Бесконечное исцеление. Том 3. Клан

Очнулся в больнице. Белый потолок, мерцающая люминесцентная лампа, тихий гул приборов. На лице кислородная маска. Тело тяжёлое, завёрнутое в простыни, пронизанное трубками и датчиками. Руки и ноги привязаны к поручням кровати мягкими, но неумолимыми ремнями. Для моего же блага, наверное.

Всё-таки выжил после падения... Даже умереть не могу...

Слёз нет, словно все ресурсы на плач остались там, в той жизни, с ней. Но тело помнит привычку, грудная клетка судорожно вздрагивает в тихих, беззвучных рыданиях. Хочется, чтобы она обняла. Чтобы её пальцы погладили мои волосы, а голос прошептал: «Всё хорошо, я здесь». Но её нет. И никогда не было.

Дверь палаты открывается. Входит медсестра. Она замирает на секунду, внимательно меня разглядывает, встречается взглядом. Потом резко разворачивается и почти бежит обратно в коридор. Видимо, сообщать, что сумасшедший наконец-то пришёл в себя.

В палату вошли двое, мужчина и женщина в строгой, но не униформенной одежде, с планшетами в руках. Сотрудники Submil Company. Обычные люди, учёные или менеджеры, с профессиональным, заинтересованным блеском в глазах. Они говорили со мной на обычном языке, хотя и сыпали терминами.

— Вы выжили благодаря исключительной прочности вашего тела, — начала женщина, не представляясь. — Но повреждения всё равно серьёзные. Месяц, как минимум, на восстановление. Зачем вы это сделали? Прыжок из окна девятого этажа без какой-либо причины, это необъяснимо. Ваша… спутница, Аня, сообщила, что вы провели в капсуле семь дней без перерыва, а после выхода сразу совершили попытку суицида. Что там с вами внутри игры случилось, потом расскажете. Сейчас нам интересен ваш мозг.

Я сразу понял, это паразит постарался. Не просто создал иллюзию. Он перестроил аппарат, на котором работал. Сделал его эффективнее, мощнее, приспособленным для своей задачи, удержать меня в мире грёз. А теперь, после того как я «поглотил» его, эти изменения остались. Стали частью меня.

Мужчина с планшетом покачал головой, прокручивая графики:

— Данные... они противоречивы и выходят за все рамки. Вот, смотрите: ЭЭГ и МЭГ фиксируют паттерны активности, которых нет в классических атласах. Мы наблюдаем произвольную генерацию ритмов разной частоты, характерных для специфических и несовместимых состояний, тета-ритма для глубокой медитации или гамма-ритма для решения задач, и это выглядит так, будто мозг переключает их по желанию. Механизм такого контроля нам неизвестен.

Женщина, щурясь на свой экран, добавила сдержанно:

— Это не единственное. ФМРТ показывает резкие, адресные изменения кровотока в изолированных зонах коры, а ПЭТ скачки метаболической активности в тех же участках. Выглядит так, будто... кто-то вручную переключает тумблеры в вашем мозге, чтобы временно отключить, скажем, восприятие боли или усилить обработку образов. Природных нейрохимических процессов для такой скорости и точности недостаточно.

— А биохимия, — продолжил мужчина, — у вас в крови идут дикие, контролируемые скачки гормонов и нейромедиаторов — адреналин, дофамин, эндорфины. Уровни меняются за секунды, без видимых внешних триггеров. Такая скорость и амплитуда изменений необъяснимы и выходят за рамки известных нам механизмов регуляции гомеостаза.

— Структурный анализ тоже ставит в тупик, — женщина коснулась экрана. — Предварительные модели показывают аномальную плотность нейронных связей между отделами, которые обычно не связаны так тесно. Префронтальная кора, лимбическая система, мозжечок... Это гипотетически может означать невиданный уровень интеграции между сознательным решением, эмоцией и двигательным контролем. А области, ответственные за синестезию и пространственное мышление... их активность и структура выглядят гипертрофированными. Но почему? Травма? Генетическая аномалия? Мы не знаем.

— ЭМГ, — сказал мужчина, завершая круг, — показывает почти идеальную нервно-мышечную проводимость и координацию. Теоретически, это открывает доступ к мышечному потенциалу, близкому к максимальному, без риска травм от перегрузки. Но это лишь теория, основанная на цифрах. Как это работает на практике — загадка.

Она отложила планшет и посмотрела на меня. В её взгляде не было прежней уверенности, только настороженность и вопросы.

— Вывод пока один, — сказала она тихо, но чётко. — Ваш мозг и тело демонстрируют совокупность взаимосвязанных аномалий, которые не подпадают ни под один известный диагноз, синдром или результат тренировок. Вывод пока один... Он функционирует по принципам, которых мы не понимаем. Мы хотим знать, что произошло в капсуле.

Я им не стал раскрывать про ту идеальную ловушку, про Рейвен. Выдал только голые факты: паразит, сверление в черепе, постэффекты. Объяснил попытку с крыши остаточным сбоем нейрохимии, мол, мозг после отключения иллюзии решил, что высота это логичный выход. Они купились на эту версию, или сделали вид. Кивнули, записали в планшеты, сказали «отдыхайте, продолжим завтра» и оставили меня в этой стерильной тишине палаты.

Потом пришла Аня. Глаза заплаканные, но при этом счастливые. Сказала, что я пролежал в коме две недели. Мое укреплённое капсулой тело, конечно, не разбилось в лепешку, но приземление вышло кривым. Меня еле собрали, несколько раз теряли на столе. Пока был без сознания, первым делом сделали сканирование мозга, искали повреждения ЦНС. Вот тогда и выловили все эти аномалии. Потом уже кости латали.

Теперь я просто лежу. Ремни сняли, но подниматься не хочется. В голове пустота, будто весь песок из часов высыпали. Какой смысл качать уровни, строить планы, бороться? Физически я молодой и здоровый, а в душе глубокий старик, который просто хочет спокойно умереть.

Аня не уходила, пока её буквально не выдворили из палаты дежурные. Перед этим успела рассказать, что было после того, как червь пробурился в мой мозг. Оказалось, я начал убивать. Кто бы сомневался. Моё тело двигалось с жутковатой, автоматической точностью, быстрее, чем когда-либо. Отросток пробил наставнику грудь насквозь, прежде чем он успел поднять руку. Аня кричала, пыталась остановить, но я просто развернулся и ударил её тем же щупальцем в горло. Хуже всего другое. Наставник был НПС. Его смерть окончательна, никакого возрождения, только пустое место в мире. Аня же очнулась в стартовой локации, из которой мы всё это время ехали. Весь её инвентарь, зелья, накопленные материалы, всё осталось в пепле нашей сгоревшей базы. Сохранился только уровень, характеристики и пустой список профессий. Пришлось начинать с практически нуля: искать команду, охотиться на монстров, возвращать ресурсы. А я даже неизвестно где нахожусь чтобы помочь. Потом. Всё же решил ей кратко рассказать о том, что произошло в мире иллюзий. Она снова заплакала, но осуждать не стала.

— Илюша... — её голос прозвучал тихо, вытаскивая меня из этого воспоминания. — Ты ведь вернёшься в игру?..

— Нет.

Когда она ушла, я повернулся к стене. Физическая усталость накрыла с головой, болячки берут своё. Я не пытался бороться. Просто закрыл глаза и провалился в сон, лишённый снов.

Я всё обдумал. Вернуться в игру, продать тот злосчастный артефакт возрождения. Выручить кучу денег. Уехать на самый край мира, к синему морю, где шум волн заглушает всё. Жить тихо. Рейвен наверняка бы одобрила такой исход, она всегда хотела для меня покоя, а не геройской смерти. Этот план казался единственно верным. Но на следующий день я всё же поведал о нём людям из компании. Сотрудники выслушали, кивнули и куда-то удалились, совещаться, видимо. Вернулись только к вечеру, и с ними вернулась атмосфера подавленной, почти клаустрофобной серьёзности.

— Руководство подтвердило ваш статус как ценного субъекта, — начал мужчина в очках, откашлявшись. — Вам можно доверить информацию такого уровня. Можете не волноваться, камеры выключены, палата проверена на подслушивающие устройства, а у двери стоит охрана. Начнём с основ: вы верите в инопланетные цивилизации?

— Это всё бред конспирологов и голливудских сценаристов.

— Ошибаетесь. Примерно полгода назад один из наших центров космической связи, который десятилетиями ловил космический шум, получил ответный сигнал. Цивилизация по ту сторону оказалась до жути похожей на нашу. Мы обменялись сообщениями, даже фотографиями. Языки схожи. Внешний вид практически идентичный. Вы понимаете, что это значит?

— Звучит как плохой сюжет для дешёвого сериала.

— Если предположить, что их планета копия нашей, с аналогичными условиями эволюции, то сходство вполне объяснимо. А наш язык они изучили заранее, мы же десятилетиями транслировали в космос всё подряд, от «Здравствуй, галактика!» до записей Бетховена. Они просто слушали.

— И в чём проблема? Нашли космических братьев по разуму, празднуйте.

— Проблема в том, что когда мы попытались установить стабильный канал для полноценного диалога, в эфире появился третий. Чужой. Он перехватил наш сигнал, влез в частоту, вступив с нами в контакт. На экране появилось сообщение от них: «МЫ, ВИДИМ ВАС. ДВЕРЬ, В ВАШ МИР, ОТКРЫТА.»

— Я уже вышел из возраста, когда верю в сказки про космических монстров. И какое, простите, дело мне, разочарованному игроку, до спасения целого мира?

— Резонный вопрос. Поэтому мы предлагаем вам не поверить, а увидеть.

Учёные никуда меня не повели, с переломанным позвоночником о каких-то секретных подземных бункерах можно было только мечтать. Вместо этого один из них достал планшет, ввёл сложный пароль и запустил серию зашифрованных файлов.

— Смотрите. Это отчёты, — на экране замелькали видео, фотографии, медицинские заключения. — Вы не первый, у кого игровая реальность… просачивается наружу. Вот случай пациента «Дельта-семь». В игре его персонаж был заражён паразитическими червями, дающими бонус к регенерации. После пары месяцев в капсуле, во время выхода, у него начались судороги. При вскрытии… — он перелистнул на шокирующий снимок МРТ, где в тканях мозга и позвоночника ясно просматривались инородные структуры, — мы нашли этих самых червей. Живых. Их ДНК не соответствовало ни одному земному виду.

Следующий файл. На экране, два совершенно одинаковых мужчины в больничных халатах, сидящих друг напротив друга. Оба смотрели в камеру с одинаковым выражением скучающего безразличия.

— В игре он выбрал эволюцию «Расщепление», получив перманентный клон своего персонажа с половинными характеристиками. После особенно долгой сессии он вышел из капсулы в реальный мир, не один. Клон материализовался вместе с ним. Имеет те же воспоминания, ту же личность, но так же как и хозяин после эволюции, он вдвое слабее физически.

— Погоди. То есть... если я создам в игре гомункула, и при выходе буду с ним в контакте, он… материализуется здесь?

Ответила женщина учёный:

— При достаточно высоком уровне синхронизации, да. По сути, такие сущности становятся частью вашего тела. Мы понимаем, как это звучит. Но факты упрямая вещь. Если вы продолжите играть, развивать свои способности мага крови… вы теоретически сможете воссоздать Рейвен. Здесь. В реальном мире. Её сознание, личность будет неотличима от подлинных. Но если чужаки перебьют нас всех… тогда всё это станет бессмысленным.

— Какой тогда вообще смысл от всей этой игры? — спросил я, глядя на свои загипсованные руки. — Качать уровни, чтобы встретиться с женой-призраком? Звучит как болезненная пародия на терапию.

— Игра меняет не только сознание. Она переписывает тело на фундаментальном уровне, — вступил второй учёный. — Наши модели, основанные на данных от других «проснувшихся» игроков, показывают: субъект с тремя эволюциями и уровнем около 90-100 по игровой шкале будет обладать физическими параметрами, сравнимыми с… ну, скажем так, с целой современной армией. Он сможет голыми руками деформировать броню, передвигаться со скоростью, недоступной лучшим атлетам, и, возможно, противостоять тем самым существам, записи о которых вы только что видели. Один такой человек будет равен целой роте солдат, а может, и больше.

— А экзоскелет? Роботизированные доспехи? Звучит проще и надёжнее, — я не мог не вставить логичное, приземлённое возражение. Всё это по-прежнему пахло безумием.

— Мы не знаем, сработают ли технологии против того, с чем нам, возможно, придётся столкнуться. Их физика может быть… иной. А вот живой, адаптивный, самоулучшающийся организм, порождённый этой игрой, это оружие, которое эволюционирует вместе с угрозой. Саму капсулу и базовый код мы получили от… одного очень специфического человека, из пробирки. Наши эксперименты в области генной инженерии и нейроинтерфейсов были направлены на создание нового типа гения. Получилось. Можно сказать, он преуспел. А потом умер от перегрузки...

Они обменялись взглядами.

— В любом случае, мы вас не торопим. Вы восстановитесь, обдумаете всё. Примите решение. Но помните: время очень быстро заканчивается.

С этими словами они собрали планшеты и вышли, оставив меня одного.

Я провёл весь вечер, а потом и всю ночь в тишине, уставившись в потолок. Мысли крутились вокруг одного: если теория учёных верна, и я смогу воссоздать её здесь, из плоти и крови... Значит, мне для этого придётся снова бороться. За право прожить с ней ещё одну жизнь, настоящую, долгую, без цифровых границ. Они сказали, что она будет человеком. Полноценным. Точной копией той, что существовала в иллюзии. Не суррогатом, не куклой, а личностью со своими мыслями, смехом, характером и шутками. И ещё один фактор: капсула. Она помимо того, что меняет тело, делая его сильнее, ещё омолаживает. Видел эти ролики в сети, семидесятилетние старики инвалиды, проведшие в «Эдеме» всё свободное время в течении полугода. Выходят с кожей двадцатилетних, мышечным тонусом спортсменов и абсолютно здоровым телом. В теории, это открывало путь не просто к десяти лишним годам, а к столетиям. К вечности вдвоём. Если, конечно, мы переживём то, что идёт из космоса. Странно, но я помнил всё. Каждый момент иллюзии, каждый день с Рейвен, каждую её шутку. И одновременно каждую деталь из игровой жизни: трещину на потолке старого дома, вес железного меча в руке и последующий удар током, даже родинку на спине у Насти, которую видел мельком. Паразит, видимо, отполировал память до состояния идеального архива. Не удивительно, что на мой мозг обратили внимание.

Под утро решение пришло само собой. Вечная жизнь с любимой, ради этого любой здравомыслящий человек будет бороться. И... возможно на пути к этой цели, я смогу справиться с болью...

Мне удалось с трудом повернуть голову к полке с телефоном, внутри которого встроенный голосовой помощник.

— Алиса, отправь Ане сообщение: «Приходи. Срочно нужна помощь».

Она прибежала через двадцать минут, запыхавшаяся, с широко раскрытыми глазами.

— Илюша, что случилось? Ты в порядке?

— Для начала, выговор. Я доверил тебе детали той иллюзии. А ты их слила учёным.

Её лицо исказилось от мгновенной вины, но голос прозвучал твёрдо:

— Прости... в комнате всё это время находились их прослушивающие устройства. Меня вызвали и спросили напрямую, я не могла врать, они бы всё равно всё вытащили из записей.

Логично. Следовало догадаться. В этом месте нет места приватности.

— Ладно. Где мама, отец, сестра? Им что-нибудь сказали?

— Нет. Всё засекречено. Для них ты всё ещё в работе. Готовишься к следующему бою в UFC, тренируясь целыми днями напролёт.

— Хорошо. В любом случае. Я возвращаюсь в игру.