Белый шарф

Грозовые тучи темным пятном наплывали на молодой месяц, пытавшийся прорваться сквозь них в окно спальни. Двухэтажный домик стоял обособлено ото всех, и гости не приходили сюда даже тогда, когда у него был хозяин.

Входная дверь тихо приоткрылась, в коридор вошла высокая женская фигура в темном плаще. Повесив мокрый зонт на дверную ручку, девушка сняла плащ и бросила прямо на пол, а затем направилась вглубь дома. «Лампочка перегорела?» — удрученно подумала девушка, щелкая выключателем. Выйдя из зала, она решила подняться в спальню, которая находилась этажом выше. Старые деревянные ступеньки громко скрипели под ногами, а одна вовсе треснула, не выдержав тяжести.

— Боже ж ты мой! До чего дом довел! — сердито прошипела девушка.

Зайдя в спальню, она проверила свет. К счастью, здесь он был. Зажмурившись от яркого свечения лампочки, незваная гостья прикрыла глаза рукой и, когда они более или менее привыкли к освещению, осмотрела комнату. От пола до потолка она была почти вся заставлена книгами об алхимии и прочими вещами, связанными с ней. Девушка не понимала, для чего все это нужно, но для ее отца алхимия была куда важнее даже семьи.

Взгляд девушки упал на фоторамку. В ней была половинка разорванной фотографии, на которой была запечатлена маленькая девочка, похожая на гостью. На оторванной же части должна была быть ее мать…

Воспоминания немедленно дали о себе знать. То был последний день, когда она видела своего отца. Его отправляли на гражданскую войну, в Ишвар. Мать снова устроила истерику: она считала, что он думает только о войне, а больше ему ничего и не нужно. Перебив добрую половину кухонной утвари, она разрыдалась и поклялась, что не допустит, чтоб их дочь стала такой же. А затем уехала, забрав ее с собой. Но Сара все равно помнила и любила своего папу, кем бы он ни был. Она верила, что он всегда выбирал тот путь, который считал верным, и не важно, чью сторону для этого следовало бы принять.

Девушка раскрыла сумку, висевшую у нее на плече, и достала из нее белый шарф, пропитанный давно засохшей и потемневшей кровью. Сев на пыльную кровать, девушка бережно положила шарф на колени и грустно вздохнула. Это все, что у нее осталось от отца. Она не знает ничего: ни как он умер, ни того, где это случилось и почему. Это злило и печалило ее в одно время, но она ничего не могла сделать.

Устало опустив голову на жесткую подушку, Сара прижала к себе багрово-белый шарф и закрыла голубые глаза. Но дерево за окном помешало ей задремать, закачалось от холодного и сильного ветра, стало царапать корявыми ветвями стекло. Девушка невольно вздрогнула и, увидев страшные тени на полу, прижала теплый шарф крепче. Тихий шорох в коридоре заставил ее вскочить с постели и прильнуть к стене у двери. Отчего-то первой мыслью было, что это отец вернулся со службы, но она мгновенно испарилась, заставив Сару усмехнуться собственной глупости. Скорее всего, это были грабители, но что они здесь забыли? Девушка обвела комнату взволнованным взглядом: ничего подходящего для самообороны не нашлось, а легкие, еле слышные шаги раздавались уже совсем близко, их выдавал тихий скрип лестницы.

— Мяу! — На бледную от ужаса девушку уставилась черная кошачья мордочка. Сара облегченно вздохнула и, прислонившись к стене, сползла на пол.

— Чья будешь-то? — задала вопрос Сара, но кошка лишь громко замурчала и стала ластиться о ее руки.

«А шерстка-то сухая» — с удивлением подумала девушка и, решив, что кошка жила здесь уже давно, взяла пушистый комочек на руки и снова легла на кровать вместе с ним. Не прошло и нескольких минут, как девушка погрузилась в сладкий сон.

Мурлыканье, раньше наполнявшее спальню, вдруг стихло. Кошка резко вскочила на лапы и, оскалившись, спрыгнула на пол и спряталась под кровать. Призрачная эфемерная фигура бесшумно подошла к Саре и присела возле нее. Грустно вздохнув, мужчина провел ладонью по темным волосам девушки.

— Пап? — сонно позвала Сара, чуть привстав и щурясь. — Почудилось, — отмахнувшись, буркнула она и снова задремала.

— Почудилось, — улыбнулся Кимбли.