Берегите, дети, книгу

По каменистой тропе, вверх по скалам шел высокий старик в длинном плаще неопределенного цвета. Через каждые несколько десятков шагов он останавливался и отдыхал, опираясь на посох. Подъём давался ему тяжело - но совершить путь было необходимо, и обязательно в одиночку.

Миссия минбарца, рождённого не от минбарцев, была на исходе. Вален подозревал, что ему следует думать, что сделал все, что смог. На самом деле, он лишь мог надеяться, что не нарушил причинно-следственных связей, волею судьбы (судьбы ли? Что это вообще такое - судьба?) замкнутых на нем. Что выполнил тот минимум, который позволит Джеффри Синклеру через тысячу лет снова (снова? С чьей точки зрения?) пройти все те события, благодаря которым он здесь и сейчас. Здесь и сейчас - в общем. Указаний, нужно ли ему взбираться на скалу теперь, он не получал. Чем дальше, тем больше самодеятельности он мог себе позволить. Больше вариативности было в его жизни - значит ли, что миссия завершена?

Кош говорил о стреле, выпущенной в цель. Вален был почти уверен, что стрела попала куда надо, и отскочить может произвольно. Письма-то он написал, письма передадут.

Но он написал и ещё кое-какую передачу.

Через несколько лет жизни на Минбаре Вален начал вести дневник, понял, что выкроить несколько минут в сутки на упорядочение мыслей и событий реально, это поможет ему не потеряться среди обилия впечатлений. Кроме того, он надеялся, иногда перечитывая дневник, контролировать - с ограниченной, понятно, надежностью - ясность своего мышления. Дневник он вел почему-то на английском языке, удовлетворившись объяснением, что ради секретности.

Шло время и он начал понимать, что дневник может сыграть куда более важную роль.

За тем Валеном, о котором безумно давно, тысячу лет вперёд, землянину Джеффри Синклеру рассказали минбарцы, почти не оставалось ни живого человека, ни точных по духу идей, которым он учил свой народ. Оставался объект религиозного культа, кого-то искренне вдохновляющий, для кого-то корыстно полезный. Ему было жаль, что неправильно понятая его личность во многом затормозит развитие его народа, может быть, даже добавит жертв.

Сейчас было поздно исправлять просчеты педагогики, даже и обнаружь их вдруг Вален. Но он мог сделать одну, в общем-то, мелочь, которая в будущем даст шанс. В том будущем, влияние на которое не будет опасно - о наличии других временных петель Вален ничего не знал. Книга, написанная на английском языке двадцать третьего века, на минбарской бумаге минбарскими чернилами точно в это время пригодится Деленн или ее последователям как вещественное доказательство. Возраст того и другого даже земная наука двадцать третьего века определит с лёгкостью, с точностью до десятков лет - радиоуглеродным методом или как-то ещё.

Деленн сможет рассказать тем из минбарцев, кто настроен критично, для кого логика важнее привычки, в общем, тем, кто будет готов, что Вален был не всеведущ, и что больше не придёт, так как второй раз уже был, только его не заметили. Не просто рассказать, но и доказать для убедительности.

Наконец, его записи могут быть интересны и как источник исторической информации.

Следовало продумать не только как спрятать этот документ безопасно, но и как обеспечить его попадание к Деленн. Оставить его там же, где и письма, было совершенно невозможно - английский станет известен минбарцам много раньше, чем придёт время показать книгу. Ее просто уничтожат в порыве фанатизма, а то и осмысленно.

Порядком устав, Вален присел отдохнуть на поваленном стволе. Достал книгу перечитать последние страницы - а не написал ли он лишнего?

... Пребывая в пустых сожалениях, я, бывало, допускал мысль - если бы я знал, что моя миссия завершена, если бы был способ вернуться в то время, где я родился 'не от минбарцев', несколько раньше, чем увел 'Вавилон-4', я бы им воспользовался. Сколько я бы мог со своей осведомленностью изменить в ходе истории, скольких из своих народов спасти от бессмысленной бойни! Особенно безнадёжно то, что если Великая Машина и могла бы работать в обе стороны, она все равно будет построена лишь лет через 500.

Я бы мог рассказать минбарцам достаточно, чтобы отговорить от войны с Землёй, при этом указав на землянина Джеффри Синклера, которому все равно надо пройти этот путь, попади я в момент, предшествующий началу войны. Опоздай я к тому моменту - я бы мог предотвратить гибель президента Сантьяго и сползание Земли в тоталитаризм.

Я не переоцениваю своих возможностей - по крайней мере, минбарский народ старика с посохом слушается, увы, слишком буквально.

Я надеюсь, что смогу быть полезным и в более позднем будущем. Здесь и сейчас от меня больше пользы нет - я посеял семена, им расти и расти. И это все не досужие мечты - понимаете, я нашёл ее, нашёл обходную ветвь, нашёл лазейку! Метод попадания в будущее известен писателям Земли до знакомства с центаврианами, но он описан лишь в развлекательных книгах, как побочный эффект движения с субсветовыми скоростями. Если я найду техническую возможность осуществить такой полёт (а мне поможет Затрас) , хотя бы по любой криволинейной замкнутой траектории, я немедленно отправлюсь в своё время.

Если я могу говорить о том времени как о своём. Просто привычка?

Но я увлёкся. Эту книгу я оставляю в Храме Ветра, не принадлежащему ни одному из кланов. Когда придёт время и появится тот, кому книга пригодится (этим будет или Деленн, или кто-то от неё), он получит ее от хранителей. Живите в мире, ибо вам всем предстоит большая работа...

Среди лесов и голых скал спрятался старый Храм Ветра. В нем жили веками не желающие подчиняться диктату жреческой касты, жили в простоте и мире со Вселенной. Им он и оставит свои записи.

К усталому путнику вышла настоятельница, старая и серая, как эти скалы кругом. Разговор был недолгим - без особых расспросов старуха согласилась помочь. Вален впервые за очень долгое время встретился с пониманием и отношением как к равному, этого очень не хватало. Хранители будут передавать младшим книгу, не пытаясь ее расшифровать. Успокоенный, Вален попрощался с настоятельницей и отправился в обратный путь.