БесЧЕСТные Сказки [книга первая]

Проколотый до крови палец нещадно болел, щедро орошая алыми каплями лоскут белого шёлка. Впору призадуматься о «ребёнке, белом как снег, со щеками алыми, словно кровь и волосами чёрными, как затухающие в камине угли», но то была не моя сказка.

Нет, моя сказка включала в себя «добрую, приветливую и милую девушку, всю в покойную мать, столь прекрасную, что рядом с ней сводные сёстры казались хуже, чем они есть на самом деле». Это проклятая сказка — «Золушка» и я в ней, разумеется, не главная героиня.

Истинная героиня — Сильвенн Бурдиллион, единственная дочь Френсиса Бурдиллиона, замуж за которого имела несчастье выйти моя матушка, Роксана Бурдиллион. И вот на долю-то моей несчастной матушки выпала заглавная злодейская роль, известная в нашем Хрустальном Королевстве как роль «Злой Мачехи».

Мы со старшей сестрицей, Магдалиной, тоже злодейки, именуемые для удобства как «Злая Сестрица #1» и «Злая Сестрица #2». Те самые, которые под конец истории лишаются большого пальца и куска пятки соответственно, и которым выклёвывают глаза прирученные «Золушкой» птицы.

Была бы возможность, мы бы с матушкой всенепременно отказались от подобной сомнительной чести, но каждые сто лет в Хрустальном Королевстве вновь и вновь разыгрывалась «Золушка». Те, на кого указывал безжалостный перст судьбы, становились беспомощными марионетками, вынужденными исполнять навязанные роли до тех самых пор, пока сказка не придёт к своему закономерному «долго и счастливо».

Поэтому сколь бы сильно мы ни противились проклятию, всякий раз, когда наш взор падал на новую «Золушку», Сильвенн, хотелось оттаскать её за волосы, поручить надраить ночные горшки или, того хуже, нацепить на себя все украшения её покойной матери и напыщенно расхаживать взад-вперёд. Сильвенн терпела все обиды с истинно сказочной добродетелью, но мы-то видели притаившуюся в уголке рта недобрую усмешку.

Она прекрасно осознавала, что является нынешней «Золушкой», а значит в ближайшем будущем выйдет замуж за принца Франца, став не только его супругой, но и соправительницей Хрустального Королевства. Нам оставалось лишь молиться, чтобы она позволила матушке выжить, не дав той сломать шею при выходе из кареты.

Такая «маленькая» и «никчёмная» для главной героини деталь, как смерть «Злой Мачехи» считалась справедливым возмездием за годы и годы непосильного труда, бесчисленных издёвок и несправедливых обид, но мы всё равно продолжали надеяться на снисходительность Сильвенн. Пускай мы и не могли сбросить с себя оковы негодных ролей, но по крайней мере старались пореже сталкиваться с новой «Золушкой», а при выдаче поручений руководствовались здравым смыслом.

— А-ха-ха, до чего же ты забавная, Фанни! — доносившийся из окна смех заставил меня прикусить губу и выглянуть наружу. — Ничего не бойся и вылезай из норки, Пьеро, милых сестриц нет рядом, они с матушкой заняты вышиванием!

Отливающие золотом локоны Сильвенн выбились из-под сероватого от пыли платка. Небесно-голубые глаза сияли восторгом и предвкушением, ведь до конца «сказки» остался всего-то год. Раскрасневшиеся от ветра и честного труда щёки приковывали взгляды. Латаная-перелатаная одежда, которую постыдилась бы носить и распоследняя нищенка, вызывала жалость.

Исподтишка наблюдая за «ненавистной сестрицей», я не могла не сравнивать себя с ней и чем больше сравнивала, тем сильнее огорчалась. Волосы Сильвенн, казалось, вобрали в себя всю полноту солнечного света, но мои, напротив, выцвели под ним же и, хоть формально я и считалась блондинкой, выглядели скорее бесцветными, нежели золотистыми.

Глаза новой «Золушки» с лёгкостью приравнивались к драгоценным камням, например, сапфирам, моим же больше подошло сравнение со студёной водицей, в которую ненароком капнули голубоватой краски, да так и оставили. Её щеки, цвет кожи и ногтей — всё дышало здоровьем, меня в лучшем случае приравнивали к бледной поганке, единственное спасение которой — румяна, смотревшейся на мне с той же уместностью, что и на покойнике.

Магдалине тоже не повезло: внешне насыщенного жёлтого цвета волосы — сухие и хрупкие, без должной укладки напоминавшие птичье гнездо, глаза — неопределённого цвета, пугающие и глубокие, нос — с горбинкой, подбородок — квадратный и тяжёлый, будто бы принадлежавший трудяге-простолюдину.

Хотелось бы верить, что именно Сильвенн присвоила нашу природную красу с тем, чтобы покорить «прекрасного принца» Франца, но было бы глупо считать её причиной всех наших бед. Мы с Магдалиной изначально обделены красой и статью, а ещё — нас двое, вот вам и причина по которой столетнее проклятие легло на наши плечи.

Покуда я размышляла, стоя у окошка, палец наконец перестал кровоточить. Шёлк, впрочем, уже ничто не могло спасти, поэтому незаконченный платок отправился в мусорное ведро. Матушка наверняка будет ужасно мною недовольна, но что толку?

Сколько бы шёлковых платков с изящной вышивкой мы не припасли к тому чёрному дню, когда останемся увечными девами, всего будет мало. По завершении проклятия всем станет известно, что именно мы — «Злые Сёстры» и «Мачеха» соответственно, точно также «вскроются» все наши злодеяния, вроде дурного обращения с «Золушкой» и прочее.

Не удивлюсь, если одной тёмной ночью имение окружат разгневанные селяне и потребуют расправы. А когда мы, испуганные, изуродованные и слепые попробуем скрыться в комнатах, попросту подожгут дом и будут с удовольствием наблюдать за нашими бессмысленными попытками выбраться из огня.

Кажется, именно так окончился жизненный путь «Злой Мачехи» и «Злых Сестриц» предыдущей «Золушки». Люди жаждали возмездия и им было совершенно неважно то, что они — простые жертвы обстоятельств, игравшие сказочные роли.

Ради того, чтобы исключить подобное мы старались как можно меньше общаться с соседями, да и тем, вроде как, не было до нас никакого дела. Однако же всё могло измениться после свадьбы принца Иоганна и Золушки-Сильвенн.

Доселе никому не известная девушка в одночасье становится супругой самого желанного холостяка Хрустального Королевства. И над супругой принца всё это время нещадно издевалась фрау Бурдиллион со своими мерзопакостными дочерями, чьи сердца и души также отвратительны, как их внешний облик.

Матушка изо всех сил утешала нас с Магдалиной, говоря, что выпавший нам жребий — своеобразное испытание и ни за что не выпал бы на нашу долю, если бы мы не могли того вытерпеть. Кощунственно, но я думаю, что она заблуждается.

Мы все прокляты, только и всего.

Отойдя от окна, я окинула безрадостным взглядом многочисленные лоскуты, которым надлежало стать вышитыми платками и горько вздохнула. Будь мы обычными девушками, то мы с Магдалиной уже бы давным-давно вошли в светское общество, блистая на вечерах и подыскивая себе достойных женихов.

Вместо этого нам предстояло запасаться шёлковыми платками в ожидании того рокового дня, когда Сильвенн в подаренном Феей-крёстной платье и хрустальных туфельках объявится на балу и покорит сердце принца Франца. Эти платки по замыслу матушки нам нужно будет продать после того, как мы покалечимся и ослепнем, а на вырученные деньги — доживать свой век где-нибудь в тёмном углу медленно разваливающегося поместья.

Никому не нужные, уродливые, всеми презираемые и осуждаемые — вот какова наша несчастная девичья доля. Никаких прекрасных принцев или хотя бы сострадательных благодетелей нам не положено, но мы, хотя бы, выживаем, в отличие от тех бедных душ, коим выпали другие сказки.

Возьмём нынешнего правителя Яблоневого Королевства — ему предстоит сплясать в раскалённых ботинках на свадьбе новой Белоснежки, после чего испустить дух. Новая «Злая Фея» Терновой Долины будет с позором изгнана из волшебного сообщества, после чего у неё отнимут дар и ей придётся коротать жалкий человеческий век без магии и без крыльев. Завидовать участи «Русалочки» из Приморья тоже не приходилось: обращение в морскую пену ради счастья сторонней девицы ужасало.

«Нам ещё повезло», говаривала матушка, делая ещё один безупречный стежок на платке. «Мы ещё можем выжить, девочки. Всё потому, что мы не такие уж злодеи, особенно в сравнении с другими сказками. Конечно, я бы предпочла, чтобы мы прожили заурядную жизнь, но наш вариант тоже неплох. Зла на Сильвенн тоже не держите, она, как и мы, жертва обстоятельств».

«Маменька, что вы такое говорите!», вспылила Магдалина, отбрасывая в сторону книгу со шрифтом для слепцов, науку, которую мы в силу всё тех же «обстоятельств» освоили почти в совершенстве. «Сильвенн выйдет замуж за принца Франца и не будет ни в чём нуждаться до конца своих дней, в то время как мы останемся увечными старыми девами и… и неизвестно, пощадит ли она вас. Всё-таки в одной из версий вы прибываете на свадьбу, выходите из кареты, а затем… затем…»

С силой потерев переносицу я ненадолго прикрыла глаза, чтобы не дать готовым сорваться с ресниц слезам потечь по щекам. Уготованная нам судьба, вне всякого сомнения, ужасна, и я никак не могла с ней смириться, несмотря на все увещевания матушки. И знай я наверняка, что это поможет, обязательно уехала бы, но всякий раз карета привозила меня к латунным воротам нашего поместья.

Никто не в силах покинуть Сказку до окончания основного сюжета.

— Вот и неправда, вот и неправда! — проверещал тоненький голосок и я, обернувшись, увидела маленькое создание в зелёном с трепещущими за его спиной прозрачными крылышками. — Покинуть сказку ещё как можно, Злая Сестрица номер два. И я тебе помогу!