Берег. Книга 1

— Имя? — Альберт Берец подчёркнуто медленно чиркнул спичкой. Сверкнула искра, и с негромким шипением разгорелось пламя.

— Эрик, — ответил он, неотрывно следя, как удлиняется язычок огня на конце спички. — Штаут, — после заминки прибавил фамилию, наблюдая, как Берец подносит спичку к сигарете.

Происходящее напоминало спектакль, сюжет которого списали с одного из рассказов, напечатанных в «Вечерних известиях»: холодная глухая комната, тёмно-зелёные стены с облупившейся в некоторых местах краской, одинокая тусклая лампочка под потолком, квадратный стол на металлических ножках со стеклянной пепельницей в центре, жёсткие стулья, манерный дознаватель…

«Будущий начальник», — мысленно одёрнул себя Эрик.

Впрочем, сюрреалистичное ощущение не пропало. Он продолжал смотреть, как Берец выпустил в воздух облако едкого дыма, неторопливо смакуя отвратительную, судя по запаху, сигарету. Эрик подозревал, что такие не купишь в обычном магазине.

Он всё никак не мог прийти к однозначному решению: лучше подыграть Берецу, чтобы не разрушать тщательно выстроенную атмосферу, или вернуть того в реальность, напомнив, что происходящее в этой комнате — собеседование.

Атмосфера, в общем-то, была ничего — правдоподобная, но Эрик предпочёл бы оказаться не в роли «преступника».

— Чем продиктовано решение присоединиться к нам? — вспомнил о цели «перфоманса» Берец, задумчиво глядя в пространство.

Смотря на то, как он в очередной раз подносит ко рту сигарету, Эрик подумал, что застёгнутые манжеты идеально выглаженной рубашки, пожалуй, вносили в эту сцену недочёты. Если Берец, конечно, хотел произвести впечатление дознавателя, которого всё достало. Может, сказать ему?..

— Я собак люблю, — слова вырвались раньше, чем он успел их остановить.

«Калёный берег!» — мысленно выругался Эрик. Он не собирался язвить, ведь ему нужна эта работа. Но после стольких тестирований, разговоров с психологами, проверкой на детекторе лжи, вопрос «зачем он сюда пришёл» звучал как издёвка.

Впрочем, восхитительная атмосфера с ужасным запахом не развалилась от этих слов. Альберт Берец улыбнулся едва не мечтательной улыбкой и на мгновение прикрыл глаза.

Эрик слегка наклонил голову набок, рассматривая его меланхоличное лицо. Жёсткие морщины между чёрных бровей пропали, уголки губ расслабились. Эрик подумал, что сказать Берецу надо не о рубашке. Да и вообще, пусть лучше это делает парень-психолог, имя которого он так и не запомнил. Берец был бы идеальным пациентом, не то, что Эрик — во время сеанса он только чудом вспомнил, что психолог не он.

— Вы же знаете, зачем нам собаки, — с лёгким упрёком протянул Берец и, приоткрыв тяжёлые веки, покосился на Эрика.

Тот решил пока промолчать, а то снова скажет лишнего. Тем более Берецу не нужен был ответ.

— Вы работали когда-нибудь с эрзэ? — вернулся к стандартным вопросам тот, выпустив очередные клубы дыма.

— Да, — наверное, в сотый раз признался Эрик. Маленькая правда лучше, чем абсолютная ложь. — В детстве, — коротко прибавил он, предвидя следующий вопрос. Очень часто это дополнение спасало от того, чтобы не врать напрямую.

Вот и сейчас Берец только лениво хмыкнул и снова уставился в пространство.

Прибегнуть к эрзэ в детстве не было чем-то необычным, и те, кто пытались выставить себя абсолютно чистыми, чаще всего лгали.

— Кто-то из родных умер? — безразлично уточнил Берец.

— Нет, — так же равнодушно отозвался Эрик. — Простая царапина.

— Видать глубокая, — усмехнулся Берец, однако в этих словах не звучало недоверия.

Эрик промолчал, ожидая продолжения.

— Насколько помню, вы не женаты и не состоите в иных отношениях?

— Не состою, — подтвердил Эрик.

— Что там с семьёй?

— Из близких родственников, с которыми общаюсь, только мать.

— Отец? — Берец задумчиво перевёл на него взгляд.

— Умер.

— А вы говорите, что никто не умирал, — наигранно раздосадовано произнёс Берец.

Эрик кривовато улыбнулся.

— Мне тогда уже было шестнадцать. И нет, после этого я не прибегал к эрзэ, — предвидя следующий вопрос, сказал он.

— Причина смерти?

— Болезнь сердца.

— Хм-м-м, — протянул Берец, снова погружаясь в опостылевшую философскую паузу.

Однако на этот раз она продлилась недолго. Глянув на сигарету, Берец понял, что та совсем скоро догорит и, видимо, решил ускориться.

— Вы знаете, что у вас хорошие результаты? — спросил он.

— Конечно, — не скромничая, отозвался Эрик.

— Но вы мне всё равно не нравитесь, — прямо сообщил Берец.

— Вы мне тоже, — не остался в долгу Эрик и тут же прикусил язык. Ну куда его несёт?

Однако Берец сразу как-то преобразился — облокотился на стол и впервые посмотрел на Эрика ясным, прямым взглядом.

— Рад, что мы друг друга понимаем. Выйдешь в понедельник, — он быстро ушёл от показной вежливости. Тон стал сухим и резким. — Приедешь к девяти утра, Эшли тебя встретит и проинструктирует.

Эрик едва удержался от того, чтобы приподнять брови. Затем коротко кивнул. Наверное, стоило сказать «спасибо», но язык не поворачивался благодарить за то, что его травили в глухой комнате дымом от какой-то дряни и задавали вопросы, на которые он не раз отвечал. И всё ради того, чтобы сообщить, что он не нравится. Так он и не та дрянь, чтобы нравиться.

Его взгляд на мгновение снова задержался на тлеющем окурке. Вот дряни, наверное, стоило сказать «спасибо». Она внесла некоторую ясность хоть и не в комнату, но в будущие отношения с начальством.

— Можешь идти, — лениво сообщил Берец, потянувшись к пепельнице.

Эрик молча встал.

— Хорошего вечера, — всё же обронил он, прежде чем выйти в полутёмный коридор.

Когда дверь закрылась, Эрик жадно вдохнул воздух. От едкого дыма уже начала кружиться голова. Он рассеянно огляделся: в том конце, где перегорела лампочка, явно располагались двери в кабинеты, а свет долетал из открытых общих комнат в противоположной стороне. Судя по негромким голосам, там ещё оставались сотрудники, хотя их, похоже, стало меньше — пока они беседовали с Берецом, рабочий день закончился.

Эрик пошёл в ту сторону и рядом с открытой дверью, за которой мельком заметил несколько рабочих столов и двоих мужчин, свернул в маленький коридор. Сбежав по короткой лестнице, он оказался у стойки дежурного.

— Тебя таки взяли, — усмехнулся тот, окинув Эрика весёлым взглядом.

Эрик не хотел сейчас задерживаться — ещё в первый раз он заметил, что Керт любит поболтать, только повод дай. С одной стороны, оно и понятно — он явно скучал здесь дни напролёт. С другой, Эрик, в отличие от него, на это не подписывался.

«Хотя скоро подпишусь», — пронеслось в голове.

И всё же он помедлил у стойки и зачем-то уточнил:

— Как понял?

— Калессидил, — многозначительно протянул Керт. На квадратном лице расплылась улыбка, а тёмные глаза довольно блеснули — он явно ожидал, что такой ответ не много скажет Эрику, и наслаждался опустившейся таинственностью.

Эрик был совсем не в настроении ему подыгрывать — хватило Береца — и, приподняв брови, подошёл к двери, за которой скрывалась общая раздевалка.

— Никогда не слышал о калессидиле? — донёсся разочарованный вопрос Керта.

— Нет, — Эрик сдёрнул с крайней вешалки тёмно-коричневый плащ и зонт-трость.

На ходу надевая его, он вернулся к стойке.

— Это хорошо… и понятно, — из голоса Керта пропала всякая таинственность. — Гадость жуткая, но некоторые согласны его курить просто ради спокойствия.

Эрик слегка поводил плечами, поправляя плащ, затем принялся застёгивать пуговицы. Вот, значит, как называлась та дрянь, которую стоило поблагодарить.

Он снова взглянул на Керта.

— Ради спокойствия? — переспросил он.

— Ну, чем меньше эмоций, тем меньше… — Керт замялся, будто почувствовав, что начал уходит не в ту тему.

— Я понял, — избавил его от дальнейших объяснений Эрик. — Тогда увидимся на следующей неделе? — поспешно прибавил он, пока Керт не успел переключиться на что-нибудь другое.

— Да… конечно… — неуверенно отозвался Керт.

Эрика позабавило его выражение. Как будто он коснулся какой-то неимоверной тайны! Но и дураку ясно, что эмоции делали ситуацию нестабильной. Нестабильность часто приводила к необдуманным поступкам, а оттуда всё легко могло свестись к применению эрзе. Только вот в ситуации с Берецом…

Эрик качнул головой и быстро спустился по маленькой лестнице к двустворчатой двери. Когда он открывал створку, в расстекловке мелькнуло его тёмное отражение. Светлые зачёсанные назад волосы читались хорошо, а вот гладко выбритое лицо потерялось в острых тенях. Эрик толкнул следующую металлическую дверь, всё ещё думая о коротком собеседовании.

Для человека, когда-то использовавшего эрзе, призвать её проще. Но того дискомфорта, который могла вызвать злость или презрение всё равно мало. Это ненастоящая боль. Если усугубить состояние до ярости, то может быть, но Берец совсем не знал Эрика, чтобы испытывать настолько глубокие эмоции.

Эрик поправил воротник и посмотрел на серое небо. Дождь, периодически лениво поливающий улицы уже четвёртые сутки, похоже, решил взять передышку. Эрик медленно спустился с крыльца, перекинув зонт в левую руку.

Можно было допустить, что сильные эмоции у начальника спровоцировал тяжёлый день или какая-нибудь ситуация в личной жизни, но вдали от непосредственного источника, Эрику это тоже виделось слабым аргументом.

«Не достаточно для того, чтобы призвать эрзе», — пронеслось в голове.

Нет настоящей боли. Губы дрогнули в усмешке. Остаётся одно объяснение — страх. Берец настолько боится снова прикоснуться к энергии, что готов пресекать любую, даже самую несущественную возможность её пробуждения.

Эрик стремительно прошёл через маленький дворик, заключённый в серые стены четырёхэтажного здания. Калитка в арке протяжно заскрипела, когда он слегка толкнул её и вышел на улицу.

Страх Эрик понимал. Ещё бы не бояться, если это внушали каждому с самого детства. Но сам его не испытывал, потому что знал, что способен управлять ситуацией. Оттого удивительно было встретить страх здесь, среди уполномоченных контролировать эрзе. С другой стороны, разве не это он ожидал увидеть?

«Стайка трусливых псов», — вспомнил Эрик слова Лисэль. Взгляд бездумно скользил по лужам с пожухлыми листьями, которые блестели в свете кованых фонарей.

Теперь они оба понимали, что без «псов» не обойтись. Никому другому не дадут доступ к делам о применении эрзе и не позволят в них копаться. Всё, что можно было узнать окольными путями, они уже знали.

Эрик поднял голову. Мимо прошла женщина в аккуратной шляпке, которая, благодаря опущенной голове, скрывала лицо. Он повернул направо и вышел на широкий проспект. Здесь яркие фары проезжающих мимо автомобилей помогали фонарям освещать улицу.

Мысли снова вернулись к Лисэль. Ему бы лучше приехать к ней на выходные. Рассказать, что всё получилось и его взяли. В голове тут же начали всплывать вопросы, которые она наверняка начнёт задавать: «И как тебе новые “коллеги”?», «А как выглядит их офис?», «Как тебе Центральный Дертон? Я там так давно не была…»

Эрик окинул взглядом скучную улицу, представляя, как бы попытался это описать.

Мрачные кирпичные здания.

Уродливые пыльные витрины.

Извращённые лавки в сквере через дорогу — на месте сидений холодные прутья. Дерева что ли не хватило?

Дурацкие кустики…

Стоп.

Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять поднимающееся раздражение.

Наверное, всё это можно было воспринимать и без ругательств. Обращать внимание на цвет, например.

Эрик безнадёжно посмотрел на проезжающие автомобили.

«Серый», — только и пронеслось у него в голове.

Он поднял руку, останавливая ту единственную машину, которая выделялась рубленной надписью на прямоугольнике, установленном на крыше.

— До Антлит 17, — коротко произнёс Эрик, открыв дверь и устроившись на заднем сидении.

Усатый водитель лишь кивнул и сосредоточенно уставился на дорогу. Ещё одна особенность Центрального Дертона — здесь никто не спешил начинать разговор с незнакомцами. Эрик подумал, что и сам становится таким. Вспомнить хотя бы лёгкое раздражение, которое в нём вызывали попытки Керта поболтать. Раньше, когда он жил в Южном Дертоне, такого не было. Интересно, а откуда Керт? Или он тут местная белая ворона?

Эрик откинулся на спинку кожаного сидения, погрузившись в воспоминания. Было странно осознавать, что даже пыльные бедные районы Южного Дертона выглядели ярче и теплее Центрального. Эрик грустно улыбнулся. Скажи он Ли, что тут всё серое, она, вероятно, представит свой дом. Но только это будет неверно. Не тот серый, перемежающийся песочным. Другой. Свинцовый.

Эрик устало потёр глаза и посмотрел в окно. Мысли скакали с одной ничего незначащей детали на другую, старательно обходя главное: он чувствовал, что не хочет сейчас возвращаться к Лисэль.

Пришлось себе в этом признаться.

Легче не стало.

Эрик подавил вздох. А чего он, собственно, хотел?

Он снова попытался вернуть всё внимание проплывающим мимо домам.

Вскоре такси выехало к Товерскому заповеднику. Одной своей частью он попадал в черту города, а другой уходил дальше, постепенно сменяясь густым лесом. Во многом именно из-за него Эрик решил поселиться здесь и даже раскошелился на более дорогую аренду квартиры, чем планировал вначале. А всё потому, что в Товерском заповеднике сложно встретить большое количество людей. Здесь гуляли только немногочисленные жители ближайших домов.

Такси свернуло за угол, оказавшись на улице Антлит. Эрик порылся в кармане, доставая мятые купюры.

— Сдачи не нужно, — сказал он, протягивая оплату водителю.

Тот снова молча кивнул и на мгновение даже показалось, что на губах мелькнула улыбка. Но потом водитель отвернулся, а Эрик открыл дверь и вышел на улицу.

Автомобиль отъехал, а он, обернувшись, посмотрел на тёмные силуэты деревьев в заповеднике. Эрик даже подумал, не пройтись ли сейчас? Эти тихие прогулки помогали сосредоточиться и привести мысли в порядок.

Он не сдержал усмешки. А ведь когда-то он не любил тишину и одиночество. Его всё время тянуло в незнакомые места.

«Вот и добегался», — подумал Эрик и решительно зашагал вперёд к семнадцатому дому.

Его построили ещё в прошлом веке, поэтому здание сохранило в своём облике больше выразительных деталей: кованые перила у крыльца, сандрики над окнами и аккуратную балюстраду по краю крыши. А также требующий ремонта подъезд, старый водопровод и неработающий лифт.

Скользнув взглядом по чёрным дверям клетушки, мрачно затихшей в кольце лестницы, Эрик быстро миновал два этажа. Оказавшись у двери с номером 11, он остановился и сунул руку в карман, чтобы достать ключи, как вдруг замер.

Дверь была чуть приоткрыта. Совсем немного, сразу и не заметишь.

Неужели он забыл её запереть?

Исключено.

Эрик сжал челюсти, глядя на дверь арендованной квартиры.

Неужели кто-то узнал о том, зачем он приехал в Центральный Дертон? Неужели кто-то узнал о его прошлом?..

Следом пришла мысль, что, возможно, это обычное ограбление. И это был бы лучший сценарий. С хозяйкой он как-нибудь потом рассчитается. А вот под суд идти не хотелось.

«Калёный берег!» — в который раз за этот день мысленно выругался Эрик и нащупал в кармане по соседству с ключами булавку. Её он носил как раз на такой случай.

Оружия у него не было, да и в Центральном Дертоне просто так с оружием не походишь. Позже ему должны выдать служебный пистолет, но до этого прекрасного момента предстояло ещё дожить. Поэтому сейчас ему ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к эрзе.

Эрик мысленно извинился перед Лисэль, которой обещал этого не делать, и уколол палец булавкой. Он почувствовал короткую вспышку боли — очень маленькой по меркам эрзе боли, но достаточной, чтобы её коснуться. Следом Эрик решительно толкнул дверь.