Бесконечная Ностальгия

Кап.

Бледно-бордовая капля, пощекотав кончик моего носа, звонко шлепнулась на выцветший дспшный стол.

Я обернулся к сидевшей позади меня блондинке с голубыми глазами, чью военную форму я так опрометчиво принял за косплей.

- Можно мне тряпку хотя бы?

- Можно Машку за ляшку, а в Советской Армии "разрешите". - наставительным тоном поправила меня старательно заполнявшая на коленке какой-то документ девушка.

Она на меня даже блять взгляд не подняла!

- Хорошо, разрешите тряпку?!

Блондинка оторвалась от документа и бросила на меня взгляд.

- Отставить. Буду я еще казенное имущество на шпионов американских переводить.

Я чуть не задохнулся от возмущения.

- Это я-то шпион?

Блондинка внезапно резко встала и сделав шаг ко мне, схватила за рубашку.

- Это что? Ну? Говори, блять!

В глубоких голубых глазах полыхала ненависть.

- Рубашка моя!

- Что написано, говори, бестолочь!

- Ну, KISS, группа такая...

- А ты знаешь, что у них в названии "СС" зашифровано? А? Отвечай!

- Да это же бред, у них гитарист - еврей!

Мне в лицо прилетело моей же шапкой.

- Это что?

- Да шапка, блять! - с каждой секундой я все меньше понимал, что в сущности происходит и от этого мне становилось только страшнее.

- Я вижу, что шапка! Почему она с американским флагом?! Ты знаешь, что они моджахедов снабжают? Знаешь, сколько наших они помогли убить? У меня под Хостом полгода назад...

Голос девушки, внезапно подломившись, резко замолк. Я увидел, как ее лицо будто погасло, перестав отображать эмоции.

"Она сейчас ударит меня" - как-то удивительно спокойно и отстраненно подумал я.

- Прапорщик!

Блондинка так и замерла, не донеся сжатый кулак до моей головы.

- Что здесь происходит? Прапорщик Ясенева, потрудитесь обьясниться!

В подвал, где меня допрашивала, если это так можно было назвать, блондинка, вошла высокая молодая женщина, лет двадцати пяти. У нее были густые каштановые волосы, стянутые на затылке в пучок и кожа цвета меди.

Судя по ее поведению и форме, я мог с уверенностью сказать, что она здесь всем заправляет.

Красивые, тонкие пальцы коснулись козырька чуть сдвинутой на бок офицерской фуражки и сняли ее, аккуратно положив на стол.

- Разрешите доложить. - сразу же включилась блондинка, и продолжила, не дожидаясь ответа. - На територии части мною был задержан предположительно шпион либо диверсант иностранного государства. При себе имел: ужостоверение личности неустановленного образца а так же средство связи.

Прапорщик выложила на стол перед командиром мой паспорт и смартфон.

От идиотизма и несправедливости происходившего хотелось ударить по чему-нибудь или закричать. Даже мне было понятно, что от таких доуазательств хуй отвертишься. Ну и как мне теперь обьяснять, что я действительно не шпион и не диверсант? Никто мне не поверит!

Командир с интересом взяла в руки паспорт и осмотрела его.

- "Российская Федерация" - громко и чуть на распев, прочитала она. - Ну надо же, двуглавый орел! - изучив каждый миллиметр обложки, командир попробовала ее на ощупь.

- А материал похож на наш. Неужели у продолжателей дела Деникина и Колчака не нашлось даже собственного пергамента? - обратилась ко мне командир. Я нехотя поднял на нее взгляд, но промолчал. Отвечать мне было нечего.

- Это вы еще внутрь не заглядывали. - предостерегла прапорщик.

Командир раскрыла мой паспорт и стала с интересом рассматривать каждую страницу.

- Персунов... Семен... Семенович. Дата рождения - первое апреля тысяча девятьсот девяносто шестого года... - ввзгляд внимательных карих глаз перешел с от документа ко мне.

- Так у нас тут гость из будущего! Расскажешь, как живется в "прекрасном далеко"? У вас ведь уже наверняка коммунизм построили, да?

К моему страху прибавился еще и стыд. Каждое слово этой женщины было как нож. Что мне было ей сказать? Что мы все просрали? Что очкастый подонок с картой Армении на лысой башке обменял космос и промышленность на штаны удобного покроя и сто сортов колбасы, а триста миллионов пионеров, октябрят, комсомольцев, ударников социалистического труда и наконец просто преданных делу партии сознательных граждан не нашло в себе сил хотя бы попробовать этому помешать?

- Хотя чего это я?.. - мягкая улыбка, с которой обращалась ко мне командир, растаяла, словно первый снег, стоило ей вернуться к паспорту. - У вас же "федерация". К тому же "Российская". Судя по всему, вы там не только коммунизм не построили, но еще и контрреволюцию успешно провели.

Громко захлопнув паспорт, командир положила его обратно на стол, после чего предвинула ко мне смартфон.

- Это что?

- Телефон. - честно признался я.

- Интересно. И что, по нему даже получится позвонить?

У меня замерло сердце. Какой же я дурак. Как я вообще смог допустить, что единственная вещь, которая по-настоящему связывала меня с моим миром стала вещественным доказательством в обвинении против меня самого?

- Возможно. Я могу попробовать.

Ощущая на себе внимательные взгляды, я разблокировал смартфон, открыл контакты и попытался позвонить матери. Затем отцу. Потом брату.

Без толку. Связь отсутствовала.

Я передал смартфон в руки командиру.

Единственным утешением на фоне всего происходившего, был разве что тот факт, что никто не смог бы открыть те самые вкладки, за которые мне потом было бы очень стыдно. Советские спецслужбы никогда не смогут узнать, какую порнуху я смотрю. Да, у меня конечно оставалась закрытая папка в галерее, но она была так спрятана, что человек не знающий никогда бы не смог ее найти.

- Он еще и фотографирует? - голос командира вернул меня к реальности.

- Да. Вот. Снимки сохраняются вот здесь. Можете посмотреть.

Я решил, что лучшей тактикой будет показать, что скрывать мне совершенно нечего, тем более, что это действительно было так.

Командир быстро пролистала практически все фотографии, которые были у меня в галерее, благо что их было не больше десятка, затем переключилась на папку с изображениями девушек из интернета, посмотрела буквально три-четыре штуки и переключилась на следующий файл, в котором у меня были сохранены мемы. Мемы мои делились на абстрактные и политические в пропорции примерно один к одному, и я твердо знал, что среди политических абсолютно все были просоветскими.

- Рынок не работает. - громко прочитала командир. В моей голове тут же всплыла картинка, на которой перед закрытыми воротами на которых весит табличка стоят Милтон Фридман, Адам Смит, Альфред Маршалл и Фридрих фон Хайек. Лицо каждого перекошено невыразимой горечью, в вместо тел у них класические рекламные футажи дедов, хватающихся за сердце.

Лицо командира дрогнуло. Мне показалось, что она старается не улыбнуться. Не могу ее винить. Я бы и сам в голос заржал, если бы смог хоть на минуту перестать дрожать, представляя, какое меня ждет будущее.

- Мне все понятно. - отложив смартфон в сторону, командир встала из-за стола и оправила форму. - Прапорщик, за мной. - обратилась она уже к блондинке.

Девушка, явно чувствуя, что что-то идет не по плану, с озадаченным выражением лица проследовала за своим командиром, которая уже покинула комнату, и бросив на меня короткий холодный взгляд голубых глаз закрыла дверь.

У меня появилась минутка чтобы перевести дух и собраться с мыслями.

Меня не расстреляли без суда и следствия. Учитывая, какой набор доказательств в пользу моей вины предоставила прапорщик, это можно было смело считать чудом. Очевидно, что в ближайшее время, моей безопасности ничего не угрожает. Очевидно так же то, что дальнейшая моя судьба будет зависеть от того, какое впечатление я смогу произвести на командира.

Также я получил несколько важных подсказок относительного того где и когда, если так можно выразиться, я нахожусь. Блондинка, пока орала, обмолвилась про Афганистан, значит промежуток времени у нас между семьдесят девятым и восемьдесят девятым. Не то чтобы очень, но с другой стороны, я же мог оказаться и вообще в средневековье где-нибудь.

Что же касается местности, то тут было слишком мало данных. Единственное, что можно было сказать точно - я находился в СССР. Что как бы... Полностью меня устраивало. Я всю свою жизнь ностальгировал по временам, которые не застал, по идеалогии, сеющей разумное,доброе,вечное, по коллективизму, по человечности наконец. Выходит, мечта сбылась?

Я огляделся. Хреново как-то сбылась. Через жопу, короче. Вернее, раз уж мы тут перешли к анатомическим аналогиям, через обезьянью лапку. Ну, не зря же говорят, берегись своих желаний, они имеют свойство сбываться.

Интересно, меня расстреляют? Наверное, нет. Даже если обьект секретный какой-нибудь, я же ничего не то что не украл или не сфотографировал, даже увидеть не успел.

С другой стороны, им ведь наверняка влетит, если информация обо мне дойдет до их начальства. А им оно надо? Могут и завалить по беспределу, и прикопать тут же, прям у барака.

Ну нет, это все же я загнул. Командир не выглядела как человек, который просто так вот берет и граждаснких в расход пускает. Да и блондинка вроде за интернациональный долг готова была мне морду разбить. Значит все же понятия нормальные здесь, человеческие.

Ай, в жопу это все! Все равно как не гадай, наперед ничего не узнаешь.

Я встал со стула и прошел по комнате, размял руки и плечи, и сделал глубокий вдох. Из-за двери раздавался приглушенный шум разговора. Я попробовал прислушаться. Не разобрать.

Осмотревшись на всякий случай, я убедился, что в кабинете нету камер, и осторожно, так, чтобы в случае чего сразу можно было бы отскочить к стулу и сделать вид, что я все это время сидел без движения, подошел к двери.

- ...Шпион!

- Славя, какой к чертовой матери, шпион? Ты "Щит и меч" пересмотрела, или "Семнадцать мгновений весны"? Ты лицо его видела? А документы эти? "Российская Федерация" - ну смех же! Он наверняка сбежал из какого-нибудь дурдома в Зуеве, а ты его чуть не убила!

- А как же телефон? - блондинка звучала чуть ли не обиженно.

- Может он энтузиаст-радиолюбитель. Ты к нашему техотделу зайди, они тебе наверняка и не такое соберут. Хотя признаю, штуковина занятная, заслуживает более пристального изучения. И тем не менее, на общую суть дело это не влияет.

- Но...

- Славя... - голос командира дрогнул, и стал как будто ласковее, роднее. - Я понимаю, что тебе тяжело. Но у тебя от отделения после Новокузнецка осталось два человека, а ты вместо того, чтобы вести работу с личным составом и разбирать допущенные ошибки, играешься в контрразведку. Я понимаю, что для тебя это больная тема, но оставь профессионалам их работу и возьмись за свою. Чем охотится за шпионами, ты бы лучше задалась вопросом, как так получилось, что постороннего в части обнаружили по чистой случайности, и не на КПП, а рядом со штабом!

- Я... Ефрейтор Советова уже получила выговор и...

- Выговорами тут делу не поможешь, Славя! Ты с ними должна наладить связь!

- Как мне это сделать, если они не желают меня слушать?! Им плевать на мои приказы! - я с удивлением услышал слезы в голосе блондинки.

- Славя, командир нужен не только для того, чтобы приказывать. Помнишь Димитров? Ночь перед боем, когда ты заснуть не могла? Помнишь, как мы с тобой у костра говорили? Хороший командир бойцу и как отец родной и как мать, а порой и как психиатр, а ты своим бойыам, как злая махачеха. Поговори с ними. Узнай чем они живут, о чем думают, чего бояться, на что надеятся. Им ведь пришлось не легче твоего. Только обратиться им не к кому, кроме как к тебе.

Блондинка тяжело вздохнула.

- Есть.

- Вот и хорошо. Выполняй.

Послышались две мерные канонады удаляющихся шагов. Я понял, что больше слушать нечего и вернулся к столу.

Через некоторое время дверь снова открылась - командир вернулась. Как я ни старался это исправить, у меня создалось стойкое ощущение, что на моем лице была записана детальная стенограмма всего разговора командира и блондинки.

Командир села, устало выдохнув, и бросила на меня долгий, пустой взгляд человека, который слишком долго нес слишком много ответственности.

Затем она распахнула офицерскую сумку, выложила из нее запыленную кипу подшитых страниц, диктофон и упаковку ваты.

- Прапорщик иногда перегибает палку, но она это не со зла. Она просто...

Командир сначала задумалась над тем, как правильнее сформулировать, а потом навреное спохватилась и решила не откровенничать раньше времени.

Я не стал как-то заострять на этом внимание, и молча приняв вытянутый кулек, развернул его, и отщипнув кусок воздушной материи, с какой-то неясной мне самому бережливостью оттер запачканный стол а затем этим же куском законопатил подтекавшую ноздрю.

Командир тем временем сняла резинку и одним движением распустила свои роскошные каштановые волосы, которые тут же густой волной накрыли ее форму, скрыв погоны и петлицы. После этого она достала из внутреннего кармана висевшей на стуле шинели пачку дорогущих импортных "БТ" и мятый коробок.

Брызнули химические искры, завоняло серой, прошипела и вспыхнула спичка и огонек перекинувшийся на кончик сигареты, наконец-то осветил девушку настолько, чтобы в полумраке подвала даже я своими подслеповатыми глазами смог по достоинству оценить ее красоту.

Ее лицо и в общих чертах мне понравилось, но теперь, когда все его черты оказались будто бы дополнительно обведены по контуру тенями, я понял что откровенно засматриваюсь.

В меру широкие, выразительные глаза, аккуратный, прямой нос, чуть пухлые губы - все в ней было умеренным и отдавло какой-то едва уловимой элегантностью. А волевой но не крупный подбородок вкупе с чуть выдающимися но не выпирающими скулами только дополняли это ощущение.

Хотя, кончено, главной деталью были ее волосы. Они были настолько пышными и густыми, что мне на ум сразу пришел образ шоколадной реки из рекламы конфет фераро роше.

Я хотел утонуть в них, раствориться, забыть обо всем на свете и только лишь ласкать их, ласкать отчаянно, до полного отупения, и...

- Историю прапорщика Ясеневой я уже услышала. - всласть затянувшись и посмаковав табачный дым, командир выдохнула облако в сторону и посмотрела мне в глаза. - Теперь хочу услышать твою. Что-то мне подсказывает, что она будет куда интереснее.