Только познав бездну, поймёшь, что беречь и берег — одного корня. Слова приобретают странное свойство остроты: как ни глянешь, так обрежешься. Это потому, что каждому слову в бездне обучаешься заново. Слышать-то слышал, но не проникал в корень.
А бездна — инвалидно. Было дно, и не стало дна. Вырвано в бездне дно с корнем.
Зато теперь я вижу берега.
Берега здесь повсюду.