Берега Флегетона

Берега Флегетона

Когда-то все это должно закончиться.

1.

- Ты неважно выглядишь. Как-будто только что вернулся с боя, где тебе ничего не удалось продемонстрировать.

Максим молча смотрел перед собой. Он действительно плохо себя чувствовал, но старался не подавать вида, чтобы его не упрекали младшие офицеры за слабость и неподобающее физическое и моральное состояние. Аттестация была в самом разгаре и через огромное панорамное стекло, выводившее на громадное дымившееся от предыдущего боя поле, вот-вот должны были сойтись очередная группа сибов.

- Тебе действительно наплевать на то, что я тебе говорю?

Катя подошла еще ближе к Максиму и хотела было обнять, но вошедшие в помещение другие офицеры заставили ее отбросить эту затею.

- Я хочу посмотреть чем закончится бой, - сухо и немного грубо ответил Максим, даже не повернувшись к женщине-офицеру.

- А помнишь как мы проходили Аттестацию?

- Да.

- Ты помнишь, что тогда чувствовал?

Максим попытался стряхнуть пыль с тех времен, когда он был сибом и смог добраться до аттестации, где сразил двоих своих оппонентов, но вместо четкой картины минувших дней увидел лишь бледные всполохи обрывочных воспоминаний, где едва угадывалось что-то, что он мог назвать боем за право быть офицером.

- Смутно, - коротко ответил Максим, все еще смотря на поле боя, жаждая увидеть новый бой.

Азарт никогда не покидал его в такие минуты. Он видел в аттестации нечто большее, чем просто право на несколько лишних звезд на погонах или самоутверждение за счет горящих останков своих оппонентов; битву за будущее, естественный отбор, где побеждали только сильнейшие.

- А я хорошо помню, - произнесла Катя, стараясь говорить как можно тише, чтобы стоявшие неподалеку младшие офицеры не услышали ее слов. – Помнишь черноволосого Виктора? Он был классный. Мне до сих пор жаль, что я поступила с ним именно так. Я ведь могла не добивать его «Лиходея». Он уже дымился и детонация боекомплекта была лишь вопросом времени. Помню как он задрал ствол своего орудия, чтобы выстрелить в пошатнувшегося «Дракона» и у него бы все получилось, если бы я не опередила его. Черт, - она погладила свои русые волосы, - он ведь мог стоять здесь рядом с нами.

Максим неожиданно повернулся к женщине и посмотрел на нее. Она была красивой, даже очень. Он часто подмечал эту ее особенность, хотя никогда не наблюдал ничего подобного в других своих «сестрах» по евгенической программе. Она всегда казалась ему аномалией, природной строптивостью, которую так и не смогли исправить генетики в моменте их общего зарождения.

- Я не помню, - холодно отозвался Максим, стараясь уйти от этой темы и перевести свое внимание на поле боя, где начался новый этап аттестации.

Огромные машины начали свое движение к центру поля битвы. Тяжелые и не очень, они брели к своим позициям, взведя орудия и готовясь открыть огонь по противнику. Это был самый острый момент всего боя. Максим всегда знал, что момент первого выстрела самый важный. Если тебя заметили раньше – это был практически гарантировало дыру в броне меха, и только удача могла не дать боекомплекту или ядерному реактору сдетонировать, превратив боевую машину в груду бесформенного металла.

Послышались первые звуки выстрелов. Шагающий по флангу мех первой команды стремительно приближался к двум вражеским машинам, стараясь не останавливаться даже на крутых спусках, способных опрокинуть многотонную машину от любого неудачного движения. «Самоуверенно» - пронеслось в голове у Максима. Несмотря на скорость, этому дерзкому маневру среднего по тоннажности меха, вооруженного не самым убойным арсеналом, противостояло два тяжа с выброшенными перед собой тяжелыми орудиями. Они не видели каким во фланг заходила машина противника, но грохот и пыль, поднимавшаяся все выше, заставили одного из пилотов меха развернуть в последнюю секунду свою машину аккурат в сторону пробравшегося лазутчика.

Последовали выстрелы. Четыре лазерных пучка, выпущенных из подготовленных орудий, пронзили воздух, устремившись наперерез выбежавшему из-за холма «Огненному Мотылю». Броня затряслась. Несколько листов ферроволоконной брони отлетели в сторону, упав на раскаленную от полуденной жары землю расплавленными ошметками. Жизненноважные узлы меха оголились, после чего фонтан искр вылетел наружу, подхватываемый огненной бурей, последовавшей вместе со следующим выстрелом, разорвавшим часть Мотыля на четыре больших осколка.

Пилот погиб.

Максим глубоко вздохнул, увидев как среди мелькавших то тут, то там всполохов орудийных выстрелов, в небо поднялся столб черного дыма. Он посмотрел вверх, в облака, пытаясь увидеть нет ли там спасительного парашюта, но спустя несколько секунд холодно и во всеуслышание констатировал.

- Убит. Кто управлял Мотылем?

- Марта, - послышался голос одного из младших офицеров, подошедших поближе к панорамному стеклу. – Вторая группа.

Максим вспомнил ее. Он читал ее личное дело, знал гены чьих родителей стали основанием для ее появления на свет, знал, что она проделала большую работу, чтобы добраться до Аттестации и не мог поверить, что все закончилось так быстро и так бесславно для подававшей большие надежды девушки.

- Ты разочарован? – спросила тихим голосом Катя. – У тебя были виды на нее? Ты хотел взять ее к себе, в свой отряд?

Максим отвел взгляд от бушевавшей битвы и теперь полностью повернулся к Кате. Она выпрямилась, увидев его ледяной, почти мертвый бесчувственный взгляд и была готова получить пощечину, как это бывало раньше с ее прошлым командиром, но тогда бы это потребовало от нее защиты офицерской чести с последующим кровопролитием, чего она старалась избежать.

- Я… - он начал очень неуверенно, - я вложил слишком много сил в эту группу. Я хочу увидеть результат.

Максим слегка повернулся в сторону поля битвы, где столб черного дыма достиг облаков.

- Только не такой результат.

Катя понимала его. Она знала, что последние месяцы после битвы на Итта-Руккане, Максим пребывал в скверном настроении. Клан понес слишком большие потери за право обладать богатой минеральной планетой, но проиграл этот спор с «Медведями», причем с разгромным счетом. В этом не было вины Максима – расчеты и ставки делал не он, но гены их общего отца давали знать о себе всякий раз, когда Максим терпел поражение в битвах, которые, по его мнению, можно было выиграть.

Аттестация же входила в свою кульминационную стадию: один за одним мехи на поле боя начинали гореть и валиться на землю, все реже звучали звуки выстрелов и разрывов крупнокалиберных снарядов, а эфир из какофонии брани и приказов – заполнился тишиной, где оставшиеся в живых пилоты, старались не выдавать себя передачей сообщений по внутренней связи, которую очевидно слышали и враги.

- Твоя группа почти вся уничтожена, Максим, - прозвучал мужской голос за спиной офицера, - остался последний.

Максим сразу понял о ком идет речь. «Рысь» Виктора отчаянно отстреливалась от навалившегося с правого фланга «Дракона» пробив ему корпус в нескольких местах, нанеся серьезный урон, но не выведя из строя. Он отходил, но не убегал, стараясь держать своего противника в поле зрения, подставляя под удары его орудий все еще целый правый бок своего меха. «Дракон» вел огонь из всего, что еще могло стрелять. Главные орудия молчали – видимо кончился боекомплект и единственное, что еще представляло какую-никакую опасность было энергетическое орудие малой мощности.

Максим видел на мониторе слежения, висевшем почти у самого потолка, как странно «Дракон» вел себя последние минуты, то идя вперед на крейсерской скорости, то почти полностью останавливаясь, давая пилоту «Рыси» сделать несколько пусть и не самых мощных, но хирургически точных залпа из своих орудий. В какой-то момент оппонент замедлил движение, качнулся, как маятник влево и вправо, после чего остановился навсегда. Взрыва не было, как не было огня, обычно охватывавшего корпус машины при серьезных повреждениях. Была лишь видна дыра в кабине пилота, прожженная лазерным оружием «Рыси» в последний момент. Максим сразу все понял; не нужно было даже смотреть на приборную панель, куда выводилось техническое состояние всех сражавшихся на поле боя машин, а также датчики здоровья пилотов.

- Поздравляю, - тихо прошептала на ухо Катя, - он заслужил быть воином.

Максим никак не отреагировал на это. Один. Последний из целой группы. Утешительный приз для офицера, который не оправдал надежд командования и полностью расписался в своей профнепригодности как инструктор.

«Жаль его» - подумала Катя, ощущая каким-то животным шестым чувством тревогу и раздражение, охватившее ее «брата-сиба», но сделать ничего не могла.

Итта-Руккан высосал из Максима все соки. Тяжелые бои в скалистой местности, где температура редко поднималась выше -15 по Цельсию, сделали свое дело, превратив некогда улыбчивого и позитивного мужчину, в холодного и малообщительного человека. «А может это все возраст?» - подумала она, глядя на каменное лицо Максима, наблюдавшего за последними минутами Аттестации. Много воды утекло с тех пор, когда они оба прошли этой испытание и смогли занять почетное место в Клане, теперь она старалась не вспоминать об этом, отбрасывая все эти мысли сразу, как только они всплывали у нее в голове.

Бои на Итта-Руккане длились несколько месяцев и ставки оказались задраны так сильно, что вариантов, кроме как массовое кровопролитие просто не осталось. Ему доверили одно из самых важных направлений, решающих, как оказалось потом, но то ли он переоценил свои силы, то ли противник оказался слишком умен и расчетлив, но группа его была уничтожена еще на подходе, даже не вступив в бой, чем обрекла основные силы на окружение, где они были уничтожены перекрестным огнем с трех сторон.

- Ну вот и все, - так же холодно и бесчувственно пробормотал Максим, глядя как ярко синим пламенем начинал гореть мех его последнего подопечного. Шансов у него было немного, но он хотя бы был рад, что проиграл не в сухую. Затем был взрыв и купол парашюта, раскрывшегося у самых облаков.

Младшие офицеры Клана стали подбивать результаты. Из двенадцати человек свои звания получили только пять. Оппонирующая сторона потеряла только одну машину, тогда как курсанты Максима были разгромлены почти подчистую. Один-единственный пилот смог подсластить горькую пилюлю своему наставнику, что скорее раздражало опытного офицера, чем радовало.

- Аттестация окончена, - говорил один из присутствовавших офицеров, - Клим, - он обратился к Максиму, - ты получишь отчет ближе к вечеру, надо убрать обломки машин.

Максим едва заметно кивнул головой, стараясь не демонстрировать свое разочарование получившимся результатом, развернулся и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не смотреть никому в глаза.

2.

- Скажи мне, Катя, это уже все, конец, или еще можно что-то сделать?

Максим редко давал себе слабину, особенно в присутствии женщин, но сейчас, когда он был морально раздавлен и не мог скрывать своего разочарования проделанной работой, ему хотелось услышать мнение близкого человека.

- Наверное, - начала женщина, стоя чуть поодаль, в глубине холодного помещения,- у всего есть ресурс: приборы, машины; человек тут не исключение.

- Но ведь я еще не стар, чтобы брать трость в руки, да и не хочу я всего этого.

- А кто хочет? И я не хочу. Никто не хочет.

Максим подошел к небольшому терминалу, который обеспечивал внутреннюю связь по всему штабу. На вспыхнувшем экране появилось сообщение, а через секунду на поверхность стола выполз распечатанный лист с машинописным текстом. Он взял его своими руками, поднес к лицу и быстро пробежался глазами по содержимому.

Это был отчет Аттестации. Результаты каждого сиба, участвовавшего в ней, а также куча цифр, отображавших уровень эффективности стрельбы каждого орудия на боевых машинах. В общем и целом, картина ему была ясна и без этой бумажки: его группа показала результаты ниже среднего, даже очень. Те, на кого он делал ставку, были выведены из боя практически сразу, потеряв машины, не нанеся хорошего ответного урона своим противникам.

Ему было больно читать все это; больно и физически, и морально, но сделать он уже ничего не мог. Добравшись взглядом по тексту в самый низ отчета, он вдруг остановился на небольшой сноске, указывавшей на похвалу начальства тренировочного комплекса по отношению к тому самому сибу, который показал высший результат в его группе. Максим вспомнил этого парня, на мгновение отвлекшись от общего негатива.

- Ну что там? – спросила Катя, видя немного растерянный взгляд Максима.

Услышав голос женщины, мужчина пришел в себя и снова сделался холодным и немногословным.

- Отчет.

- Это я сама поняла. Я про содержимое.

Максим демонстративно скомкал бумагу и выбросил в мусорное ведро.

- Ничего хорошего. Группа показала плохие результаты – ты и сама это видела.

- Ты слишком много значения придаешь этому. На этой планете двадцать четыре тренировочных комплекса, сотни офицеров, столько же сиб-групп и куча вольняг в качестве мишеней. Неужели ты думаешь, что все они добиваются успехов?

- Нет, конечно, нет. – Максим вернулся вглубь своего кабинета и включил настольную лампу. Свет медленно рассеялся по помещению, сделав его немного светлее и приятнее.

- Так чего ж ты себя так грызешь?

Максим глубоко вдохнул, набрав полную грудь воздуха, после чего с облегчением выдохнул.

- Эта череда неудач, Катя, она меня выбила из колеи. На Итта-Руккане я расписался в своей профнепригодности, а эта Аттестация только подтвердила мои собственные опасения. Я начинаю чувствовать, что больше не могу приносить пользу своему Клану. Мой опыт, мои знания… все это оказалось бесполезным. Я все еще не могу представить, что этот день пришел. Я ждал, что этот момент можно отсрочить, попытаться как-то оттянуть мгновение собственного разочарования, но… оказалось, что тут нельзя ничего сделать. Все случилось слишком быстро и неожиданно.

Женщина впервые подошла к Максиму и обняла, почувствовав как сильно бьется его сердце.

- Ты зря коришь себя, Максим. Мы долго служили своему Клану. Много славных побед прошли при нашем участии, неужели всего одно поражение сломило такого могучего и великого воина, как ты.

Офицер несколько секунд помолчал, глядя в бездонные голубые глаза своей сиб-сестры.

- Величие воина может быть подтверждено лишь занесением наших генов в пул Клана. Мне явно такое не грозит…теперь.

Он аккуратно отодвинул Катю от себя, после чего вернулся к мусорной корзине, где на ее дне лежала скомканная бумага, взял ее, расправил насколько это было возможно, после чего опять пробежался глазами по тексту.

- Они так комплементарно отзываются об парне – единственном выжившем в Аттестации, что мне кажется будто бы они издеваются надо мной.

- Он и правда был хорош, Максим. Мне понравился его маневр перед поражением вражеской машины. Очень дерзко, расчетливо. Ты знаешь чья кровь течет в их жилах?

Максим слышал об этих воинах. Марта Лукас и Виктор Старовойтов – это были поистине легендарные личности Клана, чьи подвиги на службе Клана давно превратились в настоящий эпос, о котором было принято говорить только с благоговеньем. По сути своей они были теми, кто сделал Клан таким, каким он являлся сейчас – сильным, могучим, вызывавшим трепет даже у самых серьезных противников. Они были отцом и матерью практически всех побед, превративших горстку разрозненных групп пилотов-наемников, в Клан, с которым считались все – и друзья, и враги.

Ему хотелось получить сиб-группу вернорожденных именно с этими генами, разумно считая, что только успех потомков славных воинов Клана поможет ему стереть из памяти его братьев по оружию позорное поражение на Итта-Руккане; но судьба распорядилась иначе.

- Ты ведь никогда в нее не верил? – спросила Катя.

И только сейчас Максим понял, что мысли, которые он только что прокручивал у себя в голове, были произнесены им вслух, отчего ему стало немного неловко.

- Судьба- хорошее оправдание для неудачников.

Катя улыбнулась.

- Ну сколько можно заниматься самобичеванием. Не все в этой жизни зависит только от человека. Миллиарды переменных в нашей Галактике влияют на то, что может произойти в следующую минуту. Задача человека, как существа, вознесенного природой на вершину эволюции – подстраиваться и приспосабливаться. Неудачи должны лишь подстегивать нас к этому.

- Ты говоришь так, будто у тебя в жизни было нечто сравнимое с поражением на Итта-Руккане?

Катя задумалась.

- Признаться честно – не было. Но это не значит, что я не понимаю тебя. Другое дело, что ты берешь на себя слишком много вины за то поражение. Я читала отчеты про тот бой – там все было предрешено изначально. Твоя группа смогла лишь отсрочить неизбежное.

- Планированием занимался майор Ранцевич. Он далеко не глупый.

- Я этого не говорила, но он переоценил свои силы. Противник просто выставил больше сил. Одной бравады и лихого задора маловато, когда против тебя в полтора раза больше вражеских сил.

Женщина тяжело вздохнула.

- Послушай, Максим, я не собираюсь зализывать тебе раны, которые ты сам себе нанес. От того, что ты будешь и дальше корить себе в поражении, которого нельзя было избежать, лучше тебе не станет. Истинное мастерство настоящего воина заключается в том, чтобы уметь делать выводы из побед и поражений, особенно из поражений, чтобы в будущем избегать подобного рода исхода событий.

Офицер приблизилась к Максиму и обняла его, поцеловав во впалую щеку, начавшую покрываться щетиной.

- Сходи лучше поздравь новоиспеченного воина. Он заслужил, чтобы ты поздравил его лично.

Женщина развернулась и зашагала к двери, где вскоре скрылась в холодном коридоре.

Недолго думая, Максим оделся и вышел из кабинета, ведомый советом своей единокровной сестры. Наверное, она была права – парень действительно хорошо справился со своей задачей, учитывая то, в каких условиях ему пришлось сражаться на Аттестации.

Спустившись по металлической лестнице и пройдя еще несколько десятков метров по техническому этажу, он вскоре вышел из офицерского блока – четырехэтажного здания, специально возведенного в этом месте, для офицеров и инструкторов. Находившееся на возвышении, с него открывался хороший вид на тренировочные площадки и громадную долину, где и происходила Аттестации. Казармы вольняг и вернорожденных были вынесены за пределы этого места прямо в противоположные стороны, чтобы ни те, ни другие не могли пересекаться между собой без особой на то надобности. Когда же это было необходимо, то несколько вытянутых транспортных кораблей, чаще всего на воздушной подушке, свозили бойцов к нужному месту, где и происходило сражение, по окончанию которого прилетали уже эвакуационные группы.

Максим сел в «Саранчу» - небольшой летательный мех гражданского типа, прозванный так за свое скачкообразное движение по холмистой поверхности, и быстро стал разогревать турбины, желая как можно скорее добраться до места назначения. Дальше было полтора часа полета по бескрайней и безжизненной каменной поверхности, где лишь несколько часов в день было тихо и спокойно, а песчаные бури не донимали так сильно, что приходилось прятаться в бетонных зданиях и укрытиях, чтобы не быть унесенными этими мощнейшими ветрами.

Когда же на горизонте показались небольшие строения, как грибы, разбросанные то тут, то там по поверхности планеты, Максим сбросил скорость и начал снижаться, готовясь занять одно из десяти посадочных мест, освещаемых сейчас минипрожекторами. Людей вокруг не было. Бортовые приборы показывали двадцать один час и сейчас, если кто-то и должен был встретить его, то это кто-то из технического персонала – бывших сибов, проваливших Аттестацию и переведенных в другие смежные отрасли. Однако, когда Саранча соприкоснулась с поверхностью, а из-под стыковочных лап вздыбленной массой полетел песок вперемежку с каменной пылью, ни техперсонал, ни сибы, все еще, как ему казалось, находившихся в это время в казармах не вышли встретить офицера.

- Черт бы их побрал, - выругался Максим, вылезая из меха наружу и стараясь не вдыхать поднявшуюся в воздух пыль.

Прикрыв глаза и нос одной рукой, он пошел вперед, размахивая второй, пытаясь расчистить себе путь от висевшей плотной стеной пыли и песка. Он мог бы подождать пару минут, но ему не терпелось добраться до казармы и лично увидеться с парнем.

Когда же гул двигателей исчез, а завихрения ржавой пыли и сероватого песка начали медленно опускаться на землю, офицер увидел, что из восьми казарм, где последние несколько месяцев жили сибы, жилым оставалось только одна. Подойдя к двери и пнув едва висевшую на проржавевших петлях дверь, он вошел внутрь и увидел одного единственного человека, который молча собирал свои вещи, аккуратно складывая их в продолговатую сумку.

Это был тот самый сиб. Он вспомнил его, хотя инструкторская деятельность научила его не привязываться слишком сильно к кому бы то ни было, однако этот сиб каким-то образом запал в его память.

Он был невысок, но коренаст, широкие накачанные плечи, жилистые руки с не по-детски большими кулаками. С виду ему было двадцать пять, хотя Максим знал, что сибам на этой планете нет еще и восемнадцати. Внешность парня очень сильно контрастировала и сказать, что красивый паренек, прибывший сюда всего несколько месяцев назад, так сильно изменится в результате тренировок, не мог сказать никто. На мгновение Максим перенесся в свое прошлое, вспомнил себя, свое прибытие на такую же далекую тыловую планету, где он, вместе с остальными братьями и сестрами сибами, проходил точно такие же испытания.

- Поздравляю, - громок произнес офицер, сделав несколько шагов вглубь дряхлого помещения.

Паренек обернулся. В свете мерцавшей потолочной лампы, Максим увидел как по лицу мальчугана ровно по диагонали от правой брови до подбородка, перерезая нос, верхнюю и нижнюю губу, проходил совсем свежий шрам.

- Спасибо, - безразлично ответил парень, по привычке вытянувшийся по стойке «смирно», увидев перед собой офицера-инструктора.

- Не надо, - Максим махнул рукой, давай понять, что сейчас себя можно вести не по уставу. Потом мужчина сел на одну из пустых коек, заставив старые скрипучие пружины сжаться, после чего снова заговорил с пилотом.

- Что ты чувствовал в тот момент, когда понял, что стал пилотом?

Максим не просто так хотел узнать это, ведь сам он уже давно забыл это ощущение и хотел освежить в своей памяти то воспоминание эйфории и радости, переполнявшими его в то мгновение.

- Ничего. – ответил парень.

- Совсем?

- Совсем.

- Странно, Разве не об этом ты мечтал всю жизнь?

Парень молчал.

- Ты хорошо себя показал на Аттестации, - Максим достал из кармана помятый лист бумаги – тот самый отчет, который был получен им в кабинете. И стал вслух зачитывать комментарии руководства тренировочного комплекса относительно действий сиба.

Закончив, офицер спрятал бумагу обратно в карман и стал ждать, что на это скажет парень.

- А что мне еще оставалось делать? Позволить им уничтожить меня я не мог – мне просто не оставили выбора. Я был вынужден дать им отпор.

- А если бы тебя не ставили перед таким выбором, чтобы ты сделал тогда?

Парень впервые за все время разговора повернулся к офицеру спиной и продолжил собирать свои вещи. Когда же сумка была набита до отказа и уже не могла ничего в себя вместить, мальчуган поднял ее и повесил себе на плечо.

- Я бы предпочел отказаться от всего.

Потом он отдал честь и попросил разрешения у офицера покинуть казарму.

- Мой транспортник отбывает через шесть часов, мне еще нужно добраться до космопорта.

- Я могу подкинуть тебя на Саранче. Это займет не больше двадцати минут.

Но парень отказался. Максим не мог его заставить. Нет, конечно, он мог приказать, но почему-то не захотел этого делать, дав парню спокойно выйти наружу.

Дверь, скрипя и готовая упасть, захлопнулась, когда парень исчез в наступающей темноте приближающейся ночи.

Вернувшись к Саранче, Максим связался со штабом.

- Слушаю, - прозвучало с той стороны.

- Сиб-группа 2024664.

- Принято.

- Мне нужно знать распределение сиба Шило Виктора.

- Одну минуту.

Максим ждал, пока на мониторе вспыхивали показания датчиков Саранчи; машина готовилась ко взлету.

- Что конкретно вас интересует?

- Куда будет направлен пилот Шило?

- Второе штурмовое звено 56 батальона.

- Место дислокации?

«Зачем я ее спросил, я ведь и так это знаю»

Офицер действительно знал, где дислоцируется 56 батальон. Немного времени прошло с тех пор, как он сам смог покинуть эту богом проклятую планету перед тем, как позорно проиграть на Итта-Руккане. Засушливое место, громадный кусок выжженного палящим солнцем планеты Малал-12 уже несколько десятилетий является точкой притяжения всех Кланов из-за громадных запасов полезных ископаемых, коих так порой не хватает для производства дорогущих мехов. Последние месяцы он был полностью поглощен тренировкой сиб-группы, что совсем выпал из информационного пространства, потеряв нить актуальных событий, что сейчас происходили на Малал-12 Это было дурное место, не для желторотых сибов, пусть и получивших право называться пилотами по итогам Аттестации. Он погибнет там и Максим был в этом более, чем уверен.

- Субсектор Этна, планета Малал-12.

Это прозвучало как приговор. Максим оборвал связь, завел двигатели своей Саранчи, заставив металлическое насекомое подпрыгнуть на каменистой поверхности, после чего повел своей меха обратно к офицерскому корпусу.

Что-то странное случилось с ним и Максим это понимал. Давно он не ощущал этого напряжения внутри себя. Обычно ему удавалось держать себя в руках, не поддаваться воле эмоций и всегда следовать исключительно холодному расчету и прагматизму. Однако сейчас все будто перевернулось. Этот парень слишком странный, чтобы просто так зацепить своим безразличием ко всему происходящему старого офицера, повидавшего за свою жизнь слишком много, чтобы просто списать эту привязанность к обычному любопытству. Он летел обратно в офицерский корпус с мыслью, что напишет рапорт на увольнение и попросит о переводе на Малал-12, чтобы снова оказаться на передовой огненной схватке, где сойдутся не только бывалые воины многочисленных Кланов, но и новая поросль, только-только завоевавшая право управлять боевыми машинами.