БЕСКОНЕЧНАЯ НОЧЬ. Звёздная связь.

Фрагменты из книги \ Куски \ Цитаты \ Зарисовки \
Возможно добавятся куски "а-ля фанф" по собственной книге (пополняемое) - сплошной кекс и ничего приличного
__________________
Кто задумывался, как меняется мир по ту сторону реальности?
Что происходит в темноте — в мире, скрытом от глаз?
Человечеству, поглощённому собой, неведома истина.
И даже если бы кто-то узнал... он бы не поверил.

Эта лунная ночь стала особенной. Первой её нечеловеческой ночью в новом, пока незнакомом ей мире с момента её смерти. Привычные звуки природы оказались неизмеримо ярче, нежели тогда, когда она жила простым человеком. Малейшие шорохи за много десятков метров вокруг достигали слуха. Зоркий глаз различал теперь всё. Каждую крупицу, каждый миллиметр в этой сумеречной темноте. Она могла уловить малейший запах, улетающий от неё далеко вперёд. Вся прошлая жизнь. Всё, что казалось нормальным до этого, теперь оказалось слепым. Глухим. Будто жизнь проведённого взаперти животного. Хищника, которому вдруг дали свободу. Будто её существо поместили в тело кошки, где каждое движение бесшумно для жертвы, где зоркий глаз различает всё в темноте - её родной стихии. И кто бы ни был создателем этого природного волшебства - она благодарна ему. Безумно. Она восхищённо оглядывала ночную красоту. Ей будто дали доступ к драгоценному кислороду, без которого её душа задыхалась все эти годы. Ей не казалось это чем-то незнакомым и чуждым, нет. Впервые за много лет она чувствовала себя по-настоящему живой…

То, что произошло с ней, она называла чудом. Возрождением. Пробуждением ото сна. Что ещё испытывает человек, познавший собственную смерть? Бесконечный поток энергии. Слияние тела и души. То, что теперь является ей самой. То, что теперь с ней навеки. И если раньше произошедшее казалось фантазией, вымыслом… то теперь всё это – её новый мир…

Ночная прохлада сгустила тени в зарослях. Воздух дышал свежестью леса. Она не выбирала это. Но осознание того, кем она стала, легло на сердце смиренным успокоением, даже благоговением, словно её укрыло тёплое одеяло. И сейчас она шла на встречу с теми, кто помог ей воскреснуть.

За пару секунд она преодолела путь, который раньше занял бы полчаса.

Перед ней высился забытый временем старый дом. Почерневшее от дождей дерево ставень, чьи потухшие, но до странности чистые, окна скрывали таинственную темноту за чёрными стёклами. Старинный неровный камень стен, что зарос плющом ещё, казалось, в позапрошлом веке. Низкий стальной забор с остроконечными пиками. Несколько елей. Усыпанный их иголками двор. Заросли дикой ягоды на месте давно умершего сада. Ничто не говорило о присутствии здесь живых. Казалось, сейчас со скрипом откроется покосившаяся дверь и из дома выплывет полупрозрачная фигура призрака, а из чащи позади - выглянет леший. Мрачная красота мистики. Нина улыбнулась, приблизившись.

На поляне перед домом её уже ждал Добромир. Мощный, высокий, со светло-русыми волосами до плеч и крепкой щетиной. Лицо доброе, руки — будто выточены из камня. Если надеть на него кольчугу — он был бы живой миф. Современный викинг.

Сейчас на нём джинсы и белая футболка — и всё равно он казался древним.

— Доброй ночи, Нина, — поприветствовал он её с лёгким кивком. — Идём. Познакомлю тебя с семьёй.

Нина поправила рюкзак на плече и кивнула, стараясь казаться спокойной. Последовала за ним по старым скрипучим ступеням. Добромир отворил дверь и пригласил жестом. Дом дышал тишиной.

Внутри — забытый временем быт: каменная печь, напоминающая камин, потускневший сервант, дубовый стол, потухший канделябр. В окнах — резные рамы. В воздухе — аромат дерева и чего-то старого, как если бы стены всё помнили.

Добромир прошёл вглубь дома. Возле книжного шкафа он отворил скрытую дверь, прикосновением — как будто знал каждый скрип. Жестом указал Нине пройти вперёд.

Тьма за проходом была плотной, первородной. Она затаила дыхание, делая шаг вниз. Осторожно нащупывая носком следующую ступень, почувствовала, как глаза начинают различать силуэты. Темнота пугала... но теперь эта тьма стала её частью.

— Со временем ты привыкнешь, — произнёс Добромир сзади. — Твои глаза станут видеть яснее.

Они спускались. Камень, холод, слабый запах сырости. Затем — металлическая дверь. Скрип петель. Свет хлынул ей в лицо, ослепив на миг.

Она вошла в помещение — и замерла.

…но за дверью оказался вовсе не склеп.

Вместо этого — просторное помещение, будто бар, выполненный под классику, но с удобствами современности. Освещение — электрическое. Ни тебе готических свечей, ни горящих факелов. В углу — резная барная стойка, уставленная модной техникой. Где-то негромко звучал знакомый мотив зарубежного рока. Мелодия казалась знакомой, но от волнения Нина не могла вспомнить название.

Все мысли, что ещё недавно заполняли её разум, растаяли. Она — новенькая. Здесь — никто. Пытаясь скрыть дрожь, Нина скользила взглядом по лицам, обращённым к ней.

Свет ложился неровно, создавая иллюзию полутеней. Из темноты сверкали зрачки, поблёскивая, будто у хищников. Они не просто смотрели. Они изучали. Оценивали.

Нине стало не по себе. Казалось, она — не одна из них. А смертная, случайно оказавшаяся в логове ночных существ. Она могла бы закричать. Но не имела на это права.

И тогда Добромир поднял голос:

— Друзья, у нас пополнение. Это Нина. Она обратилась вчера.

Все взгляды теперь были только на ней. Музыка стихла. Кто-то из сидящих чуть склонил голову. Кто-то — одобрительно кивнул.

— Добро пожаловать в клан, — дружелюбно произнёс один из вампиров.

Добромир подошёл к ней. Мощный, высокий — будто из другого времени. Если бы снимали фильм о викингах — он был бы главным героем.

— Это всего лишь твоя вторая кровь, — тихо сказал он, протягивая бокал. — Но теперь она — лишь вкус. Не необходимость.

Он смотрел на неё с сочувствием.

— Я жалею о твоей смерти. Я чувствовал приближение беды... и оказался прав. Но ты умерла, чтобы родиться заново. Пей. Теперь ты — дитя ночи. И часть нашей семьи.

Нина чуть улыбнулась. Откинула с лица прядь, осторожно взяла бокал. Поднесла к губам. Аромат ударил в обоняние, мощный, зовущий. Прежде чуждый ей, теперь — словно зов судьбы. Она замерла. Сделала глоток.

Тёплая жидкость растекалась по языку. И тогда… дёсны заныли. Болезненно, но приятно. Клыки.

Она резко взглянула в зеркало. Лицо менялось: Глаза — зажглись, веко — потемнело по краю, взгляд — стал хищным. Это была не она. И всё же — она.

Улыбнувшись, она заметила: клыки. Настоящие, острые, белоснежные. Они выдвигаются.

И в этот миг она больше не чувствовала страха. Бояться теперь должны её.

Оборачиваясь к Добромиру, она едва удержалась от порыва — броситься обнять его.

— Ты говоришь, что жалеешь о моей смерти... — прошептала она. — А я — нет. Спасибо. Вы не просто спасли меня. Вы подарили мне новую жизнь.

Старовер улыбнулся мягко.

— Мы давно тебя заметили. Следили с тех пор, как ты начала искать, — он взглянул чуть строже. — Но ты слишком открыто заявляла о том, что знала. А за знания, особенно тайные, приходится платить. Ты уже убедилась в этом.

Нина молча кивнула. Вспоминать ту боль не хотелось.

— Я просто хотела, чтобы кто-то услышал, — шёпотом сказала она. — Чтобы кто-то понял.

— Мы поняли, — произнёс он серьёзно. — Но ты должна помнить: за каждым тайным знанием — охота. Не все такие, как мы.

Она хотела извиниться, но его слова не отпускали.

— Вы сказали, что знали обо мне… задолго?

Он кивнул.

— Почему не вышли на связь раньше?

Добромир вздохнул.

— Потому что отнять у человека мирное неведение — тяжёлое решение. А ещё потому, что нужно быть уверенным — ты та, кем кажешься.

Он помедлил.

— Мы следили за тобой больше года. У тебя — нечто особенное, дитя. Способности. Но это не главное.

— Не главное? — Нина нахмурилась.

— Главное — не то, что ты умеешь. А то, кем ты должна стать. Мне было видение… о тебе.

Она затаила дыхание.

— Ты — ключ. Главное звено в цепи, которая только начала раскручиваться.

***

Месяц спустя

Тишина безлюдного переулка прятала во тьме перекрёсток опустевшей дороги. Шелест уснувшей листвы нарушался редким шуршанием шин далеко за поворотом. Ночь. Коротая последние дни, уличный фонарь над головами едва светил, гаснув и оживая вновь. Остатки его света, не справляясь с тьмой, уступали луне, чей отблеск отражался светом в зрачках вампиров. Нина молчала, напряжённо глядя в пустоту. По обе стороны от неё её семья стояла рядом. Они ждали.

— Кто они? — прервав наблюдение, она подняла взгляд на Добромира.

— Наши египетские товарищи, — посвятил её тот. — Я давно надумал познакомить их с тобой, — волхв мягко улыбнулся.

Его улыбка не внушала спокойствия. Ещё до прихода сюда ей сказали, что эта встреча многое решит. Что предстоят переговоры с древними вампирами. И их поддержка — большой шаг вперёд.

— Египтяне? — озадаченно переспросила Нина, уже вновь всматриваясь в темноту и вслушиваясь в её звенящую тишину. — Как они связаны с нашей миссией?

Добромир одержим спасением славянского рода. И девушка знала это. Как участие арабов сможет помочь им?

— О, эти вампиры не относятся к большинству заселивших сейчас эти земли, — многозначительно возразил Добромир. — Они представители чистой расы, — он улыбнулся в усы, взглянув на новообращённую. — Той расы, заслуга которых — одно из чудес света.

— Пирамиды, — пробормотала девушка, с изумлением понимая, кого увидит. — Я увижусь с теми, кто жил в древнем Египте?

— Да, но среди них есть твой современник, — возразил волхв. — Его так же, как и тебя, обратили недавно. Остальным — да, более трёх тысяч лет.

Осознание этой цифры не умещалось в шаблон её привычного мировосприятия. Она вампир. Вампир всего месяц. И человеческое чувство в ней никуда не исчезло. Жить столько лет? Как это возможно?

— Невероятно, — взволнованно вымолвила Нина.

Она едва отошла от встречи с ними, её семьёй. А сейчас ей предстояло увидеть древних из рода египтян. Она будто в машине времени.

Наблюдая изумление на её лице, Добромир радушно хохотнул.

Ощутив едва различимое движение ветра, Нина обернулась. И вместе с ней уже поворачивались остальные, услышав то же, что и она. Позади них, возникнув словно из ниоткуда, стоял человек...

***

Позади них входная дверь снова открылась. И в коридор к ним присоединились трое. Двое спереди загораживали спинами того, кто стоял позади. Тут Нина снова ощутила то странное чувство, что не покидало её весь период пути сюда.

— А вот и мои запоздавшие товарищи, — ухмыльнулся Кнэму, приветливо сложив ладонь на плечо одного из них. — Амун и Именанд.

Оба поклонились.

Закусив губу, Нина внимательно их разглядывала. Отличимые чертами лица, они оставались крайне похожи на Кнэму. Даже спесивости и величия не насчитывалось в них меньше. Точно такой же пронзительный холодный взгляд. Она бы сказала — надменный, если бы не знала, что это гордость. За себя, за род. И всё же, небольшое отличие в них имелось. Неким невидимым оттенком эти двое различались с Кнэму. Что возвышало его над своими «товарищами».

— Рады, наконец-то, познакомиться с вами лично, — поклонился им Добромир. — Я вижу, у вас также пополнились ряды, — взглянув на молодого вампира за спинами египтян, молвил богатырь.

— Внимательности тебе не занимать, — древний с уважением улыбнулся. — Всё верно, у нас новообращённый. — Кнэму полубоком покосился на своих людей, за спинами которых стоял третий.

Оба расступились, давая дорогу молодому человеку. Вопреки её воле, взгляд, решая за неё саму, невольно вцепился в него, необъяснимым образом желая рассмотреть подольше. Атлетическая худоба парня пряталась в тёмном балахоне. А на глазах, несмотря на ночь, надеты чёрные очки. Странное чувство. Будто она ощущала его присутствие задолго до появления. Однако, зная, что это невозможно, вероятно другое — она чувствовала. Весь период приближения к этому месту. Будто полумрак, решив поиграть с ней в загадки, прятал его всё это время. И вот, сейчас, словно выходя из полумрака, молодой вампир, снимая очки, шагнул вперёд.

Ей открылось доброе лицо парня. Европейская внешность. Бескорыстный взгляд серых глаз. Чистый. Пронзительный. Яркие черты лица, выразительные густые брови и длинная чёлка тёмно-каштановых волос. Казалось, она его видела раньше.

Проигрывая своей человечности, Нина молчала, теряясь перед неотрывно замершим на ней взглядом — смесь растерянности, интереса и приятного удивления. Возможно, она смогла бы выдержать это внимание. Но, спустя мгновение, опустила голову. Казалось, даже сейчас, не глядя в его сторону, она чувствовала его взгляд. Понимая теперь, откуда исходило это ощущение непрерывного наблюдения за ней.

Заметив воцарившееся молчание, Добромир, весело прищурившись в улыбке, положил руку на плечо юной вампирши.

— Это — Нина, наша новая подруга. Она «обратилась» в этом месяце, — тут богатырь посмотрел на новообращённого. — Будьте добре, и вы познакомьте нас со своим новым другом.

— Мы стараемся не афишировать его личность, — древний оглядел их с улыбкой и проскользнувшей на его лице гордостью. — Но буду рад познакомить его с вами, — египтянин протянул руку, кладя её на плечо молодого вампира.

Переключив свой взор на парня, Нина мгновение молчала, вновь вспоминая, где же могла его видеть.

— Намианиил Рафферс-Грэй, — с горделивой сдержанной ухмылкой вымолвил Кнэму.

***

Уютная VIP-комната, вместе со страхами, приглушила громкие звуки зала даже от слуха вампира. Что говорило о повышенной звукоизоляции (возможно, магической). Их встретил полукруглый диван. И худощавый официант. Из широкой бутылки, укутанной в соломенную плетёнку, он стал разливать золотистый напиток по декоративным резным кубкам.

До обоняния тут же донёсся сладкий медовый запах с капелькой крови и ноткой корицы. Нина озадаченно улыбнулась, вопросительно покосившись на Влада.

— Наши гости просили угостить их чем-то «традиционным», — наклонившись, тихо объяснил он, хоть и понимал, что каждый в комнате слышит его слова.

— И это не то, что привыкли считать «исконно русским», — с иронией добавил со своего места Добромир, мельком взглянув на новообращённую.

— Я заранее распорядился обновить меню, — добавил Влад, вальяжно откинув локоть на спинку кожаного дивана. — Пришлось делать спецзаказ.

Девушка обвела взглядом комнату.

— Значит, ты — владелец этого клуба? — она вернула внимание Владу.

— Этого, — кивнул он, — в том числе, — вампир сверкнул улыбкой.

Хвастун. Нина укоризненно покачала головой.

Вампиры ныне популярны. В фильмах и сериалах их образ преподносят как совершенство (не без участия самих вампиров, к слову), а их существование — лакомым куском идеального будущего. Теперь, ими мечтают стать миллионы. Так отчего же именно ей выпала такая честь?

— Ты так и не закончил рассказывать, — напомнила Владу Нина.

В расслабленной позе, откинув локоть о спинку и закинув ногу в лакированном ботинке на колено, тот с вопросительной улыбкой посмотрел на любопытство новообращённой. С интересом, закусив губу в попытке сдержать ухмылку, оглядел длинноволосую девушку с ног до головы, кажется, забавляясь её детским любопытством.

— Вампиры сами создали культ себя, — напомнила девушка, не дожидаясь вопроса. — Зачем? Зачем вам… нам, — поправилась она, — подвергать опасности нашу скрытность среди людей?

Влад, не сдержавшись, всё же ухмыльнулся.

— Твои предположения? — с любопытством проговорил он.

— Ну, — не ожидая вместо ответа вопроса, Нина пожала плечами, в размышлениях посматривая по сторонам. — Может, здесь есть для нас выгода?

Вампир заулыбался шире.

— Вот, видишь, — протянул он. — Твоя умная головушка сама ответила тебе на вопрос.

— Но люди — спящие существа, им лучше оставаться в неведении, разве нет? — нахмурилась девушка. — Ты сам говорил, что для людей, верящих в «нормальное» — мистики не существует, и пусть так и остаётся.

— Чем больше люди смотрят фильмы о вампирах, тем больше они убеждаются, что это — сказка, — подал голос с другого конца стола Кнэму.

Нина взглянула на египтянина. Тот изучающе смотрел на неё.

— Что не лишает их права желать этого, — добавил он с ухмылкой. — В мире высоких технологий и повального контроля народа через видеокамеры — послушная пища — весьма облегчающий ситуацию бонус, юная Нина. — Кнэму продолжал исподлобья смотреть на неё. — Они больше не охотятся на нас, не боятся нас. Они сами идут к нам в руки. Они верят, что нас нет. А если находят — радостно молчат об этом до самой смерти. Ну а поставки крови и сомнительные вещи, творящиеся с этим вопросом, можно списать на коррупцию и отмывку денег, верно?

От этих слов холодок пробежался по коже. Но, да, этот паззл весьма хорошо вписывался в общую картину, что постепенно открывалась перед ней ещё задолго до обращения.

— Люди создали будущее и забыли прошлое, — проговорил египтянин, чтобы услышал и Нами. — Что неудивительно, — усмехнулся он уже по-русски. — В тот век наша численность поредела едва ли не больше, чем в средневековье, — добавил Кнэму, помрачнев.

***

— Он тоже вампир, верно? — кивнув на дверь, где исчез официант, обратилась к Владу Нина.

Уголок его губ одобрительно пополз вверх.

— Кому-то нужно зарабатывать на жизнь, моя дорогая, — облокотившись о спинку дивана, спокойно пожал плечами Владимир. — Я даю им на это шанс.

— Боишься, что обычных людей — быстро съедят? — не сдержавшись, поддела его девушка, пряча улыбку.

— А, что? Борешься за равноправие собственной пищи, лапа? — обворожительно парировал Влад.

И Нина устало воздела взгляд вверх. Влад взял привычку обзывать её подобными фразами, особенно часто пользуясь этими прозвищами, когда наружу неконтролируемо лезла её человечность. Она ничего не могла с этим поделать. А Влада, как вампира, жившего на свете уже больше века, смешила её недальновидность как новообращённой. Что выводило из себя ещё больше.

— Не называй меня так, — в который раз предупредила девушка. — И они не «пища».

На эту фразу Влад открыто хохотнул, закатив взгляд в потолок.

— И как я могу не называть тебя так после подобного заявления? Ты ещё слишком наивна для вампира.

— Мне просто интересно, — призналась Нина, пожав плечами. — Ведь ты мог бы нанять простых людей. Тех, кто в курсе. Или кто жаждет когда-то обратиться.

Слушая эти доводы, Топальски продолжал улыбаться, наблюдая за ней, как ей казалось, словно за смышлёным ребёнком.

— Ты разве не разглядела в зале упырей? — задал он риторический вопрос.

Да, она разглядела парочку. И ещё парочку вампиров. Первых определённо больше. Но увидеть всех мешало устройство клуба.

— Зато достаточно было бы внушать им, — уже сдаваясь, вновь пожала плечами Нина. — И не бояться, что отравят кровью.

— Ты не улавливаешь всю красоту церемонии, Нина, — не сводя с неё взгляда, вальяжно повёл бровью Влад. — Открытие напитка при гостях — традиция устоявшаяся и давняя, — со знанием дела проговорил он, будто рассказывал лекцию недалёкому студенту.

Нина усмехнулась его пафосу, с дружеским укором покачав головой. Впрочем, Влад и так продолжал регулярные занятия с ней, и посвящение её во всё большие детали жизни мистического мира можно смело приравнять к учёбе.

— Просто скажи, что тебе лень торчать в клубе, всю ночь применяя на смертных свои супер-штучки, — дружески поддела его девушка.

За этот месяц она действительно сдружилась с этой семьёй. В особенности с несколькими из них. Влад раньше прочих завоевал место в списке «самых». Тех, с кем можно было бы шутить и честно поделиться всем, что накопилось. И дело вовсе не в том, что он — её «породитель», подаривший ей вампирскую жизнь. Он — друг, с которым можно поговорить обо всём.

— Торчать всю ночь, действительно, лень, — согласно добавил Топальски. — И не только ночь.

А эта новость её искренне удивила.

— Клуб работает и после рассвета? — растеряв шутливый настрой, вздёрнула брови Нина.

— Все упыри рассасываются до него, сама понимаешь, — отрицательно качнул головой Влад. — Вампиры же сидят до посинения. Но после шести, обычно, зал пуст.

Обдумывая его слова, девушка вновь вернулась мыслями к связке «упырь-вампир».

— К тебе никто не подходил с просьбой поделиться кровью? — вспоминая лекции Добромира, поинтересовалась об упырях девушка.

Да, она знала теорию. Полноценным вампиром упыря может сделать только ритуал. Не говоря уже о том, что нужно разрешение испробовать крови «родственного» по обращению вампира. Добыть её насильно привело бы к летальному исходу упыря — вампир, в принципе, намного сильнее. Не говоря о том, что взрослый вампир намного сильнее новообращённого. От того упыри остаются упырями достаточно долго. Практически, навсегда. Бедняги становились таковыми, когда обращением занимались сами новообращённые. Недостаток энергии или что-то там такое. Упырь по сути своей тот же вампир. Вот только слабее, чувствителен к свету и больше похож на мертвеца. Тем не менее, даже при таком раскладе дел ими жаждали стать многие смертные, насколько она слышала от Пашки. Тот чаще лазит по сайтам фанатиков.

— Я тебя умоляю, даже если найдётся такой кадр — какой смертник осмелится ко мне полезть с такой просьбой? — с надменным спокойствием хмыкнул Топальски.

Его извечный пафос с оттенком излишней самоуверенности так и просился на дружеские колкости.

— Серьёзно? Тут все знают, что ты — полуторавековой старичок? — вновь искренне удивилась Нина.

Хоть и прекрасно знала, что такую значимую фигуру как Влад Топальски знают многие. В особенности в его клубе.

— Ауч. — Влад комично поморщился. — Многие девушки с тобой бы не согласились, — ухмыльнулся он, загадочно подмигнув.

Настала её очередь поморщиться.

— Без подробностей, — буркнула Нина, хоть и знала, что их не поступит.

— Да, знаю: я разгильдяй, — довольно хмыкнул Влад, признавая свою натуру гуляки.

— Заведи себе уже девушку, — укорила его Нина. — Только по-честному, без своих супер-способностей.

— Брось, я никогда не внушал девушкам, — самодовольно хмыкнул Владимир. — Доживёшь до моего возраста, сама поймёшь, что обладать внушением — неинтересно.

Нина фыркнула, нисколько с ним не соглашаясь. Новообращённые и молодые вампиры — не обладают внушением. Лишь те, кто живут на свете долго. Достаточно долго, как Влад. И, по её мнению, это весьма осложняло жизнь. Особенно тем, кто только знакомится с миром мистики и ещё много где мог бы напортачить, если бы не друзья. Ей повезло, что с ней рядом они.

— И ты ещё говоришь, что не старичок? — цепляясь за слова, поддела его девушка.

— Не дразни меня, лапа, могу ведь и доказать обратное, — не поддавшись её шуткам, сверкнул обаятельной ухмылкой Владимир. После чего, покосившись ей за плечо, состроил комичную гримасу виноватости. — Кажется, кое-кто тебя ревнует, — намекая на Нами, что сидел за спиной, пробормотал довольный собой Топальски.

Упоминание о следящем за ними новообращённом американце вызвало неконтролируемый прилив крови к коже. Что незамедлительно внушило ощущение, будто в комнате стало жарче, хотя Нина и понимала, что они по-прежнему в холодном подвале под землёй, а она — по-прежнему вампир. Что о словах Топальски: да, она чувствовала. Она и так чувствовала внимание Нами. Приятное, тёплое, обволакивающее. Новое для неё. От того, весёлое, уже привычное, общение с другом помогло ей сгладить эту волнительную скованность. Но Влад заметил. Что нисколько её не удивляло. Его наблюдательность базировалась не только на прожитом времени. Но и на повадках разгульной жизни и большого опыта в любовных делах. Наверно.

Нина стыдливо опустила голову и, справляясь с глупой робостью, воровато поглядела на американца. Парень следил. Кажется, всё это время. Во все свои серые глаза он смотрел на неё. И, поймав её внимание, сейчас будто оттаял, просияв. Она не сдержала улыбки, и Нами засветился улыбкой в ответ.

— Я же говорил, — загадочно донеслось от Влада.

И Нина, прервав зрительный контакт, бросила его в Топальски, предупреждающе сверкнув глазами.

— Могу подыграть, — с аристократичной надменностью предложил друг. — И не смотри на меня так, твои устрашающие глазки на меня не действуют, — он нагло ухмыльнулся.

А Нина устало воздела взгляд вверх. В конце концов, она ничего не может сделать, только терпеть. Его характер давно зацементировался за век жизни.

***

— Я давно обеспокоена этим вопросом, — начала она, погружаясь в воспоминания. — Я встречала единомышленников, да. Но не знала, что есть ещё кто-то, для кого настолько же важны подобные проблемы. И рада, что встретила таких. — Нина улыбнулась, всё же поднимая взгляд на Добромира и Кнэму. — Извините за эмоции. Это, наверное, выглядит глупо.

— Вовсе нет, — всерьёз возразил Добромир. — Сострадание к миру — один из решающих твоих качеств.

Нина благодарно улыбнулась.

— Больная тема, — призналась она.

— Не только для тебя, юная вампирша, — спокойно и с серьёзностью заключил Кнэму. — Люди забыли свою истинную суть. Забыли, что обязаны жизнями этой планете. Ты приверженец природы, Нина. Но не людей, — он молчаливо глядел на неё, ища ответы в её взгляде.

Он спрашивал. Не напрямую, не обвиняя и даже одобряя. Но спрашивал.

— Наши леса нуждаются в восстановлении, — дала это объяснение Нина. — Наша природа — в глобальной чистке от людской гадости, — продолжала она, чувствуя, как закипает привычный гнев от мыслей об этой проблеме. — Как я могу быть на стороне людей?

Кнэму, сохраняя своё спокойствие, хмыкнул мыслям, будто наблюдая подтверждение им.

— Пару минут назад ты спорила с твоим создателем о том, что они тоже имеют право работать здесь, — не меняя выражения лица, с намёком поднял чёрную бровь египтянин.

Это не звучало усмешкой или замечанием. Скорее, забавным наблюдением с ноткой одобрения. Но ход его мыслей вызывал у неё внутри сопротивление. Вдобавок, от того, что их с Владом откровенно подслушивали. Хотя, чего она ожидала?

— Люди слепы, но я не против них, — возразила Нина. — Нужно просто открыть им глаза. Это не значит «насилие». Я его не одобряю. В этом я солидарна с Добромиром.

Кнэму скрестил пальцы в замок, кладя на стол.

— Значит, «не против людей»? — переспросил он вкрадчиво. — Любых?

В полумраке освещения блеснули его золотые кольца. В голове у неё мелькнула мысль спросить потом Добромира, кто он и кем являлся когда-то. Египтянин молчал, с проницательностью, сканирующе глядя на неё.

— И ты готова делиться с миром своей безусловной любовью? — он кособоко ухмыльнулся. — А соверши кто-то из них недопустимое? И пострадают старики, женщины, даже дети? Человечество из века в век не меняет своей сути, юная вампирша.

Нина выдержала это негласное испытание, продолжая прямо глядеть на древнего вампира.

— Вы сами ответили на свой вопрос, — она сидела прямо, выпрямив спину и стараясь сохранить спокойствие под его тяжёлым взглядом.

Кнэму не сдержал хитрой ухмылки, будто поджидал такой ответ.

Влад обернулся на неё, и Нина чувствовала его заботливое беспокойство. Но разрывать зрительный контакт с этой древней мумией не собиралась. Она не станет проигрывать.

— А соверши кто-то из них плохое против любимой тобой природы? — вкрадчиво продолжил египтянин. — Ты тоже спишешь это на их слепоту и продолжишь бездействовать? Всё потому, что это люди, не животные, и им, по людскому же решению, положено снисхождение вместо наказания? Ведь они же отняли жизнь.

Эти слова болезненно резанули. Непонятно откуда, но этот египтянин прекрасно знал, где в ней искать слабости. Да, несомненно, он живёт на свете три тысячи лет. Он знает, куда давить. Она даже не уверена, что сейчас он преследует цель уколоть хоть чем-то. Скорее, говорит напрямую. А ей выпала редкая честь расшевелить его уже ничему не удивляющийся и мало чем интересующийся разум.

— Кнэму, — с дружеским укором вставил своё слово Добромир. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но Нина — совсем юна для вампира. И столь прямые речи ей, как новообращённой, могут показаться в ином окрасе.

— Я клоню к тому, мой друг, — с уважением ответил египтянин. — Что «доброта» и «борьба за правое дело», как ты говоришь, не должны ослеплять и уводить от правды и цели, — твёрдо подчеркнул он. — Ни тебя, ни членов твоей семьи. Я взял слово встать на защиту ваших интересов перед «советом» в случае вопросов. И надеюсь на действие с твоей стороны.

— Мы не станем бездействовать, — поняв его мысль, заверил Добромир. — И понимаем, что нам придётся применять силу, если отыщем то, что искали.

— Я верю тебе, волхв, — с успокоением, почтенно кивнул Кнэму. — Просто хочу убедиться, что это понимают все члены твоей семьи. Даже самые неопытные, чей запах человечности ещё слишком сильно ощущается в их крови.

Нина опустила голову, убирая взгляд в скатерть стола. Он сомневается в её смелости? В её способности не струсить? Может, она и вовсе зря пришла на встречу двух семей?

— Наша новообращённая — вампир всего месяц, — спокойно подтвердил его слова Добромир. — Да, Нина — светлая душа. Я взял её к себе, зная это. И уважаю это. А также знаю её рвение к делу, что наблюдалось задолго до её обращения.

— А я уважаю взгляды вашей семьи, — кивнув, подхватил Кнэму. — Иначе бы здесь не сидел.

Старовер почтенно кивнул.

— Особенно рад слышать, что даже у ваших новообращённых нет слепой веры в людей, — продолжил размеренно египтянин. — Ибо между детьми, не говорю уж о людях, и животными они выбирают животных, — без тени укола, спокойно закончил он мысль.

Нина чувствовала, что Кнэму посмотрел на неё. Но поднять взгляд в ответ уже не могла. Как не могла и распознать, какие чувства в ней преобладают в эту минуту. Гнев на него? Стыд перед всеми и собой? Гнев на людей? Ибо этот древний вампир абсолютно прав (случись ей выбирать между человеком и природой — она выберет природу). Робость? Злость и боязнь поступить сейчас не лучшим образом? Она сидела, сжав пальцами край стола.

— Так, думаю, это уже слишком, — раздалось справа, от Влада.

Его поддержку сейчас и желание защитить она незримо ощущала кожей. Говорят, это одна из особенностей привязанности к создателю. И всё же Нина предпочла бы считать это её чутьём и искренней дружбой.

— Светлая душа, говоришь? — подчеркнул предыдущие свои слова египтянин, осведомляясь у Добромира с абсолютной непринуждённостью.

Произнесённые с уважением в её адрес слова, тем не менее, обожгли её эго. Нина резко поднялась с места, справляясь с эмоциями. Слева незримо и безумно сильно ощущалось обволакивающее тепло. Помедлив, девушка благодарно посмотрела на обеспокоенного молодого человека. Брови жалостливо приподняты, глаза полны безуспешным желанием помочь хоть чем-то.

— Простите, мне нужно выйти, — пробормотала Нина и, мягко кивнув Рафферсу, исчезла за дверью.

***

В уши ударил электро-рок. Дубовые двери VIP-комнаты вывели на металлический балкончик. Лестница спиралью уходила в общий зал. В полумраке клуба, под игрой светодиодов, Нина неспешно спустилась вниз и, подняв голову, замерла, оглядывая убранство. Каменная кладка, завешенная бордовыми шторами. Изысканная люстра в стиле старинного подсвечника висела под потолком, источая фиолетовый свет. Подземный клуб удивительным образом сочетал в себе загадочную мрачность и простой уют. А, может, она уже начала проникаться этим эгрегором.

Вампирское зрение легко вычертило мило отгороженные деревянными застенками столики. Мелькающие под музыку гибкие тела. И несколько пар глаз, пристально следящих отчего-то именно за её появлением. Похожесть стиля этого клуба с их семейным «убежищем» однозначно просматривалась. Влад обустраивал всё это или нет, но тот, кто корпел над декором, вложил душу. Здесь можно скрыться от посторонних глаз, не ощущая неловкости, и в то же время быть на виду, если такова цель.

Она не могла злиться на правду. Кнэму попал в точку — она недолюбливала людей. И дело не в вампирской сущности. В конце концов, вампир она совсем недавно. Нет, подобные приоритеты владели её разумом и сердцем задолго до обращения. Даже задолго до знакомства с семьёй Добромира.

Возможно, это гипертрофированность эмоций, что пройдёт с течением месяцев. Возможно, она свыкнется очень скоро и станет такой же равнодушной, как этот египетский вампир. Но то, что сейчас клокотало в сердце, ещё слишком бередило душу. Ей нужно успокоиться.

Нина вновь подняла взгляд в полумрак зала. Она не знала, зачем спустилась. Остаться бы ей там, наверху, на балконе. Оглядеть бы зал оттуда, с безопасного расстояния. Но то, что пряталось там, впереди, в темноте этого зала, настораживало и в то же время манило. И объяснить эту двойственность она себе не могла. Ещё до знакомства со своей нынешней семьёй, занимаясь эзотерикой, она знавала это чувство. Когда не можешь точно понять, что подсказывает тебе душа. С практикой эта двойственность сходит на «нет». И, вот, вампирские чувства вновь обострили это.

Сейчас же, стоя внизу, она оглядывала зал, ища ответ на эту двойственность. Возможно, простое любопытство. В конце концов, она впервые в таком месте. В клубе для таких, как она. Тех, кто больше не может назвать себя человеком. Тех, кто является теперь иным. Её род называют «дети ночи». И, по правде, ей льстило это прозвище. Пускай Добромир и называет это проклятьем. Пускай так оно и есть и, однажды, когда попадёт на тот свет, она увидит подтверждение. Но она не жалеет о том, что умерла. Ей подарили новую жизнь. Жизнь с билетом в другой мир.

И если она сейчас стоит у лестницы, подобно изваянию, боязливо оглядывая полумрак зала со сверкающими в темноте зрачками кровопийц, может, Кнэму и вовсе близок к истине?

Нет. Те, кто её приняли, её новая семья, могут на неё положиться.

Сделав шаг от лестницы, Нина неспешно побрела прочь, всё дальше погружаясь вглубь сверкающего светодиодами клуба. Удивительное чувство. Страх со смесью манящего адреналина. Отблеск глаз пугал её. Преследовал. И в то же время дарил эйфорию — она здесь. Она среди них. Она — одна из них. Такая же, как они. Она — дитя ночи. И пусть эти взгляды и подозрительно враждебны. А, может, любопытно кровожадны. Она теперь в их рядах.

Она погрузилась в беспорядочную смесь танцующих. Но продолжала ловить на себе надзор. Ей попадались пронизывающие полуулыбки, надменные косые вполоборота от дам, «задумчивые наблюдения» поверх бокала с красной жидкостью. Нина стала понимать, что, несмотря на нейтралитетность клуба, частые посетители здесь — вампиры (и упыри). С каждым шагом она всё больше ощущала на себе их взгляды. Они смотрели. Все, как один, смотрели на неё. Она вдруг поняла, что ощущала это внимание с самого появления на балконе. Они взяли её на прицел с момента, как появилась здесь одна. Пронзительные, неморгающие. Поблёскивающие в свете ламп зрачки, что отражали этот свет. И взоры их пробирали до мурашек. С лёгкостью пробуждали в теле обыкновенный человеческий страх. Навязчиво призывая успешно забывать, кто она на самом деле. Заставляя смотреть прямо перед собой, избегая всего этого.

Сделав усилие над тем, что сковывало тело, Нина огляделась. Холодные хищные взоры, что провожали её, больше напоминали взгляды волков, чем вампиров, неотрывно следящих за ней сквозь шум веселья. И это настораживало. Нет, это пугало. Казалось, она не должна ощущать подобного страха. Это вампирский клуб. Да, нейтралитетный. Но владелец здесь — Влад. Её породитель. Друг. И член её семьи. Она — сама вампир. Пусть и новичок. И, чем вызвано их внимание, оставалось для неё загадкой.

По левую сторону зала её привлекли декоративные широкие колонны. Бегущие вдоль стены стройным рядом арок, они подпирали вип-балкон. В безнадёжной попытке спастись от опасных взглядов, Нина свернула влево, продолжив путь за ними. Тревога не покидала её. Напротив, возрастала всё больше.

Она прошла ещё несколько метров, преследуемая чьим-то тяжёлым взглядом в спину и… в следующую секунду оказалась прижата к стене нечеловеческой силой. Дыхание от резкого толчка сбилось. Нина закашлялась. Казалось, на большой скорости её сбила машина. Вероятно, именно так ощущает себя сбитый человек. Но она не человек. Она вампир.

Перед взором возник рукав белой рубашки, закатанный на сильной руке до выпирающих жилистых мышц. И двухметровый рост атлетически слаженного тела. Крепкая мужская рука намертво держала её горло. А в сантиметре от лица опасно сверкала пара обаятельных тёмно-красных глаз. Жутких, убийственно пугающих, но до странности манящих. Словно глаза хищника жертву. Прожитый опыт, не иначе. Вероятно, этот вампир живёт на свете достаточно долго, раз имеет такой взгляд. Выработанный взгляд убийцы. Что уж говорить об их оттенке. Обрамлённые густыми чёрными ресницами, они казались подведены гримом. А на фоне выраженного подбородка и массивной челюсти рисовали лицо прямолинейного упрямца.

Вампир не сжимал её горло «с угрозой жизни». Но достаточно сильно, чтобы ею ощущалась боль. И страх. И желание подняться на носочки в попытке ослабить его хватку.

Паника накрыла холодный разум. Но последний быстро отбросил её подальше. Вампирская сущность или чувство самосохранения — сейчас это не имело значения. Важно сохранять спокойствие. Она в клубе Влада. Её семья неподалёку. Ей нужно время. Она обязана взять себя в руки.

Нина шумно вдохнула воздух, пытаясь успокоить панику. И инстинктивно хватаясь за каменную руку. Незнакомец ухмылялся. Ухмылялся до ужаса устрашающе. Он даже не моргал. Вынуждая сбегать от него взглядом. Иссиня-чёрные волосы до плеч — забраны в хвост. Широкие острые брови, такие же чёрные — выразительно приподняты. Белая рубашка — расстёгнута на груди, открывая закалённое силой тело. Кто он?

— А-а, — тихо протянул вампир звучным хриплым баритоном, и широкая улыбка на бледной коже обнажила внушительные клыки, — у нас пополнение, не так ли? — вампир блуждающим взглядом оглядел её с ног до головы. Очаровательно, — проговорил напавший со смесью живого любопытства и скепсиса. — Забавно видеть молодых в роли вампиров, — он накренил голову, продолжая улыбаться, но эта улыбка уже стала напоминать откровенный оскал. — Они кичатся собой, теша своё эго и скрывая побитого тирана в их жалкой душе, — вкрадчиво продолжал вампир, пряча под маской любезности раздражение. — Но не способны защитить даже собственные штаны от страха, — мгновение он помолчал. — Тебе уже объяснили наши законы, малышка? — закончил он с почти очаровывающим бархатным шёпотом.

Он злился. На неё ли? Если так — что она ему сделала? Да, она нисколько не жалеет, что возродилась после смерти вампиром, он прав. Да, её эго воодушевлённо подскакивает от вдохновения перед внезапно открывшимся миром. Да, пусть и по-детски наивно. Пусть так. И, да, ей страшно. Сейчас, перед угрозой жизни, перед сильным и опасным вампиром — ей страшно. Даже смиренный Кнэму не вызывал в ней столько страха. Возможно лишь потому, что пока не угрожал.

Сердце панически билось в груди. Вампир это прекрасно слышал, она уверена. Слышал каждый стук. И, вероятно, наслаждался этим страхом.

Перед глазами стояла его поджарая грудь, обличившая силу из-под расстёгнутого ворота белой рубашки. Смотреть прямо в лицо опасности она просто боялась. Гордо подняв подбородок в попытке отвоевать себе долю вампирского самоуважения. Но трусливо сбегая взглядом в пол.

Но играть по правилам этого маньяка и собственного испуга нет никакого смысла, если она намерена прожить в роли вампира больше одного месяца. Подумать только, прошёл всего месяц, а её уже пытаются убить…

Помедлив, Нина подняла взгляд на вампира. Как ей показалось, спустя целую вечность. И взглянула прямо. Разрешив себе смелость. А страх — сейчас она просто позволит ему быть. Пусть будет. Он не помешает ей сохранять трезвый ум. Как бы ни так.

Вампир видел это. Видел эту перемену в её взгляде. И наблюдал с любопытством. Будто находил это приятным. Может, обаятельным. Но, к её разочарованию, нисколько не «смелым». Вероятно, разглядел за этой отвагой отчаяние. Пусть так. Она заставила себя смотреть прямо в его красные глаза.

— Очень странно видеть подобные манеры от человека вашего поколения, — пробормотала Нина. — Вы меня удивляете, — голос предательски дрогнул от волнения.

Так и не убрав крепкого хвата и не сменив заинтересованности во взгляде, тот оскалился в ухмылке. Скользнул взглядом вдоль её тела, спускаясь им ниже. Будто ещё немного — и он решит попробовать её на вкус. От такого взгляда шёл холодок по коже. Так смотрят вампиры на своих жертв. Ей не удалось наблюдать. Но представлялось это именно так. Он не спешил. Будто решил разглядеть детальнее, смакуя свою безграничную свободу.

— Поведаю тебе один из законов природы вампира, малышка, — загадочным тоном проворковал он, — старшие намного сильнее младших! — сбрасывая наигранность, прорычал он и с этими словами, вдруг ослабив хват на шее, поволок бесполезно упирающуюся новообращённую к запасному выходу. — Я знаю, кто ты и с кем пришла, — прохрипел он на ходу. — Тебе придётся пойти со мной.

Глупо умереть спустя месяц после обращения. Пора лепить из утопающего — само-спасителя.

— Что вам от меня нужно? — голос не мог скрыть страха, но в данную секунду ей уже нет до этого дела — она пытается выжить. — Вы можете вести себя прилично и просто объяснить?!

Ухмыльнувшись, двухметровый вампир грубо прижал её к стене.

— Я пират, дорогая, — кровожадный взгляд из-под выразительных чёрных бровей прожигал насквозь. — Манеры мне не к лицу, — добавил он, объясняя свою суть, и, склонившись, медленно прильнул к её шее, втянув носом воздух. — А пахнешь ты вкусно, — заметил он.

Говорят, что жизнь среди сородичей — не менее враждебна, чем жизнь среди непосредственных врагов, воющих на Луну. Этот вампир хочет убить её. И, вероятно, не прочь поразвлечься с жертвой перед этим. Ужас сковал лёгкие. Возможно, не сжимай этот пират её так сильно, дышать оказалось бы не легче. Грудь часто вбирала воздух в попытке компенсировать эту нехватку. Пират прекрасно видел этот испуг. Закрой он глаза — вероятно, без труда почуял бы её страх и вслепую. И Нина понимала это.

Тело его, в эту секунду, всерьёз казалось ей каменным — используй она хоть все силы, не смогла бы сдвинуть ни на миллиметр. Коварно ухмыльнувшись, вампир с нескрываемым любопытством оглядывал её. Хищно, кровожадно. И с толикой любопытства. Что придавало его образу не вписывающуюся в ситуацию долю обаяния. И понять причину этого заключения страх сейчас не позволял. А, может, у неё приступ стокгольмского синдрома.

— Знаешь, — с наигранной задумчивостью проговорил он, проведя пальцем по её артерии, — кровь новообращённых ещё имеет отголоски человеческого тепла. Но также уже приобрела оттенок тёмной магии. Уникальный вкус крови, что остаётся таким несколько дней после обращения, — проговорил пират, будто неспешно просвещающий ученицу учитель.

Быстрая мысль промелькнула в голове, оставаясь вопросом. Несколько дней. Он сказал — несколько дней. Но она обратилась месяц назад.

— Да, кровь новообращённых не интересна другим вампирам. Но, твоя… — задумчиво протянул напавший и, прижавшись, жадно втянул носом запах её тела. — Странно притягивает своим человеческим ароматом, — закончил он уже тише.

Что можно сделать против существа, в десять раз тебя сильнее? Возможно, применить обыкновенные приёмы самообороны. Иначе…

Он намного старше неё. Вероятно, даже старше Влада. Единственный выход — улучить момент и сбежать.

Доли секунды хватило, чтобы отследить момент, когда его хватка на миг ослабнет. Спасибо быстроте реакции вампира. И, собрав в себе все силы, Нина толкнула вампира в грудь…

Но тот даже не шелохнулся. И в мыслях в очередной раз мелькнуло, что его мышцы состоят из камня.

Усмехнувшись её действиям, пират оскалился. И, зарычав, в десятые доли секунды впился ей в шею.

Она услышала собственный вскрик. Казалось, будто со стороны.

А в следующее мгновение вампира вдруг сбило с ног. Неизвестно как нашедший её Нами выбежал к ним на улицу и, повалив нападавшего, принялся яростно наносить удары. Его глаза сверкали гневным блеском. Он слышал крик. Он увидел кровь на шее Нины.

С бешеным рыком пират молниеносно вскочил со спины прямо на ноги, без труда откидывая Рафферса к стене. Если бы не её вампирское зрение, она не уловила бы и доли этих движений. От нечеловеческой силы удара, пробив в кирпичной стене вмятину, парень, закашлявшись, осел на пол.

И сердце вмиг ухнуло вниз.

— Нами! — вскрикнула Нина, кидаясь к нему.

Зачем, зачем он полез на вампира во много раз его сильнее? Зачем защищал её? Он пострадал. Пострадал из-за неё! Ведь он же просто новообращённый. Такой же, как и она.

Нина на скорости оказалась рядом с парнем. Но присесть рядом с ним и помочь ей не дали, преграждая путь. Она едва успела затормозить. Перед ней, в жалких сантиметрах от её лица, выросла двухметровая фигура пирата. Ей пришлось задрать голову, чтобы суметь взглянуть на него самой.

Внезапно возникший перед ней, он смотрел сверху вниз. Смотрел, насквозь прожигая взглядом. И этим хищным взглядом, замершим сейчас на ней, пронзал, сумев заглянуть прямо в душу. На сей раз в его красных глазах не плескалась игривость. И не читалось желание хищника поиграть с добычей. Взгляд стал намного мрачнее. Тяжелее. Будто обличил то, подлинное, что на самом деле творилось в его душе. Он больше не желал играть в игры. Лишь чёрные зрачки по-прежнему впивались в неё с тем странным оживлённым блеском, что поначалу она приняла за игру хищника. Под его прицел попали её глаза, затем губы, шея, и взгляд пирата вновь вернулся к её глазам.

— Это было предупреждение, — прохрипел он без доли шутки, сверля тяжестью своего взгляда насквозь. — Передай Добромиру, что я ищу Владимира.

***

Они так и стояли — в нескольких миллиметрах друг от друга, глядя друг на друга. Она — снизу вверх, он — сверху вниз, на неё, так и держа руки у неё на плечах.

— Он был намного старше нас с тобой, — прошептала Нина, продолжая, замерев, разглядывать его глаза и аккуратные губы. — Ты мог пострадать.

Нами тоже перестал улыбаться, завороженно замирая.

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — также шёпотом пробормотал он, не в силах разорвать с ней зрительный контакт.

И вдруг обнял, прижав её к себе. Так тепло и заботливо, что секундное изумление, накрывшее её в этот миг, в следующий — сменилось умиротворением. Она обмякла в его руках, поддавшись его заботе. Его доброй энергетике, что, словно тёплое одеяло, окутывало её. И, помедлив, сдалась, опустив голову на крепкое плечо.

— Ты могла пострадать, — прошептал он ей в макушку, сжав при этих словах её ещё крепче. — Я не мог допустить.

Нина подавила улыбку, закусив губу. Как бы она хотела сейчас отрезвить себе голову. Остудить это окрыляющее чувство невесомости, закравшееся в лёгкие.

— Как ты меня нашёл? — прошептала она, не разрывая объятий.

— Почувствовал… — также тихо прошептал Нами.

Дверь с шумом распахнулась, стукнувшись о стену. И на улицу выбежали их товарищи.

— Нам сообщили, что на площадке что-то происходит. — Добромир оглядел ночную улицу и, зацепив взглядом шею Нины, обеспокоенно замер. — Что случилось?

Её породитель, выбежав со всеми, обескураженно замер. Взгляд вцепился в неё. Метнулся к её шее. Пригвоздил к месту её спасителя, что всё ещё находился рядом (очевидно, кровь у неё на шее сбила Влада с толку). И вновь с тревогой вернулся к ней.

— Нина! — Влад, отмирая, на вампирской скорости метнулся к ней, тут же оказываясь рядом.

И ей показалось, что беспокоится он так сильно впервые за долгое время. Голос охрип. В манере речи — ни капли шутки и его привычных словечек. Подлетев к ней, Топальски мгновение таращился на укус. Взял её за плечи, бдительно оглядывая с ног до головы в поисках других увечий. И вновь с кричащим немым вопросом впился в неё пугающе бледными, сейчас такими заботливыми, глазами.

Вопрос его очевиден, и нет смысла тратить время на лишние слова, в коих нет нужды.

— Он сказал, что он «пират», — без лишних предисловий объяснила Нина, перескакивая взглядом с Влада на Добромира и обратно.

Влад от этого прозвища помрачнел. Взгляд потемнел, и желваки выступили на скулах. Он переглянулся с волхвом. Богатырь же — переглянулся с ним в ответ, тяжело вздыхая. Кажется, оба понимали, о ком речь.

— Проблемы вашей новообращённой не ограничатся этим нападением, — подал голос Кнэму.

Её семья и сама Нина обернулись на него. В темноте, нарушаемой лишь светом уличных фонарей, древнеегипетский вампир выглядел особенно зловеще.

— Я предупреждал, что её человечность ещё слишком ощутима в её крови, — египтянин задержал внимание на Добромире и вперил взор в Нину. — Это только начало.

***

— Не понимаю, как можно радоваться, что тебя убили, — продолжил тему вампиров Кира.

— Я даже благодарна им, — новообращённая усмехнулась, погружаясь в воспоминания месячной давности. — Не соверши они моё убийство, я так и ходила бы человеком.

Кирилл задумчиво фыркнул. Это не казалось скепсисом, но её оптимизм он не разделял.

— А как же музыка? — с намёком ухмыльнулся он. — Если ты не тоскуешь по инструменту, ты врёшь. Поверь, я как клавишник, знаю, о чём говорю.

Ох, она тосковала. Она очень тосковала. Её электрогитара дома собрала, вероятно, уже приличный слой пыли. А связки, кажется, давно забыли, как не только говорить, но и петь. Она похоронила это вместе со своей смертью. Весьма серьёзные причины, порой, вынуждают отказаться от мечты.

— Осталась бы человеком — не смогла бы вовлечься во всю эту тему так глубоко, как вовлечена сейчас, — объясняя причины, продолжила Нина честно.

— Да уж, — усмехнулся на это Кира. — Сегодня тебя отлично вовлекло. Едва живой осталась, — он помрачнел, предупреждающе поглядывая на неё. — Кристофер — опасен. Ему три сотни. И плевать на всех, кроме себя. Удивительно, почему ты ещё жива. Тебе повезло, что вовремя подоспел их «новобранец».

Нина промолчала, мыслями тут же улетая к недавно произошедшим событиям. Сердце приятно сжалось от воспоминаний о спасительных объятиях. И окрыляющей энергетике, что таили в себе его глаза. И, в то же время, сжалось от толики печали. Она не знала, когда они увидятся снова. Да, что там. Она не знала, увидятся ли они вообще.

***

Она не видела его лица. Но даже со спины прекрасно ощущала его досаду.

— Он был тебе другом, — осознав, понимающе пробормотала Нина, чувствуя за породителя праведную обиду.

Он предал его. Влад считает, что он предал его.

— Добромир говорил, вас подставили…

— Может быть, — мягко оборвал Влад, полубоком обернувшись к ней, но так и оставаясь стоять к ней спиной.

Нина поджала губы, подмечая, насколько эта тема ему неприятна. Но она должна сказать то, что думает.

— Возможно, он не виноват, — предположила она, пожимая плечами.

— Не виноват? — Топальски развернулся на каблуках, широким шагом приблизившись к ней. — Он чуть не убил тебя, — Влад остановился перед ней, озадаченно хмурясь. — Я вообще удивляюсь, почему он оставил тебя в живых.

Осознавая его фразу, Нина озадаченно молчала. Значит, этот вампир мог её убить, но сохранил ей жизнь. Почему?

— Ты прости меня, что так вышло, лапа. — Влад, поглядывая на неё, виновато сдвинул брови. — Это моя вина.

Его фраза спустя мгновение врезалась в мозг. Он винит себя? Винит в поступке другого человека?

— Да ты чего. — Нина несогласно покачала головой. — Глупости.

— Не глупости, — мрачно возразил Владимир, исподлобья, без доли привычных шуток, поглядывая на неё. — Это мои распри. Моя вина. Он напал на тебя из-за меня.

В памяти недавних событий всплыл последний фрагмент перед тем, как исчез этот «пират».

— Он сказал, что ищет тебя, — припомнила тот момент Нина. — Может, он хотел поговорить? А не отомстить.

— Я с ним разговаривать не стану, — категорично отрезал Влад и, досадливо сдвинув брови, мягко взял её за плечи. — Ты — часть меня, и он напал на тебя. Увижу его снова, сам вцеплюсь ему в глотку.

***

Рафферс, настороженно хмурясь, вернул внимание наставнику.

— К чему ты клонишь?

Египтянин вздохнул и надолго замолчал, будто подбирая слова помягче.

— У вас разная дорога, Намианиил, — проговорил он, наконец, — и разная судьба. — Кнэму исподлобья смотрел на него, выдержав тяжёлую паузу. Будто проверял, достучался ли. — Попробуй, если хочешь. Но, скорее всего, она никогда не будет с тобой по-настоящему. Тебе придётся её забыть.

Слова наставника обрушились, как удар ледяной волны, разбивая всё, на что он надеялся этим вечером. Приговор, что разрушал всё то, что он так желал весь этот вечер. Всё, что продолжал желать даже сейчас. Приговор, что, вопреки собственной гордости, Нами не смог принять.

— Что ты несёшь? — в груди закипала злость, и в том, насколько старше него этот египтянин, стало плевать.

Кнэму же глядел понимающе. Будто ожидал такой реакции. Или прощал, списывая на эмоции.

— Никто не запрещает тебе быть с кем ты хочешь, — покачав головой, объяснил древний египтянин. — Но в эти отношения, для твоего же блага, лучше не ввязываться, — он замолчал, а потом добавил, словно невзначай, глядя в огни города. — Пойми, она из другого мира. Другая культура, другие цели… Я бы на твоём месте сначала разобрался в себе. А там, может быть, рядом окажется кто-то, кто действительно поймёт тебя. Кто-то из наших… — Он сделал паузу. — Но, разумеется, выбор за тобой.

Каждая его фраза подбрасывала в разгорающийся огонь поленья. С каждой фразой всё отчаянней хотелось вцепиться в древнего вампира, возомнившего себя всезнающим пророком. Вершителем судеб, что вздумал диктовать ему, как жить и чем дышать.

Острая жажда выжечь наставника взглядом настойчиво разрасталась в груди, и Нами понимал, что рад отсутствию этой способности. Шагнув на Кнэму, он мгновение молчал, глядя старому вампиру прямо в глаза. И не подозревая, что собственные радужки растеряли серый цвет и пылают красным.

— Что бы ты ни прочёл в преданиях, — проговорил Рафферс, насильно снизив голос до спокойного, — мне плевать.

И не вцепляясь в Кнэму не потому, что тот старше его на три тысячелетия, а лишь потому, что это его наставник. Человек, кто возродил его. Вероятнее всего, этот древний египтянин несёт через века память о манускриптах. Придуманных легендах во имя укрепления веры. Преданиях, вытесанных тем, кто преследовал для себя выгоду. Не более.

— Предания здесь не при чём, — лицо египтянина оставалось неподвижным. Он всё также, с тягостью мыслей устало глядел на него.

— Что же тогда? — проигрывая злости, холодно поинтересовался Рафферс.

Он произнёс это с ответным спокойствием, заранее готовясь выслушать очередную легенду. И заминая рвущееся из груди протестующее отчаяние.

Кнэму выдержал паузу и, наконец, тихо произнёс:

— Так поведал дух будущего, — коротко выдал он, скорбно поджав губы. — Мне жаль.

***

— Ты слышишь, что ты говоришь? — Нами порывисто оттолкнулся от перил балкона. — Как можно такое советовать?! — обескураженный словами его наставника, Рафферс развернулся к двери, намереваясь вернуться в номер.

— Нами, пойми, я желаю тебе добра, — со сдержанным сочувствием донеслось вслед. — Она не будет с тобой…

Очередная пощёчина. Даже безграничное уважение к прямому представителю древнего рода уже не справлялась с гневом. Парень резко развернулся к египтянину.

— С чего ты взял, что Нина вообще так решит?! — шагнув на него, в отчаянии взмахнул руками Нами. — С чего ты взял, что тебя это вообще касается? — сдаваясь вскипевшей обиде, выплюнул он колючую фразу.

Непробиваемое лицо египтянина исказила ярость. Сжав зубы в злобном оскале, Кнэму схватил перерождённого за шиворот. Толкнул в комнату. И, закрыв двери, схватил за горло. Ноги парня повисли в воздухе. В следующую секунду его с силой прижали к стене.

— Первое, — прошипел древний вампир. — Не смей так разговаривать со мной. Ты и понятия не имеешь, сколько мне лет и как быстро я мог бы свернуть тебе шею, если б того хотел. Второе. Я просто беспокоюсь за тебя, любыми путями оберегая от лишнего слива энергии вникуда. Третье. Она не будет встречаться с тобой. И это не мои слова.

Он отпустил молодого человека, позволив ему упасть на пол. Парень рухнул на колени, но так и остался сидеть. Машинально потирая шею, он озадаченно молчал.

— О чём ты? — после паузы замешательства вымолвил Нами. — Когда вы успели об этом поговорить?

Новость шокировала. Шокировала настолько, что, подбитый ею, Рафферс не сразу вспомнил подняться с пола и поправить одежду. А, поднявшись, пошатнулся, придержавшись о стену.

— Не я, — с невесёлым принятием наблюдая последствия своего гнева, вымолвил Кнэму. — Амун. Когда вы вышли, я последовал за вами, чуя, что ты вот-вот влезешь в передрягу. А Добромир — поведал нашему Амуну об их миссии, об их убеждениях… Они гордятся своей историей, Намианиил. Стараются сохранить и не размывать её. Особенно сейчас, когда клан бережёт свои силы и всё, что с ними связано. И Нина их ярый последователь. — Кнэму сцепил пальцы. — Она не выберет тебя, Нами.

— Лжешь, — протестующе обрубил Нами, возмущённо округляя глаза.

Он видел её лишь вечер. Для вампира — мгновение. Так говорили наставники. Так видел он и сам. И он ни за что не поверил бы, случись ему услышать эту историю от другого. Невозможно за столь малое время настолько пропасть в человеке. Но это мгновение… смогло перевернуть цвет его мира. Перевернуть настолько, что обращение в вампира на фоне этой судьбоносной встречи сейчас казалось ему обыденностью. Событием намного меньшим, чем то, что сотворил с ним один лишь визит.

И, вот, сейчас, его уверяют, что это лишь его грёзы. Ошибка. На душе клокотало категоричное несогласие, пока Нами безмолвно глядел на древнего вампира.

— Можешь спросить у Добромира, — наблюдая его внутреннюю борьбу, подытожил Кнэму. — Есть связи, которые отнимают у нас больше, чем отдают. Она — не просто человек. И ты это почувствовал. Слишком быстро. Такие вещи не случаются просто так… Если Амун не лжёт, то это печальная новость и для меня, — добавил он невесело. — Я пытаюсь уберечь тебя от всего. Даже от душевных терзаний, уж если ты их познал. Нами, наша задача — сохранить тебе жизнь и душу. Я не хочу, чтобы ты отдал её в пустоту.

— Значит, не верь этому Амуну! — отчаянно проговорил Нами, только после поняв, что прокричал эти слова. — Не верь этому Добромиру. Это не их дело. Ничьё. Да кто это вообще решил? — возмущенно воскликнул он. — Я отдавал свою жизнь не в рабство, а за мир. И вправе встречаться с тем, с кем хочу!

— Можешь, — вновь приняв маску спокойствия, кивнул египтянин. — Вот, только она с тобой видеться не будет. Да, она заинтересовалась тобой, твоей энергетикой. Любая заинтересуется — в тебе течёт древняя кровь могучих предков. Пусть даже столь малая, что у тебя. Но Нина… — наставник с сочувственным отрицанием покачал головой.

— Да с чего ты это взял? — обескураженно воскликнул Нами.

— Для неё ты иностранец, — отчеканил древний вампир, проницательно взирая на парня. — Чужак. Не свой. Рядом с ней есть те, кто желает занять место в её сердце, и, боюсь, выбор здесь будет не на твоей стороне. Не каждая женщина пойдёт за полукровкой, одержимым древними снами. Особенно такая, как она. Ты только растратишь остатки магии на глупые сердечные метания ради той, кто тебя не выберет. Забудь её… — пригвоздил его Кнэму.

А Рафферсу показалось, что и вовсе прострелил его грудную клетку таким вердиктом. Будто все воспрянувшие мысли сегодняшней ночи находились не в мозге, а в этих самых лёгких, что сейчас, будто сжатые ремнём, давили изнутри. Нами молчал. Взгляд рассредоточенно смотрел в пустоту. И, даже глядя на наставника, парень не видел его. Лишь его силуэт.

Со стороны Кнэму послышался печальный вздох, возвращая Рафферса из ревностных разбитых мыслей. Но те вновь уплыли в болото несогласия. Как? Как так? Он видел её сегодня. Он чувствовал её весь этот вечер. Он не рассчитывал ни на что, даже на вежливый интерес, но… Он её чувствовал. И, получая её внимание сегодня, ощущал, что гравитация Земли для него теряет свою силу…

— Да, они наши союзники, — уважительно кивнул египтянин, задумчиво поглядев мимо. — И их поддержка придаст хороший вес при верховном решении Западного совета, случись что.

«Случись что». Эта фраза ещё вертелась в голове, хоть наставник и смолк несколько секунд назад.

— Хочешь сказать, этот союз — лишь способ заручиться голосом для перевеса перед «европейским советом»? — подмечая циничную расчетливость наставника, пробормотал Рафферс.

Он бы и рад скрыть осуждение в голосе, но у него не вышло. Семья Добромира… Они пришли открыто, это было видно даже ему самому. Они — хорошие люди. И Нина — по-настоящему чистый душой человек… А Кнэму их использовал.

— Я не скрывал, что пришёл для заключения союза. Как не скрывал, что ищу в этом союзе выгоду. Как и они, — наставник помолчал, вновь вперив пронзительный взгляд в своего перерождённого. — Они правильные и преданные делу. Но держатся они лишь друг за друга. Не забывай об этом.

«Держатся друг за друга». Речь про Нину, Нами понимал это. Да, он не слепой, он видел. Видел, что Нина как девушка интересна не только ему. Но и людям из её клана. «Семьи», как называют они себя сами. Ему не показалось. Хотя, быть может, это всего лишь его ревностное воображение. Возможно, Кнэму вовсе не преследовал корыстных целей в попытке отговорить его. Он лишь пытался достучаться. Это сплочённая семья. Кто знает, возможно, юная Нина и правда предпочла бы довериться кому-то из своих, чем… чем ему…

Нами сбросил мысли, что так неприятно укололи ему под рёбра. Выходит, Кнэму лишь пытался объяснить. Устои семьи Добромира идут вразрез с тем, что он себе напридумывал этим вечером. И Нина, кто знает, может, и правда предпочтёт не связываться с чуждой семьёй. И это не её вина. Ни в коем случае. Это просто досадные правила и установки кредо…

— Я и хотел бы отговорить, но ты не послушаешь, — не сводя взгляда с Рафферса, вымолвил наставник, отвлекая от тяжких размышлений.

И вымолвил это больше вопросительно, чем утверждал.

Сражённый печальной реальностью, Нами машинально перевёл на египтянина вопросительный взгляд.

— Отдыхай, — примирительно вздохнул Кнэму и, помедлив, положил на прикроватную тумбу стикер с номером телефона.

Номер телефона…

Осознание взбежало по спине. И надежда пробралась в лёгкие, распирая их изнутри. Нами впился взглядом в бумажку.

— Завтра у тебя «Галерея Уэверли» в «Орфее», — проговорил наставник с ноткой похвальбы и укора одновременно. — Советую выспаться, раз ты не внемлешь моим советам.

Не уловив похвалу, Рафферс продолжал глазеть на бумажку.

— Это её? — оказывается, голос охрип, и Нами сглотнул.

— Да, Амун спросил у Добромира, — в голосе Кнэму сквозило заочное несогласие, но он не стал разубеждать. — Спокойной ночи, Намианиил, — с привычной многовековой тяжестью проговорил наставник «его настоящее имя» (к коему Нами всё никак не привыкнет), и, развернувшись, вышел из комнаты.

Дверь хлопнула, оставив его в одиночестве.

Нами молчал. Взгляд приковало к маленькой бумажке. Он не видел собственных глаз, но ощущал, что они вновь изменили свой цвет. Мгновение он медлил. Он, словно одержимый, жаждал этого звонка, едва с нею расстался. Сейчас же, к собственному стыду, он медлил.

Однако. За ним никто не наблюдает. Он один.

На вампирской скорости Рафферс подлетел к тумбе. И снова замер, борясь в собственной голове с недавними заверениями наставника. Сегодняшняя встреча. Семья Добромира также преследовала свои цели. И также не доверяла другим больше положенного. Как не доверяли все, кто числился в клане Кнэму. Быть может, Нина не верит ему. Быть может, для начала им всё же стоит поговорить?

Помедлив, Рафферс взял бумагу, читая цифры. Глядя сквозь них в пустоту недавнего, уже прошедшего. Весь вкус этой ночи рассеялся. Осталась тоска. Тягостная, невыносимая. Она скребла изнутри, накатывая волнами. Но упрямая надежда снова и снова продолжала вырисовывать её образ. Её взгляд. В её глазах он увидел открытость. Искренность.

И это шло в разрез с тем, что сказал ему Кнэму. Верить не хотелось. Никак. Нутро подсказывало, что не стоит. Хотя, быть может, всё дело в этом упрямом чувстве, что возникло, едва он её увидел? Быть может, её внимание он просто придумал себе?

Нет. Нет, эти ощущения не подделать. Всё, что происходило сегодня, всё, что он ощущал от её энергетики — всё это происходило по-настоящему. Он не просто уверен. Он знает.

Решительно выдохнув, Нами выудил из кармана смартфон, набирая её номер. Гудки. В горле пересохло, и Рафферс сглотнул, прокашлявшись. Сейчас. Сейчас она возьмёт трубку. И всё доводы Кнэму окажутся глупыми опасениями. Сейчас…

— Алло? — раздался её голос.

Безумно приятный, дурманящий его душу. И тут же в памяти в который раз всплыл её образ. Её взгляд. Безумно нежный, способный одним лишь коротким вниманием подарить бессонную ночь…

— Нина? — с надеждой выдохнул парень.

Повисла тишина. И вдруг…

Короткие гудки. Звонок сбросили.

И вместе с ним будто сбросили и самого Нами. Он потерянно молчал, глядя на экран смартфона. И ощущая себя тем камнем, что летит вдоль скалы в воду.

Через минуту, выдёргивая его из потрясения, пришла смс: «Нами, прости меня, пожалуйста. Но я попрошу тебя больше мне не звонить. Так будет лучше. Для тебя и меня. Надеюсь, у тебя всё сложится замечательно. Нина».

***

В коридоре гостиницы, украшенной красным длинным ковром, около окна стояли двое египтян.

— Поверил? — с надеждой спросил первый мужчина.

— Не уверен, — ответил второй. — Но даже если будет искать её — не найдёт.

***

Золотые огни столицы освещали мир наверху, но глубоко под землёй, в темных лабиринтах заброшенного метро, скрывалась станция, стёртая из памяти людей. Добраться туда было легко, но мало кто из смертных находил этот путь. А те, кто находили… уже не могли рассказать об этом.

Давно переоформленная под клуб подземка пестрела раскованным гаражным рок-стилем. Бар превосходно вписался в общую атмосферу, сцена оборудована по всем правилам техники: прожекторы вспыхивали в ритме музыки, заливая пространство алыми и синими бликами, а звук вибрировал в воздухе, отдаваясь в костях каждого зрителя. Всё было готово к выступлению.

Поборов дрожь, девушка взглянула на ребят, стоящих рядом.

— Нин, ты – умница, — добродушно заверил Федя.

Но Нину потряхивало. Не то, чтобы у неё была боязнь сцены – ведь, они выступили до этого несколько раз…

Хорошо, у неё есть боязнь сцены, она признаётся. Глупо. Хуже не придумаешь – выступать, когда тебя не прельщает перспектива находиться перед большим количеством народа. Одно дело, когда выступаешь перед несколькими. И другое… это.

— Так, Нинусь, — поджав губы, недовольно проворчал Пашка. – Ком сюды.

Но Нина, не реагируя, снова прошлась туда-обратно.

Вздохнув, Невьянов подошёл сам. Встал напротив неё, вынуждая остановиться тоже – Нина едва не врезалась в долговязого Пашу.

— Лапки давай сюда, — ласково пожурил он.

Нина подняла на него взгляд.

— Давай сюда лапки, говорю, — требовательно вскинул он подбородком.

И, не спрашивая разрешения, сгрёб себе её ладони, ласково зажимая между своими.

Нина, смолкнув, глядела на него. А Паша, стоя перед ней, поднял её ладони к лицу. И, пока сам проницательно смотрел ей в глаза, коснулся губами её кончиков пальцев.

— Нинусь? – тихо.

Ресницы задрожали. Нина моргнула, заминая тёплую улыбку от этих его нежно-пашкинских успокоений.

— Всё будет зажигательно, золотце, — подмечая её панику, заботливой хрипотцой успокоил Пашка.

Ой, всё.

Нина умилённо улыбнулась. И, не справляясь с благодарностью, нырнула к Пашке с обнимашками.

Невьянов сгрёб её в свои тиски и нежно чмокнул в макушку:

— Всё, кирдык тебе, Светлова, — пробурчал ласково Паша.

Она даже взгляд подняла, отрываясь от его груди. На неё смотрел хитрый прищур:

— Мне это пипец как нравится. Лучше отлепляйся, пока сбежать можешь.

Дурачок. Нина рассмеялась, хлопая его по худой крепкой груди.

***

Эффектный наряд вычерчивал её изящную фигурку, оголяя худенький живот, сводя с ума его мысли. Нами медленно провёл пальцем по изображению на экране, словно пытаясь почувствовать её прикосновение. Она смотрела прямо на него с фотографии — счастливая, милая. Ему бы увидеть её хотя бы на миг, хотя бы издалека. Вновь обнять это нежное создание, таившее в себе силу души. Почему она не захотела видеть его тогда? Что-то случилось той ночью. Не может быть всё так просто. Что произошло? Почему?

Нами вдруг почувствовал, как в горле назревает комок. Он стиснул челюсти, пытаясь подавить это ощущение. Парню плакать? Нет. Нет, не сейчас. Не так.

— Любишь её? — раздался за плечом голос блондинки.

Дамочка попала в десятку.

— Безумно… — прошептал Рафферс, не оборачиваясь. Голос дрогнул.

***

Клуб за кулисами гудел, как живой организм — пульсирующий, наполненный ожиданием. Он шипел, дышал и подрагивал от нетерпения. Снаружи публика стучала ногами, кричала и скандировала название группы, создавая гул, похожий на низкий рокот приближающейся бури, что отдавался в грудной клетке.

В проходе висел их собственный плакат:

VITC — Vampires in the City
🩸 Те, кто не спит. Те, кто не гаснет со светом. Те, кто звучит.
Tonight — live. One night. One bite.

Вздохнув, Нина отвернулась. Поправила короткую кожаную куртку и расстегнула молнию, открывая взгляду чёрный кроп-топ и худенький живот. Сердце бешено колотилось — не от страха, нет, от предвкушения. Словно перед прыжком с высоты. Она наклонилась, глубже заправила узкие рваные джинсы в армейские ботинки и затянула шнурки так туго, будто собиралась удержаться за землю, когда грянет буря.

— Выглядишь офигенно, — заверил Фёдор. Его голос оставался спокойным, даже ободряющим, но глаза с интересом следили за её движениями.

— Федь, слюнки подотри, — накренившись в его сторону, подколол его Пашка, тут же получив в ответ кулаком в плечо.

Нина, не слушая, нервно прошлась туда-обратно, встряхнув руками в попытке сбросить напряжение.

— Я не за внешний вид беспокоюсь, — тихо пробормотала Нина. — А за то, как всё пройдёт. Это же «Сорок четвёртый»… Всё-таки, один из самых крупных вамп-клубов, — нервно заметила она.

— После такого выступления нас точно позовут в центральные, — мечтательно улыбнулся Паша, крутанув барабанную палочку между пальцев. — Как думаешь, Нинусь? — блондин по привычному закинул руку ей на плечо, провокационно притягивая к себе. — Давай на спор, что «прогремим»?

Он её подбадривает. Нервная дрожь смешалась с предвкушением, и эта поддержка, действительно, помогала.

— Правда думаешь? — она будто цеплялась за Пашкину уверенность, как за спасение.

Тот, всё ещё тиская её, как младшего брата, близко глядел глаза в глаза, пока Фёдор прожигал Невьянова взглядом.

— А то, — раскованно ухмыльнулся девушке блондин, скатываясь взглядом с глаз на губы.

Кира, наблюдая за Федей и провоцирующим его Пашкой, весело посмеивался.

Нина шумно выдохнула, запрокидывая голову:

— Да, ты прав, — чуть успокоилась она.

— Вот и умничка, — похвалил её тот, одобряюще чмокнув в щёчку.

***

Музыканты добили последние аккорды.

Нина часто дышала, окидывая пьяным взглядом своих многочисленных, к её удивлению, поклонников, что скандировали единой волной:

— Ви! Ай! Ти! Си! Ви-Сити!

Среди тысячи лиц девушка вдруг увидела до боли знакомое.

И в ту же секунду весь мир перестал для них существовать.

Нами…

***

Парни из группы «Вампиров в городе» стояли чуть в стороне.

Скрестив руки на груди, кусая губы, за процессом задумчиво наблюдал Пашка. Расфокусированный взгляд следил за воссоединением. За умиротворением, что поселилось на её мордашке. За тем, как светились сейчас эти карие глаза. Гул фанатов, прыгающих вокруг парочки и вокруг лично него, абсолютно сейчас не интересовал, ощущаясь будто из-под толщи воды.

Выдернуло его оттуда лёгкое, но точное движение — тычок кулаком в плечо.

Пашка вздрогнул и перевёл взгляд на Киру. Тот уже какое-то время наблюдал за ним с хитроватой ухмылкой.

Фыркнув, Пашка демонстративно отвернулся.

***

На степь опустилась густая ночь, укрывая свои тайны бархатной тенью. В стороне от дороги, за холмом, прятался старый служебный блок — по документам законсервированный, по факту давно забытый всеми.

У первого фургона шёл негромкий, но напряжённый разговор.

— Почему не я? — мрачный Пашка стоял напротив Добромира, вскинув подбородок.

— В третьем секторе не обойдётся без твоих знаний, Павел, — спокойно стоял на своём Добромир, хоть и напряжённо смотрел на него.

— Не проблема — есть Кира, — кивнул он на другую машину.

— Кирилл — в зоне два.

— Так я ж могу…

— В которой тоже требуется такая помощь.

Паша шумно выдохнул, уперев руки в бока, опустив голову.

— Ты должен быть там, где ты нужен, — молвил волхв, наблюдая его беспокойство. — В зону, где останутся под контролем твои эмоции, — добавил Добромир, хмуро взглянув в сторону другой машины.

Там, в чёрной офицерской форме, стоял Влад. Тяжёлый взгляд молчаливо задержался на старовере. Скулы прочертились — Топальски сцепил зубы. После чего резко отвернулся, захлопнув дверцу.

— Эмоции… — раздражённо усмехнулся Пашка, пока взгляд безвыходно бегал туда-обратно и невольно скользнул к третьей машине. — Они как раз и останутся под контролем, если я буду…

— Уверен? — прервав его, холодно раздалось сзади.

Влад появился тут внезапно. Засунув руки в карманы, Топальски мрачно наблюдал его взвинченность.

— Уверен, что не сделал бы хуже? — со сдерживаемой внутри силой предупреждающе проговорил он.

Пашка вспыхнул:

— Ты помнишь, что в прошлый раз было? — шагнув к взрослому вампиру, возмутился он. — А если снова чё то не так пойдёт? А я, как дебил…

Его предплечье перехватили каменной хваткой. Влад смотрел на него почти безэмоционально. Глаза холодные. Только челюсть сжалась так, что заострились скулы:

— Не забывайся, — ледяным тоном процедил Топальски. — Ты далеко не единственный, кто за неё переживает.

Повисла пауза. Тяжёлая, давящая.

Паша резко дёрнул руку, вырываясь из хватки, и без слов развернулся, направляясь к третьей машине.

Там, у открытого багажника стояли Нами и Нина.

***

Нина видела, что там, вдалеке, оживление: Пашка тихо спорил с Добромиром. Судя по всему — недоволен расстановкой позиций. Нина уже хотела подойти, узнать, в чём дело — разлад перед всей операцией не лучшая новость.

Но, слушая бархатный голос Нами, упустила момент, когда здесь оказался Пашка. Подошёл, молча отстранив Нами, и двумя пальцами аккуратно отобрал у Рафферса наушник Нины.

— Паш, — понимающе протянула девушка, намереваясь забрать наушник назад.

Но Пашка в предупреждающем жесте ласково хлопнул ей по руке, пресекая эти попытки. Повернул его, проверяя соединение. Повозился с её устройством, приглядываясь к индикаторам.

— Паш, — с тёплой улыбкой ответила Нина, глядя на него с нежностью.

Пашка протянул ей устройство… но пальцы его чуть замерли. Невьянов завис, взгляд зацепился за её глаза, и так и остался в них — не двигаясь, даже не моргая.

Со своей лохматой блондинистой шевелюрой, на фоне светлой формы, что, оказывается, очень ему шла, Пашка выглядел безумно милым. Нина усмехнулась, любуясь трогательной растерянностью обычно дерзкого хакера.

Его нижняя челюсть чуть дрогнула — он собирался что-то сказать. Но так и не произнёс ни слова.

А Нина чуть растеряла улыбку, ощущая, как ему благодарна.

— Ты — настоящий друг, — прошептала она искренне.

Уголки его губ дёрнулись, словно он хотел улыбнуться — и не смог. Грудь поднялась на вдохе, будто эти слова его резанули. Он сглотнул — слишком шумно. И продолжал молча смотреть, будто боялся, что, если отвернётся — этого момента больше не будет.

Нина аккуратно забрала прибор из его рук, на секунду, в благодарность и поддержку, легонько сжав его запястье — мимолётно и тепло.

Не помогло. У хакера сегодня «404 not found».

— Паш, — рассмеялась Нина. — Ну, ты меня будто в последний бой провожаешь, — поддела она.

Пашка фыркнул, отводя взгляд, будто его ослепило.

— Типун тебе на язык, Светлова, — пробурчал он.

Но на секунду задержался. Потом, тихо:

— Ты только будь там осторожна, — голос предательски скатился на хрип. — Идёт?

***

Он знал, что не должен был подключаться. Но едва зашёл в свою зону, пальцы сами потянулись включить второй канал.

Его канал молчал.

Как и её.

> — Проверка связи, малышка, — донёсся хрипловатый голос с их частоты.

Паша мрачно поджал губы, продолжая идти вдоль сектора. Вокруг тишина. Только патруль мелькнул в темноте, не обратив на него внимания.

> — Связь в порядке, — послышался её голосок.

Ответила коротко и по делу. Невьянов ухмыльнулся. Умничка.

> — Я просто соскучился.

Паша нервно хмыкнул. Бровь дёрнулась. Не его дело, конечно. Просто… раздражает.

Он не стал слушать дальше. Хотя мог. Он и создал этот доступ — когда монтировал сеть для координации. Настроил глобальный резервный канал: скрытый, шифрованный, с возможностью подключиться к любой группе. На всякий случай. Если слетит основная связь, если кто-то не успеет вызвать помощь — он бы услышал первым.

Мог слушать. Но не стал. Потому что нельзя. Потому что если начнёшь — остановиться уже не сможешь. Потому что однажды он пообещал себе: её голос — не для подслушивания.

Она его не вызывала. Всё было в порядке. Не стоит.

Он работал. Его зона — старая подстанция, где не срабатывала автоматическая блокировка. Требовалась ручная нейтрализация реле. Без неё часть сектора не отключалась. Он сосредоточился. До тех пор, пока…

Что-то сжалось внутри.

Не страх. Не тревога.

Сбой. Без сигнала. Без кода ошибки.

Он посмотрел на экран. Пальцы уже двигались сами.

Клик.

Подключение.

Эфир — пустой. Лишь лёгкое шипение.

Секунда. Другая. Он уже хотел отключиться, как —

> — Ты помнишь, как спас меня?..

Сердце хрустнуло. Пашка на миг закрыл глаза. Выдохнул. Медленно. Знал же, что услышит что-то.

> — Помню, малышка.

Пашка стиснул пальцы, успокаивая себя. Бесит эта фразочка.

Скрип сигнала.

И…

Автоматная очередь.

Звон стекла.

Рёв мотора. Она, блин, что, в грузовике?!

А после…

> — Чёрт… — Её стон боли…

Сердце врезалось в рёбра. Он резко бросился к отслеживающему планшету. Дрожащие руки впопыхах пытались пробить её координаты. Он сжимал экран, промахивался. Тряс рукой, матерясь на себя. Выводил строку, но интерфейс расплывался. Пальцы не слушались. Он не чувствовал их. Не чувствовал ничего, кроме рвущегося звука эфира.

Ну же…

Где ты… Где ты, чёрт возьми…

> — Ну почему так больно… — прошептала она. Живая. Его. В этом чёртовом грузовике.

Он слышал, как она дышит.

Маленькая…

— Давай… Давай же… — сквозь зубы, почти с мольбой.

Сигналы — обрывки. Крики. Гул. Скрежет.

> — Нина, твою мать! Где ты?!

И вдруг… её голос:

> — Я отдаю тебе должок, пират…

Невьянов замер.

Глаза не моргали. Он не дышал. Молчание внутри. Сердце — как перед финальным падением.

Это было… прощание.

> — Эй… не шути так, малышка.

Пашка вдавил кнопку.

Но его опередили:

> — Ты… в грузовике?! Там бомба?! — сорвался Крис.

Воздух стал липким. Как в замедлении.

Нина…

Он лихорадочно вбил её частоту напрямую.

Без ответа.

Канал горел активным. Уже больше минуты. Передача. Только передача.

Она не слышит. Она не услышит никого.

Всё, что он может — слушать.

> — Родная, пожалуйста… не делай этого! Прошу тебя…

> — Нами, я люблю тебя.

И вдруг…

Взрыв.

Резкий. Рвущий.

Рация взвизгнула. И замолкла.

Невьянов оторопело таращился в пустоту. Эфир — мертв.

Дрожащие пальцы нажали на РТТ.

— Нина?

Ничего.

— Нина! Ответь мне! Слышишь?

Его трясло.

Секунда.

Он бросился вперёд. Вампирской скоростью. Протолкнул плечом дверь. Рванул прочь, не глядя. Туда, где вспыхнуло небо. Где был взрыв. Где могла быть она.

Где, может, ещё было время.

*************************************************

Ещё отрывок:

*************************************************

Звуки толпы вернулись оглушающим визгом довольных фанатов. Люди.

Что она вообще тут делает, среди живых обычных смертных?

Нина развернулась, собираясь отойти.

Но уткнулась в крепкую грудь. Белая рваная футболка, татуировки — и бесстыдная ухмылка.

Пашка.

Сунув руки в карманы, он с высоты своего роста разглядывал её. Жадно и… довольно. Будто кот, который всю ночь гонялся за мышью — и наконец загнал в угол.

— Попалась, — протянул безумно довольный собой «кот».

Напугал. Думает, что напугал. Пфф.

Но подкрадываться он умел — она не могла не признать. Как-никак, он уже лет тридцать как вампир.

— Собралась идти, подпирать стенку? – Пашка осуждающе поджал губы.

Остряк.

Нина сложила руки на груди. Под его пытливым взором ей всё же неуютно. Пашка выигрывает в упрямстве характера, что тут поделать.

— А ты – против? – раз уж он это понял, надо отвечать в лоб.

— У-у-е-ееп, — хмыкнул Невьянов, легко переигрывая её в этой наглости.

Фыркнув, Нина развернулась, чтобы уйти.

Но наткнулась на Киру. Тот лишь нагло ухмыльнулся в ответ на её недоумение.

Сговорились?

— Ты к нам? — уточнил Кира, понизив голос, и его баритон свибрировал в груди.

Вот же «двое из ларца», блин.

Невольно отшагнув назад, Нина угодила в капкан жилистых рук, что ловко притянули её к крепкому торсу.

– И куда мы сбегаем? – раздался над ухом хрипловатый голос Невьянова.

Нина знала, что это — напускное. Но, не представляла, чего он от неё хочет. А что ей остаётся? Послушать группу и исчезнуть из клуба. Разве нет? Такие, как они, не должны привлекать внимания. Кто знает, как её занесёт, если разойтись. Она не горела желанием спалиться и заодно спалить свою семью.

Поняв, что она ничего не поняла, Пашка хмыкнул. И, не спрашивая разрешения, взял её за плечи.

— Что ты… — озадаченно протянула Нина.

Её развернуло к нему лицом.

— Золотце, — всё с тем же нравоучительным упрёком проворчал Невьянов. – Ты в рок-клубе, — озарил он её очевидным открытием.

Нина пожала плечами: и?

Пашка хмыкнул косой улыбкой:

— Тусуйся, — огласил он истину.

Нина скептически поджала губы:

— А чем я, по-твоему, занимаюсь? – пробурчала Нина.

— По-моему? – ухмыльнулся блондин. – По-моему, ты вот-вот смоешься отсюда, Нинусь.

Нина, пойманная его прямолинейностью, воздела взгляд к потолку ангара, в котором и находился клуб. Что уж говорить, этот вредный хакер опять прав.

— Ты даже не пытаешься расслабиться, — в голосе Пашки мелькнула забота.

— Я пытаюсь, — оправдалась Нина.

— Где это?

Сзади послышался согласный хмык Кирилла.

— Я танцевала. Только что. Ты просто не видел.

— Видел.

Нина смолкла, не ожидая этого. Он видел?! Позор.

Наблюдая её растерянность, блондин довольно ухмыльнулся, закусив губу, будто вспомнил, как она танцевала. О-о, нет. Кажется, он видел всё. Всё, с самого начала.

Позор. Позор.

— И? – с вызовом пожала плечами девушка. – Я расслабляюсь, — подчеркнула она очевидное.

— «И»? Честно? — вновь зацепился за это Пашка, пожав угловатыми плечами. – Было… ну так. Не по-настоящему.

Обидело. Не то, чтобы ей хотелось, чтобы кто-то оценил её танец. Или чтобы Пашка оценил его на «отлично» (но в то же время хотелось). Но факт, что кто-то наблюдал со стороны (а не был занят группой), да ещё и оценил на «ну так» — огорчал.

— Не нравится – так не смотри, – отведя взгляд в сторону, буркнула Нина.

От Пашки послышался умилённый хмык. А в следующий миг её подбородка коснулись длинные пальцы хакера, заставляя её посмотреть на него.

Нина посмотрела. Обнаруживая теплоту в его хитром прищуре, которую этот жук даже прятать не собирался. И до наглости ласковую ухмылку — настолько, что в ней не осталось ничего от дерзости. Только обезоруживающая нежность, что сбивала с толку. И с настроя «обидеться».

Ой, всё.

А его, кажется, забавляло, что её это обидело. Забавно ему.

— Нинусь, — с хитрющей нежностью протянул Пашка. – Мне понравилось, — заверил он. – Я о другом.

Нина с сомнением глядела снизу вверх на него:

— Невьянов… Я не понимаю… Ты только что поведал мне, что я плохо двигаюсь, — заметила новообращённая, нагло упоминая его фамилию, пусть и знала, что ему это не нравится. — Это ты мне хотел сказать здесь, в клубе?

Пашка лишь фыркнул, нисколько не среагировав на наглое упоминание свей фамилии. Видимо, по-дружески, полностью прощая ей это. Сцепив зубы в попытке сдержать блаженную улыбку, он на миг зажмурился, задрав голову к потолку. После чего ласково взглянул на неё:

— Хочу сказать, золотце, что видел, как ты танцуешь. И, поверь, у меня ноги сводит от того, насколько ты гибкая, — ухмыльнулся блондин.

Сзади от смешка на его реплику не сдержался Кира.

— О, боже, — стыдливо простонала Нина, зарываясь лицом в ладони под новые смешки Кирилла. – Паша! – упрекнула она, вновь взглянув на хакера.

Но больше не злясь на него. Видимо, совесть и стыд он благополучно сдал на металлолом вместе со старыми микросхемами.

А Паша, потеряв озорную улыбку, с тёплой укоризной рассматривал её:

— Но раскрепоститься у тебя не получается, Нинусь, — с завороженной заботой проговорил он. – Вот, что я имею в виду. Оглянись, — пожал плечами Невьянов.

Новообращённая невольно оглядела людей вокруг. И скептически взглянула на него.

— Ты ж вампир, — упрекнул её хакер.

На что Нина испуганно шагнула к нему, зажав его рот ладонью.

Пашка ухмыльнулся, на миг позволив её ладони оставаться на его губах. После чего ловко изменил этот манёвр в свою пользу. И, перехватив её за эту руку, притянул, прижав спиной к себе.

— Смотри тут их сколько, — пробормотал он ей на ухо, раскачиваясь в зарождающемся плавном движении, гармонично резонирующем в такт индастриал-метлу. И Нина вынужденно подхватила ритм. – Гляди на человечишков, Нин. Им всем плевать, — объяснил очевидное он, пока Нина невольно оглядела толпу людей, продолжающих тащиться от индастриал готов. – Хоть литрами тут их пей, не заметят.

От этой его фразы холодок пробежался по спине. Её не прельщала мысль так светиться перед людьми. Её это… пугало. И оставалось надеяться, что он это к слову. Нина с кричащим вопросом взметнула взгляд на Киру. Но тот лишь улыбнулся. И шагнул ближе, неспешно подхватывая ритм танца. Оставляя её в тисках двух тел.

— Ты чё так зажата, м? — протянул ей на ухо Пашка, скользя рукой по её животу, отклоняя её бёдра к себе в плавном движении танца.

И Нина, слушаясь его в этом движении, нехотя отпустила хватку, с изумлением осознав, что Невьянов более чем прав: она — как натянутая струна.

Признаться, Пашка умел двигаться. Он танцевал, наплевав на скованность и то, что могут смотреть. Он отдавался красивому безумству музыки. И вынуждал её тело постепенно ослаблять скованность под колотящийся в груди рок.

— Умничка, – одобрительно заметил ей на ухо Пашка.

Он прижался к ней всем телом, взяв контроль на себя. И она доверилась, отдав этот контроль в его руки. Руки, что держали её за бёдра, плавно направляя их под ритм танца. Ведя в сторону. И обратно. А после снова отклоняя назад. А сам — вжимался в неё своими. Медленно, горячо, как вся эта тёмная музыка.

У неё испуганно стучало сердце, синхронно долбя с бешеным стуком в его груди – горячей, твёрдой, что прижималась к ней сзади. Её вело. Ноги дрожали. Дыхание сбито. Рвано дыша, Невьянов посмеивался, блаженно прижимаясь носом к её волосам, её шее.

— Видишь? – вкрадчиво проворковал он ей на ухо. – Они дальше живут своей жизнью, Нинусь, — сладко шептал ей Пашка.

Зажатая между двух тел, Нина упиралась ладонями в грудь Киры, сбивчиво дыша — от адреналина. И, признаться, испуга. Как будто оказалась в силках. Словно у неё пытаются отобрать жёсткую хватку за собственное горло, настаивая надеть повязку на глаза. Да ещё и говорят, что так ей будет лучше.

— И ты имеешь полное право жить — свою, — ласково объяснил Паша, нежно заправляя прядь ей за ухо. – Не бойся жить, Нин. — Пашка рвано дышал, с упоением прижавшись к ней, жадно втягивая носом запах её кожи.

Да, Пашка прав, ей не хотелось ослаблять бдительность, не хотелось позволять себе это. Просто страшно. Смерть полностью изменила мышление: расслабленность — равно последствия. Став вампиром, она ощущала ту мощь энергии, что, поднимаясь по спине, вызывает ликующие мурашки, пока глаза, полные опасности, различают в темноте каждый штрих. О танце и беспечной жизни больше не шло и речи. Новый мир и новая реальность.

Но жалкие остатки скованности стремительно таяли сквозь юркие пальцы Невьянова, что своими кончиками прошлись по границе её джинсов, чуть забираясь под них...