Белый варвар

Нет невинно белого,

И низменно черного нет.

Только серый до глупого

Прямолинеен и сед.

1.

Битва в зимнем лесу стихла с последним стоном графа Драво.Потеряв вожака, братство черных оборотней, скуля и завывая, отступило к холму. С позволения победителя, они унесли за собой обезглавленный труп, оставляя на снегу кровавые росчерки и ошметки черной шкуры. Тоскливый вой еще несколько дней будет проноситься над этой поляной, сообщая о потере и несправедливости. Убитый на собственной земле оборотень должен быть похоронен полностью, но Стафорду было плевать.

Подняв из снега трофей, отдал своим волкам приказ закопать человеческие трупы, а оставшихся в живых спустить к ближайшей деревушке. Потерь в стае, он не ощущал, и был этим более чем доволен, злило другое - тупой королевский отпрыск, развязавший войну между братствами оборотней, жив. Поганец не пожелал сдохнуть при стычке с черными. Они гнали его трое суток, заставляя терять лошадей и людей, устраивая засады и ловушки не только в лесу, но и в деревнях. А он все же перебрался на территорию белого братства и взмолился о помощи.

Помощь… Стафорд рыкнул, вспоминая слова мальца.

Не будь принц Гаро сыном Гневного Табира IV, лежал бы уже с перегрызенным горлом. И еще не ясно, кто бы первым освободил его от головы - преследователи или «помощники». Но нет, договор о защите рода Проклятого короля сохранял свою силу, и помощь пришлось предоставить. Теперь в клане черных нет вожака, и назревают бунты, а на шее белых - наглое отродье человеческого изувера. И отродье еще смело улыбаться, сидя у костра и хлебая горячий настой ромашки. Стафорд фыркнул. Истинный предводитель не смеет рассиживаться в то время, как его бойцы сражаются. Он должен биться наравне со всеми или не показывать своего носа из дворца.

Завидев главаря белых оборотней, принц с трудом поднялся. Худой бледнолицый щенок с гривой соломенных волос и гадким голубоглазым взглядом взирал испуганно, хоть и старался этого не показать.

- Все кончилось? – проблеял он.

- Как видите, я обезглавил вашу проблему.

Окровавленный трофей полетел к ногам высочества. Увидев его принц Гаро опасно покачнулся, его помощник, хромой старец, поспешил поддержать королевскую кровиночку и сам чуть не упал. Оборотень брезгливо скривился.

Глупый щенок и калеку повел за собой в леса оборотней. Надо же, какая прихоть - даже в дальнем походе пить приготовленный помощником ромашковый отвар!

- Не надо… - высочество выпростал окровавленную руку из-под плаща и гордо выпрямился. – Я сам.

- Уверен, собираясь на охоту в наши леса, вы тоже самое говорили отцу, – язвительно произнес Стафорд. – Могу я узнать, как вы теперь намерены веселиться? В вашем распоряжении осталось лишь семь человек: трое искалечены, четверо в силу усталости двигаться не могут. - Подойдя ближе, предводитель белых оборотней хищно улыбнулся. - Куда далее ведет ваш праздный путь? В горы? Или к мертвому озеру?

- Я прибыл к вам. – От Гаро несло свежей кровью. Он ею истекал, но продолжал стоять как можно прямее. Храбрился, запирая страх в глубине своего существа.

- Интересно. - Оборотень оперся о дерево, с насмешкой спросив: - Зачем?

- Для подписания нового договора о защите рода Проклятого короля, – ответил малец и, сглотнув, хрипло признался: - Отец скончался три дня назад.

Иными словами, перед главой белой стаи раскачиваясь стоял новый король. Новая головная боль, если он хоть в половину похож на отца. Гневный Табир IV непочтения не прощал, много позже улучал момент, чтобы побольнее ударить. И бил всегда наотмашь. Если запирал в темнице, то на десятилетия, если казнил, то через обряд отречения от волчьей сути. Кто из оборотней после него выживал, сами потом просили себя добить. И как теперь будет мстить его сын?

- Проклятье! – прорычал Стафорд, отстранившись от дерева и почтительно склоняя голову. – Ваше Высочество, простите мою дерзость…

- Забудьте. До коронации я могу не дожить, – отмахнулся будущий правитель Дакартии, весьма трезво взирая на всю ситуацию.

- В таком случае, зачем вы ринулись в долгий путь через леса? Не пожелали отправить доверенное лицо с посланием или хотя бы почтового голубя?

- У меня нет таких лиц. Те, кто был – казнены или заключены в темнице указом советников.

- У кого ключи от темниц?

- У начальника стражи, – вместо принца ответил застывший рядом старец. Он не касался чуть раскачивающегося высочества, но тревожно косил на него глазом.

- Выходит, и дворцовая стража подчиняется предателям, - неутешительный итог подвел оборотень, прежде чем спросить: - Как умер Табир IV?

- Не своей смертью и не в своей постели. – Принц Гаро опустил стыдливый взгляд. – В спальной комнате моей невесты, герцогини Валери Осорской.

Стафорд хмыкнул. От такой красотки, как Валери, отказаться сложно даже в угоду сыну. Но посетить ее в своем же доме… Гневный Табир спятил или перепил? И если в первое верится с трудом, то второе вполне возможно. Сколько же нужно было выпить, и кто наполнял его кубок вином?

- Как вы понимаете, после скандала моя мать, королева Паниа, отошла от дел, я слишком молод для коронации, а супруга почившего брата неделю назад разродилась мальчиком… Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, кого прочат регентом при дворе.

- Вашего двоюродного дядю и моего личного врага герцога Равии. – Стафорд в раздражении рыкнул, прикрыл на миг глаза. Яснее ясного, вначале чистка пройдет внутри дворцовых стен, затем переместится в леса, и мало какой оборотень останется в живых. - Где герцог находится сейчас?

- В столице.

- Уже?

- Гостил недалеко. Узнав о несчастье, прибыл на похороны, - признался вновь опасно качнувшийся принц. Казалось еще чуть-чуть и он замертво рухнет в снег рядом с трофеем. И тогда Равийская мразь станет регентом без каких-либо промедлений.

Досадно поморщившись, оборотень приказал:

– Сядьте. – Гаро не двинулся с места, расправил сутулые плечи. – Не нужно геройства... Старик, помоги ему.

- Я сам решу, когда..!

- Конечно, сами. - Калека протянул руки к своему господину и ловко его усадил, подал новую чашу с горячим ромашковым настоем. Шепнул: - Выпейте еще, ваше высочество и не спорьте. Белый варвар крут нравом и скор на расправу, но в мудрости ему не откажешь.

- Он немногим старше меня, - не согласился щенок.

- Но шкурой поседел за ночь, а не за жизнь. - Принц стрельнул в слугу предостерегающим взглядом. Старец лишь покачал головой, успокаивая, похлопал по руке: - Присказка стара, как мир, но все еще правдива. – Прикоснулся ко лбу высочества. – А вы горите. Надо бы прилечь.

Бледный, изможденный Гаро ничего не ответил, дрожащей рукой крепче уцепился за плащ. К главе белой стаи подошел его друг и правая рука, поклонился, стал рядом:

- Распоряжения выполнены.

- Хорошо. – Помедлив несколько мгновений Стафорд, сделал вдох и решил, что в преддверии государственных изменений иметь врагов под боком – глупо. Он кивнул на лежащий в снегу трофей. – Распорядись, чтоб отдали в черную стаю. И возвращайтесь в замок.

- Будет сделано. - Оборотень исчез вместе с кровавой «посылкой».

Забывшийся от боли принц едва шевелил губами, но все же спросил:

- А мы?

- Вас спустят в деревню. Волчье племя выздороветь не поможет, скорее из жалости загрызет…

***

Вначале послышался стук у входной двери, затем бойкие шаги, скрип половицы в коридоре, еще миг и мою маленькую комнату наполнил резвый голосок:

- Ариша!

Севуне нет еще восьми, но прыткий мальчуган уже год на побегушках в деревне и, как толковый посыльный, знает все и обо всех. Новые вести приносит, а старые забирает.

- Ариша!.. – Его голос звенел недовольством. – Поднимайся.

- Мне и лежа слышно хорошо. – А так хотелось исчезнуть сейчас, накрыться с головой теплым одеялом и раствориться в нем. Жаль, подобное мне неподвластно. - Говори, зачем пришел, и беги себе дальше, - ответила, стараясь не сипеть после долгих слез.

Отдергивая тяжелый полушубок, он прошел к койке с серьезным видом. Подбоченившись, как это делает его грузный отец, спросил:

- Ревела опять?

- Нет, - сказала и чуть не шмыгнула носом, опровергая ответ.

- Так тебя же Варос бросил вчера, – напомнил маленький посыльный и ручонкой сдвинул шапку на затылок, чтобы лучше меня видеть. – А матушка его еще три часа ругалась с моим отцом.

- Почему ругалась?

- Говорила, что ты девка порченная и куда тебя брать такой… Батя сказал, что врет она все и хочет, чтоб Варос в жены взял Огейку.

- Что и следовало ожидать, – прошептала я и прикусила губу.

Рыженькая Огейка - хороший выбор и младше меня на три года. Я дочь покойного мясника не чета дочери деревенского старосты, к тому же порченная. А то, что сам сынок и испортил, это не считается. Чистота превыше всего! Горько усмехнулась про себя, сцепила зубы и выдохнула:

- Севуня, ты не должен был этого слышать.

- А ты и вправду испортилась? – прошептал ребенок. – Очень испортилась?

И что тут скажешь, и как объяснишь? Недолго думая, дурында я кивнула.

- Так и есть. Болею я, очень-очень болею. И это не лечится.

- Ариша! – Севуня кинулся обнимать меня. Вот-вот сам расплачется навзрыд.

- Эй, я помирать не собираюсь. Это как крапивница твоя: она есть, и в то же время ее нет. Вот замуж выйду, и все пройдет. – Постаралась как можно ярче улыбнуться, хорошо, что сердечные раны лишь в глазах видны, их можно за ресницами скрыть. – Ну, кто тебя ко мне прислал, рассказывай.

- А! Так там, там… барон-оборотень наш явился. Людей мертвых приволок.

- Мертвых к нам не волокут, – прошептала я. - Не первый раз людей после волчьего клана латаем, все живыми должны быть.

- А, ну да, - покивал Севуня, - некоторые их них еще дышат. Вот тебя к дышащим в дом старосты и позвали!

- Все. Поняла, я бегу. А ты оставайся дома, поздно уже. Еда в печи, а перед сном помыться не забудь.

- Забудешь с тобой, - пробурчал мальчонка, направляясь в общую комнату.

Быстро собрала свои запасы в мешок: порошки для отвара и жилы с иглой для глубоких ран. Оделась и через сени вышла в черную зимнюю ночь. Холодно так, что трудно дышать. На небе ни звездочки, снег оглушающе скрипит под ногами, в лесу ухает филин и где-то вдали завывают волки. Оборотни, поправила саму себя, в лесах кланов простые хищники не водятся. Видимо, битва была между черными и белыми, теперь хоронят своих под братские песни, обещаясь покарать врагов и воздать им сторицей. Лютый народ, лютые нравы, но спускаясь в деревню, проще думать о них, чем о предателе Варосе.

Матушку его я понять могу - добрая мать своему ребенку желает лучшего. Но неужто Варос не понял, что лучшую в руках он уже держал? Но нет, не понял. Не отстоял меня, не защитил и предал. А ведь говорил, что любит, не обидит, что нет никого ценнее меня, нет и не будет. Как же - «не будет», уже есть. В груди опять закололо.

Хоть бы не повстречать их сегодня ни его, ни ее. А лучше век их не видеть!

Я подошла к дому старосты с подветренной стороны, остановилась утереть набежавшие слезы, а потому хорошо слышала, о чем толкуют на пороге.

- Где она? – сердитый рык донесся глухо, не иначе сам вожак стаи со старостой говорил.

- Ваша милость, я уже отправил за ней… мальчонку-посыльного.

- Более получаса назад! – гневно попеняли ему.

- Должно быть, задержалась.

- У зеркала? – усмехнулся оборотень.

- Ночь на дворе, скользко, опасно…- Склонный всех примирять и успокаивать, староста снизил голос до вкрадчивых ноток.

Старосту оборвали:

- Самые опасные здесь мы. А приживалке охотника стоит поторопиться, чтобы было чем приживаться!