Белый свет

24 декабря, Рождественский сочельник. Десять часов утра.

В коридорах Особого отдела по магическим преступлениям было так неожиданно тихо, что Аристарх Мартынович Огнев слышал, как скребут мыши под полом, побулькивает вода в радиаторе водяного отопления и как за толстым стеклом окна воет северный ветер, гоняя по Гороховой улице колючую поземку. Подобное здесь возможно лишь накануне большого праздника.

Весь город — от самых заснеженных крыш до каменных мостовых — замер в радостном ожидании праздника. Извозчики красовались в новых, идеально отполированных калошах. Надменные шоферы моторов сменили кожаные куртки на обязательные волчьи шапки и полушубки.

В окнах высотных домов виднелись силуэты ёлок, еще не зажжённых, но уже увешанных стеклянными шарами и золочёными орехами. С улицы доносился радостный гул — народ спешил завершить последние дела перед вечерней службой, а потом — к теплу семейных очагов.

Все куда-то шли. Всех ждали.
Его никто не ждал.

Аристарх сидел за своим массивным письменным столом, уставившись на маленькую бархатную коробочку, лежавшую поверх свежего, ещё не прочитанного досье. Внутри, на белом атласе, тускло поблёскивал серебряный крест на алой муаровой ленте. Орден Святой Анны третьей степени. «За самоотверженность при исполнении служебного долга в приснопамятную ночь на Дворцовой площади». Посмертно. Потом, когда выяснилось, что старший следователь и надворный советник¹ Огнев всё-таки вовсе не умер, а только лишь ранен, орден его не забрали. Оставили.

Как шрам на душе.

Его пальцы, холодные даже в тепле жарко натопленного кабинета, коснулись металла. И память швырнула обратно в ту ночь. Или не в ту?

Смех той, прежней Сашеньки, тихо звенящий, как далекий колокольчик… Она приходила за ним. Аристарх успел даже подуматьо том, как же холодно ей в том легком платье, пусть даже и зачарованном, надо бы накинуть на её плечи свою шинель…

Ослепительная белая вспышка, разрезающая мир пополам. Снова. Всепоглощающее давление, выворачивающее наизнанку нутро, кости, душу. Ощущение, будто его разрывают на части, стирают в порошок, сжигают в магическом пламени. Белая, чистая, беспощадная боль. Он падает, и снег под спиной уже не холодный, а обжигающе-липкий, пропитанный его собственной кровью. Забери меня, Сашенька. Куда же ты, не уходи!

Тени сгущаются над ним, лица, склонившиеся в напряженном внимании. На фоне пляшущего отблеска пожара они кажутся особенно бледными. Мужской голос, измученный, но решительный, твердый: «Держи крепче. Еще немного. Здесь, у плеча. Видишь, осколок. Веду его, подхвати».

Женский, нежный и тихий, но полный такой сокрушительной силы, что, казалось, ею можно сворачивать горы. «Я не отпущу его. И не подумаю». И тепло. Странное, пульсирующее тепло, идущее от их ладоней. Оно входило в разорванную плоть, сшивало, сращивало изнутри, тушило тот адский холод.

Красивые они были. Маги-целители… Он успел заметить алые отвороты черной шинели. И совсем юные. Практически дети…

Эти дети спасали людей, когда вокруг него рушился мир.

Аристарх крупно вздрогнул, отрываясь от холодного креста. Ладонь левой руки судорожно прижалась поверх грубой шерсти форменного сюртука. К занывшей груди. Там, под повязкой и тканью, скрывалась живая, незатянувшаяся рана. Вот уже почти год, как она была с ним, пульсируя настойчивой болью, будто внутрь вшили осколок той ночи. Врачи разводили руками. «Остаточная магия взрыва, Аристарх Мартынович. Магия хаоса. Она пожирает вашу собственную силу. Будем надеяться, что утихнет. Со временем… Или нет».

Он знал, что она не утихнет. Эта боль пожирала его. Ежедневно. По капле. Она выедала его прежнюю жизнь, оставляя лишь хрупкую скорлупу.

Похолодевшими пальцами надворный советник и первый помощник начальника столичной сыскной полиции нервно смахнул коробочку с орденом в ящик стола. Глухой стук раскатился по пустому кабинету. Весь их отдел опустел ещё вчера. Кто укатил с семьями на дачи, кто засел по квартирам, готовясь к сочельничным гуляниям.
Даже вечно дремавший в приёмной дежурный курьер выпросил отгул. Даже приставленный к Огневу писарь-студент сбежал, будь он неладен. С дежурства в сочельник!

Огнев мог бы тоже уйти. Но куда?

Домой? В ту самую пустую квартиру на Малой Морской, 19, куда он вот уже пять лет как боялся возвращаться? Где на туалетном столике его спальни до сих пор стоял флакон с её духами — «Белая сирень» от Брокара — и лежала брошь в виде изумрудной стрекозы, которую он так и не успел ей подарить? Где каждая вещь напоминала о ней.

Сашенька. Его милая, весёлая, бесстрашная Сашенька. Его сердце. Погибшая от рук всё таких же безумцев, мечтавших «очистить мир от магической скверны». Тогда их поймали, но поздно. Слишком поздно для них.

Аристарх резко встал, заставляя себя дышать ровно и глубоко. Боль в груди отозвалась ударом. Нет. Лучше здесь. Среди протоколов, досье и холодной, безжалостной логики фактов. Здесь он ещё что-то мог контролировать. Здесь он ещё был полезен.

На столе лежало то самое новое дело. Папка серая, ничем не примечательная. Кража из частной коллекции вдовы горного инженера Ивоны Андреевны Полозовой. Совершена прошлой ночью, пока хозяйка была на благотворительном вечере. Сообщили в полицию только к утру.

Название украденного артефакта заставило Аристарха нахмуриться: «Горная слеза».

Он медленно раскрыл папку. Вложенный карандашный набросок, детальное описание. Довольно невзрачный молочно-белый кристалл кварца величиной с голубиное яйцо. Артефакт бытовой, третьего разряда. Свойства: при длительном ношении в оправе (кулон, брошь) создаёт вокруг владельца устойчивую иллюзию свежести, лёгкого румянца, блеска в глазах. Эдакий магический косметик для уставших светских львиц, желающих скрыть следы беспощадного времени и жестокой бессонницы. Мило. Безвредно. Зачем это красть?

Пробежал глазами по описи всей коллекции Полозовой, приложенной к делу. Золотая брошь с огненными рубинами и зачарованной защитой от сглаза. Серебряная диадема с лунным жемчугом, усмиряющим тревогу. Браслет из уральского малахита, обезвреживающий популярные яды… Вещи куда более ценные, сильные. И все они оказались на месте. Нетронуты вором.

Аристарх откинулся на спинку кресла, уставившись в расписанное морозом окно, за которым медленно гас сине-лиловый зимний день.

Почему? Почему именно «Горная слеза»?

Его охватило знакомое, щемящее чувство охотничьего азарта. Что-то значительное, тёмное должно было случиться. И непременно — в эту праздничную декаду, когда весь его город замер в ожидании чуда, а бдительность стражей порядка притуплена.

Аристарх Мартынович Огнев потянулся к тяжёлой бронзовой чернильнице и гусиным перьям. Рана в груди снова заныла, но уже с новой силой, будто умоляя, предостерегая его остановиться.
Он привычно проигнорировал её. Развернул и подвинул к себе чистый, с гербом департамента, лист.

«Дело № 187-с от 24 декабря 190… года. О краже магического артефакта «Горная слеза» из частного собрания Полозовой И.А…»

Снаружи донесся счастливый, заливистый девичий смех. Кто-то спешил домой, к теплу, к семье, к запаху праздничных ужинов.

Огнев даже не поднял головы.

Его миром теперь был этот сумрачный кабинет.

До Крещения оставалось десять дней. Святочная декада. Десять дней, когда город будет жить в ином, волшебном измерении.

Десять дней, которые он мог посвятить только этому делу. Этой загадке.

И, как ему смутно чудилось, — своему последнему шансу.

У него есть ещё куча времени. Эту декаду мне совершенно никто больше не будет мешать.

◇◆◇◆◇

¹ Надворный советник — гражданский чин VII класса в Табели о рангах Российской империи, соответствовал званию подполковника в армии.

◆◇◆◇◆◇◆
◆◇◆◇◆◇◆

Догадались? Да-да-да! «Белый свет» — новая книга в мире «Алой ленты». То самое продолжение цикла, о котором меня так просили. Историческое фэнтези, магический Петербург и герой, для которого правда — единственное спасение.

Этот короткий роман — мой Новогодний подарок вам. Только на АТ. Планируется подписка!

С праздником, дорогие мои! ✨

©Нани Кроноцкая 2026 специально для author.today