Бес для мага!

В мире магократии нельзя без беса. Ну, то есть беситься можно от самого себя, но без личного беся нельзя. Иначе тв не маг. Вскоре об этом узнал бывший художник Борис, а теперь магократ.

Уже прошло несколько месяцев с тех пор, как Борис променял тесную квартирку на просторную башню, а запах скипидара — на аромат магических эфиров и дорогих духов своих спутниц, которых он время от времени призывал. И кайфовал от того, что женщину можно призвать, поиметь, и затем отправить с глаз долой.

Жизнь налаживалась. Борис уже не путал руны «поджигания свечи» с рунами «поджога соседской риги», научился командовать импом-уборщиком (тот оказался славным малым, если не смотреть ему в горящие угольки глаз) и даже начал постигать основы некромантии на примере оживления и заставления танцевать собственного завтрака.

— Давай окорочка Буша, лезгинку мне — Борис часто заставлял плясать жареные ножки на сковороде (правда это были не бройлеры, а местные ящерицы).

Как-то раз Борис сидел в своем кресле-троне, выточенном из цельного корня волшебного дерева злобными бобрами, и пытался заклинанием «Лезвие Ветра» аккуратно намазать масло на тост. Получалось так себе — тост больше напоминал жертву нападения расстроенной бензопилы.

— Сука, а! — Борис уже перестал следить за собой и это было его самым обычным ругательством.

Но магия проявилась не только в этом. Воздух в центре комнаты затрепетал, сверкнул, и из образовавшейся дыры, пахнущей озоном и старческой мантией, вышагнул знакомый седой маг.

— Аргист Сверкающий! — обрадовался Борис, откладывая изувеченный тост. — Какими судьбами? Проверяете, не взорвал ли я башню?

Архимаг окинул взглядом помещение. В углу робко жался имп, вытирая пыль. Три спутницы Бориса почтительно склонили головы.

— Клянусь волосатой задницей тролля, Приём вполне удовлетворительный, — буркнул старик. — Хотя бардак… Бардак, конечно, магический, но всё же бардак. Однако я не за тем. Пора обзавестись слугой посерьёзнее.

— У меня есть имп, — указал Борис на уборщика.

— Это не слуга, это швабра с амбициями, — отмахнулся Аргист. — Тебе нужен бес.

Аргист скорчил рожу, а Борис заинтересованно приподнял бровь.

— Бес? С рогами, копытами, чтоб советовал, как завоевать мир и упрощал жизнь?

— Именно так. Личный ассистент, менеджер, советник и, в случае чего, козёл отпущения. Незаменимая вещь для растущего в иерархии мага. Все серьёзные ребята с ними водятся. А несерьёзных пускаем в расход. — Аргист расхохотался.

— А где его взять? В магическом зоомагазине? Или на сайте объявлений? — Борис достал смартфон — «Продам беса, не бреет, не курит, в игры не играет»?

— Юмор — это хорошо, — строго сказал Аргист, — но над ритуалами не шутят. Всё просто. Нужно потратить всю свою ману до последней капли и произнести элементарное заклинание призыва. «Бес, приди». Появившийся бес сам восстановит твою ману до прежнего уровня. Своего рода… самовозобновляемый ресурс. Мы ещё увидимся, кстати. Но не знаю, когда. Дела!

Не дав Борису задать ещё кучу вопросов (например, «а что, если бес окажется мудаком?»), Аргист Сверкающий щёлкнул пальцами и исчез так же внезапно, как и появился.

Борис остался один. Ну, не совсем один — с тремя красавицами и импом который уже свыкся с тем, что не единственный дьявол в башне. Идея с бесом казалась заманчивой. Представитель высшей демонической расы, который будет приносить ему кофе и составлять график завоевания королевств! Борис встал, принял величественную позу, вытянул руку и с пафосом провозгласил:

— Бес, приди!

Ничего не произошло. Только имп испуганно чихнул, высекая сноп искр. Борис даже подумал, что его имп и есть бес — в переводе «imp» это же бес. Но нет. Мана не трачена.

Борис нахмурился. Вспомнил слова Аргиста. «Потрать всю ману». А он её не потратил. Он был полон сил, бодр и готов к тесту. Что ж, подумал он, дело за малым.

Маг вышел на балкон своей башни. Внизу раскинулся живописный лес. Борис сосредоточился и начал жечь ману как последний сумасшедший. Он метал «Огненные стрелы» в невинные облака, вызывал «Дрожь земли», от которой на поляне внизу плясали грибы, создавал иллюзорных балерин над кронами деревьев. Наконец, Борис почувствовал полное, тотальное истощение. Внутри была пустота, слабость и лёгкая тошнота. Он еле дополз до середины комнаты и, падая на ковёр, прохрипел последние капли своей воли:

— Бес… приди…

Воздух в комнате сгустился, заколебался и порвался с звуком, похожим на одновременный хлопок пробки от шампанского и хорячье шипение. Из разрыва повалил едкий серный дым. Борис, лежа на полу, закашлялся. Когда дым рассеялся, он увидел объект, ради которого старался.

Ростом с таксу, но без костюма Бонапарта. Ярко-красный, лысый, с парными рожками на лбу и такими же острыми копытцами. Задняя часть тела заканчивалась длинным тонким хвостом с ядовитым жалом на конце, которое нервно подёргивалось. За спиной трепыхались кожистые перепончатые крылышки, явно рассчитанные на подъём даже более мускулистого тела.

— Ну, здарова, — просипело существо, садистски ухмыляясь. — Чё, хозяин, обоссался? Видать, да. Явно не от радости. Я — Воркин. Твой новый кошмар… — тварь осклабилась во все тридцать два (или сколько у дьявола зубов) — тьфу ты, то есть, слуга! Взаимовыгодное сотрудничество и всё такое. — Бес протянул руку, от которой пахло советской заброшкой — блевота, сырость, наркоманы.

Борис с трудом приподнялся на локте.

— Ты… ты должен восстановить мою ману, — прохрипел он.

— Ага, щас, — Воркин удобно устроился на спинке кресла, свесив хвост. — Восстановлю. Сначала дело сделай.

— Какое ещё дело? — насторожился Борис. — Душу продать?

— Убить надо, — бес сказал это с такой же непринуждённостью, с какой говорят «купить хлеба».

Борис замер.

— Что?.. Кого убить? Зачем?

— Ну, как же, — Воркин удивлённо поднял бровь. — А на чём, по-твоему, держится магократия? На красивых глазках? — Воркин принялся прохаживаться перед Борисом, как наставник на парах — Нет, дружок. На крови. На смерти. На отнятой у кого-то жизни, которая становится горючим для твоей магии. Я — лишь катализатор. Превращаю смерть в ману. Так что давай, вставай, пошевеливайся. Один разок сделаешь — потом легче пойдёт. Как водичка в аквапарке! — Бес замахал руками и пустился в полет, непринужденно, как летучая мышь.

Борис с ужасом смотрел на беса. Он ожидал советчика, помощника, а не посредника в убийствах.

— Я… я не могу. Я не хочу убивать. Я художник! — Негодование смешанное с потерей так уже принятого досуга, вызвало бурю эмоций на лице Бориса. Но бес только смеялся.

— Ты был художником, — поправил его Воркин. — А теперь ты магократ. Вставай. Или хочешь так и валяться без сил? Вечно? Твои девчонки разбегутся, имп сожрёт твои носки, а башню отберут за долги. Магия любит решительных, а не сопливых. — Неожиданно Воркин услужливо подхватил Бориса за плечи и проговорил голосом Борисовой матери — Ну что же ты, Борюсик, раскис, вставай.

Борис в ярости поднялся и отшвырнул нагло хихикавшего беса.

— Ты, ублюдок вонючий, не смей пародировать голос моей матери! — Глаза Бориса гневно горели.

— Злость это хорошо — запел Воркин — действуй.

В голове Бориса пронеслись образы. Его старая жизнь. Запах красок. Заказ на портрет таксы. Ипотека. А потом — его новая жизнь. Башня. Сила. Полёт на ковре-самолёте. Три женщины, смотрящие на него с обожанием. И пустота внутри, которая сейчас кричала о магии.

— Чёрт… — выдохнул он. — Ладно. Но…, но кого-то очень плохого. Какого-нибудь злодея.

Воркин радостно похлопал копытцами.

— Отлично! Первый шаг к принятию! Я как раз знаю одного подходящего типа. Пьяница, вор, жену бьёт, щенят пинает. Сплошное говно в облике человека. Миру от него одна польза — как от манного генератора. Давай, встань. Держись за мой хвост. Не бойся, я сегодня не жалил. — Острошипый дьявол протянул Борису длинный рептильный хвост, жало которого было опасно острым. Борис, всё ещё слабый, с отвращением ухватился за тонкий, чешуйчатый хвост. Миг — и их вывернуло через пространство. Они материализовались в углу грязной, шумной таверны. Пахло дешёвым пивом, потом и жареным мясом. У стойки, грозя кулаком бармену, сидел здоровенный детина с красным лицом. Бориса никто не заметил.

— Вот он, — прошипел Воркин, прячась за Борисом. — Валяй. Быстро и желательно незаметно. Просто ткни в него пальцем и шепни «Некротический импульс». Магии на это почти не надо, ты и так пустой. Обычных грешников валит сразу.

Борис видел, как пьяный грубит официантке. Слышал его гнусный хохот. Рука дрожала. Он вспомнил слова беса. «Художник… Магократ…» Борис сделал шаг вперёд. Пьяный повернулся к нему:

— Ты чё уставился, карга? Те шапку поправить? Ведьма, ик, ебаная! Я тебе.

Борис ткнул в пьяницу дрожащим пальцем и еле слышно прошептал:

— Некротический импульс…

Мужчина замер. Его глаза округлились от удивления, потом потускнели. Он беззвучно осел на пол. Никто в таверне даже не заметил — все решили, что он просто напился и отрубился.

В тот же миг Борис почувствовал, как по его жилам ударила волна силы. Манна вернулась — густая, приторная, пьянящая. В этот раз она была другой. С привкусом чего-то запретного и горького. Как переспать с женщиной с ее согласия, но без ее желания.

Но это была сила. Реальная, всепоглощающая сила.

— Вот видишь! — обрадовался Воркин, уже сидя у него на плече. — Красота! Теперь ты полноправный член клуба. А теперь давай отсюда, пока не начали шарить. — Бес щелкнул пальцами и все изменилось.

Ещё один рывок через реальность — и они снова в башне. Борис стоял, полный маны, и смотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Он только что убил человека. Ради магии. Ему было страшно. От самого себя. А Воркин только радовался.

— Я тут подумал, надо улучшить твоих девок.

Борис посмотрел на своих спутниц. Они улыбались ему, их глаза сияли любовью и обожанием. После посмотрел на толстенный фолиант заклинаний. Почувствовал мощь, текущую в его пальцах.

— А что если заменить анус на влагалище, но оставить таким тугим, как анус? — Бес вкладывал магию в свои руки, вращая в воздухе одну из девиц, как в редакторе персонажа. — И еще добавим шипиков.

Борис, еще недавно переживавший об убийстве, теперь отвлекся на женщин. Следующие полчаса он провел так, как хотел.

— Опа! Опа! Срослись — пел бес, вращая в воздухе эльфийскую лютню.

Борис хотел было что-то сделать, но сводящее с ума желание обладать женщиной, пока ему не надоесть, мешали.

— Этого не может быть! Должен чары бес творить! — Продолжал Воркин. Он явно веселился.

Когда вечером Борис сидел в кресле. он размышлял. Страх отступил. Не исчез, нет. Он просто был подавлен, затоплен восторгом от власти и доступными наслаждениями. Одна жизнь какого-то пьяницы где-то там… в обмен на вечную магию здесь.

— Ну что, босс? — просипел Воркин, строя ему рожицу. — Принимаешь правила игры?

Борис медленно выдохнул. После кивнул.

— Принимаю. Магократия продолжается.

— Отлично! — бес потёр руки и постучал копытцами. — Тогда первое дело — навести порядок в этом бардаке. Эй, ты, швабра огнедышащая! Иди сюда, получу инструктаж! А то я тут власть на себя брать буду!

Имп испуганно замигал глазками-угольками. Борис с горькой усмешкой наблюдал, как его новый «менеджер» начинает наводить свои порядки. Да, он попал в игру. И правила оказались куда суровее, чем он ожидал. Но ставки были слишком высоки, чтобы выходить сейчас.

Магократия продолжалась. И пахла она теперь не только озоном и эфиром, но и серой, и кровью.