Бешеный хоккей

Бешенный хоккей

Автор: Белогорохов И.А.

– Отдай мне пас!

– Лови!

Крутящийся диск размером тридцать пять на тридцать пять миллиметров полетел точно на крюк тому, кто так страстно желал получить заветную передачу от партнеров по команде.

– Она у меня! Она у меня! – получив желанную добычу, Лоуренс испытывал только одну цель – добраться до вратарской зоны чужих ворот, а потом уже придумать обманный трюк для бдительного вратаря. Стремясь только к победе, нападающий сконцентрировал свое внимание только на том, как принести команде очко, а себе на счет записать удачный гол.

Вратарские щитки грозно заскрипели, когда нападающий красной команды подготовил свою активаторную пушку для решающего броска.

– Угол в тринадцать градусов, – прозвучало в микрофоне шлема.

– Да я сам знаю, – вратаря с двадцатилетним спортивным стажем не надо было лишний раз подталкивать к действиям. Тем более что Ларс отлично знал манеру игры нападающих.

«Сейчас ты ускоришься, – комментировал действия нападающего голкипер, – потом возьмешь пару отклонений вправо и влево, а затем будет небольшая пауза и бросок шайбы в угол ворот мимо моего плеча».

– Один, два, три! – Петр Лоуренс сделал все, как его учили обучающие программы на тренировках. Оставалось только лишь послать мысленную команду пушке, а дальше минуя задержки, связанные со стандартной погрешностью временного отсчета, блестящий снаряд покидает выходные пазы однозарядного магазина. Болельщики наполнили весь стадион воплями ликования, едва дискообразная шайба слетела с руки нападающего. Но вратарь не пустил шайбу в домик. Длинный прямоугольный щит успел своей гранью отразить опасный бросок, что заставило самых отчаянных болельщиков засвистеть от негодования.

– Ты попал прямо в щиток, – прозвучало в микрофоне.

– Да знаю я, – раздраженно буркнул Илья Ковальчук, поворачивая свой бронированный мобильный корпус точно за ворота.

– Ты что делаешь?! – орали из микрофона в ухо. – Шайба не зафиксирована голкипером…

– Я знаю, – процедил Ларс, – спасибо.

– Тогда разворачивайся и бей! – надрывался третий помощник главного тренера, надеясь, что исключительно благодаря его громкому басу погруженный в свои мысли игрок сможет внять его словам.

– Ты меня слышишь? – это уже относилось к тому проходу за воротами, когда Петр решился повторно выйти к вратарскому пятачку, и там уже доигрывать, вклиниваясь в силовую борьбу перед самим вратарем.

– Я на позиции! – хотел выкрикнуть Лоуренс, но ему пришлось повременить с оптимистичным кличем, потому что силовой прием от чужого защитника немного подкорректировал планы Петра.

Правое плечо синего защитника врезалось точно в спинной панцирь.

Металл загудел, но выдержал, а вот сам носитель бронированного корпуса чуть не потерял сознание, когда его грудная клетка выпустила с шумом весь воздух. Экзоскелет, конечно, позволял игрокам переносить на пару сотен килограмм больше веса, а встроенная система гибких передач позволяла внешним мышцам панцирей преодолевать большие расстояния за меньшее время. Именно благодаря этому классический вариант хоккейной игры с шайбой в Социуме стал таким популярным в отличие от классического футбола, чьи правила и униформа не претерпевали никаких изменений. Но, несмотря на все технологические новшества с гидродинамикой и аэродинамикой поспорить было нельзя. Экзоскелет, получавший хороший удар по своим панцирям, тут же передавал импульс тому, кто находился внутри металлической грудной клетки и управлял сложной системой внешней кожи, костей и мышц.

– Полегче, – еле выдавил из себя Лоуренс, отчаянно надеясь на то, что микрофон и громкая связь включены.

Назойливый тренер, отпускавший до этого свои словеса каждые пять секунд, теперь почему–то замолчал.

Зато игрок чужой команды, защищавший свою зону, продолжал наседать.

– … ! – Петр готов был выть, кричать и звать на помощь кого угодно, когда его левый коленный сустав просто раздробили на мелкие кусочки. В ушах застыл шум и грохот, окружающий мир вдруг провалился в одну маленькую точку. Лоуренсу казалось, что он сейчас навсегда потеряет контроль над своей жизнью. Еще чуть–чуть, и все.

«Удар сверху вниз подошвой с силовым коньком», – догадался чуть позже Петр, когда после самой травмы наступил болевой шок, и вместо дикой боли, пронзающей мозг словно игла, человеком овладело потрясающе легкое чувство, вызывающее на губах глупую улыбку и заставляющее по–детски смеяться. Лоуренса даже позабавило то, как из его разбитого рта выскочили два передних зуба, а разбитые губы наполнили рот тошнотворной густой жидкостью с медным привкусом.

Лицевой щиток пластикового шлема противно затрещал, когда его прозрачная поверхность начала продавливать замороженный водяной раствор игровой площадки.

– Лоуренс?

– Да, – ответ Петра прозвучал будничным голосом, словно его сейчас не пытались искалечить, а просто по–дружески похлопали по плечу.

– Тебе нравится?

– Вы о чем? – все еще находясь под действием шокового состояния, хоккеист попытался перевести все в шутку, но игрок, придавивший его ко льду, шуток не признавал, и Петра еще сильнее стало вдавливать в лед.

– Это твои ребра трещат, верно? – продолжал голос из микрофона.

– Судья! – когда сдавленной грудной клетке стало не хватать воздуха, то здесь уже и Лоуренсу показалось, что дело набирает серьезный оборот.

– Арбитр тебя не услышит, – спокойно продолжили из тренерского штаба.

– Что вам нужно? – понимая, что в такой ситуации бесполезно бороться с тенью, Лоуренс начал потихоньку подыгрывать своим мучителям.

– Вот такой ход беседы мне нравится, – услышал Лоуренс ответ.

Когда давление сверху упало, Петру наконец–то удалось вздохнуть. Ребра все еще были целы, а легкие могли нормально вдыхать воздух, не причиняя никаких неудобств. Мешала только кровь на разбитых губах и поганое ощущение сухости во рту.

Окружавшие игровое поле за защитным экраном трибуны болельщиков взревели от восторга, когда игроки красной команды смогли пробить Ларса Бергера и его вратарскую защиту.

– Ты заработал для своей команды удаление, – вновь возник из ниоткуда голос, странным образом поселившийся в коммуникаторе Петра. – Поздравляю. Твоя команда забила гол, реализовав численное преимущество.

– Кто ты такой? – Лоуренс был очень рад, когда смог немного приподняться на руках. Нога уже не болела, но держаться на ней все равно было нельзя.

– Ха–ха–ха, – тайный собеседник смеялся.

– Так ты, значит, все видишь. – Петра на миг охватила сильнейшая злоба. Кто бы ни был этот гад, но он рано или поздно ответит за свои словеса. Особенно, если ты шутишь, не с кем попало, а с одним из нападающих «таранного типа».

– Поднимайся, Лоуренс, – прозвучало в наушниках шлема.

Используя пьезоэлектрическую систему мышц экзоскелета, Петру удалось поднять себя в вертикальное положение.

Нога болела безумно.

– Тренер, – бросил Лоуренс в микрофон, – мне нужна замена.

Даже в хоккее Социума трюки, подобные заменам по ходу третьего периода вполне допускались. Если руководствоваться классическими правилами хоккея, то при получении травмы игрока с помощью медиков уносили или уводили с игровой площадки. Поэтому в своем преждевременном уходе Лоуренс ничего плохого не видел.

– Ты в порядке? – товарищ по команде Рик Мартелл как раз проезжал мимо Петра.

– Этого борова, что наподдал тебе, я перед перерывом уничтожу, – спокойно произнес Мартелл, легко хлопая рукой нападающего своей команды по плечу.

– Наслаждайся их любовью, – поддакнул переговорник, – а то пара–тройка таких травм, и тебя увезут на инвалидном кресле прямо с площадки.

Болельщики, размахивающие вдоль трибун красными флагами, горячо приветствовали того героя своей команды, на котором команда заработала численное преимущество и реализовала гол.

– Да–да, – обронил Лоуренс, прогоняя от себя мысль о том, что его издевающийся собеседник может сидеть прямо за силовым экраном в числе довольных игрой зрителей.

– Меня там нет, – прозвучало в передатчике.

Он словно читал его мысли. Лоуренс попытался немного ускориться. Нападающий не был уверен, что его безопасность в данный момент равна ста процентам.

– Тренер! – вскричал Лоуренс, чудом избегая столкновения с игроком синей команды, – мне срочно нужна замена.

В надежде, что его слова кто–то слушает, Петр подъехал к калитке, но дверка оказалась закрытой.

– Тренер, мне нехорошо, – Лоуренс слегка ускорился, вызвав негодование болельщиков своей команды, потому что он пропустил летящую в него шайбу.

– Он тебя не слышит.

Эта фраза заставила нападающего серьезно задуматься о своих перспективах уйти со льда живым.

Нога вот–вот должна была разразиться новой волной боли. С такой травмой просто взять и перегнуться через борт, было невыполнимой задачей.

– А ты упрямый, – опять возник в наушнике голос, и Петру пришлось отметить возникшие интонации нервозности и раздражения.

Ситуация могла стать очень нехорошей, особенно если принять во внимание тот факт, что игрок синей команды, который нанес Лоуренсу серьезные травмы, до сих пор мог оставаться на площадке. Игрок красной команды не знал, из какого звена был тот самый защитник, который осмелился атаковать его.

«И кого же удалили на две минуты с ледовой арены, если тот жлоб продолжал сидеть на моей спине?» – размышлял Лоуренс, когда его в грудь ударило что–то очень сильное и острое.

– Что тебе нужно? – почти что на последнем выдохе спросил Петр в микрофон, все еще надеясь на то, что командный врач сумеет его откачать.

– Ты все еще хочешь узнать ответ? – спросил голос, принадлежавший тому, кто прекрасно видел всю картину избиения и наслаждался ею. Только вот в конце фразы неизвестный собеседник уже не был так серьезен, как раньше. Наоборот, он был весел и настроен на юмористичный лад. Правда, юмор у него был своеобразный: каждый раз после очередного сказанного слова таинственный любитель поговорить вставлял короткий ехидный смешок.

Почувствовав, что силы уходят из его тела, Лоуренс хотел крикнуть в микрофон, чтобы срочно позвали доктора, но красный индикатор на внутренней панели прозрачной маски показал, что внешняя связь с командой игроков и остальными членами группы сервисменов отключена. Глаза уже видели перед собой только черные круги вперемешку с белыми пятнами

– Я хочу твоей смерти, – произнес голос, в последний раз издавая в конце фразы свой слегка надрывный смешок.

Петру было нечего отвечать на это предложение, поскольку он уже был мертв.

– Спасибо, нападающий Лоуренс за вашу отменную игру! – с восторгом произнесли динамики переговорника в шлеме мертвого игрока.

Третий мир Социума. Планета двадцать девять. Население четыре миллиарда человек, социальные, экономические и технические показатели в норме. Техногенное развитие местной цивилизации удовлетворяет всем галактическим стандартам. Основное достижение – индустрия развлечений и спорт, на втором показателе – медицина.

Прибывший на выполнение текущей службы милиционер вспоминал особо значимые пункты, описывающие статус той самой планеты, по асфальтовому покрытию которой он шел.

Обычный город, обычные улицы, движущиеся согласно правилам дорожного движения аэромобили и идущие по тротуарам и пешеходным зонам люди. Все вечно спешат, вечно опаздывают и вечно чего–то хотят. А мигающие тремя цветами светофоры, разноцветные рекламные указатели и системы общественного транспорта только ускоряет процесс быстрого перемещения городского жителя от места формальной регистрации к месту указанной в документе работы. Они идут плотным строем утром и вечером в строго распределенные рабочим графиком ритме, день их времени сгорает на работе за несколько часов, а вечер – это сплошная гонка за отдыхом и внутренние противоречия между навалившимися домашними обязанностями и закрывающимися от усталости веками. Вот так идёт жизнь в среднем по плотности населения мегаполисе. И никто не возмущается такому положению дел, потому что у людей, вечно находящихся в спешке, просто нет времени на выражение пустых эмоций. И все населяющие Светоград люди были абсолютно счастливы, хоть по их измученным лицам однозначно подобное утверждение сделать было нельзя. Привыкший смотреть не только на голые факты, но и на людей, стоящих в залах суда, Крайт себя чувствовал немного неуютно в этом потоке машин и людей. Какой–то слишком быстрый и слишком неосторожный в своих стремлениях, именно таким предстал перед Крайтом Григерсом город Светогроад. А ведь он только позавчера вышел с трапа космического шаттла. Королевские милиционеры из штаба определили пока что своего боевого товарища именно сюда, поскольку четверо суток назад дармия Мельнову нашли с перерезанным горлом в уборной одного из ночных клубов. Конечно, дамочка была еще той штучкой: развратная и любила выделиться из общей массы, немного переборщив с костюмом для вечерних танцев. Посмотрев фотографий, тритий Григерс не нашел ничего удивительного в том, что женщину такого вида уничтожили как второсортную путану. В конце концов, в жизни есть ситуации, когда проверенная веками мудрость срабатывает на все сто процентов. И если ты ищешь приключения, то они тебя в итоге сами найдут. Мельновой повезло – она нашла своего брутального головореза, который ей же и перерезал глотку. Хотя, из опыта милицейской службы молодой сотрудник милиции знал, что существует такой класс работ как работа под прикрытием. И если убитая работала на благо общества, выполняя ответственное задание, и при исполнении её ликвидировали, то кому еще кроме как Крайту могли перепоручить столь опасное дело. Тем более что сотруднику с послужным списком как у Григерса могли приписать очень даже неплохие баллы за результативность. Ведь решение о переводе в новое управление или на новую работу принимает штаб Милицариума. А с другой стороны показать себя в нормальном гражданском деле без демокотов, кибердума и мутантов могло бы стать для Крайта спасительным билетом в сторону реабилитации своего имени и прозвище «Волнорез» наконец–то с него могли бы снять. Только для этого стоило еще много поработать и не влезать в конфликты с местным населением и местным начальством. Все вроде бы звучало нормально и ничего сверхъестественного не могло произойти. Единственное, о чем жалел Крайт – это отсутствие привычного набора брони и доспехов. Много раз молодой тритий видел как старшие коллеги с одинаковой легкостью выходят в опасных местах на дежурство и в простом форменном наряде с тонкими металлическими прослойками и в тяжелой броне беспощадного воина. А вот Григерс наоборот – без элементов брони королевской милиции чувствовал себя слабым, голым и несчастным человеком. Добавляло уныния и то, что магия на этой планете была запрещена. Ученые из Академии Наук постарались, так что способности киберангела и его сверхсила на ближайшие полгода оказались заперты в непреодолимой ловушке астрофизики. А вот за парадную форму милиции Григерс хотел поблагодарить кардинала лично, торжественно пожав верховному командиру его натруженную боями руку.

Изумрудного цвета мундир спокойно сидел на широких плечах молодого милиционера, заставляя многих прохожих замедлять свой шаг только для того, чтобы посмотреть на статного джентльмена, одетого строго по уставной униформе и идущего через толпу так, словно она была для него лишь незначительным препятствием для достижения определенной цели. А целью этой была самая банальная и простая задача, стоящая перед каждым трудоустроенным человеком: вовремя попасть на работу.

Как ледокол, идущий через массивные потоки людских масс, сотрудник королевской милиции чувствовал себя среди людей совершенно свободно.

Спешащая на свою работу менеджер–секретарь неловко задела своим плечом сильную руку милиционера. Многие шедшие сзади мужчины возбужденно облизнули губы, когда полупрозрачная кофточка всколыхнулась, подчиняясь силе и массе натягивающих её грудных чаш.

– Аккуратнее, – слегка стервозно, навязчиво и c плохо наигранной интонацией дама сделала якобы задевшему её сотруднику милиции обычное замечание.

Григерс мог понять, что эта дама тут же заявит в какой–нибудь второсортной газете о том, как сегодня утром в общественном транспорте сотрудник королевской милиции задел её гражданские права, а затем еще и нанес обиду, проявив равнодушие. Конечно, в суд бы за это никто обращаться не стал, но новому руководству первый отзыв населения о работе нового сотрудника пришел бы в виде пусть и несущественной, но все же жалобы.

Готовя на своих подкаченных наполнителем губах победную улыбку, дама уже готовилась достать из узкой сумочки свой коммуникатор, как до её ушей донесся банальный ответ:

– Извините.

Узкие глаза почти что закрылись от разочарования. Обычно в таких случаях ей не отказывали те, кто не видел женщин по многу месяцев, а потом за кем следили множества магов–шпионов и роботов–патрулей.

– Хамло! – с неприкрытым оскорблением и откровенной злостью дамочка призывно вильнула полноватыми бедрами и погрузилась обратно в толпу.

Слишком наигранно, чересчур навязчиво и не очень грамотно выступила чей–то агент по связям.

«Этой дамочке позарез нужен мужик в форме, чтобы прикрывать её спину в случае очередной махинации или судебного иска», – поправив белый воротник форменной рубашки, сотрудник Королевской милиции также уверенно продолжил свой путь, явно намереваясь разозлить своего босса новостью о том, что сегодня он не опоздает на свое время заступления в должность.

– Ровно семь часов и двадцать одна минута! – торжественно выпалил из своего большого рта начальник смены охраны.

Тучный и очень старый Марк Бернес всегда относился к своим обязанностям с истинной любовью и чувством долга. И даже когда его перевели из постовой службы в бюро пропусков, он и там старался не терять своей рабочей хватки. Поэтому каждый сотрудник милиции, осмелившийся опоздать на работу к семи тридцати утра, получал от синглера Бернеса устное предупреждение. Если нарушитель трудовой дисциплины повторял свои опоздания еще пару раз, то верный своим принципам Марк Иванович заносил запись в личное дело, вызывая электронную анкету сотрудника из архива отдела кадров.

– Утро доброе! – прозвенел веселый голос только что прибывшего на службу милиционера.

Голос, выправка, манеры и поведение – в новых бойцах с преступностью, которых присылал штаб для заступления на службу, всегда чувствовалась либо неопределённая ярость, либо странное флегматичное безразличие. Брнес считал, что таких юнцов нужно было воспитывать с первых же минут заступления на работу. А лучшим кнутом для нового и норовистого молодого милиционера являлась проверенная веками уставных отношений трудовая дисциплина. Марк Иванович тоже не стал делать Крайту поблажку и с первых же минут принялся воспитывать молодежь.

– Мистер Григерс? – встретил нового сотрудника суровый вопрос.

– Чем могу вам помочь, синглер? – Крайт знал, как надо себя вести в приличном обществе и е собирался вступать в перебранки со старшими только из–за несовпадения нескольких взглядов на вещи.

– Вы знаете, который сейчас час? – синглер Бернес был явно недоволен тем, что новичок, только что зачисленный в штат сотрудников восьмого отделения милиции, прибыл в первый же свой день оперативно–розыскной службы раньше положенного времени.

– По планетарным часам, – спокойно ответил Крайт, напуская на лицо искреннюю улыбку, – сейчас семь часов пятнадцать минут.

– Ваши часы отстают от нормального времени, – буркнул синглер.

– Я исправлю их.

– И в парадной форме можете не являться, – Бернеса здорово задевал Орден Святого Андрея и золотая медаль за заслуги перед Социумом, украшавшие правую часть изумрудного мундира.

– Спасибо, учту. – Крайт немного наклонился, как бы отдавая уважение ценному совету старшего. – В следующий раз приду в более строгой одежде.

– Вы знаете о том, что не нужно опаздывать на работу, тритий Григерс? – Марк Иванович, верный своему сложному характеру, все равно решил немного вставить колких слов в адрес новичка.

– Спасибо, – Григерс спокойно пожал плечами, выдав стандартный ответ, – я это учту.

– Учтите, – Бернес был слегка разозлен тем, как спокойно с ним разговаривает новичок. Форма, опоздание, ценность нагрудных знаков – старый милиционер подверг сомнению все базовые элементы молодого сотрудника королевской милиции, наличие которых составляет основной фундамент для возрождения чувства необоснованной гордости. Только Григерс, почему–то, этим качеством не обладал, и это еще больше бесило Бернеса.

«Не думай, что ты выше меня в звании только лишь благодаря паре–тройке фокусов, которые ты провернул в какой–нибудь горячей точке», – злоба и ненависть так и разъедали нервы старого синглера, стоило только ему бросить взгляд на плечи новичка и блестящие погоны с характерными знаками отличия, а также на украшавшие грудь награды. Именно поэтому турникет на внутреннем проходе все еще продолжал мигать красным светом, сигнализируя, что проход закрыт.

– Я проходил свои первые задания в мирах Лимбууна во время гражданской войны, и еще семнадцать месяцев пришлось погостить в пустынном месте Акварана, – не показывая ни ехидной улыбки, ни пафосного снобизма, Крайт выдал необходимую Марку Ивановичу информацию.

Впервые в жизни заступивший на свое дежурство опытный сотрудник Милицариума не знал, что ответить.

Заступивший на свое дежурство милиционер был совершенно спокоен и говорил о названиях горячих точек так, словно перечислял все достоинства своей ненаглядной тещи.

– Да я… – синглер Бернес сразу смутился: ведь его мысли и недобрый взгляд, с каким он всегда смотрел на прибывающий молодняк, были написаны у него на лице.

– Вас выдает взгляд, – последовал ответ молодого милиционера на невысказанное оправдание старшего по возрасту коллеги, вынужденного в силу своих способностей носить низкий чин рядового сотрудника милиции.

– Вас, говорят, послали к этим дриадам совсем зелеными новичками, верно? – синглер Бернес, впервые сталкиваясь с таким умом и проницательностью, тут же пожалел о том, что решил вступить с этим сотрудником в диалог. Что ж, первый мост он успешно сжег – синглер хорошо понимал это, но новый сотрудник уже вошел в штат, а устав внутренних войск Милицариума строго запрещал всякие недомолвки и распри между сослуживцами. К тому же сам Марк мечтал о подобных наградах, и до сих пор образ пурпурной медали в виде пятиконечной звезды с белым крестом в середине приходил ему в далеких снах. Это именно медаль из сна до сих пор держала старого работника милиции в форме и заставляла без опозданий ходить на работу.

– Лимбуун, – синглер Бернес почти произнес это название вслух.

На секунду взгляд Григерса стал туманным, а мысли унеслись к тем однокашникам, кого злые лимбуунийцы оставили лежать под своими корнями.

– Я искренне сочувствую вашим коллегам по форме, – немного тише продолжил синглер Бернес, пытаясь наладить дружеский контакт.

– Из моих одноклассников дриады растерзали пятьсот человек, когда нас призвали к охране порядка на одиннадцатой планете мира Лимбуун. – Григерс был само спокойствие, и при произношении последних слов на его лице не дрогнул ни один мускул.

– Добро пожаловать на работу! – синглер Бернес сам не знал, почему с его языка слетели именно эти слова. Но после глупых вопросов и вспышки откровенной зависти

– Спасибо! – тот, кого, согласно присланным из вышестоящего штаба, звали как тритий Григерс, просто коротко кивнул головой, немного изогнув уголки губ в форме холодной, но учтивой улыбки.

«Я никогда не чувствовал себя более глупее чем сейчас», – синглер Бернес, поставивший за свою долгую службу не одного молодого сопляка на свое законное место, впервые ощутил стыд. Стыд за свою жалкую алчность наживы и тяги к глупым почестям, в то время как нормальные милиционеры за свои продвижения по службе платят собственной кровью.

– Все нормально, синглер, – Григерс отлично понял, для чего и зачем им преподавали курсы по психологии личности милиционера в замке Питерсброка. Только поизносить в голос тритий не стал: лишняя информация еще никому счастья не приносила, но и ворошить прошлое по записям из досье – было еще хуже, чем открыто подсмотреть в замочную скважину за жизнью человека.

Но сюрпризы на этом не заканчивались.

Стоило только Крайту войти в основной холл, как в глаза бросилась одна интересная деталь: ни один из компьютерных терминалов не был включен, а сотрудники, в чьи обязанности входило присутствовать на рабочих местах, таинственным образом исчезли.

– Высшая лига! – проверещал настенный динамик радио.

– Сегодня в прямом эфире мы передадим аудиотрансляцию матча Желтой и Синей команд. Приходите на главную ледовую арену! Прямо здесь и сейчас! Не пропустите! Всего за 5 рублей наш канал предоставит вам возможность лицезреть столь важный матч с домашнего портала и абсолютно бесплатно!

Крайт сначала решил, что радио – это единственный из сотрудников, который смог остаться на работе.

– Очень интересно о причинах такой популярности профессии, – Григерс все равно должен был пройтись по помещениям, так как больше добраться до дверей начальства было невозможно.

– Передача, проход через синюю линию, выход один на один, удар – штанга! – радио надрывалось так надрывно, что, казалось, оно вот–вот задымиться.

– Нет, ты видел?

– Ты видел, а?

– Это улет!

– Просто фантастика!

– Как он его пробил, а? Тагилов реально рулит!

Голоса раздавались из смежной комнаты.

Крайт по запаху смог без труда определить свежевыпеченные булочки с вареньем и густой ароматный кофе – стандартное меню для человека, который решил посмотреть трансляцию спортивной игры во время работы. И таких людей в штате персонала нового милицейского участка насчитывалось аж пять человек. И самое забавное было то, что все пятеро состояли в отделе оперативно–розыскной работы.

«Хоккей смотреть во время работы никто никогда не запрещал при условии, что это занятие не вредит исполнению основных обязанностей штатного сотрудника милиции», – Григерс как бы давал свою оценку тем сослуживцам, что скопились кучкой возле небольшого р–экрана, транслировавшего объемное изображение хоккейного матча, проходящего на Ходынке, на большой ледовой арене. О том, что данный вид спорта на этой планете имеет статус национальной гордости, Григерс узнал заранее, по привычке действуя согласно правилам поведения сотрудника милиции при получении нового дела. Собрать информацию о новом месте, проанализировать отобранные данные и вычислить основные сильные и слабые стороны потенциального подозреваемого. Собирать в данном информацию было совсем не обязательно, потому что, как сотрудник милиции, Крайт имел полный доступ ко всем архивным документам и к хранящимся личным делам. Поэтому еще до своего появления на новом месте работы Григерс мог многое рассказать о каждом из своих новых коллег. Вон тот, немного лысоватый милиционер, носил звание валеда. Из имевшейся в базе данных справки Григерс узнал, что этого героя зовут Станислав. Ему был тридцать один год, и во время своего патрульного рейда на космических трассах молодому слуге закона посчастливилось встретиться с войсками Кибердума – злобной расы разумных машин. Доктора собирали ему правую сторону тела почти что заново. Левая рука до сих пор оставалась плохо функционирующей, потому что человеческому телу требовалось время для полной реабилитации поврежденных участков. Того, кто выкрикивал фантастические похвалы в адрес игроков, звали Антон. Этот был еще совсем новичок. Полтора месяца назад его только лишь перевели из школы Милицариума в это отделение для начала трудовой жизни. А вот самым интересным, по мнению Григерса, являлся тритий Гаминский. В свои сорок один год этот милиционер имел достаточно длинный послужной список и в личном комплекте наград гордо носил синюю звезду героя Социума. Семьи и детей он не завел, потому что все свободное и рабочее время посвящал тому, чему его учили всю жизнь – борьбе с преступностью. Двести задержаний и пятьдесят попыток пресечения ограбления – вот, что можно было вкратце рассказать о заслугах трития. И что такой милиционер, как Каминский делала в этом месте в такой компании – для Григерса оставалось сплошной загадкой. Тем более что никаких серьезных взысканий со стороны штаба или граждан звездного королевства тритий не имел, и ни в каких серьезных боях ранений и увечий не получал. В деле было написано, что он перевелся в это отделение по собственной инициативе. Что ж, если он так хотел болеть за Тагилова – это было его личной проблемой. Сам Крайт хотел поскорее убраться из этого места и пойти работать дальше. Почему–то пустыни Акварана и их хищные обитатели привлекали Григерса намного больше чем многомиллионный мегаполис. Молодой синглер, только что допивший свой кофе, неловко покосился на наблюдавшего Крайта. Никаких слов и комментариев не последовало, а по иному и не могло быть: ведь в личном деле правильно указали в качестве слабого места Антона Шестакова его трусость и излишнюю застенчивость. Когда штабные принимали решение о приеме его к себе я ряды милиционеров, то делали расчет на то, что при нормальном исполнении обязанностей, служители закона обязаны иметь представителей в мире юриспруденции и вот как раз для работы с архивами и рассматривания судебных дел синглер Шестаков и был принят в действующий штат милиционеров. Но мозги у этого паренька работали в нужном направлении и, несмотря на его припутанный вид и неопытность, он мог здорово испортить жизнь или подать крепкую руку помощи в тяжелых ситуациях. А вот его коллега синглер Баранов мог бы добиться больших успехов в оперативной группе или бригаде захвата. На перекаченной груди скоро ни одна из придуманных модельерами застежек грозила не застегнуться. А маленькая круглая голова с короткой стрижкой попросту терялась в нагромождении валунообразных плеч, блестящих бицепсов и необхватных как железнодорожные сваи ног. Смог бы этот паренек одолеть силы киберангела – нет, Крйат это отлично знал, поскольку не один раз пришлось сражаться с воинами демоксии и их командирами – демокотами.

«Что ж, кому–то нужно будет сменить и синглера Бернеса, сохранив при этом долю консерватизма и злобы в этом мире», – Крайт ничего плохого не собирался предпринимать в дальнейшем против Антона Ашкрофта. Просто привыкшая включаться в работу голова тут же выдавала отработанную ей информацию.

– Уже познакомились?

Крайт обернулся на прозвучавший за его спиной голос.

Дама в возрасте до тридцати восьми лет окатила нового сотрудника ледяным взглядом, сочетавшим в себе призрение, сарказм и любопытство.

– Валед Кайнц, – без колебаний ответил Григерс, сразу же понимая, что перед ним стоит его новый начальник. – Очень приятно познакомиться.

– Мы знакомы? – тонко выстроенный облик чопорной стацдамы дал небольшую трещину, когда новый сотрудник, только что переведенный в ее отделение милиции, сходу назвал ее фамилию. Серо–стальные глаза быстро переместились влево–вправо, давая женщине лишнюю секунду на обдумывание ситуации. Для женщины фраза, произнесенная Крайтом, означала, что она достаточно знакома с этим молодым человеком, чтобы перейти с ним на неформальный язык общения, а Кайнц никогда себе ничего подобного не позволяла.

Григерс немного знал психологию капризных дамочек и смог без особых трудностей расшифровать непродолжительную паузу и выдал точный ответ:

– Да.

Женщина, чье слово в этом отделении милиции приравнивалось к закону, чуть не задохнулась от удивления.

– Я читал ваше досье в звездном штабе Милицариума, – продолжил Григерс, внося немного так необходимых разъяснений. – Впечатляющая биография.

Тонкие брови, подведенные красноватой тушью, немного поднялись вверх, выражая некоторое удивление своей хозяйки.

Смотрящая хоккейный матч пятерка милиционеров молча наслаждалась шоу, с интересом наблюдая, что будет дальше.

«Мне самому интересно», – сам себе признался Григерс, пытаясь найти подход к новому начальству. Все–таки, бумажное досье далеко не всегда передает всю необходимую информацию. Валед была явно не в себе, и причиной этого послужил далеко не перевод нового сот рудника в её участок. Нет, что–то произошло в её жизни, очень задевшее весь её внутренний мир.

«Возможно, умер кто–то из её родственников? – подытожил Крайт. – А, может, сын или брат?»

– Зайдите ко мне в кабинет, – по–хозяйски произнесла валед таким тоном, который при всех обстоятельствах требует беспрекословного подчинения.

Не желая показать себя настоящим хамом, Григерс просто пропустил женщину впереди, а сам пристроился в арьергарде, наслаждаясь тем, как валед Кайнц в гордом молчании следует через большую комнату, разбитую на маленькие офисные ячейки. Это было место работы отдела расследований и оперативно–розыскной информации. Компьютер, система поиска и бесчисленное множество различных улик в дополнение к круглосуточному анализу обстоятельств преступлений – вот и весь спектр возможных забот и услуг сотрудников оперативно–розыскной информации. И таких мест Крайт насчитал аж одиннадцать – почти вдвое больше, чем самих оперативников.

Шедшая впереди валед очень гордилась новыми стеклами и белыми панелями отделки внутреннего убранства помещения. Желая показать гостю все и за один визит, валед замедлила скорость продвижения, позволив Григерсу лишние минуты насладиться достаточно скучноватым для него видом.

Миниатюрная фигурка пятидесяти восьми килограммов весом смотрелась немного комично в строгой милицейской униформе, дополненной элементами легкой брони. Крайта веселило еще и то, что валед не просила о помощи с защитной амуницией у инструктора, а все подбирала сама, руководствуясь неизменным женским правилом: одежда под туфли. Пара нагрудных вставок, специально рекомендованная положением по комплектации служебной одежды, в экипировке валеда Кайнц отсутствовала, зато пластиковый серо–стальной пояс, явно не входивший в стандартный набор милицейской униформы, красиво подпоясывал узкую талию, подчеркивая излишнюю тонкость женского тела. В нижних складках пиджака также отмечалась нестандартная легкость – изобретательная и находчивая валед смогла просидеть пару ночей над своим официальным нарядом, распарывая прошитые складки и доставая тонкие пластины брони. Пиджак от этого был немного сужен в поясе и чуть раздавался в плечах. Учитывая тонкие балетные формы ног и ухоженные руки с тонкими длинными пальцами, имеющими коническую форму ногтей, валед Кайнц уже как минимум полтора года не пробовала свои силы в спортивном зале и не пыталась победить норматив в тысячу подъемов на атлетических снарядах. Со стороны худое тело, искусственно раздутое до размеров бойца экстракласса с помощью одежды очень даже веселило и заставляло улыбнуться. Валед Кайнц не могла учесть одну маленькую вещь – сравнение собственного облика гламурной начальницы, смотрящей в корень закона и облика настоящего борца с преступностью, сражавшегося с мертвецами и демокотами, приводило к неутешительным результатам. Настоящие мышцы и тело истинного милиционера, закаленные в многочисленных боях, заменить подделкой было почти невозможно. И валед Кайнц выглядела просто глупо. Однако женщине это нравилось. Казаться красивой и по–своему изящной – вот был предел её стараний.

– Может быть, достаточно? – взгляд резко обернувшейся дамы ничего хорошего не обещал.

– Вы о чем? – желая показать свою воспитанность, Крайт проявил немного наглости и сделал вид, что не заметил негативной реакции на свои заметки.

– Я прекрасно вижу по вашему лицу, что вы пытаетесь оценить степень надежности моего наряда, – валед Кайнц нарочно передернула худыми плечами, как бы имитируя работу мускулистой спины.

Григерс едва не засмеялся, представив собственное исполнение данного приема. Но высмеивать открыто свою коллегу и своего же начальника в её лице Крайт не хотел.

– Маленький, – только лишь обронил милиционер.

– Простите? – женщина, погруженная целиком в собственные мысли, не сразу сообразила, о чем идёт речь.

– Ваш уровень безопасности маленький, – уточнил Григерс, успевая открыть перед быстро шагавшей дамой дверь её кабинета.

– Хорошая реакция, – похвала прозвучала сухо, но громко. Это было исполнено для того, чтобы штатный персонал наконец–то понял, как подобает относиться к своему начальству, даже если он – женщина, и как нужно нести службу.

– Стараюсь. – Не отставая от нового руководства, Григерс тоже зашел в кабинет валеда, быстро оценивая габариты и обстановку.

– Значит, вы – дерзкий! – валед Кайнц носила имя Мелена, как Григерс успел прочесть на множестве поощрительных грамот и наградных листов. – Х–ха! Мне это нравится!

– В мужчинах? – не дожидаясь приглашения, Григерс сел в угловое кресло. Перед Меленой он не хотел выслуживаться, а видеть и слышать валеда удаленная позиция слушателя отлично позволяла.

Впрочем, Мелена ожидала подобного поведения от человека, который всю жизнь ставил свою голову на кон, вступая в партию с опытными киллерами, мафиози и убийцами. Подчиняться даме, которую он побьет одной левой – такая работа была не для Григерса. Но зато, такой как Григерс нужен был этому участку.

«Мне очень даже повезло, что ты ко мне пришел, супергерой! – как можно чаще Мелена напускала на себя грозный вид суровой дамы, которая всем очень даже недовольна, и делала это валед специально, чтобы не выдавать своих планов с первых же секунд разговора. – Ты–то мне и нужен, мальчик. А работы здесь тебе хватит до конца твоих дней. Уж я–то знаю».

– Во–первых, в милиционерах, а во–вторых, вы обязаны садиться строго передо мной, – резко и слегка хамоватым тоном заметила Мелена, доставая из худенького серо–голубого ящика стола тонкую папку с документами. Дело, которое собирались вручить Григерсу, имело совсем недавний, можно даже назвать горячий след, потому что от пластиковой обложки папки еще пахло не затвердевшим пластиком и растворителем. С одной стороны это радовало – не надо будет подчищать за кем–то давний мусор, просматривая нераскрытые дела и отписывая многотомные отчеты о невыполненной в сроки работе. К тому же подобного рода бумажки и разговоры могли очень быстро привести к банальному увольнению за некомпетентностью, а в личное дело получить подобную вписку никто не хотел. А вот прободаться с кем–то новым и неуправляемым – было для Крайта большой радостью.

Тритий никак не показал своих внутренних страхов и упреков. За свои скромные годы службы в системе королевской милиции Социума Григерс не раз сталкивался с вампирами, зомби, лимбуунийцами, древними монстрами и драконами кибердума, так что опасаться слегка нафуфыренной дамочки из мира гламура он не собирался.

– В следующий раз учту элемент неформальной субординации, – запоздало дал ответ Крайт, пересаживаясь на стул рядом с Кайнц.

– Следующего раза может не быть, тритий, – Мелена слегка наклонилась к столу, чтобы фраза получила слегка зловещий оттенок. – Подумайте об этом.

А вот этот разговор Григерсу стал немного по душе. Тем более что во всякого рода неприятности – было его любимым делом. Об этом молодой тритий Милицариума уже догадался. Только выглядеть трусом пусть даже и на словах Григерс не стал. Зачем? К тому же постоять за себя он мог, Нора Де–Ворла в свое время очень даже неплохо обучила своего ученика.

– Я не так–то дешево продаю свою жизнь, валед Кайнц, – размеренно и спокойно произнес Крайт, – но купить её можно.

– Купить сейчас все можно, – подтвердила Мелена.

Григерс кивнул.

– Но только не недооценивайте местную обстановку, Григерс, – сухо ответила Кайнц, листая досье Крайта. – Покупателей может набраться очень много, а вас будет слишком мало, для того чтобы гарантированно ото всех защититься.

– Я могу быть очень мобильным и очень наблюдательным, – Григерс попытался перевести разговор в шутку, но Мелена шутить явно не собиралась, а тон её по–прежнему был грозным.

– Зарубите себе это на носу, тритий Григерс! – почти что прошипела Мелена Кайнц, идя со своим новым сотрудником на должностной конфликт. Ведь женщина понимала, что последняя фраза с её стороны звучала как приказ. А, собственно, что ей было терять, когда лучшего друга и товарища по оружию нагло убили в общественном туалете, и никто ничего не видел, хо я на месте преступления было полно народу. Поэтому для такого как Григерс следовало сразу четко и ясно определить допустимые нормы профессионального риска. Они были не единственной структурой, способной в рекордно короткие сроки наводит в городе чистоту и порядок.

– Это угроза, или... – Григерс примерно такого набора фраз и ожидал услышать от валеда Кайнц. Радовало лишь одно: они прозвучали слишком рано и громко.

– Это вам мой совет, – Мелена старалась придерживаться строго делового тона беседы, но иногда ей это давалось с большим трудом. Новому сотруднику, только что увидевшему со стороны весь рабочий потенциал такого первоклассного коллектива исполнителей, стало понятно, почему Кайнца просто переполняла злоба и легкая агрессия. Если бы штурмовое звено Крайта предстало перед каким–нибудь дармием в таком же праздном ключе, он бы сгорел от стыда, а наглецов, посмевших поставить его имя и репутацию командира под удар, задушил бы собственными руками.

Мелена на подобный поступок в принципе не могла бы пойти, даже если бы ей очень этого захотелось. Как–никак она была женщиной, и примитивные меры дисциплины вводить опасалась, поскольку народ мог запросто настрочить жалобу в штаб или, что еще хуже, подкараулить её возле порога квартиры и оставить на память черепно–мозговую травму. Да и потом, что еще могли делать местные милиционеры, как не разбирать банальные бытовые проблемы. Ловить хулиганов и драчунов на подобных планетах, где господствовали коллегии адвокатов и каждому жителю давалась возможность вершить правосудие над своими коллегами самому, проникаясь изначально идеей о невиновности, брались отряды дружины и уличных патрулей, а вот ситуации с организованной преступностью брала под свой контроль отдельная организация, принадлежавшая к армейским департаментам. Так что ребятам Кайнц оставалось только и делать, что смотреть хоккейные матчи, разбирать семейные передряги и щелкать шантажистов по носу, не забывая отслеживать и собственные интересы. Ну, а вершить правосудие по всей строгости могла только мафия, и никто не был в состоянии поспорить с её решениями.

– Ситуация в Светограде не такая простая как может показаться, – продолжила Кайнц, – а горожане, такие приветливые и вежливые на внешний вид могут запросто всадить вам нож в спину.

– Или перерезать горло. – Григерс тут же пожалел о сказанном вслух, поскольку смерть Мельновой для такого малого коллектива могла являться очень даже драматичным событием.

Кайнц проявила всю свою выдержку, чтобы не влепить Григерсу по физиономии худеньким кулаком. Из материалов, отображенных в досье, Григерс ясно вычитал, что Мельнова и Кайнц были достаточно близки друг с другом. Висевшие в левом верхнем углу ценные фотографии из служебной и личной жизни валеда Кайнц могли рассказать о многом. В том числе там содержалась и информация о взаимоотношении двух дам. По снимкам видно было, что две милиционерши длостаточно много времени проводили вместе. На отдыхе, на работе и даже на милицейском съезде, посвященном пятидесятилетию новой космической верфи Светограда, обе женщины держались в своей компании. На сколько именно двух милиционеров связывала женская дружба Григерс не знал, но тот взгляд и то выражение лица, которое на миг сверкнуло в облике Мелены, не могло обещать ничего хорошего даже такому бойцу как Григерс. И чтобы узнать истинную мощь валеда Кайнц стоило лишь перейти невидимую грань дозволенного. А Крайт уже стоял на черте. Причиной такого резкого выпада стала вошедшая в список рефлексов привычка портить отношения с руководством, показывая заранее собственную независимость и силу.

– Я соболезную вашему горю, – стараясь перенаправить беседу в мирное русло, Григерс аккомпанировал слова дружественной улыбкой и старался вести себя как можно скромнее. – Но в присланных мне материалах сообщалась, что ваш друг погиб при исполнении важного задания, а в нашей работе подобные события случаются часто.

– К сожалению, – тихо прошептала Кайнц. По поведению и словам женщины было очевидно, что для неё погибшая была как родная сестра.

– К сожалению, – Григерс вынужден был согласиться, поддерживая женщину. О случаях их своего богатого опыта в обращении со смертью тритий старался не вспоминать в этот момент.

– Здесь вы правы, Крайт, – Мелена очень быстро прогнала в себя облик злобной фурии. К тому же ей это никак не шло, да и не могло вязаться с миниатюрным обликом леди с обложки. – Опасность может быть и в этом городе. Хотя, – Мелена поджала уголки губ, – это и не совсем то же самое, что встречаться на далеких планетах с киборгами–драконами, чьи микросхемы поработил древний дух зла. Кстати, вы у нас долго не задержитесь. И это новость хорошая.

– Ну, – Крайт пожал плечами, – я не могу этого обещать.

– Это обещает штаб.

– Им виднее.

Кайнц неожиданно сцепила пальцы вместе и начала выделывать странные пассы руками, будто обдумывала что–то, а потом задала вполне логичный вопрос:

– Что случилось с вашим напарником?

– Ранение. – Про то, что Барсов сам был во всем виноват Григерсу как–то не очень хотелось вспоминать, как и про то, что в первом вылете на вызов его напарник забыл уточнить, для каких целей их вызывают. Если бы не экстраординарные таланты Григерса, то ошибки Барсова могли бы давно их отправить в могилу.

– И это, можно сказать, – здесь уже у Мелены появились все поводы для проявления юмора, – только после двух совместных операций.

– В отчете все указано верно, – Григерсу было больно соглашаться с тем, что его опять сослали в некий аналог ссылки, поэтому он не стал долго дискутировать. – Добавить от себя мне нечего.

– И вас сослали к нам до тех пор, пока тритий Барсов вновь не сможет в одиночку проводить ликвидации толп зомбированных гуманоидов. – Здесь Григерс почувствовал себя очень слабым и маленьким человечком, а вот Кайнц была на высоте. Правда за Крайтом стояла гораздо интереснее, чем могло бы показаться на первый взгляд, а первые его операции заканчивались неоднозначно: провалы и победы шествовали рука об руку, сопровождая каждое назначение молодого милиционера. А из–за лимбуунийской кампании, когда один из окруженных сотрудников милиции открыл огонь по толпе мирных граждан, пусть даже и пораженных вирусом, изменяющим генокод, то под подозрение попали все сотрудники Милицуариума. Судебный процесс тогда был очень долгим, и многие наблюдатели со стороны СМИ открыто писали, будто всех выживших милиционеров с Лимбууна отправили в долгую ссылку на одну из рудниковых планет. Валед Кайнц сама была первой из тех, кто вовсю кричал о том, что отступников от основного свода законов, который гласил. что милиция должна служить обществу и защищать гаранты социальных норм, следует немедленно уничтожить и сделать это через самую мучительную из смертных казней, какие только были придуманы гражданином Социума. И вот в этом деле Мелена читает про Акваран и полтора года службы на этой планете. Но насколько валед Кайнц знала экологию и экономическую географию малонаселенных планет, никаких важных, а тем более, стратегических объектов в такой дыре как Акваран в принципе не могло находиться. А у Григерса четко было написано, что этот доблестный сотрудник сумел не только эти объект обнаружить, но и грудью защищал от банды орклиров и армии Демоксии. Если бы Мелена прочитала подобную сводку событий на каком–нибудьт листке бумаги, то она тут же бы порвала его в клочья, а автору предъявила был очень много претензий по поводу его не совсем реального творчества. Только сейчас валед Кайнц держала архив из Милицариума, и все подписи, печати и даты совпадали с тем кодом протоколизации, какой был присущ внутренним документам королевской милиции. Такая информация могла много чего интересного вызвать у стороннего слушателя. Например, у мафиози или подпольного торговца. Правда, за разглашение подобной информации Мелену мог убить и сам Милицариум, сослав в какую–нибудь ссылку. А Григерс, все же, стеснялся быть пойманным за свои грехи, коих было немало и выйти в свет вместе со всеми тайными элементами служебной биографии. Например, валеду самой было интересно, каким образом у такого супермилицейского сотрудника произошло на глазах убийство важного лица, которое он и охранял. точный выстрел в голову с двух метров свалил объект его деятельности, а этот мистер крутой даже не смог и пальцем пошевельнуть. Нет, убийцу–то, он, конечно же, нашел. Но это уже было после смерти чиновника, и мало кому мог пригодиться мокрый труп наемника флорена. Вызывал споры и тот самый завод на Акваране, который Крайт так рьяно защищал, в итоге сгорел, породив мощнейший взрыв. мелена чуть улыбнулась, когда поняла, что стандартный взрывной эквивалент в килотоннах не приводится специально. «Так что, мистер Григерс, вы у меня в полной власти!»

Тритию так и хотелось выкрикнуть, что про смерть близкой подруги он вспомнил случайно.

– Впрочем, это я так, к слову, – Мелена победно улыбнулась, поздравив себя с тем, что даже супергерой, способный в одиночку справиться с некромантами, драконами, вампирами и скелелатами, не сможет при ней даже пикнуть или того хуже – сказать что–то неуважительное о персонале. В противном случае, присланная из штаба информация обо всех подвигах мистера Григерса станет общедоступной. А штаб для своих администраторов не скрывал ничего. Криптографические аналитики прекрасно знали, что на такого как Григерс кроме собственной совести и долга управу найти очень сложно, а для соблюдения нормальной субординации нужно подчинение и контроль служащего руководству. Именно для Мелены и были так тщательно составлены пересказы основных этапов службы Крайта Григерса.

– Планета у нас тихая, – здесь уже Мелена вела себя как дрессировщик, приручивший тигра, – вампиров и демокотов нет, грабежей и банд – тоже. Убийства, наркотики, проституция, незаконные экономические операции – вот этого добра у нас хватает.

– Для меня как раз подобная деятельность будет в новинку, – согласился Григерс.

– Тогда приятной работы, – здесь Мелена за все время нелегкого разговора первый раз улыбнулась, не пряча свои эмоции под маску злобной фурии.

– Спасибо за информацию, – поняв свои истинные габариты перед пятой титана–командирши, Григерс уже с нетерпением ждал того момента, когда ему вручат в руки какое–нибудь задание.

– И если вам здесь будет скучно, – Кайнц с неподдельным сожалением вздохнула, – то трансляции хоккейных матчей помогут вам развеяться.

Григерс впервые как вошел в это здание задумался всерьез.

– Что скажете? – валед уже готова была праздновать свою победу над нагловатой и заносчивой, как она считала, молодежью, но неожиданный ответ её резко осадил на землю.

– Я не люблю хоккей.

– Вы что?

– Я не люблю хоккей, – уже тише повторил Григерс. Этой фразой молодой милиционер сразу давал понять, что не намерен соглашаться с местными устоями, и, уж тем более не согласен подчиняться капризам снобистой дамочки, даже если она смогла найти его уязвимое место. Но фраза была сказана в довольно мирном ключе, и никаких открытых вызовов и конфрантаций в ней не звучало.

– Что ж, великолепно, – Валед сама являлась очень даже рьяным поклонником национального вида спорта и старалась не пропустить ни одного вечернего матча. Корочка работника Милицариума и солидный оклад позволяли ей посещать каждый матч на ледовой арене какой она пожелает. И для не существовало мужчины, который бы не признавал такой героический и мужественный вид спорта как хоккей на льду. Кайнц призвала на помощь все свое очарование, чтобы попытаться удержать рвущегося в бой льва у своих ног. Но подчинить Григерса ей все же удалось. По крайней мере, свое отношение к самому популярному виду спорта на этой планете Крайт был обязан пересмотреть.

«Ничего, – сказала себе Мелена, – переезжать из деревни в город всегда трудно. Потом научишься».

– Это дело я поручаю вам, – тонкие губы женщины растянулись в усмешке, – чтобы вы смогли оценить все прелести нашего планетарного спорта и нашей повседневной жизни.

Большая ледовая арена встретила милиционера закрытыми дверями и табличкой с надписью: «Санитарный день. Не входить».

Широкие электронные ворота, состоящие из двух цилиндров металлоискателей, большого р–экрана обзора и двух кабинок охраны, равнодушно отреагировали на красную обложку корочки для документов.

Оранжеватые буквы с надписью «МИЛИЦИЯ» также никого не смутили.

Охраняющие вход гуманоиды с фиолетовой кожей ничего не хотели замечать, а, может быть, им было, что скрыть от сотрудника правоохранительных органов – Григерсу было сейчас не до этого, но пометку в своем блокноте он сделал. Хатч Струве и Алллоиз Пакмелти – такие имена были указаны на идентификационных табличках, пристегнутых по старинке к правому верхнему углу левого нагрудного кармана.

«Употребление изрядного количества антидепрессантов», – вот за что хотел Крайт наказать двух бездельников, в чьи обязанности входило также следить за правопорядком и охранять чужие жизни. Конечно, за превышение дозы безопасного препарат никто никого сажать в тюрьму не будет, но на учет у нарколога любителей богемы можно будет поставить, чтобы в свободное от работы время они не просто балдели, а посещали курсы по реабилитации бывших наркоманов и психологической консультации.

Двадцать шагов в сторону большого лифта с золотистыми дверями милиционер преодолел в полном одиночестве. Даже вредных тараканов и мух и тех не был слышно и видно. С одной стороны это говорило о прилежном труде уборщиков, а с другой – подобная тишина, когда не слышно ни лишнего шороха, очень даже настораживала.

Двери, украшенные небольшими барельефами в виде ангелов и нимф, пришлось пропустить, и продолжить свой путь Григерс вынужден был по ступеням узковатой пластиковой лестницы, ведущей вниз.

– Мистер Григерс, я полагаю? – Небольшого роста разумное существо, напоминавшее двуногое создание с двумя покрытыми кожей руками и телом рыбы, довольно ловко подбежало к Крайту и, моргая овальными глазами, начало рассказ:

– Я доктор Рыбаков. Местный врач. По образованию – хирург. Но в виду своей сложной практики имею дело и с ортопедией и с нервами и...

– Проводите вскрытия? – подсказал Григерс.

– Ну... – Широкая пасть доктора Рыбакова на какой–то момент открылась, пытаясь поймать как можно боше воздуха. Из базового курса по социологии Григерс отлично знал, что ихтиопусы могли дышать воздухом также хорошо как и люди, и проблем в вожде у них возникало гораздо больше чем у людей. Сходство с классом рыб было чисто случайным фактором эволюции, – … бывает.

– Не каждый день, право, моих подопечных убивают, – когда доктор понял, что сказала лишнее, было уже поздно.

– То есть как это – убивают? – Григерс вспомнил содержимое того пакета, который ему вручила валед Кайнц. В содержании скромных двух листков Крайт ничего не смог найти странного или страшного. Смерть одного из нападающих хоккеистов команды «Красное Динамо» в ходе тяжелого матча – вот, что было написано в документе валеда Кайнц. А про убийство никто мне ничего не сказал, – Григерсу так и хотелось вопить от злобы. Его так еще никто никогда из руководства не надувал, скрывая половину нужной информации.

«Хорошая месть!» – Крайту стоило больших усилий не ругаться в этот момент в голос.

– Ну, да – Петра Лоуренса убили выстрелом в сердце! – доктор выпалил это с таким радостным настроением, что Григерс его чуть самого не убил.

– А были ли свидетели происшествия? – как милиционера этот вопрос Григерса интересовал больше всего. Ведь если кто–то видел все происходящее, то мог бы дать полноценную картину развития событий, и можно было бы установить личность убийцы. – Состав игроков определяется заранее, и подменить члена команды во время матча нельзя, ведь так?

Доктор кивнул, подтверждая догадки Григерса:

– Игроки действительно не могут меняться непосредственно при самой игре. хоккейная федерация всячески это блокирует и не позволяет обманным способом пополнять команду свежими игроками. А вот по поводу свидетелей я вам скажу только одно: когда по полю носятся с десяток игроков, все в амуниции и поглощены азартом игры, им мало, кто нужен, и ничего не интересует. Так что никакой информации относительно личности снайпера или его номера в команде вы не получите.

– Но, почему?

– Отчасти это произойдет, потому что в момент убийства никто с Петром в тесный контакт не вступал, а на связь он не выходил аж целые три минуты. Для хоккея это много. Записи камер также мало информативны, поскольку на них не запечатлен момент прямого физического контакта убийцы и жертвы.

– Что ж, – Крайт, почему–то, ничего другого и не ожидал, – для доктора вы оптимистичны.

– Стараюсь, – ихтиопус растянул свои мясистые губы в смешном подобии улыбки.

«Теперь придется писать кучу бумаг и бегать за всеми, кто мог что–то видеть и слышать! Да, Григи, влип ты по самые уши! И здесь тебе не безлюдная пустыня с кучкой разбойников, восставших их мертвых, нет! Здесь было море разномастного народ, и каждый из потенциальных свидетелей милиционера боится больше чем любого бандита, отлично! – вот как себе представлял основное поле для действий молодой милиционер. Да лучше бы я тогда на той планетке разбился!»

– Подождите, – не желая упускать хоть какой–то шанс получить немного информации, Крайт решил зацепиться за единственную ниточку – доктора, поводившего осмотр и констатировавшего факт смерти. – А почему вы решили, что это был выстрел?

– Потому что я извлек из тела человека пулю, – доктор всплеснул руками, показывая, мол, чего тут непонятно.

– Но когда вы успели? – ошеломленно спросил Крайт.

– Почти что перед вашим приходом, – честно ответил Рыбаков.

– А почему вы проводили вскрытие именно здесь? – Крайту было не очень весело осознавать тот факт, что тело убитого доставили не в городской морг, а в местную лечебку.

– Потому что я здесь работаю, – пришел ответ.

– Здесь могло побывать много лишних людей, и пуля запросто была выпущена из пистолета уже после смерти. Вам приходило это в голову?

– Конечно! – Рыбаков немного брызнул слюной, слетевшей с широких губ. – Я посмотрел на следы крови вокруг раны.

– И что?

– Она была уже запекшейся и в достаточном для обзора и анализа количестве. А если бы пулю выпустили в мертвое тело, то рана была бы менее забита затвердевшими тромбами.

Простые двери, операционный стол, тумбочка с хирургическими инструментами, мощная лампа освещения и небольшой компьютер для личных записей, вызова обслуживающего медперсонала и экстренной связи с администрацией – все это нисколько не вызывало доверия. Но Крайту пришлось только вздохнуть.

– Оружие, пулю, баллистику траектории – эти исследования проводились? – кусая губу спросил Григерс, заранее догадываясь об ответе.

Доктор Рыбаков всплеснул руками:

– Ну, что вы! Для таких процедур вы и существуете!

– Великолепно! – Григерсу предстоящий объем работ не представлялся захватывающим и перспективным. Наоборот, хотелось все бросить и вернуться снова на Лимбуун, к толпе обезумевших мутантов и революционеров. – От вас, доктор, работы только прибавилось.

– Всегда рад вам помочь! – доктор Рыбаков был очень горд тем, что сообщил нечто ценное властям, к коим он относил сотрудников королевской милиции.

Григерс должен был уйти сразу же после вынесения вердикта о причине смерти. Но его взгляд задержался на коленном суставе убитого.

– А почему нога в этом месте такая черная?

– Не обращайте на эту мелочь внимания! – Рыбаков отмахнулся. – Хоккеисты почти каждую игру ломают себе кости и рвут мышцы. Именно для предотвращения последствий этих травм мы ввели в экзоскелетные скафандры блок с набором анестетиков. После матча я осматриваю каждого, чей компьютер послал сигнал.

«Анестетики? Уже кое–что! Поработаем в этом направлении!»

– От Лоуресна поступал сигнал накануне? – спасительная ниточка готова была спустить на голову увязшему в городской бюрократии милиционеру, когда он задал этот вопрос.

– Что вы! Конечно, нет! – доктору нечего было скрывать, и он охотно и радушно отвечал на все вопросы.

– А могу ли я осмотреть капсулу с иглами и емкости с препаратом?

– Нет, – Рыбаков моргнул.

«Отлично!» – радоваться было пока нечему, но Крайт имел хоть какую–то информацию для работы. Потому что Кайнц была не тем сортом дамочек, кто любил сидеть и ждать. Ей нужно было подавать все и сразу. – А вы уверены в этом? – на всякий случай милиционер переспросил доктора.

– Н–н–неа, капсулу вы не получите никак, потому что после таких происшествий игровую броню тут же отправляют на лом, – затряс руками доктор.

– А зачем вы принимаете столь радикальные меры? – как и в любом другом деле при сборе улик и информации важной может оказаться любое слово и любая деталь. Крайт очень надеялся, что Рыбаков даст ему еще пару интересных вещиц для сбора общей мозаики. Пока что игра в вопросы и ответы шла в нужном направлении. Оставалось только поиграть еще немного, и можно будет предъявить кому–то претензии.

– Ну, – доктор немного смутился поскольку утилизация отходов, в том числе и металлических – совсем не его профиль работы. – Этот порядок ввели всего пару лет назад, когда старого распорядителя сменили новым.

– А кто сменил? – продолжил спрашивать Григерс просто из любопытства.

– Как кто? – удивился доктор. – Мафия, конечно. Кто же еще! Теперь здесь стоит их человек и все группировки имеют с него неплохую прибыль.

– Сразу все? – Григерса такой расклад позабавил: в криминале очень е любят делиться с соседом по бизнесу.

Но Рыбаков и здесь смог удивить молодого милиционера.

– Конечно же, все! – выпалил ихтиопус. – Это нечто вроде общака, но только получается вполне легально и делится по всем группам.

– Никогда о таком не слышал, – спокойно ответил Крайт, отчасти сказав правду, поскольку в краях где он вырос такого идеализма среди бандитов не существовало, а брал себе все тот, чей ствол был длиннее и мощнее.

– Это у вас, – с видом знатока произнес Рыбаков, – там, в космосе царят дикие нравы, а здесь право победителя давно уже не приживается.

Крайт кивнул, полностью соглашаясь с добродушным доктором.

– Так, – Григерс нехотя отвел глаза, осматривая белый потолок, – вы говорите, что этот чемпион лишился своей экипировки вот уже в четвертый раз?

– Нет–нет, – ихтиопус улыбнулся, – четыре – это слишком много. Обычно больше трех смертей сред игроков не бывает. Да и то такая статистика набирается всего за тридцать два дня.

– Почти что месяц, – подумал Крайт, подводя итог, – похоже на незаконный перевоз наркотиков или препаратов. Но вот зачем все прятать, когда пираты и контрабандисты все перевозя легально, а мелкие сети и лёгкие наркотики даже получили одобрение врачей как методы профилактики с болезнью мозга у пожилых людей. Непонятно, зачем надо убивать людей? Ведь хороший техник и конструктор могут запрятать мелкую дозу порошка или гранулы в любой композитный материал, стоит только подобрать концентрацию и способ обработки примеси. Нужны еще факты. Но где их взять? Хм… Инъектор?

– А как работает система впрыскивания реагента в кровь? – Григерс бросил любопытный взгляд на почерневшую от гематомы ногу.

– Конечно, – для Рыбакова данная тема была более близкой для детального обсуждения, поэтому он и выдал такие комментарии, – можно было бы использовать принцип рана–лечение, когда встроенная в электронику игрового модуля система делает все необходимые манипуляции вместо вас. Впрыск нужных веществ компьютер определяет по анализу крови, которую специальные зонды отбирают с периодом в две минуты. Вам остается делать только одно: красивую игру на поле. Но главный распорядитель от новшества вынужден был отказаться после пару матчей, когда банальная физическая слабость или усталость мышц расценивалась компьютером как нарушение основного состояния организма, и спортсмен получал ненужные инъекции. В некоторых случаях мы получали эффект допинга, когда вполне здоровый и дееспособный организм получал прилив сил сверх нормы. Или же были организмы, плохо переносящие загруженные в податчик препарататы, так что чрезмерная доза или частое употребление приводили к вынужденным смертям. – Крайт понимающе кивнул. – Вам вот смешно, а мы получили в первые месяцы потери среди игроков высшего класса мастерства. Компьютеру было решительно наплевать на ваш функциональный период готовности и ваши индивидуальные показатели биологического статуса. Слишком частое дыхание, обильное потоотделение, слишком интенсивно концентрируешь внимание и сосуды в глазу лопаются – для компьютера все это был сплошными операционными нарушениями в организме, и он с ними всячески боролся. Руководство когда узнало об этой трагедии, решило тут же заменить систему более упрощенной схемой вопрос–ответ. То есть, – продолжал доктор, – вы сначала по полной программе получаете весь спектр игрового повреждения, а уже потом, ориентируясь на болящую у вас область, отдаете приказание компьютеру на активацию лекарственного впуска.

– То есть, – Григерс рискнул встрять в интересный монолог: – Если я возьму и перетерплю боль, а система не станет действовать, то, что тогда?

– Тогда, – Рыбаков развел руками, – вы возвращаетесь к нам в монтажную раздевалку, и мы уже смотрим, что и как произошло с вашей амуницией.

– Сигнал поступает только когда человек кричит или попросит о помощи, верно? – Крайт подмигнул ихтиопусу.

– Да, – Доктор кивнул.

– И только так вы определяете, кому из игроков требуется замена или помощь, – закончил Крайт.

– Все верно, – решив, что его хвалят, доктор расплылся в довольной улыбке.

– Ну, а если игрок будет молчать, тогда что?

Рыбакову эта мысль никогда не приходила в голову, потому что ихтиопус едва услышал эту фразу как тут же впал в ступор.

– Но, позвольте, – неуверенно начал доктор, – если у человека или орклира что–то болит, то почему он должен молчать об этом, когда рядом есть врачи, которые ему помогут?

– Потому что с такой травмой, – Крайт указал на переломанное колено, – он вряд ли мог что–то громкое произнести или вообще сообразить нечто разумное.

Ихтиопус задумчиво посмотрел на рану и почесал у себя над глазами – услышанные теории заставили многоуважаемого врача задуматься о психологических аспектах различных расовых слоев.

– Мы так в свое время ломали ноги повстанцам, – с грустью вспоминал Крайт, – когда на Лимбууне подавляли мятежи коммунистических оппозиционеров.

На лице доктора всплыла маска искреннего удивления. Григерсу даже пришлось немного улыбнуться, чтобы как–то отреагировать на странный взгляд выпученных глаз и хватающего воздух рта. А, может, воспоминания о пышногрудой блондинке Элеоноре Де–Ворле и её уроках рукопашного боя заставили Григерса повеселеть – он не знал. Встреча с человеком, владеющим армейскими приемами самообороны на миг могла обещать Крайту интересный вечер. Но этого мастера разрушений еще стоило отыскать, а у Григерса пока что не было ни единой зацепки. Только доктор, который констатировал смерть после вскрытия и надеялся получить от милиции ту информацию, которую сам же и должен был добывать.

– А мог ли ваш герой употребить обезболивающее иного производства, не пользуясь податчиком? – вопрос был банальным, и Крайт на него знал ответ, но здесь доктор искренне удивил милиционера.

– Нет.

– Что? – Григерс не поверил своим ушам. – Как это вообще возможно? С такими травмами и без анестетиков – не поверю.

Рыбаков сложил тоненькие ручки на круглом животике и со всей возможной строгостью произнес:

– Хоккейная федерация борется с допингом любого качества и старается принимать самые жесткие меры к нарушителям

– Но ведь обезболивающее средство может быть не обязательно допингом, – начал путаться в своих словах, и Григерс хотел немного надавить на свидетеля, но третье лицо этому помешало.

– Ты с кем здесь трепишься?

– Я..., – Рыбаков принялся немного пятиться назад, видно было, как нечто большое и ужасное здорово напугало доктора до такой степени, что он лишился дара речи.

Массивная туша, упакованная во все кожаное с заклепками на видных местах, небрежно подошла к милиционеру. Помесь древесной жабы и циклопа могла привести в шоковое состояние кого угодно. Желтого цвета кожа, вся покрытая наростами и плотными бородавками в дополнении с грубыми чертами лица, отдаленно напоминавшего человеческое и широкий оранжево–серый глаз, грозно выстреливающим зорким взглядом из–под глубокой глазницы – все это наполняло облик Романа одним лишь отвращением. Хотя Рыбаков, как частый спутник его компании, отлично знал, что женщины среднего возраста и молодые подростки так и готовы были прыгнуть к Роману в руки, потому что считали, что его ковшеобразный подбородок, массивная широкая челюсть и необхватное горло, точно вершина вулкана переходящее в тетраэдрическую шею образцом мужества и грубой животной силы. Переполненное анаболиками и стероидами пятиметровое тело просто разрывалось от изобилия блестящих валунов мышц. Плечи, спина, живот, локти, бедра, икры и предплечья – они были похожи на надувные шары для детского утренника. Но только вот внутри них был не безобидный воздух, а переплетения тугих сухожилий и мышц, способных в одну секунду разорвать металлический лист словно бумажку.

И вот это искрящееся силой существо нагло продолжило свое наступление на Рыбакова, который по сравнению с Романом казался несчастным младенцем под пятой великана.

– Спокойно, приятель, – Григерс достал удостоверение, желая как–то разрулить обострившуюся ситуацию, – я из милиции.

Но Роману на это было наплевать. Он просто прошел мимо Крайта, нагло оттолкнув его в сторону.

– Ты что тут сегодня разболтался? Тебе разве за это деньги платят? – начал свою любимую песню Роман.

– Я..., – доктор понял, что на сей раз его откровенность может стоить ему жизни, долго не мог подобрать нужный порядок слов.

– Я что–то не слышу от тебя твоих паршивых словесей, которыми ты тут воздух сотрясаешь! – гаркнул Роман.

– Да мы..., – начал Рыбаков.

– Кто мы? – Григерс впервые видел, как морда циклопа–мутанта исполняет гримасы, передразнивая кого–то. Ихтиопуса у громилы получилось изобразить очень даже правдоподобно. – Ты тут вообще должен работать один, слышишь, ты, мозголаз недожаренный!

– А..., – доктор все еще боялся открыто вступать в разговор.

– Что? – Роман картинно присел, как бы в шутку притворяясь, что ему страшно. – Что ты можешь мне сделать?

– В–вот! – Наконец–то ихтиопусу удалось показать пальцем в то место, где вот уже несколько секунд стоял Григерс.

– А это, вообще, кто? – теперь уже у Романа тон разговора становился злым, а это было опасно.

– Я из милиции! – громко и четко выкрикнул Григерс в адрес Романа.

Фраза, правда, полетела не в лицо, а в плечо, поскольку всегда важный и сильный Роман не привык, чтобы его шея к кому–то наклонялась чтобы отдать дань уважения или вежливости.

Но Роман её прекрасно услышал, хотя и не подал вида, что его слегка задело присутствие рядом авторитета в низших кругах власти.

– Так вот, – циклоп–мутант выставил левый средний палец в сторону доктора, – я хочу узнать, с какой великой радости ты ему все рассказываешь?

– Но... – Рыбаков в надежде убежать от гнева руководства спрятался за передвижной стол с трупом.

– Зачем ему надо что–то говорить, – возмущался Роман, – если с ментами у нас уже имеется договоренность?!

– А я тебе не мент, чтобы со мной договариваться! – Крайт не знал, почему именно уголовное прозвище вызывало в нем настоящую ярость. Но одно Григерс знал точно – кличку мент он просто терпеть не мог. К тому же очень здорово он начинал злиться, если его еще и пытались присовокупить к компании махинаторов.

«Да и пора бы напомнить этому циклопу, – решил Григерс, – что я тоже здесь нахожусь и имею на это полное право!»

А вот реакция Романа была удивительной и в первую очередь для него самого. Еще никто не смел бросаться такими словами в адрес непобедимого бойца грязных улиц.

– Ах, – тихо–тихо начал циклоп–мутант, – вот как... Ну, держись... мент.

Правая рука Романа выстрелила точно ракета.

Рубящий удар сверху вниз обрушился на то место, где стоял Григерс. как истинный ценитель мук Роман нанес удар не ребром ладони, чтобы убить врага, а сжал пальцы в кулак. Такая манера ведения атаки должна была просто смять противнику кости, оставив его после этого живым.

Григерс очень хорошо помнил советы наставников по рукопашному бою, вечно твердящих, что базовый принцип любой теории борьбы – это защита. «Даже нападая, ты – защищаешься!» – сказал как–то секстионер Менг Ольвериус. Так что следуя всем правилам Григерс обязан был уйти в сторону, показав свою неподдержку назревшей агрессии. Но Крайт не был бы самим собой, если бы поступил в данном случае согласно уставу и правилам.

Романа больно кольнуло в запястий, когда Григерс встретил его удар верхним блоком в виде скрещенных кистей рук.

«Ладно, парниша! – Романа это только раззадорило. – Давай повеселимся!»

используя собственное преимущество в габаритах, циклоп перехватил кисть милиционера и резко выкрутил лучезапястный сустав, оттягивая захваченную конечность на себя.

– Он ему оторвет руку, – коротко, мрачно и со знанием дела мямлил ихтиопус, когда Григерс вынужден был сделать акробатический пируэт, чем–то напоминающий сальто вбок. Враг еще рано праздновал победу: когда ноги Крайта оказались целиком в воздухе и достигли высшей точки, то милиционер начал атаковать.

– Я тебе раздроблю кости, – хотел произнести циклоп, когда колено Григерса врезалось ему точно в нос.

Хруст, лязг и треск сопровождали темную струйку густой крови, вытекшей из разбитых ноздрей.

– Ты ему нос сломал, – доктор был так возбужден увиденным, что не сразу сообразил, что разговаривает с потенциальным обвинителем на «ты».

– Я не стал бить второй раз, – нарочно уточнил Крайт, – чтобы не травмировать гражданское население безо всякой причины.

Вытерев кровь с разбитого лица, Роман только еще больше разозлился.

– Да я тебя сейчас придушу, негодяй! – с этими словами грозный мутант–циклоп ринулся в атаку.

– Ау, – доктор был так удивлен увиденным, что решил просто подождать и посмотреть за развитием событий. – Господа, вы же все–таки взрослые люди и представляете собой олицетворение закона. Один в городе, а другой – здесь, на ледовой арене.

Боковой удар двумя ладонями в голову мог бы размозжить Григерсу мозги, но милиционер сумел выставить блок двумя поставленными параллельно друг другу руками.

Роман не ожидал, что его сверхвильная мускулатура не сможет расправиться с милицейскими костями. Но и останавливаться циклоп–мутант также не собирался.

Прямой удар ногой пришелся Гриогерсу точно в грудь.

Тело молодого милиционера, весившее больше девяноста килограммов, вылетело в сторону стены словно пуля.

– Ой! – когда Рыбаков увидел, как отступающий после удара Григерс врезался спиной в операционный стол и опрокинул его вместе с лежавшим на нем телом, то доктор сразу же решил больше никого не дожидаться и ринулся вызывать местную службу охраны. В ином случае ситуация грозила выйти из–под контроля, и дело могло дойти до убийства. – По–моему, сотрудник славной милиции сейчас будет мертв. – Доктора это сильно волновало еще и потому что он был добропорядочным гражданином Социума и верил в силы правосудия. И, конечно, в бою босса и милиционера свои симпатии ихтиопус отдавал милиционеру.

– Я тебя разорву на части, мент! – Роману все еще было обидно за сломанный нос и место повреждения сильно болело.

Как Крайт е пытался остановить свое продвижение в дебри помещения, ему это не удавалось. Ни техника боя, которой обучали в войсках милиции, ни навык владения собственным телом не позволяли избежать глухого удара спиной о стенку.

Раздался треск глазури, на пол полетели осколки бентонита и кафельной плитки, а от того места, куда Григерс врезался точно своим позвоночником, пошли веера глубоких трещин.

– Откуда такая сила и мощь? – Григерсу было самому это очень интересно, поскольку все, что Роман показал ему до этого, еще не являлось пределом его бойцовских возможностей.

И, как всегда не вовремя, Крайт оказался прав.

Циклоп–мутант несся к своему обидчик на полной скорости.

Пара секунд, и четырёхсоткилограммовое тело взлетает в долгий прыжок. Колено правой ноги выставлено вперед.

– Если будет удар – мне конец! – Крайт отлично понимал это, и поэтому без особых колебаний бросился навстречу опасности. Создать больший импульс для борьбы с массой и поправить вектор основной атаки – вот основные действия, которыми руководствовался Григерс в тот момент.

Роман летел как ядерная ракета, стремительно приближаясь к цели. Голове Крайта грозило полное уничтожение.

Лишь в последний миг Григерс чуть пригнулся, чтобы создать себе лучший упор. А так атака Романа очень быстро могла перейти в милицейскую контратаку. Крайт крепко захватил несущийся к его голове коленный сустав, слегка сдавил чашечку, пытаясь перенести основной вес противника на левое плечо и потом перейти к броску.

– Не получится ничего у тебя! – Роман понял, что его ожидает бросок через голову о бетонную стену и пол. – Такой исход боя мне не светит ничего хорошего! По–моему будет!

Опершись руками на голову Крайта, Роман закинул вторую ногу милиционеру на плечи и провернулся вокруг шеи Григерса на сто восемьдесят градусов.

Трюк даже для профессиональных борцов оказался далеко не слабым. Григерс явно ощущал, как его голова не получает нужного количества кислорода, потому что противник его душил, а вот множество синяков и ссадин – это пришло само собой сразу же как только РПоман забрался милиционеру на плечи.

Но атака циклопа–мутанта не завершилась.

Левая рука, получившая на краткий миг полную свободу, обрушилась на милицейский череп.

Григерс удара не видел и потому не смог отразить.

Пришлось брать всю нагрузку на тело.

Голова громко и грозно затрещала, но соединение костей черепа выдержало основную мощь удара. Только из ноздрей и ушей потекла кровь, а цвет глаз стал из слезящегося белого мутновато–розовым. Не в силах держать вечную оборону, Крайт взял тайм–аут и попытался упасть на колени, но кипящий в крови голос совести заставил милиционера проявить свой бойцовский характер.

Цепляясь изо всех сил за левое колено циклопа–мутанта, милиционер получил шанс остаться в бою пусть еще на совсем короткое время.

Роман, видя, что поганый мент уже пал к его ногам, решил немного смягчить накал борьбы, и тут он допустил самую главную ошибку: Григерс еще не был повержен и он еще не сдался.

Рыбакову было вполне достаточно увидеть удара по голове, чтобы срочно принять какие–то меры.

Понимая всю тщетность собственных попыток, доктор все же набрал на линии номер внутренней связи со службой охраны ледовой арены и принялся сбивчиво сообщать:

– Всеми постам! Всем постам! Ответьте!

– Я тебя слышу, док, – это спокойный голос принадлежал парню по имени Айвлир. Будучи чистокровным орклиром, он всегда выполнял свои функции на «отлично» и никогда не курил и не пил. – Что у тебя происходит, неприятности?

– Д–да!

– Какие? – по голосу было слышно, как орклир напрягся, пытаясь определить источник возможной угрозы. – Выкладывай все пои порядку.

Рыбаков сглотнул:

– Хорошо, тут наш начальник службы безопасности дерется с милиционером из города…

– Это интересно! – на том конце переговорного устройства очень даже оживились. – Надо посмотреть через камеры наблюдения. И притом срочно!

– Надо прислать кого–то из вашей службы и разнять их, пока кто–то е стал мертвым, – ихтиопус никогда не спешил с речью и не проглатывал слова, поэтому Айвлир имел отличный шанс сделать все как нужно.

– Дежурное звено номер два, – позвал коллег по рации орклир, – звено номер два! Как слышно? Срочно направляйтесь в медицинский бокс номер три.

Только Крайту было сейчас не до того, чтобы дожидаться помощников Романа. Последний его удар привел к кровоточащему ранению и, похоже, мутанту удалось пробить Григерсу кость черепа.

Глаза ничего не видели из–за струй горячей крови, а во рту было такое противное ощущение, будто вот–вот вырвет.

– Еще один такой удар, и тебе будет конец, – немного торжественно прохрипел Роман, занося для удара левую руку.

– На, держи–ка вот, – Григерс моментально забыл о боли, когда вопрос зашел о его жизни. Тело автоматически пригнулось, руки обхватили чужое колено, а дальше силовая подготовка, умение мобилизовать все силы и скорость деструктивных действий сделали свое дело. С оглушительным треском Григерс разорвал коленный сустав Романа пополам, почти что отделив голень от бедра.

Треск, шум, кровь и отборная ругань одновременно вырвались из глубокой глотки мутанта.

Погрузившись в мир боли, циклоп–мутант забыл обо всем на свете, и даже о собственной атаке, которая должна была стать финальной.

– А теперь моя очередь бросать на пол! – схватив поудобнее мутанта за больную ногу, Крайт нанес сокрушительный верхний удар рукой циклопу–мутанту в пах, а когда тот согнулся пополам, то милиционер не стал ждать, а просто взял Романа за больное бедро и кожаный ворот куртки и затем провел сокрушительный бросок головой об пол.

Крепкая морда Романа выбила каменную облицовку с пола, а из разбитых губ потекла струйка крови.

– Вот это да, – удивленно посмотрел Рыбаков на избитого милиционера, гордо возвышавшегося над телом поверженного начальника охраны. – Его еще никто никогда не побеждал.

– А–а–а... – Вбежавшие в помещение сотрудники службы охраны сразу же попятились назад, едва увидели своего босса лежащим на полу в луже крови.

– А вот и кавалерия, – Григерс сам был далеко не в лучшем виде, потому что собственная разбитая голова заливала кровью его мундир и лицо. – Во мне еще много сил осталось.

– Именем законов Социума, прекратить беспорядок! – тритий Каминский появился как раз вовремя, чтобы грозно объявить о прекращении бесполезной драки.

– Тритий Григерс обвиняет этого субъекта в намеренном причинении ущерба здоровью с целью попытки убийства или ограбления, – сплевывая кровь, выпалил Крайт.

Александр Каминский бросил на него полный злобы взгляд: мол, это ты устроил здесь свару, а теперь еще и обвиняешь в этом кого–то!

Григерс понял своего коллегу без лишних слов, поэтому поспешил сообщить:

– Камеры охраны и данные местной прослушки могут подтвердить мои слова.

Это уже было серьезным заявлением, – Александр тихо шикнул на сотрудников службы Романа, чтобы те как можно быстрее убрались восвояси, а потом подошел к пострадавшему.

– Он жив, – довольно буркнул Крайт, аккуратно обходя тело циклопа–мутанта.

– Это тебе надо сказать спасибо за это? – тритий Каминский шуток не понимал или не любил – Григерс в этом вопросе не до конца разобрался. Молодой человек только заметил, что его коллега по службе подошел в первую очередь не к нему, а к потенциальному подозреваемому в совершении убийства.

– Центральная! – тут же произнёс в рацию Александр. – На ледовой арене произошел инцидент. Есть тяжел раненый. Открытый перелом ноги в области колена, множественные ушибы лица и груди, и сильнейшая черепно–мозговая травма.

Конечно, вся заботливая тирада Александра касалась состояния побитого циклопа, а не Крайта.

– Эй, док! – Крайт как можно дружелюбнее улыбнулся остолбеневшему Рыбакову.

– Да? – на лице доктора застыла маска из смеси страха и восхищения.

Григерс не спеша направился в сторону опрокинутого медицинского стола и лежавшему на полу набору инструментов.

– Что вам угодно, сэр? – Рыбаков как можно быстрее для его комплекции подбежал к милиционеру. – Вы ранены?

– Аптечку, – Крайт немного запнулся, – если можно.

– Конечно, конечно, – доктор тут же принес откуда–то из встроенного в стену шкафа белый чемоданчик с большим красным крестом. – Всего пара секунд.

– Эй, кто это?

Это уже вбежала целая толпа сотрудников службы безопасности ледовой арены.

– Это же босс!

– Да ну?

– Кто же его так отделал?

– А с кем это он подрался?

– Нам ему мстить?

Последняя реплика небольших желтокожих гуманоидов в черных кожаных комбинезонах особенно порадовала Григерса: драться с целой стайкой небольших мутантов – это было бы слишком неординарное удовольствие даже для такого любителя масштабных баталий, как Григерс.

– Вас бы я с лихвой побил, мелюзга, – конечно, кричать об этом вслух милиционер не стал: день он уже итак изрядно испортил местному отделу безопасности. Зачем усугублять? Пусть босс за всех и получит, лежа в больнице на вытяжке после нескольких восстановительных операций.

– Эй! – выкрикнул кто–то из слуг Романа, – да его же побили милицейские органы!

– Смешно, – Крайт слегка наклонился к Рыбакову и произнес: А вот если бы я проиграл, то все эти мутанты стали бы миллионерами.

– Не недооценивайте нашу планету, тритий, – немного раздраженно выпалил ихтиопус.

– А разве вы не любите зрелищ? – почему–то всеобщая страсть к хоккею милиционера начинала немного раздражать.

– Мы любим зрелища, снятые по телевизору с набором спецэффектов и профессиональных актеров, – серьезно отвечал ихтиопус, – но когда нарушители законов Социума стремятся к власти, то все наши симпатии переходят на сторону правоохранительных органов.

– Весьма польщен, – Григерсу действительно было приятно слышать о дружественной поддержке от местного населения. – Благодарю за поддержку. – Желая показать свою готовность к сотрудничеству, Крайт протянул Рыбакову руку для рукопожатия.

Доктор с улыбкой ответил на дружественный жест.

– Спасибо киберангелам – основателям Милицариума – за то, что вы у нас есть. – Ихтиопус высказал мнение большинства граждан Социума, объявив коротко и ясно об искренней благодарности каждого жителя всех восьми миров. На самом деле, Рыбакову было очень приятно наблюдать за тем, как местный воротила получил физиономией об пол.

– Можете звать меня Анатолием, – гордо и немного пафосно провозгласил ихтиопус, заметив, что его слова произвели на милиционера нужное впечатление.

– Крайт Григерс, – коротко буркнул Григерс в ответ, отлично зная, какое впечатление на аудиторию неподготовленных слушателей производит его имя.

– Неплохо для борца с преступностью, – ихтиопусу даже очень понравилось это имя на слух. – Кратко, необычно, нагло и запоминается – это как раз то, в чем очень нуждаются наши милиционеры. Рад знакомству, Крайт – герой Ходынской арены.

Р–экран очень точно воспроизводил каждое движение, запечатлённое камерами наблюдения. Изумрудного цвета униформа колоритно сочеталась с желтой физиономией Романа.

– Прямо в кость! Прямо в кость! – единственный зритель, кому было дозволено посмотреть эти кадры, был в полном восторге от наблюдаемого шоу. – Это даже лучше чем в кинотеатре! Этот парень дерется лучше любого каскадера! Так здорово за ним наблюдать! А кто этот качок – недоумок, который не смог остановить жалкого милиционеришку? Неужели это наш Роман из отдела охраны? М–да, непорядок, непорядок. – Уши зрителя, так восторгавшегося фильмом, поднялись чуть вверх.

– Что все это значит?

Худой эльф чиркнул спичкой, затягиваясь от души дымом нарнийской сигары.

– Как прикажете это понимать?

Эльф выпустил облачко дыма в форме сердца, а затем широкая дымовая полоса пронзила предмет влюбленных воздыханий насквозь.

– Вы видели запись?

Эльф кивнул.

– Она вам понравилась?

Эльф кивнул снова.

– А вы знаете, – продолжали сыпаться вопросы, – чем это все может закончиться для нашего мероприятия?

Эльф отрицательно покачал головой.

– Ну, – плотный гражданин с лицом, похожим на розоватую поросячью морду, гневно затряс мелкими ручонками перед лицом эльфа, – тогда с представителями милицейских войск будете вести беседы вы сами.

Эльф отрицательно покачал головой.

– Да вы что?! – свинообразный гражданин аж прихрюкнул от душившего его гнева. – Я не собираюсь просто сидеть, сложа руки, и смотреть на то, как вверенное мне предприятие разваливается под железной пятой экономических законов!

Эьфу эта длинная тирада слов показалась смешной.

– А вы вообще разговаривать умеете? – ехидно выпалил свинообраз. Человеческая голова, только со слегка раздутым у подбородка лицом, лысой блестящей макушкой и странными висящими торчком ушами могла ввести в заблуждение, приближая представителя расы фунтеров к банальным мутантам из радиоактивных зон. Но никто из самих фунтеров на это не обижался, даже наоборот: многие гордились подобным сравнением, потому что все знали, насколько мутанты из радиоактивных зон были сильны и опасны. Потому для них подобное сравнение служило маскировкой или средством от лишних неприятностей. Но на эльфа простыми словами было очень сложно подействовать. К тому же он был в полтора раза выше фунтера в росте и имел преимущества в силе и скорости.

Ароматная и очень дорогая сигара безо сяких задержек полетела в металлизированное мусорное ведро.

Фунтеру надоело смотреть на поток лившихся в его адрес игнорирующих манер, и обеспокоенный сложившейся ситуацией администратор решился на крайние меры.

– Засунь свою сигару в то место, каким ты слушаешь! – приказал фунтер. – И не смей больше относиться ко мне как к жалкому слуге!

Тонкая рука эльфийского аристократа очень быстро нашла горло розовощекого говоруна.

– Не обязательно идти на крайние меры, – с наигранной, но все же улыбкой, свинообразный решил снова вернуться на тропу переговоров.

– Не обязательно было убивать Мельнову в том ночном клубе, – серо–стальные глаза эльфа почти что пронзили розовощекого смельчака насквозь.

– Я уже приносил свои извинения, – пытался оправдываться пойманный в захват свинообразный гражданин. – И могу сказать еще раз, что мне очень жаль. Но милиция подошла слишком быстро к нашим делам.

– Ты прокололся с той дамой, которая получает от нас деньги, и это ты выпусти её напарницу на наш след, потому что слишком жадный! – скороговоркой выпалил эльф, выбрасывая сигару в мусорную корзину.

Она действовала сама! Мельнова выманила нашего менеджера по криминальным делам на это глупое свидание и попыталась вытащить из него всю информацию. Она почти что затащила нашего сотрудника в постель, а там бы он точно все рассказал. В–вот и все, что смог провести я с сотрудниками Кайнц! – свинообразный субъект мирно улыбнулся, изгибая сухие губы.

– И поэтому нам и пришлось убрать её, убирать своего человека мы не стали – это вызовет ненужные проверки и подозрения, а вот прикончить милиционершу – самый оптимальный вариант развития событий. – Эльф прекрасно знал про ликвидацию сотрудника милиции – это ведь его приказ на убийство был выполнен в кратчайшие сроки.

Но начальникам эльфа этих слов было недостаточно.

– Нет, – начал выдавать свои реплики эльф, – это еще не конец, а самое начало. Начало нашего конца и прекращения работы отлично налаженного канала сбыта – вот, что это такое! А для нас, мафии, любая копейка может принести невиданную пользу или принести нам гибель, при условии, что попадет не в те руки.

– А причем здесь я? – прохрипел свинообразный.

– А при том, что ты обязан отвечать за нашу неприкосновенность в этих стенах и обеспечивать защиту от нападок ведомственных инспекторов и сотрудников милиции. – Тон эльфа не терпел никаких возражений и отлагательств.

– А что же тогда здесь делаешь ты, худосочный? – с неприкрытой злобой выпалил фунтер.

– А я отдаю приказания киллерам, – ответил эльф и потом добавил: – Я здесь сижу на случай возникновения таких негодяев как ты.

– Ну, так…. – пухлого человека–свинью перебили.

– И этот твой качок обязан был не встревать в конфликт с органами правопорядка, – грозно пробасил эльф, приблизив свое лицо к оттопыренному розовому уху, – за это нарушение я требую, чтобы его отстранили от дел, а при случае пустили в расход.

– Но ведь… – Свинообразный член милой беседы чуть не заплакал от досады. – Он…

– Романа и его ребят я оставлю.

Едва этот голос прозвучал, как руки эльфа сами собой разжались, но перед этим представитель мафиозных групп успел отшвырнуть от себя свинообразного субъекта подальше в угол.

Человек среднего роста, неатлетического телосложения в простых джинсах и вязаном сером свитере с узким шарфом на дряблой шее кинул эльфу шоколадный батончик:

– Подсластись, Церий!

Тонкие эльфийские пальцы в одно движение схватили длинный шоколадный батончик с рисовыми хлопьями, арахисом ванильной карамелью.

– А ты, Рудольф, – обратился третий член беседы к свинообразному, – приведи себя в порядок и давайте продолжим такую интересную беседу в новом формате общения.

– Ты, как всегда, – начал немного обиженный эльф, – приходишь уже тогда, когда от сгоревшего дома остались одни головешки.

Человек многозначительно покачал правым указательным пальцем, давая ответ:

– В этот раз, коллеги, заметьте: я пришел вовремя. Драка, между прочим, выдалась очень даже интересной. Хвалю за подборку сюжета и исполнителей.

– Во–во, – встрял эльф, – исполнители–то сплоховали!

– А это почему? – человек искренне возмутился.

– Потому что Роман – начальник службы безопасности ледовой арены – умудрился проиграть, да еще и с таким позором: он этому менту даже руку не сломал! – эльф от переполнившей его злобы аж сжал кулаки.

В дальнем углу комнаты прозвучало злобное сопение.

– Это как раз Роман, – подсказал застывшему от неожиданности эльфу человек. – Я специально позвал его в нашу компанию, чтобы ввести в курс меняющихся со скоростью мысли дел.

– Хе–хе! – на грозном лице эльфа сразу же расцвела самая невинная улыбка, какую только можно изобразить. – Да я так, к слову сказал, так…

– Я тебе морду набью, – процедил сквозь намазанную йодистой мазью повязку Роман. – Просто к слову так…

Эльф провел левым средним пальцем по бледной шее, оттягивая широкий ворот атласной рубашки. Даже раненый и после поражения, Роман мог запросто встать в новый бой и с достоинством выступить против одиночки или целой армии. Мафия его за это и держала. Звериный нрав, умение соображать и чудовищная сила – делали из простого мутировавшего циклопа превосходного воина и лидера локальной группировки.

«Сделай его! – Рудольф очень искренне желал успеха Роману. – Дай ему в жбан! Дай!»

Человек протестующе завертел головой, садясь на узкую банкетку.

– Никто никому ничего бить не будет.

– Но, Андрей! – возмущению эльфа не было предела, когда его планы были в коне изменены по приказу вышестоящего руководства.

– Никто никому ничего бить не будет! – уже громче заявил Андрей. – И на этом с данным вопросом покончим.

– Жаль, – Роман с таким усердием сжимал пальцы в кулаки, что хруст от переработавших суставов пронесся по всему помещению.

– А что же делать с милицией? – Свинообраз, как главный ответственный по данному вопросу почему–то приятных иллюзий не строил.

– Спокойно, приятель! – Андрей очень застенчиво пожал плечами, всем своим видом демонстрируя готовность к работе. – Мы же этот вопрос уже смогли уладить однажды, верно?

Рудольф и Церий согласно кивнули.

– Отлично! – Антон продолжил: – Какие проблемы с милицией возникли на нынешнем этапе работы?

– Милиция попыталась влезть в наши дела, – выскочил Церий, едва не срываясь на крик.

– И в этом тебе что–то не нравится? – Андрей был само спокойствие и не стал попусту повышать голос. – Влезать в наши дела – это прямая забота милиционеров. Потому что мы с ними представляем различные структуры общества, порядка и морали. Милиция и была создана для борьбы с такими как мы, а нас породило общество, потому что не все законы выполняются в строгости с изначальными предписаниями.

– Ясно теперь, Церий? – Спросил эльфа Андрей – тот кивнул. – Отлично, теперь по поводу возникшей проблемы. Как главный представитель преступных группировок на ледовой арене я беру управление ситуацией в свои руки.

Рудольф и Церий не возлагали особых надежд на возникшее решение проблем, но с главным представителем преступного мира поспорить было трудно. И пусть финансовой стороной распоряжался не сам Андрей, а его коллеги, но за ликвидацию ненужных лиц отвечал именно Андрей и выход на убийц имелся у него.

Рудольф и Церий сразу же перестали ненавидеть друг друга и вслушивались в каждое слово Андрея.

– В каком участке служит этот герой? – начал Андрей новый виток беседы.

– В участке Мелены Кайнц, – ответил Рудольф, с любопытством наблюдая за реакцией и словами старшего по группе.

– А с ней у нас же была договоренность, не так ли? – Андрея очень злило, когда деловой партнер по бизнесу проворачивал за его спиной аферу.

– Была, – кивнул Церий, ломая между тонкими пальцами зубочистку. – Притом давно.

– А я очень не люблю, когда люди нарушают слова или меняют установленные договоренности по своему усмотрению. – В бесстрастных глазах представителя мафии сияла пламя ненависти и злобы. – Неужели этой дамочке мало было наших денег?

– Дело не в деньгах, – начал Рудольф, – а в её подружке по службе.

– Давай, – ехидно подмигнул Церий, – выкладывай! Всегда мечтал узнать о дружбе, которая больше чем дружба.

– Это не смешно, Церий, – Рудольф неожиданно стал очень даже серьезным, – дармия Мельнову убил наш Роман и сделал это как раз во время той встречи с нашим продавцом наркотиков. Милиционерша не знала о сговоре её начальницы и подруги с нами, поэтому честно выполняла свою работу. Но мы не могли рискнуть партией товара, солдаты демокота должны были передать нам новую порцию ультрадисперсного мутагена буквально на днях. Другое, дело, – здесь красноречие Рудольфа упало, – что если бы Роман получше соображал в тот момент, то до убийства могло бы и не дойти.

– Ладно–ладно! – выкрикнул из своего угла Роман, сверкая красноватым глазом. – Я признаюсь, что был не прав, довольно?

– Вполне, – сурово произнес Андрей, – тем более что убитого человека воскресить даже с нашими технологиями и магами невозможно, убивать тебя нельзя, потому что ты ценен для криминальных структур, а за свою ошибку и грехи тебе уже надавали сегодня. Так что можешь не волноваться.

– М–да? – Роман хмыкнул. – Только вот дрался я не с милиционерами Кайнц.

– Как это? – Церий и Андрей встрепенулись одновременно.

– Тех лентяев и толстопузов я могу разорвать одной левой, – улыбнулся циклоп–мутант, сам себе отписывая похвалу, – а вот мужик, который посмел остаться в живых после моей атаки – это кто–то явно не из её отдела. В таком месте подобный индивид просто не смог бы вырасти и дослужиться до звания трития.

Представителю преступных группировок было не до головоломок, потому он просто и ясно спросил:

– Рудольф?

– Того типа, – начал свинообразный, – зовут Крайт, фамилия Григерс.

– Ну и имя! – Церия перекосило только лишь от сочетания звуков.

– Это чтобы ты боялся его побольше, – пошутил над эльфом человек из мафии. – Хотя мой информатор из метро отметила, что в городе появился новый милиционер. Довольно странный на поведение и неординарный в повадках.

– Не пошел за девушкой? – спросил Роман.

– Типа того, – кивнул Рудольф и хохотнул.

– Не смешно! – огрызнулся эльф, а потом приказал Рудольфу: – Читай дальше!

– Обучением проходил в одной из школ Милицариума на малонаселенной планете. В возрасте восемнадцати лет весь его выпуск был послан на Лимбуун – мир дриад и живых растений. Как раз через три недели после прибытия первой группы милиционеров на третьей планете Лимбууна началось восстание, сопровождаемое гражданскими беспорядками. Молодых мальчишек бросили на сдерживание кордонов против многомиллионной толпы здоровенных разумных растений.

– Как в кино, – вставил свою реплику эльф.

– Во время мятежей много милиционеров просто погибало от рук революционеров и последователей культов разрушения. – Докладывал об имеющейся на Григерса информации Рудольф. – В его личном файле есть запись о том, что кто–то из сопровождавших его молодых милиционеров открыл прямой огонь из плазменной пушки по толпе лимбуунийцев. На месте трагедии медикам пришлось собирать зелено–красный фарш вместо тел.

– Мятеж на планете мира Лимбуун так и не был тогда подавлен, – напомнил Церий.

– А милиционеров там здорово побили, – задумчиво дополнил слова эльфа Андрей, постукивая пальцем по кончику носа. – А наш мистер Григерс, значит, выжил.

Рудольф кивнул, подтверждая слова Андрея, а затем дополнил:

– Мистера Григерса чудом спасли от каторжных работ, потому что он далеко не всегда работает с помощью свода законов Социума. Но за свои несколько лет службы он сумел выполнить несколько очень даже довольных похвалы заданий.

– Каких это? – засомневался эльф.

– Среди его побед отмечены аресты объявленного в межгалактический розыск некроманта Нормана Хейзела, победа над лидером бригады наемников Джамбулой Давлатовым, выживание в схватке со звездным драконом, столкновение с десантом Демоксии и несколько побед над демокотами. – Когда Рудольф закончил чтение этого перечня заслуг молодого милиционера, то понял, что его ноги дрожат. И дрожь эта была вызвана не столько страхом перед самим Григерсом, а перед теми его противниками, которых он смог победить или обезвредить. – Вот и весь послужной список нашего милиционера.

Андрей тоже задумался:

– Выходит, к нам прислали настоящего героя космических баталий.

– Кайнц! – Роман это имя выкрикнул так громко, что тонкие полимерные стекла в оконных рамах задрожали мелкой рябью.

– А ведь он прав, – всегда такой скорый на расправу и суровый Церий немного отодвинул свои острые длинные уши назад. Каждый раз, когда эльф проделывал подобный фокус, то мысленно настраивался на обдумывание сложной задачи. – Извини меня, Рудольф, за то, что я набросился на тебя как настоящий уличный торчок.

– Без проблем! – от продолжительной ветви диалога касающейся их ранней ссоры, фунтер старался не вспоминать. Тем более что Мельнову убирать было нельзя. И, пусть право на убийство выражает в их команде Андрей, Рудольф ощущал всю ответственность за незапланированное появление милиции в их заведении.

– Подождите, – на эльфа вдруг нашло озарение. – А сама эта Кайнц, с которой мы заключали сделку, знает о новом сотруднике?

– Что ты имеешь в виду? – Рудольф понимал, на что пытается претендовать Церий, но шансы были маловероятны.

– Да, может быть, – начал свою мысль эльф, – она не разобралась, кого именно к ней направили?

Андрей засмеялся:

– Как раз напротив, друг мой! Валед Кайнц очень даже умна и, безусловно, она прочитала биографию Крайта Григерса быстрее, чем мы о нем узнали. И именно поэтому его приход сюда не является случайностью.

– Поясни, – задумчиво попросил фунтер.

– Хорошо, – Андрей встал с кресла и налил себе вина. – Я расскажу, как развивались события. Начнем с валеда Кайнц. Вы заплатили ей отступную, чтобы она прикрыла нашу торговлю мутагенными препаратами, превращающих мирных граждан в плотоядных зомби. И все шло нормально, пока об этом не узнала её близкая подруга Мельнова. Желая поставить свою карьеру на новый уровень, пощекотать нервы подружке или просто из желания вытащить Мелену из нашей компании, тритий Мельнова внедряется в нашу систему распространения товара, подбираясь к главному дилеру. И вот финал – милиция на высоте! Роковая встреча назначена, милиционерша приходит, и игра завязывается по новым правилам с гораздо большими ставками. Наш человек не так крепок по части болтливости и – Рудольф паникует, – фунтер кивнул, не хотя признавая за собой имеющийся грешок. – Но Церий как всегда приходит ему на помощь, и приказывает киллеру в кратчайшие сроки расправиться с Мельновой. Для выполнения столь срочного приказа он выбирает Романа. Стальные бицепсы, скорость реакции и, как это ни странно, немалый интеллект, наш лучший специалист по ликвидации справляется с поставленной целью. Он ловит её в дамской комнате, короткими электромагнитными импульсами приглушив датчики и камеры системы охраны. Наши связи в мэрии города и суде помогают это дело убрать очень быстро в архив. Ведь убийца не был выявлен, техномагия на нашей планете не работает, а шпионская техника, как и во многих редких случаях, дала сбой. Все довольны кроме одного человека.

– Валеда Кайнц.

– Верно, Рудольф, – главный администратор по вопросам криминала кивнул. – В отличие от остальных милиционеров она прекрасно знает расклад всей ситуации и даже знает, где именно следует искать объект мести.

Роман слегка хмыкнул и присел на левую сторону.

«Попробуй, отомсти мне, тетка! – мысленно радовался циклоп–мутант. – Я тебе быстро погоны оторву!»

Андрей тем временем продолжал:

– Ей очень хочется сделать пакость всем нам, чтобы хоть как–то отмстить. Но как? Напрямую действовать нельзя – есть договоренности, а она далеко не полумёртвый старик, чтобы рисковать жизнью ради этических норм. Имеющийся штат сотрудников подставлять нельзя, и здесь…

– Появляется звездный герой…

– Верно, Рудольф, – Андрей кивнул. – Человек, который мало чего боится и способный в одиночку противостоять армии. А главное – он нигде не засвечен. Только что прибыл. И чтобы он ни делал, кого бы и арестовывал, у неё есть все шансы отбрехаться и от нас и от властей. А лишней крови никто не любит.

– Терять старые связи – тоже, – Церий немного приободрился, выслушав речь Андрея. – Все–таки не зря мафиозные группы сделали ставку именно на тебя, Андрей.

– Ты из нас самый умный, – восторженно выпалил Рудольф.

– Я всего лишь выгнанный с работы ученый физик, – Андрей добродушно развел руками. – Всего лишь никому не нужный физик, ничего больше.

– Значит, – Роман озлобленно потер собранное докторами колено, – визит этого зеленого негодяя в форме – и есть месть этой дамочки за убийство подружки?

– Верно, – фунтеру было очень интересна реакция Романа и его дальнейшие действия. – Что будешь делать?

Ответ убийцы был банальным и простым.

– Убью Крайта Григерса, – почти что шепотом произнес циклоп–мутант, и единственный здоровый глаз сверкнул ярким алым светом.

Рудольф и Церий выдержали паузу, ожидая реакции Андрея, но тот лишь пожал плечами и произнес:

– Он прав.

– Мы убьем Григерса? – как одному из начальников мелкой группы киллеров Церию был интересен этот вопрос и возможности его реализации. – Выедь Григерс, получается, воин экстракласса и убрать его с помощью банальных рубак будет невозможно. Я только потеряю проверенных бойцов.

– Ты их не потеряешь, – фунтер ехидно ухмыльнулся, – и я, кажется, знаю, как и где Роман это сделает.

Циклоп–мутант кивнул.

– Ждать осталось недолго, – подмигнул Роману Андрей.

– Эй! – Церию не очень нравились ситуации, в которых основные события разворачивались за его спиной. – Может быть, объясните.

Рудольф и Андрей переглянулись: начальник группы киллеров – ничего не скажешь.

– Слово неожиданно взял Роман:

– Я пришёл уже тогда, когда веселый доктор рассказал Григерсу о неполадках в системе медикаментов. Одно запрещаем, другое – разрешаем, и увидеть следы нельзя, потому что все идет в переплавку. Только в гибели спортсменов есть определенная зависимость, и если Крайт на самом деле имел дело с демокотами, то он поймет, кто нас снабжает лекарствами и зачем им нужны тела и жертвы.

– Браво, Роман! – Андрей захлопал руками. – И какой у тебя план действий?

– Спуститься в подвал, в нашу плавильню. – Когда циклоп–мутант это произнес, стальные трое застыли на месте.

На мясистых губах Романа расцвела садистская улыбка. Плавильня – одно из потаенных мест ледовой арены, доставшихся ей в наследство от прошлой постройки – металлургической фабрики, принадлежавшей магам Академии Наук Социума. Сейчас, спустя два столетия, никто уже не смог бы сказать, какие именно работы там велись и кто были их мониторами и координаторами. Известно только что некогда на месте нынешнего здания ледовой арены возвышался заводской комплекс в десять технических этажей высотой. При капитальном ремонте все наземные постройки были разрушены, а вот основную часть, ту, где все школы техномагии объединяли свои силы для выплавки нового вида брони и материалов, оставили, потому что её не так просто было обнаружить, а, уж тем более, ликвидировать. Когда мафия во главе с Андреем пришла на эту территорию, то в ходе очередной инженерной проверки было найдено нечто, способное дать местным людям настоящую силу жизни и волю к победе. Тольк для этого устройство требовало отдавать ему мертвые тела людей, эльфов и орклиров. Взамен в поддонах для золы и пепла стали появляться те самые препараты, за счет которых дело Андрея лишь укрепило экономический сектор криминальных структур. Сначала это были простые антидепрессанты, затем легкие наркотики, дающие человеку немного счастья и только затем появилось то, что давало настоящую агрессию, превращая мирных людей в ненормальных уродов и убийц. Чиновники тоже об этом узнали, и их реакция была крайне негативной, поскольку будущий бизнес требовал больших жертв. И мэрия приняла решение по консервации старых помещений ледовой арены. Но зато эта штука давала власть. Власть над целым городом, а потом и над планетой. Мафии было это на руку, и поэтому первый представитель частного бизнеса и коммерсант, который руководил до Рудольфа финансами и хозяйственной частью предприятия был жестоко убит. Приказ о его ликвидации отдавал сам Андрей, и он же нажимал на курок, бросая грузное тело в дымящий голубоватый расплав неизвестного металла. Лишь намного позже выяснилось, что волшебная печь имеет не только свои запросы и подарки, но и может похвастаться постоянным и энергичным жильцом – демокотом Галлосом. Свирепый и своенравный, этот выходец из другого мира мог не с каждым из граждан Социума войти в контакт. А тех, кого он не любил, он просто убивал. Роман Клярский – был восьмым контактором, способным услышать и ответить потустороннему существу. Но в отличие от своих предшественников Роман сумел понравиться демокоту, и тот оставил своего помощника в живых, наградив при этом его физической силой и мощью.

– Неужели ты думаешь….

– Да, – циклоп–мутант довольно кивнул. – Григерс спустится туда! Он сделает это обязательно, и вдвоем с Галлосом мы его одолеем!

– У вас не будет ни свидетелей, ни лишних проблем! – такой вариант завершения неприятности Церия очень даже устраивал.

Рудольф идею Романа поддержал, а вот Андрей задал интересный вопрос:

– А как мистер Григерс попадет туда?

Циклоп–мутант хмыкнул:

– Наш доктор рассказал Крайту почти все. Менту нужно лишь найти место, куда мы сбрасываем тела и отработанный игровой арсенал.

– Надо ему помочь, – со знанием дела произнес Андрей.

– Обязательно помогите ему найти дорогу, – поддержал коллегу Рудольф, вытирая свой покрытый испариной лоб салфеткой. – Обязательно.

– Уже помогают, – успокоил коллег Церий, набирая команды на панели удаленной беспроводной связи.

– Отлично! – со звуком, подобным раскату грома Роман свел два огромных кулака вместе, думая лишь о предстоящем бое.

Каминский стоял белее мела. Он ничего не говорил и не делал с той самой минуты, как побитого циклопа–мутанта увезли медики.

Объяснения были здесь излишни. Отделение Кайнц и герои ледовой арены знали друг о друге. То, как тритий Каминский хлопотал над побитым Романом не могло быть простой заботой о подозреваемом.

«Но, прежде, чем писать рапорт или отчет я должен твердо проверить все факты и окончательно убедиться в своих выводах», – как настоящий слуга закона и справедливости, Григерс решил пойти по пути наибольшего сопротивления. А сложность его плана заключалась в том, что коллега, так вовремя прибывший нам место происшествия, мог ничего не рассказать по существу о происходящих делах. Но Григерс решил попробовать.

– Александр? – осторожно начал Крайт.

Тритий молчал.

– Тритий Каминский?

Реакция была нулевая. Он стоял на одном месте и молчал, словно его не было рядом с Григерсом вообще и словно бы ему никто не задавал пакостных вопросов.

– Что ты здесь делаешь? – вытащил из себя фразу Григерс, как только Рыбаков отошел от него, наложив на голову повязку.

Каминский молчал.

«Что–то здесь не так, – решил Григерс, – если на меня нападает безо всякой причины гигант–костолом, затем появляется коллега, стремящийся побыстрее оказать помощь гиганту, потом какие–то субъекты в черном увозят единственную настоящую улику – тело убитого. Нет, ребята, здесь нужно что–то срочно предпринимать и во всем разбираться!»

– Александр, – Григерс чуть погромче обратился к товарищу, – ты что? Оглох?

Каминский стоял точно статуя, ничего не говоря с тем пор, как увели шатающегося циклопа–мутанта.

– Ты можешь сказать, как здесь оказался, и что нового появилось по данному делу, пока я был занят? – вопросы и оправдания были средними, но никак по–другому разговор завести было нельзя. Поэтому Григерс старался слегка поддавливать на товарища, используя традиционные предлоги из милицейской жизни для экстренного начала общения, пусть формального и служебного. Но результата это не придало.

Александр Каминский по–прежнему стоял как статуя и наблюдал за парой слуг из отдела Романа. Двое желтокожих гуманоидов, с лицами как у змеи, ловко подняли с пола и увезли в неизвестном направлении тело убитого хоккеиста.

– Куда это они его повезли? – решив, что ответов от Каминского дожидаться бесполезно, Крайт предпринял собственную инициативу к действиям, и Александр тут же проснулся:

– Эй! Ты уже выступил сегодня в этих стенах, – начал тараторить милиционер. – Хватит, прошу, а то местный администратор пошлет на нас жалобу Кайнц, и мы можем получить взыскание за излишнюю инициативу.

– Это улика, – твердо произнес Крайт, решив теперь, во что бы то ни стало докопаться до самой сути проблемы.

Дополнительной сложностью открылось одно несущественное обстоятельство дела: невмешательства Григерса в ход расследования теперь желал сам Александр.

– Я получил приказ от Мелены. – Спешно начал тритий, когда Крайт уже сделал первый шаг. – Она срочно приказывает нам вернуться в отделение.

«Как интересно!» – Григерс невольно улыбнулся.

– А давно пришел приказ? – рация работала плохо, нона основной канал милицейской связи она располагала отличной настройкой. Поэтому пропустить приказание начальства Григерс просто не мог.

– Он пришел только что! – выпалил тритий, нервно озираясь по сторонам.

– Тогда почему я его не слышал? – ноги молодого милиционера уже сделали два шага в строну удалявшихся улик, а Каминский пытался силой слова воздействовать на решимость Григерса.

– Эй! – начал Александр. – Послушай! Подожди! Там их много!

– Я вооружен, – Григерс был спокоен как скала.

– Ты здесь не в своих доспехах милиционера! – настаивал тритий.

– Они мне не нужны, – в тон отпустил Крайт ответ.

– Но тебя просто убьют! – Каминский чуть не плакал. – Нам туда просто нельзя заходить!

– Меня не пугает смерть, – желая поставить в этом вопросе точку, Григерс мягко улыбнулся, показывая свое благоговейное отношение к риску в данной ситуации. – К тому же многие мои друзья уже мертвы.

– Я знаю… Лимбуун.

– Я рад за тебя, – Крайту в этот миг захотелось дать тритию по физиономии, но лимит времени не позволял делать излишества и подарки.

Сотрудники ледовой арены между тем довольно быстро набирали ход, увозя тело убитого в потаенные залы гигантского спортивного комплекса.

«Нельзя их отпускать с доказательствами!» – Крайт начал набирать ход, постепенно удаляясь от Каминскго.

– Мелена отдала же приказ! – бросил тритий вслед Крайту.

– Я от неё никаких распоряжений относительно данного случая не получал, – молодой милиционер был в свилях словах жесток и непримирим, когда дело касалось нарушения Законов Социума.

– Но я последний раз предупреждаю тебя! – грозно выкрикнул Александр.

– Спасибо за помощь, – Григерс не хотел терять свое время напрасно, а тело убитого содержало гораздо больше загадок, чем ответов.

– Куда это ты собрался? – Александр попытался схватить Крайта за рукав форменного пиджака, но Григерс был не так прост. Ловким движением корпуса и плеч, Григерс сумел легко избежать достаточно цепкого захвата.

– Стой! – прошипел Александр, понимая, что грозит ему лично, если новый милиционер не будет остановлен.

Видя странное поведение коллеги и уползающую от него цель, Григерс перешел на бег. Быстро, резко и без предупреждений.

– Нам ведь нельзя туда заходить? – крикнул Каминский, пускаясь бегом за Григерсом.

Само поведение коллеги, его появление и живой интерес к побитому подозреваемому в сокрытии улик, а не к пострадавшему коллеге говорило о том, что этот человек в форме работает на две руки сразу или ему приказывают так делать.

«Если приказывают, то это Кайнц. – Григерс уже понял, что возможны подарки со стороны коллег, когда доктор рассказал о мафии. – Но зачем ей меня сюда посылать, раз она знает все о здешних порядках и крышует это заведение? Мельнова! Ну, конечно! – ответ всплыл в голове сам собой. – Ну, если Кайнц использует меня в качестве своего ножа мести, то в этом заведении имеется нечто очень ценное для криминала и жуткое для Социума! И я найду это!»

– Неужели тебе ничего не рассказывала Мелена об этом месте? – сбивая дыхание, выкрикнул Александр, едва–едва не достигнув убегавшей от него цели. Несмотря на то, что тела милиционеров были физически более крепкими чем у обычных людей, а мышцы привыкли быть в постоянной готовности к действиям, Александр не сумел остановить товарища, потому что Григерс опережал его по скорости движений.

– А что Мелена должна была мне рассказать? – Григерс в самый последний момент притормозил свой бег и обернулся назад.

Толстая стальная панель с шорохом проехала между ним и Каминским, едва не оцарапав Григерсу нос.

Александр напряг мускулатуру, пытаясь поднять неожиданную преграду, но его сил хватило лишь на небольшой отрыв плиты от пола.

– Все равно тебе туда нельзя идти! – Каминский захрипел как смертельно раненый зверь, напрягая спину и ноги до невозможной степени. Пиджак милицейской униформы на спине, груди и предплечьях просто разорвался под напором растущих мышц. Дверь медленно, но отрывалась вверх.

– Мне нужно около десяти минут для снятия препятствия, – просипел сам себе Александр. – Но ты, Григерс, уже наломаешь дров, я это не просто знаю, я это чувствую.

– Великолепно, – поздравил Крайт сам себя, понимая, что проход, куда он прибежал, скорее всего, является техническим, и из него уже никуда не попадёшь.

– А валед Кпайнц – настоящая дрянь, если сделала эту подставу умышленно! – не опасаясь, что его услышат, Григерс нарочно громко и четко произнес эти слова в голос.

– Ладно, – немного успокоился тритий, – бывало и похуже. А теперь за дело!

Сказать можно было все, что угодно, если не учитывать, что в городской черте с населением свыше одного миллиона милиционерам строго запрещалось носить на службе оружие, стреляющее эктоплазмой, нож, наделенный техномагией, или иной предмет из перечня потенциально опасных объектов, созданных магами из заговоренного металла. Только в космосе, отдаленных уголках галактик и секторах Звездного Королевства, а также в городах–крепостях и планетах–окраинах разрешалось ношение тяжелых доспехов, и использовать любой вид вооружения. Так что сейчас у Григерса был пятизарядный шоковый пистолет, электронный сигнал подачи прошения о подкреплении и небольшой маячок–навигатор со встроенной трехмерной системой локации локального масштабирования.

– Хороший арсенал, – вслух произнес Григерс, осматривая помещение, в котором оказался.

Центральный проход через десять метров сворачивал направо, стены были отделаны гипсокартоном и выкрашены в бело–кремовый цвет. Дверей нет, люков в потолке – тоже.

Решив, что отступать глупо и смешно, милиционер прошел вперед пару шагов, не забыв вытащить свое оружие.

Переставной шаг и повёрнутый вполоборота корпус оказались напрасной мерой предосторожности, поскольку искомое само нашло искателя.

– Григерс!

Крайт немного заволновался, услышав свое имя где–то под ногами.

– Григерс! – теперь говорила левая стена.

– Кто ты такой? – не дожидаясь приступов нервного расстройства, милиционер первым задал вопрос.

– Я тот, кто ищет тебя.

– Содержательный ответ, мутант! – желая немного разозлить шутника, Крайт немного усмехнулся.

– Я тебе не Роман, огненный болван!

«Он знает о силе киберангела Вольткирро! – это уже настораживало Крайта. – Но никто на этой планете не наблюдал моего преображения. Значит ты – демокот!»

– Ты правильно догадался, милиционер, – пришел громкий ответ. На сей раз, уже с потолка.

– Если ты такой могучий, – Крайт понимал, что идет на неоправданный риск, но обычно демокоты не были простыми любителями поиграть в слова, а сразу переходили к делу, – то почему до сих пор не отвел меня в свое логово?!

Возникла секундная пауза.

– Очередной трюк Романа, который уже вовсю отзубрил мою биографию, – в том, что Кайнц не зря послала на раскрытие этого убийства именно его, Григерс уже не сомневался. Хотя о продажном офицере милиции мысли уходили на второй план. Ведь если она знала о демокоте и старалась не рисковать жизнями обычных сотрудников, то почему нельзя было сразу сказать об этом в глаза. Зачем надо было вести окольные фразы о непредсказуемости местного населения и неоправданной жестокости многих повадков. Вот тут, безусловно, была сокрыта некая странность.

Загоревшаяся ярким пламенем гипсокартонная панель тут же отвлекла милиционера от проведения краткого внутреннего расследования.

Площадь размером три метра на четыре полыхала так ярко, будто это горели не строительные материалы, а гелий или водород внутри звезды.

Сквозь опадавшие декоративные куски стенки и отделочного материала Крайт не без труда увидел очертания грузового лифта. Конструкция, напоминавшая металлическую клетку с двойным слоем крупной электростатической сетки–изолятора, слегка подпрыгивала на магнитных держателях. Из зияющей щели лифтовой шахты веяло легким холодом.

«Этот лифт как монорельс, – решил Григерс, – работает на высокотемпературных сверхпроводниках, потому–то его перемещения никто так и не услышал – ведь трения как такового нет, значит, и шуметь нечему! А температура понижена для того, чтобы металлический сплав с керамикой и нанотрубками не нагрелся, выйдя из сверхпроводящего состояния»

– Прокатишься? – прогремело из прохладной кабины.

– Прокачусь! – Григерс смело шагнул вперед, поскольку отлично знал, что демокот его не станет убивать в лифте. К тому же от простой катастрофы человек уровня Крайта не умрет.

Ромбовидные ножки с грохотом опустились на оплавленный пол, как бы приглашая гостя в кабину.

– Спасибо, – Григерс не удивился, увидев покрывавший пол и металлические конструкции иней. Все–таки этот представитель мира Демоксии обитал на ледовой арене, а, значит, холод – это была его стихия!

Как только милиционер встал по центру кабины, двери сразу же захлопнулись, а лифт плавно тронулся с места, постепенно наращивая ускорение и углубляясь вниз.

По расчетам Крайта механизм проехал не меньше двух десятков этажей прежде, чем створки кабины открылись опять.

Волна ледяного воздуха первой поприветствовала Григерса на входе в древний технический цех.

Шоковый пистолет милиционер взял наизготовку, прекрасно пронимая, что в таком месте его может поджидать тот, против кого эта штука даже выстрелить не сумеет.

Пока что все было тихо.

Заклинания техномагии, владение которыми входило в базовый арсенал милиции, на этой планете не работали, поэтому Академия Наук полтора века назад и свернула в этих местах все свои разработки в области техномагии.

– А заводской цех остался, – Крайт выдохнул струйку воздуха, который тут же замерз, превратившись в кристаллики льда.

«Значит, – догадался тритий Милицариума, – здесь минимум минус тридцать по Цельсию! Холодновато будет».

Покрытый инеем пол морозно хрустнул, едва милиционер сделал первые два шага.

Как Крайт и предполагал, он попал в огромный цех. Массы грузовых цепей, кран–балки и пустые штапели – все еще годилось в производство. Отлично смазано и ни пятна ржавчины. В воздухе в пяти метрах над полом висят автоматические токарные и фрезеровочные станки и обслуживающие их хладогенераторы. Каждый отдельный блок исписан последовательностью магических символов, чьи очертания меняются раз в три секунды, и каждый новый процесс активации заставляя магический знак вспыхивать ярким голубым светом. Точно гирлянды висящую в воздухе армаду станков и приборов соединяют тонкие бело–голубые провода, но тритий сразу подумал о том, что это всего лишь по–особому замороженная вода. Из под ног вылетают клубы холодного тумана, скрывая детали ближайших предметов. Даже не будучи жрецом, Григерс почувствовал мощную концентрацию техномагии. Но это была не та сила, какой обладал и он, и его коллеги. Нет, вместо теплого огня созидания в этом месте царил холод мрака и разрушения. Крайт прошел по комплексу пару десятков метров, осматривая ближайшие к нему участки, и сделал небольшую паузу.

– Первое звено! – прогремел тут же голос. – В атаку!

Острое зрение сумело заметить метнувшуюся из темноты угрозу.

Оружие тут же пустило парализующий луч в цель.

Темный силуэт, в несколько раз крупнее обычного человека свалился с грохотом на лед, но было еще трое нападавших.

Патронов у Григерса хватило на всех: три выстрела и три неподвижных тела на полу.

– Именем законов Социума! – выкрикнул Крайт. – Приказываю всем сдаться!

– Ха–ха–ха! – ответило пространство.

– Не смешно, – тихо парировал тритий.

– И это после точного выстрела в голову! – голос вновь засмеялся, но уже со скрипом и ехидно.

Крайт подошёл к одной из жертв его патронов. Синий головной шлем, пластиковый экзоскелет с металлическими вставками и дурацкая эмблема той команды, за которую этот игрок при нормальной жизни играл. Размер людей, облачённых в спортивную амуницию, в росте не превышал трех с половиной метров.

«Отлично, – Григерс уже сталкивался с людьми, чье сознание было подчинено чужой воле. – Посмотрим, что у тебя с лицом!»

Ловким движением руки, Григерс снял шлем с одной из своих жертв.

Пробитый насквозь левый глаз – было первое, что милиционеру бросилось в глаза. Но это было лучше для всех. Измененный демокотом гражданин умер быстро и без мучений, а вот Крайт мог получить гораздо больше ран, если бы вступил с этим созданием в схватку. Обледенелое лицо было внутри как ледяная маска, из–за замерзшей в венах крови все лицо выглядело как голубая угловатая маска с темными фиолетовыми прожилками. На губах застыла хищная плотоядная улыбка, широкие ноздри и большой нос были загнуты крючком, глазницы утоплены внутрь, а сами глаза превратились в две зияющие мёртвой голубизной бездны. И еще холод. От убитого шел нестерпимый холодный порыв.

– Да ты, приятель, был мертв уже до моего выстрела, – Крайт слишком поздно заметил движение за свое спиной.

Разворачиваться для выхода на ударную позицию было слишком опасно: враг мог быть вооружен. У убитых зомби милиционер оружия не обнаружил, но это не означало, что безоружными были и остальные.

Кувырок вперед Крайт провел быстро и решительно, не раздумывая о возможных продолжениях ситуации.

Не успел Григерс подняться на ноги после маневра, как что–то звонкое и острое ударило в пол за его спиной.

Прогремело, затрещало, и в воздух полетели мелкие осколки льда.

Для опытного оперативника совершить перекат вбок не составляло особого труда. Враг находился сзади и дышал почти в спину милиционеру.

Прогремел второй удар!

Григерс выстрелил из–под опорного локтя, продолжая совершать маневры уклонения.

Шоковая пуля попала точно в хоккейную маску. Но не в глаз. Зомби чуть качнулся назад, издав легкий хрип. Крайт увидел в руках измененного хоккеиста орудие – острую кельтскую косу, загнутую буквой «Г» на подобии вратарской хоккейной клюшки. Благодаря длинному лезвию и укороченной рукоятке зомби мог быстро наносить удары с дальней дистанции, и притом увернуться от подобной атаки было чрезвычайно сложно.

Григерс заметил секундный сбой в действиях противника, и для раздумий оставив другое время, бросился в атаку.

Короткий прыжок вперед, сближение с противником, удар левой ногой под колено сбоку, правая нога обхватывает жертву вокруг талии, а руки заученным движением ставят захват на голове зомби и затем идет круговое движение вбок. Под маской игрока неприятно захрустело, а из прорезей для глазниц брызнула кровь. Спустя секунду зомби начал медленно оседать на лед. Он был уже мертв навсегда. Теперь точно мертв. Но атаки демокота на этом не прекратились. Удар под ребра слева последовал так быстро, что у Крайта не хватило времени на перехват. Крепкое тренированное тело милиционера выдержало импульс чужого воздействия, но вот атакующего это лишь подзадорило. Не желая остаться куском избитого фарша, Крайт отбросил шоковый пистолет и попытался дотянуться до оружия только что убитого им зомби. Точечные удары в спину, под печень и в затылок немного подкорректировали действия Григерса, вынуждая его отклониться назад. Милиционер не запомнил, что именно нанесло ему удар, но это было подобно громовому удару резинового снаряда. Все завертелось перед глазами, превратив в одночасье весь окружающий мир в сплошной калейдоскоп красочных событий. Мысли о хоккейном прошлом мутировавших в монстров граждан как–то пришла в милицейскую голову не сразу. Быстрое перемещение по покрытому коркой полу, превратившемуся в лед, и броски полукилограммовой шайбы, какие новый игровой экзоскелет выполнял совсем с помощью клюшки, а с помощью небольшой пушки, крепившейся к локтевому фрагменту каркаса. Такую возможность для атаки имели защитники и крайние игроки. Нападаюшие и центрфорварды имели клюшки для добивания рикошетов, стычки с вратарем и возможности контактной борьбы. В Социуме древний вид зимнего спорта трансформировался в некий симбионт тенниса, хоккея и регби. Про то, что количество игроков на площадке было не пять, а восемь Крайт старался не думать.

Григерс впоследствии понял, что в тот момент находился на грани потери сознания. Просто настоящее чудо и многолетние сверхтяжелые нагрузки на интеллект и организм помогли ему сохранить ясность мышления. Но потрепали его очень здорово.

Правая часть груди онемела. Милиционер даже не совсем осознал, что уже стоит на ногах на открытом месте рядом с поверженным врагом. Косу он не смог заполучить, о чем очень быстро пожалел.

Новые враги перемещались быстро–быстро, словно армия густых теней.

Всего лишь секунду спустя на груди милиционера красовался длинный кровоточащий порез.

От жгучей боли Крайт согнулся, и тут же что–то очень сильное и большое нанесло ему удар по челюсти.

Пытаясь побороть нокдаун и сохранить в избитом теле последние капли сознания, Григерс изо всех сил попытался сохранить равновесие. Это ему удалось – он не упал. Зато враг завершил свою атаку, нанеся удар сдвоенными руками точно в области сердца и солнечного сплетения.

Григерса отбросило на три метра назад, в горле запершило и подступило противное ощущение тошноты. Кости были все еще целы, а вот в левой части груди громко булькало, и по ногам прошелся холодный спазм.

– И это тот самый воин, кто сумел послать Мариусссоооноана Хиршта во тьму великой бездны? – милиционер услышал рядом с собой тяжелые шаги. Протяжные и с противным бряцающим звуком они были повсюду: сбоку, сверху и снизу. Казалось, что его окружают враги со всех сторон, а его тело и пол вибрируют от их чудовищной поступи.

– Поднимите его! – прозвенел приказ.

Григерс почувствовал, как его вздернули под руки и поставили рывком на ноги.

– Поднимите его на ноги, я ведь приказал!

Григерс все еще висел на чужих руках, с трудом переставляя ноги.

– Кажется, наши подачи для него слишком сильные!

– Х–хах!

–Приведите его в чувство! – главный распорядитель игроков и арбитр встречи не терпел сбоев в реализации собственных планов.

Крики и смешки, льющиеся вокруг словно струи водопада, тут же смолкли. В мире демокотов как и в любом другом обществе существовала иерархия власти и никто не смел нарушать её порядков. Приказание и пожелания босса здесь также никто не оспаривал. И исполнитель сразу же нашелся. Будучи в нормальной форме, милиционер быстро бы уклонился от угрозы и сам бы атаковал в ответ. Но в этот раз ему пришлось сначала выдержать серию ударов летающей шайбы, а от этого усталости лишь прибавилось и сил для боя стало меньше.

Удар под подбородок пришелся достаточно мощным для того чтобы милиционер понял одну простую истину: каким бы сильным он ни был и какие бы идеалы он не отстаивал, он всего лишь человек, пусть даже и на одну треть.

В янтарных глазах начал пробуждаться крепкий зачаток разума. Удар сделал свое дело на отлично – милиционер быстро приходил в чувство.

– Смотри–ка! – радостно пролаяли впереди. – Он очнулся!

Помятая униформа изумрудного цвета с серыми и белыми вставками в этот момент мало волновала Крайта, хотя, как неравнодушному к своему имиджу милиционеру ему было немного неловко, что кто–то, пусть даже и враги, узрят его в таком виде. Но основной проблемой, которая встала перед Григерсом, была проблема открыть глаза и ясным взором обогнуть окружавшую обстановку. Глаза открылись сразу – это было хорошей новостью, а вот сфокусировать внимание оказалось гораздо сложнее. Со второй попытки эту задачу также удалось решить. Но увиденное оставляло далеко не самые оптимистичные надежды в душе милиционера.

Раздутая фигура темно–синего цвета с большими огненно–красными глазами злорадно улыбнулась, стоило Крайту поднять хоть немного голову. Скалящаяся физиономия мутировавшего гражданина была далеко не самым приятным зрелищем даже для получившего небольшой отдых милиционера. Не в силах сдерживать эмоции, Григерс слегка поморщился.

Удар кулаком в лицо был достаточно крепок, чтобы кости носа и лица слегка хрустнули, а из разбитых губ и переносицы потекла кровь.

– Я тебе в следующем замахе глаз выбью, – пролаял зомби.

Как смог разглядеть Григерс своего врага – перед ним стоял эльф. Высокий и широкоплечий, угостивший Крайта ударом эльф продолжал сохранять верность своему народу даже после вынужденной смерти. Аристократичный во всем облике, он продолжал вести себя надменно, гордо и с вызовом взирал на окружавший мир. Гордо вскинутый подбородок, уложенные на модный манер желтоватые волосы и подведённые гигиенической бесцветной помадой губы не являлись простой декорацией к кошмару. А опущенный исподлобья взгляд при нарочно вскинутой вверх голове и чуть повернутое при разговоре набок лицо могли сказать многое о прошлом их обладателя. Это трансформированный гражданин навел на своем лице уже после перерождения.

– Как только ты попал в хоккейную команду, – не скрывая никаких сомнений и страхов, Григерс открыто задал вопрос своему мучителю.

– Спорт – это мое хобби, – деловито ответил зомби, легко искривляя уголки губ. Эльфу льстило внимание к своей персоне, и он позволили себе немного вольностей из старых привычек. – Мне совершенно нечего тебя опасаться, – неожиданно начал эльф, – твои руки надежно зажаты в захватах моих братьев по заклятью.

Два свинолицых орклира, чьи тела изобиловали буграми валунообразных мышц, изогнули в усмешке кривые клыки, демонстрируя милиционеру еще одно из своих оружий – острые зубы. При цвете измененной кожи, которая из светло–зеленой стала голубовато–фиолетовой, горевшие яростью и голодом красные глаза смотрелись немного комично, очень даже колоритно дополняя весь облик перерожденного орклира. Но озвучивать свои соображения милиционер не стал – первого удара ему вполне хватило. Сейчас требовались силы, и их нужно было восстановить. Но, не смотря на расовые различия, у всех троих обращенных демокотом была одна и та же особенность – пулевое отверстие в районе сердца. Как опытный сотрудник милиции Крайту сразу бросилось в глаза незаживающее отверстие, из которого сочилась кровяная масса с примесью вонючей черной слизи. «Очевидно, – соображал Григерс, – жертва до перерождения должна умереть своими силами, чтобы потом воскреснуть уже в новом облике и под контролем нового хозяина!»

Его, пока что не трогали ни огнестрельным оружием, ни каким–либо другим вредоносным предметом, способным пробить прочную милицейскую униформу и крепкое тренированное тело. А это означало, что он нужен пока что живой и еще не должен встретить смерть на конце отравленной пули.

«Что ж, – выжидал удобного случая Крайт, – придется выжидать».

– А дешевая лесть тебе не поможет, – неожиданно продолжил эльф, – не помогут и периодические отсчеты времени с помощью мнемоники или банальных психологических трюков с концентрацией мышления. Дело в том, что о нашем местоположении не знает никто, а найти его на нынешних картах очень трудно. Наш хозяин отдал приличные средства, чтобы современные архитекторы Светограда не заметили лишних деталей на древних чертежах магов из Академии Наук. И, как видишь, его старания увенчались успехом, и даже ты не сможешь нам помешать.

– И к чему это все? – не выдержал Крайт.

– К тому, – вздохнул зомби, – что помощи тебе ждать неоткуда.

– А я это и без тебя знаю, – банально и бесстрастно буркнул Григерс.

На секунду повисла пауза. От сотрудника Королевской милиции подобных слов не ожидал никто. Но Григерс привык к тому, что всегда всех удивлял. Зомби не являлись исключением из этого списка ошеломленных слушателей.

– Это твои проблемы, – наконец нашелся с ответом эльф, – а мы покажем тебе одну простую истину про то, как обычный гражданин, ведущий честный образ жизни и выполняющий все предписания справедливых законов становится таким же монстром как они, – эльф бросил взгляд на орклиров, – или я.

– Я весь во внимании, – Крайту нужно было срочно предпринимать какие–то действия, пока зараза от этих мерзавцев не попала в его кровь. Но последствия от ударов все еще напоминали телу о необходимом отдыхе, а время работало против служителя закона.

– Когда эта зараза впервые проникла в меня, – эльф мечтательно вздохнул, облизнув неестественно длинным языком пересохшие губы, – я тоже чувствовал себя слабым, безвольным и беспомощным. Но потом это состояние проходит, и ты перестанешь спрашивать себя: зачем ты это сделал.

– Как тебе ввели эту гадость? – начал вести эдакий допрос Крайт.

– О! – эльф мечтательно закатил малиновые зрачки. – Все начинается с дикой боли в переломанной пополам ноге, и небольшой укольчик тебе как раз приходит на помощь.

– И потом тебе хочется еще, так? – Запрещенные препараты, вводимые в живые организмы можно было получить у нелегальных дилеров лекарственного рынка. Товар можно было приобрести за любую цену или за простой антикварный предмет, имеющий высокие ставки в ломбарде. Каждый выбирал свою дорогу на этом пути. Но все как один попадали на смертоносные заразы одним и тем же путем – жажда утоления страданий и страсть к доле удовольствия, пусть даже это и обманет твой мозг, заменив картинку из реальностью порождением побочной химической реакцией в тканях.

– Так, – эльф кивнул. – Так всегда проходит легче. Особенно, когда жизнь поворачивается боком со всех сторон.

– Я знаю, – Крайт действительно это узнал и притом очень недавно, и где–то в глубине души понимал эльфа.

– Ты же милиционер, – гордо обронил измененный вирусом эльф, – тебе положено знать все!

– Это произошло на матче? – здесь Григерс ожидал услышать главную подсказку.

– Да, – эльфу было очень приятно вспоминать спортивное прошлое. – Я тогда почти что пробил вратарский блок, и моя шайба могла бы оказаться в воротах.

– Тебе помешали? – милиционер продолжал задавать вопросы, чтобы потом самому меньше подробностей объяснять валеду Кайнц.

– Мне защитник поставил силовой блок, и резцом конька подрезал ногу, разорвав конечность посередине голени. – Эльф это произнес с такой яростью, будто прям сейчас готов был выйти на поле и отомстить обидчикам.

– И ты не смог распознать подвох?

Эльф злобно щелкнул зубами:

– Не издевайся, мент! А не то я спрошу тебя о лучшем способе твоей смерти!

– Спроси лучше, что я сделаю с тобой, когда выйду отсюда, – произнёс Григерс.

– Сколько пафоса в избитой фразе криминальных элементов, – эльф улыбнулся. – Но я не судья, а ты не общественный деятель по просвещению чтобы наставлять меня. Так что я предлагаю поскорее перейти к делу.

– Это вирус, не так ли? – Крайт в последний момент решил, что немного информации ему не повредит.

– Ты о чем? – синяя физиономия эльфа начала странно расплываться по сторонам, как будто слои кожи расслаивались.

– Ты ведь намерен провести процедуру мутации и со мной? – уточнил Григерс.

– Проведем, – ответили орклиры вместе с эльфом. – Но мы знаем о твоем организме и о той силе, что в нем содержится, поэтому мы будем действовать очень осторожно, но не без риска для тебя.

– Спасибо на этом, – Крайту было неловок только лишь слушать странную речь, синхронно исполняемую тремя разными голосами. И самое что удивительное – никто из троих зомби не ошибся ни в звуке, ни в тембре, ни в интонации.

«Так демокоты и их обращенные оказывают давление на психику жертвы, – вспоминал Крайт уроки из школы милиции, – заставляя её терять волю и ориентацию от едва заметного различия между некоторыми звуковыми обертонами. Это только так кажется, что голоса изрекают вместе, на самом деле за пределами чувствительности ушной раковины существует несколько мод, между которыми наблюдается различие в фазе. Именно они и влияют на мозг, погружая сознание в состояние легкой отрешенности». Сопротивление подобного рода воздействию входило в базовый курс подготовки милиционеров в школах Милицариума, поэтому для Крайта звуковые эффекты были лишь умело организованным представлением.

– Это кровь демокота с небольшой долей мышечных катализаторов роста и мутировавших красных белков, – честно признался эльф. – Именно этим мы и хотим тебя накачать.

– Но со мной процесс будет слишком долгий, – продолжил Крайт. – Сколько дозировок потребовалось тебе и этим крепким парням? – Григерс сочувствовал орклирам, потому что отлично знал их дальнейшую судьбу. – Двенадцать? Пять?

– Мы в курсе проблемы, – теперь говорил не только эльф, но и два орклира, что держали милиционера. – Но ты очень нужен нашему хозяину, и мы не можем просто взять и отказать ему в прошении.

– Законы элементарной химии не обойдёшь, – почти что весело парировал Крайт, отдавая себе отчет в том, что его тело почти что вылечилось от полученных повреждений. – Так что отпустить меня тебе будет веселее и проще.

– Не так быстро, Крайт! – пробасил орклир, что стоял слева.

– Ученые Демоксии нашли способ борьбы с иммунной системой милицейских организмов и нейтрализации изначально расположенной внутри вас техномагии. – Добавил салящий зубы амбал, державший правую руку Григерса.

– К тому же есть другой способ трансформировать тебя, – при этих словах эльф улыбнулся, и Крайт заметил, как его голова начала изменять свою форму, раздуваясь в размерах и вытягиваясь вниз.

Желая поскорее завершить трансформацию милиционера, эльф перешел к более ускоренному способу ведения в организм вирусом демокотов.

– Ты же не посмеешь проделать со мной такой наглый трюк? – Григерсу было почти что весело узнать о конечном результате химического опыта слуги демокота.

– Ошибаешься, мент! – воскликнул эльф. И это были его последние слова в этой жизни. Говорить эту фразу слуге Демоксии было уже не легко: его лицо растягивалось вверх и вниз, утрачивая последние сходства с нормальным человеческим лицом. Но это было лишь началом трансформации, какую предстояло пройти избранному демокотом зомби. Нос почти что втянулся внутрь черепа, оставив на месте себя только две зияющие чернотой дыры, откуда повалил едкий дым опасных химикатов, уши начали съезжать назад, приближая свои края к затылку, а глаза превратились в два блестящих стеклянных шара, откуда на пленного милиционера взирало нечто таинственное и злобное.

Мутировавшие орклиры только крепче зажали руки Григерса в захвате, лишая милиционера последнего шанса на сопротивление.

Щеки эльфа–зомби поползли в стороны, раздувая и без того длинную морду вширь. Теперь человеческая голова выглядела как крестообразное образование с круглой пастью острых движущихся в разные стороны зубов посередине.

– Только не так вот получить конец своей карьеры, – Крайт почему–то вспомнил именно о карьере, а не о жизни в тот момент, когда эльф раскрыл огромную пасть.

Длинный плотный кожистый язык вы стрельнул из зиявшей черноты с такой скоростью, словно у эльфа в глотке был спрятан гарпун.

Острый шип на конце языка без особых усилий пробил милицейскую униформу, входя затем в крепкое тело.

Крайт зажмурился от боли, едва шип на конце языка простил его кожу, и мышцы в левой части груди.

В глазах державших милиционера орклиров блеснули искры удовольствия и наслаждения, едва первые капли отравленной эльфийской крови проникли в организм Крайта. Вражеское острие попало точно в область сердца, заставив сильнейший орган затормозить свой ритм работы. Но при этом милиционер был еще жив. Все еще жив, потому что новому хозяину не нужен был ходячий безмозглый труп. Ему, демокоту нужно был не это. Ему требовался обладающий интеллектом солдат, способный осмысленно выполнять не единичные приказы, а реализовывать целые программы по разрушению гражданского общества и его устоев.

– Вот так все люди, привыкшие бороться с трудностями жизни, заканчивают свой век на моих языках. – Прозвучал голос в пространстве. – И никто не в силах противостоять той мощи, что течет по именинным мной жилам в ваши души, выжигая дотла все остатки доброты и теплоты нормальной жизни. Так я делаю вас похожими на себя, забирая при этом все сильные стороны вашей личности и оставляя только пристрастие к контролируемому удовольствию от моих команд и слегка ноющие от постоянной боли тело. Именно так я получаю контроль над вами и над вашими жизнями – тоже, а вы, глупцы, только сидите и ждете моего часа, когда я приду и освобожу вас от свободной, но сложной жизни, дав взамен лишь пустоту и разочарование, умело скрытое под завесой секундного удовольствия.

Черные глаза–стекляшки трансформированной эльфийской морды жадно моргнули, когда большие партии отравленной крови накачивали тело милиционера вирусом демокота.

Григерс уже не соображал, кто он такой есть и что сейчас ему здесь нужно. Его тело пронзала боль. Сильнейшая на свете боль, какую только можно себе представить. Она была везде: в олове, руках, ногах, животе, паху, плечах, глазах, легких, спине – новое разрушающее действо наполняло своей вибрирующей силой каждую клеточку здорового тела, в один миг превращая укрепленное сверхтяжёлыми тренировками и многолетними испытаниями сбалансированное биологически устойчивый организм в жалкое изношенное и искалеченное химией тело. Тело, не способное к жизни и даже к смерти. И новый друг, предложивший ему руку помощи, мог навсегда избавить милиционера от этой снующей везде заразы под названием жизнь. Именно жизнь порождала все эти мучения, заставляя каждый день совершать массу ненужных движений, отчего больные участки тела начинали сильно болеть и грозили вот–вот развалиться на части. Именно жизнь дала Григерсу шанс начать свой путь на верной дороге. Именно жизнь поставила его служителем закона. Именно жизнь и её трудности свели его с роскошной блондинкой из армии Ангеларума. Именно жизнь, полная поражений и тяжёлых побед раскрыла перед ним его истинную тайну и показала ему всю его мощь. «Разве мне приходилось сладко в том сильном и несправедливом древнем мире, существовавшим до великой катастрофы, породившей Социум? Разве я сдавался так просто, каждый раз когда внутрь меня залезали всякие паразиты? Пора тебе, гордец, узнать силу настоящего воина и настоящей боли, причиняемой жизнью и молим кулаком», – Крайт почувствовал, как воспоминания о лордлоке Горшкове, валеде Де–Ворле и её больших и теплых буферах и сильных бицепсах зажигают в его душе жаркое пламя силы. Эльф качнул очередную порцию яда в организм милиционера, но разум Крайта уж не был так просто готов расстаться с привычными устоями. По венам расходился настоящий огонь. Огонь, давший когда–то жизнь первым людям, встретившим великих титанов на горе Олимп. Огонь наполнял каждый капилляр его тела, превращая кровь, в бешено несущуюся лаву. Когда–то он своими руками спас Нору от демокота, а потом дрался за её руку на Лимбууне с сумасшедшим магом. Он не побоялся выйти в одиночку пере целой толпой разгневанных дриад и смог ликвидировать угрозу бунта в одиночку, не причиняя смертельных ранений никому из мятежников. Он дважды вступал в борьбу с силами Демоксии и выигрывал эти схватки, а однажды получил самый ценный в мирах Социума трофей – Рог Баргджи. Сидящий внутри него киберангел всегда ему помогал. Древний воин, сумевший пробить себе путь наверх по дроге жизни через молодого милиционера, сейчас лишь только усмехнулся, подбадривая собственный организм, с помощью миллиона антител побеждавший инопланетную заразу.

«Я ничего тогда не боялся, – едва не кричал он в лицо мутанту, – и все трудности жизни и её ласкающую боль и закаляющие дух проблемы воспринимал с достоинством!»

– Я хочу кое–что тебе сказать, урод, – произнес Крайт, выплевывая изо рта черную кровь.

Глаза–стекляшки эльфа заморгали в бешеном темпе.

– Я в целом рад, что ты меня слышишь, – едва пряча улыбку, произнес Григерс.

Эльф застыл на мгновение, а затем моргнул.

– Я хочу гордо тебе объяснить, – Край почти прокричал эти слова, – что я не мент, а милиционер! – После этим слов Григерс раскрыл рот и выдохнул в лицо мутировавшего зомби струю жаркого пламени.

Огонь киберангела объял слугу демокота, целиком погрузив в очищающее пламя измененное вирусом тело.

Тварь, поселившаяся в теле эльфа, громко завыла, призывая на помощь силы великого хозяина. Но отступить она уже не могла: собственный язык, всосавшийся в тело милиционера, стал ловушкой для зомби. Существо попыталось выдернуть язык из тела Григерса, ухватившись за него обеими руками. Но Крайт этого только и ждал. В янтарных глазах вспыхнул оранжево–желтый огонь полбеды, и толстый красно–сиреневый кожистый язык мутанта разорвался на части, выпуская наружу облако горячего пламени. Всего за пару секунд превращенный демокотом в монстра эльф предстал перед Крайтом в виде живого факела, быстро таявшего под усилием пожиравшего его тело огня.

Орклиры завизжали от отчаяния, стоило им увидеть, что сотворил милиционер с мутантом–эльфом. Широкие пасти готовы были провести несколько укусов, но Григерс и здесь приготовил сюрприз: спина и бицепсы вспыхнули от огня, пламя силы просто разорвало кожу, вырываясь наружу. Но Григерс не чувствовал при этом боль. Наоборот – сила кибекрангела Вольткирро просыпалась внутри него, делая и без того сильное тело намного сильнее и крепче. Огненные вихри не сжигали плоть Крайта. Они соединялись с ней, образуя светящееся гало, принимавшее очертание человеческой мускулатуры. Милиционер в один миг стал габаритнее и сильнее державших его противников.

Используя технику смертельного удара, Крайт нанес своим пленителям по одному удару в грудь. Кончики пальцев изогнулись при ударе таким образом, чтобы передать максимальный импульс разрушения телам мутантов. Трещина от места касания пошла по всей рудной клетке, раскалывая ребра и разрывая сосуды. Мучители в один миг обмякли, превратившись в оседавшие кучи избитого мяса. И Григерс не испытывал угрызений совести по поводу того, что причинил гражданам вред. Мутировавшие тела уже не принадлежали к миру добра, и их невозможно было вернуть назад. Поэтому, не посмотрев ни на какие моральные устои, милиционер взял обоих орклиров за горло и с силой грохнул об пол, заставляя замерзший лед трещать и ломаться.

– Я приказываю захватить киберангела! – этот голос гремел из каждого уголка, заставляя дребезжать каждую льдинку от его негодования. – Он должен быть моим! Должен принадлежать моей власти! Но его не надо убивать! Просто провести задержание объекта!

– К твоим услугам! – разубедившиеся силы киберангела превратили милиционера в грозное оружие. Ему теперь не требовалось ничего, кроме собственных рук и силы для расправы над вражескими солдатами.

Шаркающие звуки приближались к милиционеру слева и сзади, но в этот раз зрение киберангела Вольткирро без особых проблем различило противника.

Четыре фигуры хоккеистов приближались к Крайту с бешеной скоростью. Не желая продолжать играть в хороших и плохих, все как один достали острые клюшки.

– Вам же приказано задержать, – как бы для себя произнес Григерс, но его слова достигли синих ушей маралкана и троих коллег по команде.

Звериная морда, очень смахивающая на козлиную, оскалила капающие черной слюной острые зубы, как бы понимая отпущенную шутку, но скорости при этом хоккеист не сбавлял.

Подождав, пока противник окажутся от него в трех метрах, Григерс ринулся в атаку. Первый акт атакующего действа в исполнении сотрудник королевской милиции Социума удался на славу: двое нападавших на полном ходе получили переднюю подножку и отправились в непродолжительный полет.

Пропустив над головой опускавшиеся сверху клюшки, Крайт смог зацепить одного из нападавших за ножной щиток возле щиколотки.

Пятиметровая фигура вместе со всей броней, пластиком и находившимся внутри экзлоскелета игроком в одно мгновение взмыла в воздух.

Маралкан попытался провести маневр, чтобы приземлиться на обе ноги, но Григерс его опередил, нанеся удар по животу. Крепкий кулак, окруженный сферой огня продавил броню хоккеиста, разворотив ребра и пробив желудок. Заключённый в игровую броню зомби лишь противно захрипел, выплёскивая из раны черную жижу.

Острая грань клюшки едва не достала ногу Григерса, но он сумел увернуться. Нападавший тоже пошел на второй заход и нанес новый удар, но милиционер медлить не стал: фазовый удар плечом в корпус с последующим переворотом в воздухе и броском с двухметровой высоты об лед последовал от Крайта незамедлительно.

Третий герой из команды зомби, кто решился пойти в атаку, был огромный дролг – гуманоид, чем–то напоминавший по своему внешнему виду каменную статую, целиком сложенную из кирпича. В игровой броне он смотрелся настоящим гигантом и не только лишь потому, что превосходил остальных нападавших на полметра в росте.

Решив пойти напрямую, дролг просто врезался в Григерса всей своей массой, захватывая тело милиционера в силовой захват на манер объятий.

– Тебе не укрыться! – картаво пролаял грубый рот дролга.

После грозных речей дролг попытался оторвать Григерса ото льда, но в облике киберангела милиционер был слегка тяжеловат, и зомби в первой попытке не смог осуществить свою цель, а вот Крайт сильно вежливым быть не захотел: Напрягая огненные полушария бицепсов, милиционер без труда разорвал силовой захват дролга, и уже через секунду огненные кулаки нанесли серию из шести мощнейших прямых ударов в корпус. С расстояния в полметра Крайт без колебаний пробивал тонкий слой игровой брони, добираясь горящими костяшками до ребер, легких и сердца. Из глубоких ран на теле дролга в лицо Григерсу вылилась отвратительная черная жижа, заменяющая слугам демокота кровь. Но зомби мучился недолго: получив массу внутренних повреждений, дролг осел на колени, подставив под удар свою голову, и огненная ладонь точно бело–желтый нож с треском расколола круглый небольшой череп.

Но победа пришла к милиционеру ненадолго: после трех удачных начинаний, противник пустил в дело клюшки и действовал только с удаленной позиции.