Берсерк. Лесными тропами

Гилея быстро погружалась в сумерки. Плотно сомкнутые кроны и так пропускали немного света. Но стоило солнцу склониться к горизонту, как под деревьями стал сгущаться ночной мрак.

Это вовсе не означало, что в лесу наступила тишина. Дневные его обитатели сменились ночными, которые тоже не собирались молчать. Птицы, обезьяны и леший ещё знает кто наполняли лес своими голосами.

Илья внимательно вслушивался в крики, вопли, свисты, скрип веток и шорох листвы. Берсерк не стал тратить кровь на оживление “Шестого чувства”. Чуткий слух опытного охотника ловил и фильтровал звуки леса, стараясь вычленить потенциально опасные. Но пока ничто не заставило егеря насторожиться.

Время от времени приходилось продираться сквозь густеющие заросли, и Илья брался за “шип”. Куда более удобный и лёгкий для этого дела мачете остался в закреплённых на рюкзаке ножнах. А рюкзак – на яхте контрабандистов.

Топориком Варда, прихваченным из деревни полуросликов, егерь пока не пользовался. Узкое по сравнению с ножом лезвие было не так удобно в рубке лиан, а увесистый клинок быстрее натрудил бы руку.

И всё равно усталость давала о себе знать. Мышцы постепенно наливались свинцом, ноги гудели. Егерь был привычен к долгим пешим походам, но всё же леса средней полосы существенно отличались от здешней гилеи.

Ожидание опасностей, куда более вероятных, чем в родном охотхозяйстве, добавляло нервотрёпки и держало в постоянном напряжении. Ну и потеря крови от рисунков тоже давала себя знать.

Илья остановился и оглянулся на знахарку. Та тоже выглядела не лучшим образом. Сказались и усталость, и недавний допрос мертвеца.

– Думаю, пора сделать привал, – заключил егерь. Девушка тяжело оперлась на посох и устало кивнула. Вместо магического инструмента, оставшегося на яхте, у колдуньи в руках была обычная палка.

– Мы достаточно оторвались, – проговорила она, усаживаясь на торчащий из земли толстый корень. – Кэльпи оставил орков без лодок, пешком догонять они нас будут долго.

– Хочется в это верить, – вздохнул егерь. – Но лучше всё-таки не особо расслабляться и покараулить ночью по очереди.

За время службы в Таджикистане он привык к тому, что закон Мёрфи в армии действует особенно паскудно. И если что-то может пойти не так – обязательно пойдёт.

– Я выставлю сторожки, – отмахнулась колдунья. – Можешь спокойно отдыхать.

– Но сначала хотелось бы поесть, – заметил егерь, – а большая часть припасов досталась оркам.

– И что ты предлагаешь? – приподняла бровь Ивелисс.

– Схожу порыбачу, – Илья указал на заросли бамбука, видневшиеся в густеющих сумерках. – Насколько я успел разобраться с местной флорой – такое тут частенько растёт у воды. Вот и проверим.

– Ну попробуй, – с сомнением протянула знахарка. – А я пока костёр организую.

Егерь кивнул и положил у ног девушки топорик Варда.

– Если что – зови, – улыбнулся он.

– Ты тоже, – вернула улыбку Ивелисс.

Илья удержался от смешка – в конце концов, помощь колдуньи действительно могла понадобиться. Особенно, если из леса или воды выберется какая-нибудь очередная пакость. Но всё же берсерк надеялся справиться своими силами.

На ходу вынимая “шип”, егерь направился к бамбуковым зарослям. В несколько ударов срубив подходящий шест, он расщепил один из торцов. Расклинив будущие острия палочками, Илья порылся в поясном подсумке, выудил моток шпагата и закрепил получившуюся конструкцию.

Затачивать острия импровизированной остроги здоровенным “шипом” было, мягко говоря, неудобно. И всё же егерю удалось не запороть ни одного острия и даже выточить зазубрины, чтоб рыба не соскользнула. К этому моменту в лесу окончательно стемнело.

Илья снова решил поберечь свою кровь и не стал оживлять “Шестое чувство” ради ночного зрения. Вместо этого он повесил на грудь угловой фонарик в прочном алюминиевом корпусе. Егерь порадовался, что переложил такой полезный предмет из НАЗа в поясной подсумок.

Луч фонаря высветил частокол бамбуковых стеблей. Илья тихонько вздохнул, вспоминая свой гораздо более мощный фонарь, оставшийся в родном мире. Всё-таки магия – магией, а технический прогресс есть технический прогресс. Ну да ладно, за неимением гербовой пишем на простой. Могло не быть и этого.

Продравшись сквозь бамбуковые заросли, Илья выбрался на берег. Лезть в воду без болотных сапог или забродников не хотелось. Мочить ноги, а тем более рисковать напороться на какую-нибудь речную тварь – удовольствие ниже среднего.

Но желудок недвусмысленно намекал, что нужно поесть, а в лесу за спиной ждала такая же голодная знахарка. Охотиться же или искать какие-нибудь фрукты в темноте – идея ещё хуже. Ладно хоть вода не холодная.

Илья осторожно ступил в реку и медленно побрёл по мелководью. Луч фонаря скользил по водной глади, время от времени высвечивая мелкие быстрые тени. Подходящей рыбы пока видно не было.

Егерь криво усмехнулся. В родных краях такая рыбалка давно уже считалась браконьерством, с которым он по долгу службы должен был бороться. Но со здешними законами по части охоты и рыболовства Илья знаком не был. Да и в любом случае наплевал бы на них посреди гилеи на враждебной территории и с обозлёнными орками, идущими по следу.

Егерь скрипнул зубами. Вот же твари! Только обустроился на новом месте – и теперь непонятно, как выкручиваться! Побратим с отцом, конечно, не бросят, но вот смогут ли защитить? Слово Ильи против чуть не десятка предателей-морпехов. Скажут хором, что он на них напал на пару с колдуньей – и как от этого отбиваться? Тут трибуналом пахнет и стенкой.

И это только те орки, про кого он доподлинно знает. Но вряд ли они сами по себе. Скорее сговор с Секретной службой Конфедерации проник гораздо глубже – как минимум в морскую пехоту. Хотелось верить, что хотя бы охотничья команда будет на его стороне.

Но зачем это всё? Зачем кто-то из командиров полез в блудняк с грызущимися между собой спецслужбами большого соседа? Передел сфер влияния? Смена власти? Очень может быть, учитывая, что власть в клане принадлежит именно военным. А может, дело в банальных деньгах?

Нет ответов. И не будет, пока не удастся расспросить кого-то из командиров, а не шестёрок вроде сержанта Сар’Гана. А это вряд ли получится так просто – все командиры сейчас в Ар’Хане, и к ним хрен подберёшься. Особенно если будешь при этом вне закона.

Или… Или можно захватить и добросить “аспида”. Он весомый “язык” и наверняка знает достаточно, чтобы раскрыть заговор и очистить Илью от ложных обвинений. Опять всё сходится на этом ушастом уроде. И значит, непременно нужно встретиться и как следует пообщаться.

За тяжёлыми размышлениями Илья чуть не проворонил добычу. Длинная хищная тень медленно скользила в воде, прикидываясь плывущей по течению палкой.

Егерь резко ударил острогой. Плеснуло, разлетелись брызги. Рыбина забилась на остриях, хвостом вспенила речную воду. Илья выдернул её на воздух. Гибкое бамбуковое древко выгнулось под тяжестью добычи. Егерь с довольной ухмылкой потащил рыбу на берег.

Добычей оказалась панцирная щука. Илья узнал её по хищному силуэту и длинному узкому рылу. Видел как-то рыбку в океанариуме. Самому таких ловить, конечно, не доводилось – для этого пришлось бы лететь в США или Мексику.

“Ну вот и довелось”, – хмыкнул про себя егерь, добивая бьющуюся рыбину на берегу. Теперь осталось только приготовить и попробовать.

С вымокших ног лило ручьём, но радости от удачной рыбалки это не омрачало. Илья торопливо зашагал вдоль берега. Как оказалось, он успел довольно далеко уйти по мелководью в поисках добычи. Теперь предстояло найти место, где он вышел к воде.

Вскоре луч фонарика высветил приметно заломленный побег бамбука у самой воды. Егерь кивнул самому себе и углубился в заросли. По пути он не забыл выбрать бамбуковый ствол потолще и вырубить ножом заполненное водой колено. Вскоре ноздри защекотал запах дыма, а потом впереди забрезжил огонёк костра.

– Долго ты, – поднялась навстречу егерю Ивелисс. – Я уж думала – мало ли что…

– Ничего страшного не случилось, – улыбнулся польщённый заботой егерь. – Зато с добычей! – он потряс рыбиной. – Есть у вас тут какие-нибудь местные способы готовки?

В итоге заморачиваться не стали. Потрошёную щуку завернули в плотные листья и запекли в углях. Рыба оказалась ожидаемо костлявой, но вполне съедобной. И хватило её на двоих с запасом. Давно пустые желудки сыто отяжелели.

– Спасибо, – улыбнулась знахарка.

– И тебе, – отозвался Илья. – Ну что, можно и на боковую? Вымотался – сил нет. И кровушки потратил, – берсерк вздохнул, с тоской подумав о “гематогенках”. Но НЗ есть НЗ, тратить его по пустякам не следовало.

– Прости, зелье тут варить не из чего, – развела руками колдунья. – Есть одна травка, которая помочь могла бы, но на глаза по дороге не попадалась. А специально искать у нас времени нет – ведь так?

– Так, – кивнул егерь и поглядел на затухающие угли костра. Разжигать их нужды не было – уж от чего, а от холода тут страдать не придётся. Дымокур от мошкары тоже не понадобился – репеллента у них было достаточно.

– Ты какую-то защиту выставить обещала, – напомнил Илья колдунье.

– Я помню, – отозвалась девушка и поднялась на ноги, разминая пальцы. – С посохом было бы проще, но сойдёт и так…

Егерь с интересом наблюдал за тем, как Ивелисс медленно разводит руки в стороны, что-то шепча себе под нос. Растопыренные пальцы девушки словно жили собственной жизнью, извиваясь, как десяток маленьких змеек.

– Как будто без костей, – тихонько хмыкнул себе под нос Илья, стараясь не мешать девушке колдовать.

Ивелисс встряхнула руками, словно избавляясь от невидимых капель. Егерь почувствовал дуновение прохладного ветра, которому неоткуда было взяться в гилее. В голоса ночного леса вплёлся негромкий то ли вздох, то ли стон. На этом все спецэффекты и закончились.

– Хммм, – протянул Илья, глядя на колдунью. – Я думал, будет какой-нибудь электрический круг или… Ну не знаю, что-то зрелищное, типа того зелёного черепа.

– Тебе картинка нужна или результат? – резонно поинтересовалась знахарка, устало опускаясь обратно к потухшему костру. – Нормально всё будет, можешь спать спокойно.

– И как эта штука работает? – не унимался Илья. Егерю очень хотелось понимать, что их ждёт ночью в случае незапланированного визита.

– Взвоет так, что мёртвого поднимет, – коротко ответила знахарка, укладываясь на подстилку из веток. – Ну и выглядеть будет… страшно. У нас будет время среагировать, пока гости в себя придут.

Берсерк вспомнил ожившего сержанта-морпеха, глаза, горящие мёртвым жёлтым огнём, и поёжился. “Надеюсь, это было фигуральное выражение”, – подумал Илья. Потом всё же последовал примеру знахарки и завалился спать, понадеявшись на её колдовство.

Но снятую с груди трофейную кобуру с револьвером егерь устроил под рукой. Магия магией, а свинцовая пилюля – тоже хорошее лекарство от слишком общительных лесных обитателей. А в то, что их уже этой ночью нагонят орки, Илья не верил. Всё же пробираться пешком через гилею – гораздо медленнее, чем нестись по реке на бешеном клубке водорослей.

***

Сон пришёл почти сразу, как егерь закрыл глаза. Сказались усталость и нервотрёпка прошедшего дня. Илья провалился во тьму без сновидений, звуков и образов. Вот только долго такая благодать не продлилась.

Маленький кишлак погружается в вечерние сумерки. Селение расположилось на горном склоне. Неказистые домики сиротливо жались меж раскиданных тут и там огромных валунов. Здесь осталось всего несколько семей, некоторые жилища и вовсе пустовали.

Во дворе одного такого дома на окраине кишлака и расположилась разведгруппа. Трое бойцов со взводного блокпоста выбрались сюда для проверки. До командира дошли слухи, что в окрестностях активизировались банды “вовчиков”. И теперь группа во главе с ефрейтором Саниным пряталась за каменным дувалом, опоясывающим кишлак.

Мотострелки днём успели переговорить с жителями кишлака – “юрчиками”, лояльными к русским. Если верить местным – боевиков здесь не было. Но командир группы решил проверить и окрестности – на поиск дали трое суток, и время ещё было. В темноте шариться по горам не имело смысла, и бойцы остановились на ночёвку в кишлаке.

Рядовой Илья Барсуков устроился в доме. Первый караул ефрейтор оставил себе, третий боец группы – Лёшка Бугров – остался пока с командиром. Илью же отправили разогревать паёк на ужин.

Он успел разжиться у жителей кишлака кизяками и сейчас сидел на корточках у очага и чиркал спичкой о коробок. Ни газовой, ни электрической плитки в пустом доме, конечно, не оказалось, и пришлось возиться с огнём. Спички упорно не зажигались. Илья сломал уже третью и ругнулся вполголоса.

Наконец огонь разгорелся. Разогрев консервы, Илья выглянул во двор:

– Кушать подано, садитесь жрать пожалуйста.

– Дошутишься, Василий Алибибаевич, – беззлобно пригрозил Санин и зашёл в дом. Оставшийся у дувала Бугров поел прямо на посту.

– Иди спать, Барсуков, – спрятав ложку, скомандовал ефрейтор.

Илья согласно кивнул и пошёл укладываться…

Разбудил рядового крик со двора.

– Стой, кто идёт!

И короткий треск очереди в ответ.

Схватив автомат, Илья бросился во двор. Ефрейтор успел выскочить наружу первым. Там уже закипала стрельба, ночную темноту прорезали дульные вспышки. Пули со стуком били в каменную стенку дувала, уходили в визгливые рикошеты.

– Духи! – проорал Бугров то, что и так было понятно. То ли он задремал, то ли просто проворонил и подпустил боевиков на дистанцию кинжального огня. Автоматы били вперегонки, стараясь прижать мотострелков во дворе.

– Не дрейфить, их там немного! – сквозь грохот выстрелов проорал ефрейтор. – Отобьёмся!

Илья и сам слышал, что бьют по ним всего несколько автоматов – видно, тоже разведгруппа. Пришли в кишлак, напоролись на русских и решили пощупать. Вот только численный перевес всё равно был на стороне нападавших, и они это скоро поймут.

Бугров высунулся из-за дувала, выстрелил и вдруг начал оседать.

– Лёшка! – Санин дал длинную очередь поверх ограды, а Илья, пригибаясь, кинулся к упавшему товарищу. Стараясь не высовываться, он затащил Бугрова в дом.

Тот ещё был жив и даже сам зажимал рукой рану на шее. Пуля прошла удачно, не задела совсем уж крупных сосудов, но из-под пальцев всё равно обильно текла кровь. Бугров пытался перебирать ослабевшими ногами, чтобы помочь себя тащить, но толку в этом было немного.

– Держись, Лёшка, держись, – хрипел Илья, перетаскивая раненого товарища через порог. – Сейчас перевяжу…

Он отложил автомат, рванул из подсумка ИПП. Зубами надорвав упаковку, Илья быстро прижал к ране товарища марлевую подушку.

На дворе стрельба вспыхнула с новой силой. Двое били частыми очередями, явно стараясь прижать русских.

– М-м-мать! – вдруг не своим голосом заорал Санин. Илья не удержался – выглянул в окно. Ефрейтор как раз метнулся от дувала на середину двора – к влетевшей гранате. Санин бесстрашно схватил опасный подарок и выбросил его наружу. Граната рванула почти сразу за дувалом, и следом раздались крики. Похоже, набегавшие духи не ожидали такой борзости от ефрейтора и сами попали под осколки.

Илья снова обернулся к раненому. Санин пока справляется, есть время заняться товарищем. И тут же выстрелы раздались прямо во дворе – совсем не там, где был ефрейтор. Илья вскинулся, но дверной проём уже перекрыла тёмная фигура. Боевик тут же перекрестил комнату длинной очередью. Дульные вспышки резанули по глазам, по комнате с визгом полетели рикошеты.

Илью спасло то, что он был на полу, над раненым. Стоял бы в рост – получил бы пулю почти в упор. Хвататься за свой автомат было некогда. Илья рванул прямо с пола, подхватил противника под бёдра и врезался плечом в живот. Боевик с хрустом приложился спиной о дверной косяк и выпустил автомат.

“Вовчик” оказался здоровым. Он быстро оправился от удара и даже устоял на ногах. А в следующий миг что-то крепко ткнулось Илье в спину. Барсуков выпрямился и перехватил руку с ножом. От первого удара его спас бронежилет.

Илья прижал боевика к косяку, изо всех сил стискивая его запястье. Короткий клинок маячил перед лицом. Солдат приналёг, отдаляя от себя остриё.

На дворе было подозрительно тихо, но Илья этого не замечал. Сейчас для него не существовало ничего, кроме этой руки с ножом. Не пустить, не сдаться, удержать… Чтоб не получить полоску заточенной стали за воротник бронежилета.

Боевик дёрнулся, пытаясь оттолкнуть противника. Илья отступил на полшага, не выпуская руки с ножом, но тут же навалился в ответ. Предплечье врезалось душману под подбородок, и тот не удержался – снова откинулся на косяк. На этот раз он приложился затылком, рука в ладони Ильи на секунду ослабла.

Тот не упустил своего шанса. Перехватив кулак боевика обеими руками, Илья довернул его остриём к хозяину и одним коротким толчком вогнал нож тому в шею.

“Вовчику” не повезло так, как Бугрову. Клинок вспорол артерию, кровь ударила фонтаном. Тёплые брызги залили Илье лицо и руки. Хрипя и булькая, боевик сполз по косяку.

Только теперь Илья опомнился. Подхватив с пола свой автомат, он сунулся во двор. Но за дувалом уже никто не стрелял. Только ворочался на земле ефрейтор Санин. Илья рванулся к нему, но тот уже поднялся на колени, хоть и с трудом.

– Броник выдержал, – ответил ефрейтор на невысказанный вопрос подчинённого. В голосе его сквозило удивление. – Видно, в нахлёст пластин попало.

Ефрейтор подобрал свой автомат и матернулся – одна из пуль угодила в ствольную коробку. Правда, ругался он больше с облегчением – оружие покорёжило, зато сам цел остался.

Убедившись, что командир более-менее в порядке, Илья сунулся к дувалу.

– Да нет там никого, – прохрипел Санин. – Кого-то я их же гранатой положил – не ожидали они ответки. Остальные свалили уже – в меньшинстве лезть на штурм не рискнули. Один только внутрь проскочил… – ефрейтор бросил встревоженный взгляд на дом. – Как он?

– Готов, – коротко ответил Илья и осторожно выглянул из-за дувала. Там была темнота горной ночи, пустой и оглушительно тихой после недавнего огневого боя.

– А Бугров? – спохватился ефрейтор.

– Жить будет, – отозвался Илья. – Если до дока довезём. Я повязку наложил, но мало ли…

– Я у местных машину видел, – проговорил Санин. – Развалюха, но до блокпоста довезёт. Поехали. Эй, Барсуков, ты чего?!

А Илья на ватных ногах сполз по каменной стене на землю. Адреналин, плескавшийся в крови, потихоньку отпускал, и силы уходили из тела как воздух из проколотой шины. Илья поднёс к лицу скользкие от чужой крови руки, невидяще уставился на дрожащие пальцы. Пока дрался – мандражировать было некогда, а сейчас накатило…

Из ступора вывел рывок за плечо.

– Барсуков! А ну приди в себя, рядовой!

Илья дёрнулся, и ефрейтор опустил занесённую было для бодрящей оплеухи руку.

– Собрался? – сурово осведомился Санин. Он уже оправился от удара пули, лишь болезненно морщился и тяжело, с хрипом дышал. Но трясти подчинённого за грудки ему это не мешало. – Давай живей, надо Бугрова везти! Пехота своих не бросает!

– Так точно, – тусклым голосом едва слышно откликнулся Илья. Собрав волю в кулак, он поднялся на ноги и вслед за командиром поплёлся к дому, где лежал раненый Бугров. Своих не бросаем, а значит – стиснуть зубы и вперёд.

Егерь открыл глаза. Лесной полог над головой, духота тропической ночи, голоса зверья и птиц… Сон, просто сон. Так почему же так муторно?

Берсерк вздохнул и прикрыл глаза, но лишь на секунду. Дикий вой ввинтился, казалось, напрямую в мозг. Илью аж подбросило, и в следующую секунду он уже стоял на ногах с револьвером в руке. И замер.

В утреннем сумраке гилеи клубился туман. Густой, вязкий, какого-то болезненного белёсо-сизого цвета. Никак не похожий на обычный утренний туман. И живой.

Струи переливались, свиваясь в огромную колышущуюся фигуру какой-то твари. Горбатый силуэт, шишковатая голова, длинные тощие руки с загребущими ладонями и огромными когтями. Вой исходил именно от этого туманного призрака.

Илья уже вскинул руку с револьвером, но вовремя сообразил, что жуткая бесплотная тварь смотрит не на него. Чудовище выло куда-то в сторону реки, а на кого – разглядеть не удалось. И тут в предплечье егеря вцепились пальцы знахарки.

– Не стреляй! – крикнула девушка, стараясь перекрыть голосище твари. Ей это не особо удалось, Илья скорее догадался, чем расслышал. Сонная одурь отпустила измученный ночным кошмаром мозг, и егерь понял, что это и есть та самая сигналка, установленная колдуньей. Звуковой и визуальный эффект в одном флаконе, так сказать.

Берсерк медленно опустил револьвер. Сотканная из тумана тварь взвыла напоследок каким-то совсем уж замогильным голосом и начала бледнеть. Силуэт становился всё более прозрачным и бесформенным, пока не расползся в туманное облако. Через несколько секунд и оно растаяло без следа.

– Знатная у тебя сигнализация, однако, – выдохнул Илья.

– Я же говорила, что тебе понравится Туманный Страж, – усмехнулась колдунья.

Илья помнил, что ничего подобного Ивелисс не говорила. Да и с такими спецэффектами недолго и кондратий заработать, какой уж тут “нравится”! Но результат есть результат.

– Не очень деликатно, Тони, но очень эффективно, – тихо пробормотал себе под нос егерь и шагнул в ту сторону, где только что клубился туман.

– Что? – недоумённо переспросила знахарка.

– Хочу посмотреть, кто к нам приходил, – вместо ответа сказал берсерк. – Может, хоть следы остались.

В теле затеплился огонёк, сердце толкнуло по жилам пламя вместе с кровью. Илья не поскупился оживить “Шестое чувство”. Зажигать фонарик в утренних сумерках он не рискнул. Если незваные гости не убрались достаточно далеко – его светом можно было спровоцировать выстрел или ещё что-нибудь столь же неприятное. Уж лучше потратить немного крови на ночное зрение.

Как оказалось, от пришельцев остались не только следы. Там, где минуту назад возвышался туманный монстр, под деревом лежало тело. Вернее, небольшое тельце, не крупнее полурослика, но совершенно на него не похожее.

Покрытый чешуёй труп больше всего напоминал помесь человека и рыбы. Жабры на шее, тонкие кривые ноги с ластами, руки с перепонками плавников на предплечьях, плоский, похожий на тритоний, хвост… Картину довершала рыбья голова с круглыми глазами, выдвинутой вперёд нижней челюстью и внушительным набором острых треугольных зубов. Морда твари вызывала ассоциации с пираньей-переростком.

– Красота какая, – пробормотал Илья, рассматривая труп. Узкую грудь наискось пересекали три длинные рваные раны, словно оставленные чудовищными когтями. В ранах виднелись осколки перерубленных рёбер. Егерь припомнил лапы Туманного Стража. У того был вполне подходящий маникюр.

– Значит, твой сторож не только напугать может? – уточнил берсерк у подошедшей колдуньи.

– Да, – подтвердила девушка, – но только первые несколько секунд. Для самых смелых гостей, так сказать.

– Или для самых глупых, – дополнил Илья. – Ну, выглядит эта дрянь не очень страшно. Если только их много было…

– Это кайах – рыболюд, – пояснила знахарка. – Они иногда встречаются в реках и озёрах в глубине леса. На берег выходят нечасто…

– Но этот почему-то вылез, причём не один, – добавил Илья, рассматривая оставленные следы.

– Да потому что хозяин их – урод рыбоглазый, вот почему! – раздался скрипучий голос за спиной у егеря.