Белый зал

Остановка пуста и салон маршрутки пуст. Я углубляюсь и еду невидимой пешкой до университета, который мал в воображении и толкает тяжёлую занавеску с цепями от себя. Сегодня в фойе соберутся преподаватели, чтобы петь гимн у портретов и долго слушать увесистую речь. Я затаился в тени колонн и свет не падает в мой адрес, чтобы долго кривляться и еле стоять на одной ноге с этой пожилой принцессой. Знакомый мне математик вовлечён к мероприятию и здесь он смотрится глупо, потому что растерян словно ребёнок у пустой доски. Он паркует иномарку у дверей в наш отдел и свободной походкой вдоль стриженной полосы кустарников, идёт к заглавному входу. Меня преследуют совершенно глупые существа, которые не могут собраться в сюжет, и как звёзды рассыпаются по балконам, пока я ещё только намереваюсь усыпить свою приукрашенную планету. Одуванчики высеивались у подъезда, где сидел молоденький паренёк в безразмерной робе. Паренёк по привычке и по моде сидел у телефона, и внимательно всматриваясь в бель экрана, подсаживался к ресурсу ближе обычного. Парень напомнил мне приятеля, с которым я познакомился в школе и который упорхнул из удобного гнезда, чтобы продолжить ученический путь за несколько остановок от дома. Я завидовал тем, кто вольготно пропускал занятия и тем, кто ютился у чужого подъезда прожигая остатки молодости, когда нужно было досидеть до последнего урока, чтобы предстать перед родителями чистенько проэкзаменованным. Я затаюсь под сервантом и долго донимая себя упрёками, зажгу в зале свет, чтобы сговорившись со звёздами выключить. В замке я услышу перезвон и за распахнутой дверью я увижу лампочку площадки.

Я снова получил неуд и мне невероятно стыдно садиться с мамой за один кухонный стол. Я хочу перевести тему, но моя правдоподобная боль не утихает и мне необходимо запихнуть дневник в красный уголок с чемоданом отца. В уголке чемодана переливается то голая, то одетая женщина и чемодан трещит, когда так хочется его защёлкнуть с бумажной волокитой внутри. Мама ругает отца за кладезь документов, которые отслужили или стали непригодным, но горючим материалом в стопке. Рядом с чемоданом на одной полке выпирают книги сказок, которые я достаю, чтобы отвлечься от темноты в спальне, где даже боюсь зажигать свет, если прихожу со смены раньше обычного. В спальне по старинке обитают неведомые призраки, которые только и ждут моего подхода с оцепенением. Если брать моё невооружённое воображение в спальне поселился мужчина в пиджаке с размытым, как на лобовом стекле лицом и совершенно гладкой выструганной макушкой. Призрак даже при свете ночника совсем рядом и его полусогнутая поза, заставляет меня проснуться перед ужасом резко грянувшей близости.

Я посыпаюсь капельками пота, когда пробуждаюсь под утро и вижу тот же восходящий шкаф с матовой дверцей, которая сторожит упрятанное солнце. Так не хочется шевелиться под одеялом, когда моё время пребывания у подушки близится к нулевой стрелке. Важно увидеть свет в конце кухонного тоннеля, где пропадает мама, чтобы поскорее управиться с завтраком и чаем, который станет погорячее. Ломтик лимона вращается на поверхности с ложечкой и я не решаюсь сделать ослепительный глоток, чтобы лишь прикоснуться губами к высеченному узору на горькой стенке чашки. Мама забалтывает меня сидя напротив, когда я нехотя покусываю сухой краюшек белого хлеба и примеряюсь взяться за чашку с пакетиком поднятым чуть выше всей жидкости. Одеться, чтобы свесив голову над полостью раковины, чистить зубы и быть уже вполне готовым к вылету. В детстве я завидовал псу моего приятеля, когда нам приходилось спешить к первому уроку, а псу с игровым мячиком к дивану, где прямо под него было устроено ложе из слюнявого пледа. Так хочется остаться у телевизора, пусть только с одним давно надоевшим каналом. Полуденный круг, который плохо напоминает собой солнце из учебников и мы идём к небу нарядившись, чтобы прихватить сменную обувь к уроку физкультуры, когда придёт час ступить на белый отдельный мат кабинета. Солнце и здесь бросает всевозможные с кремом лучи, но вся процедура действует словно подкравшийся массаж, который настоятельно просится к размазанному сердцу. Я люблю потягивания ладошками с упором ступней на уголке, когда рядом на контроле сидит учительница, чтобы фиксировать попытку за попыткой мелом.

Мы вдоволь напрыгаемся, чтобы с потными рюкзаками свалить домой, где по пятницам мама печёт блины или сырники. Жёлтая дорожка со сгустками смолы, которая сочится летом где ей заблагорассудится и весной, когда мы как раз возвращаемся из школы, чтобы толкать по дорожке и пачкать впереди вращающийся мяч.