Бесконечное Исцеление. Том 6. Казнь

Полтора года минуло с того дня, как Илья поднялся на вершину турнирной арены, сжимая в руке меч, способный убить бога. Мир окончательно обрёл новые правила. По всем континентам, от шумных мегаполисов до забытых богом деревушек, словно грибы после дождя, разрастались гильдии охотников. Для многих игроков, чьи жизни раскололись на «до» и «после», это стало не просто приключением, а самой настоящей работой. Сменами, контрактами, шелестом вечнозелёных за каждую поверженную тварь.

Система, созданная миром, быстро расставила всех по местам, разделив охотников на пять ступеней:

Низшая ступень, первый уровень, досталась тем, кто только ступил на этот путь. Их сил хватало лишь на то, чтобы быть чуть быстрее обычного человека, чуть сильнее здоровяка из спортзала. Таких отправляли на самую простую работу: зачистить подвал от оживших мутантов, разогнать стаю шнырей, что облюбовали городскую свалку. Против такой угрозы мог справиться обычный пистолет, а сами задания были похожи скорее на боевую практику, чем на настоящую охоту.

Второй уровень — тут уже пахло настоящей магией. Охотники этого ранга зачастую полагались не только на мышцы и удачу. Из их пальцев вырывались огненные шары, ледяные копья срывались с ладоней, а удары кулаков заставляли воздух дрожать от ударной волны. Они становились грозой для городских монстров, с которыми полиция уже не могла справиться. Их нанимали владельцы заводов и складов, где завелась нежить. Также их требовали к охране важных персон.

Третий уровень начинался там, где привычное человеческое оружие окончательно теряло смысл — автоматы выплёвывали свинец в пустоту, гранаты рвались, не причиняя вреда, а броня, способная выдержать прямое попадание танкового снаряда, трещала по швам от одного касания. На этой ступени держался почти весь отряд Ильи: те, кто перешагнул порог, за которым скорость и сила становятся лишь базой, а победа решается чем-то неуловимым — реакцией, выходящей за пределы нервной системы, или способностью чувствовать угрозу раньше, чем она возникает. Их отправляют для победы над одними из сильнейших монстров, способных уничтожать целые города

Четвертый уровень — это уже территория живой легенды. Охотник такого ранга превращался в армию сам по себе. Его уникальные способности позволяли в одиночку расправляться с тем, перед чем отступали целые отряды вооружённых солдат. На всём земном шаре таких насчитывалось лишь единицы. Илья, чьё тело носило в себе наследие поглощённой твари и божественный меч, стоял в этом ряду.

Пятый уровень существовал только в теории. Считалось, что охотник, достигший этой грани, сможет в одиночку противостоять любой стране, именно целой державе с её танками, самолётами и ядерным арсеналом. Никто не знал, выглядит ли это могущество как божественная благодать или как чёрная дыра, что пожирает всё на своём пути. Но пока этот уровень оставался пустым, маня к себе как мираж, до которого никогда не добраться.

***

Система, созданная миром для охотников, оказалась настолько удобной, что её быстро перенесли и на тех, на кого охотились. Для монстров ввели точно такую же градацию — пять уровней, от безобидной мелочи до тварей, способных уничтожить всю планету. Теперь гильдии могли рассчитать силы без лишней крови: человека третьего уровня бросали против монстра того же ранга, либо целый отряд с уровнем поменьше. Слишком много охотников полегло в первые месяцы, когда на разведку выходили наугад. Теперь на стенах штабов висели таблицы, где каждый уровень твари был расписан по угрозе, повадкам и рекомендованному составу группы.

За полтора года, прошедших после турнира, реальное тело и игровое, что команда Ильи носила в игре, наконец-то сравнялись. Синхронизация, о которой столько говорили в первые дни, достигла ста процентов. Теперь не было разницы между виртуальной плотью и настоящей — мышцы помнили каждую схватку. Энтропия текла по венам так же естественно как мана, а регенерация работала даже тогда, когда Илья спал, сращивая микротрещины в костях, оставленные тяжёлыми тренировками.

Рейвен, которая ещё недавно казалась непреодолимой стеной благодаря своей стопроцентной синхронизации, когда у остальных были лишь жалкие проценты, теперь стояла в одном ряду с остальными. Её сила никуда не делась — просто исчезло то гигантское преимущество, которое делало её неуязвимой. Теперь она была просто очень сильным бойцом среди таких же очень сильных бойцов, и это, как ни странно, сделало её только злее и опаснее.

Но были и другие перемены, не связанные с боями. Кураре, чьи ядовитые руки внушали ужас любому, кто знал её репутацию, теперь ходила по базе с таким выражением лица, что Илья поначалу подумал — её подменили. Она светилась. Буквально. Даже в полумраке коридоров от неё исходило какое-то мягкое, тёплое сияние, которое никак не вязалось с образом смертоносной отравительницы.

Всё потому, что Илья наконец-то исполнил давнее обещание. Он сделал ей парня. Получилось существо, выглядящее именно так, как хотела Кураре.

Он оказался невысоким, почти хрупким на вид, с тонкими запястьями, которые терялись в рукавах огромного свитера. Свитер этот, явно купленный на вырост или просто потому, что Кураре умилилась, когда увидела его в магазине. Сидел он на парне мешком, и казалось, что в любой момент порыв ветра может подхватить его и унести прочь, а мальчик только беспомощно взмахнёт руками.

Светлые волосы топорщились пушистым облаком, а большие доверчивые глаза смотрели на мир с детской наивностью. Когда он стеснялся — а стеснялся он постоянно, особенно при посторонних. То опускал взгляд и начинал теребить край свитера, и Кураре каждый раз тихо таяла, глядя на это.

Для всех он был просто «мальчик Кураги», и никто не знал его настоящего имени, потому что сама Кураре звала его то «зайкой», то «солнышком», то ещё какими эпитетами, от которых у всех остальных, кроме Ани, начинал дёргаться глаз.

Но парень оказался не просто милой игрушкой. Илья, создавая его, вложил в него и вполне боевые функции. Он стал магом разума — редкий класс, который на вес золота ценился в любом отряде. Теперь, когда в схватке появлялся враг, способный давить на психику, сеять страх или подчинять волю, как та чёрная магесса тьмы. Парень в огромном свитере просто выходил вперёд, прикрывая глаза, и вокруг его головы начинало мерцать едва заметное серебристое сияние. Ментальные атаки гасли, не достигнув цели, а если враг был достаточно слаб, то сила разума обрушивалась на него тяжёлой, невидимой дубиной, от которой твари валились с ног, не понимая, что произошло.

Кураре была счастлива. Это видели все. Днём она носилась вокруг своего «Зайки» с видом наседки, укутывала его в пледы, кормила с ложечки и не подпускала к физическим тренировкам ближе чем на сто метров, потому что «он же такой хрупкий, вдруг упадёт». Она ворковала над ним, поправляла вечно сползающий свитер, заправляла пушистые волосы за уши и смотрела на него таким взглядом, что даже привыкший в поэтому благодаря Ане Артём, отводил глаза.

Но ночью, когда база погружалась в тишину и за тонкими стенами комнаты, которую Кураре обустроила для них двоих, наступала совсем другая жизнь. Та самая голодная женщина просыпалась в полную силу. И парень, обладавший неплохим сопротивлением к ядам благодаря крови своего создателя, оказался единственным, кто мог выдержать её ласки, не рискуя растворится после первого же поцелуя. Его тело, привыкшее к чужеродным токсинам, просто не реагировало на ту отраву, что выделяла кожа Кураре, позволяя ей наконец-то прикасаться к любимому без страха убить его.

Илья старался не думать о том, что происходит за закрытой дверью по ночам. Рейвен тоже. Лили, правда, пару раз пыталась подкрасться и послушать, но после того, как Кураре, даже не открывая глаз, метнула в её сторону дротик, который пробил стену в сантиметре от её уха, желание подглядывать у малявки отпало навсегда.

***

Но были у Ильи и другие способы тратить время, помимо тренировок и наблюдения за семейным счастьем Кураре. Он засел на игровом аукционе с такой одержимостью, что Рейвен начала всерьёз подозревать, не пора ли отбирать у него капсулу.

Всё из-за одного продавца, чей лот значился в разделе «Живой товар: прочее». Коллекционер паразитов, судя по ассортименту, собирал эту гадость годами. Большинство выставленных экземпляров оказались бесполезными: какие-то пиявки, повышающие свёртываемость крови на пару процентов, нитевидные черви, дающие слабую защиту от ядов, которыми уже и так никто не пользовался, амебы с сомнительным бонусом к пищеварению. Илья пролистывал страницу за страницей, уже собираясь закрыть вкладку, когда взгляд зацепился за последний лот.

Червь, сплетённый из множества тончайших ответвлений, напоминал высохшую ветку дерева, которую кто-то обронил в гербарии. Описание гласило, что паразит приживается в зрительных нервах и глазах, заменяя собой повреждённые ткани. Полный цикл адаптации — от тридцати до сорока дней, в течение которых носитель теряет зрение и страдает от галлюцинаций. Итоговая цена стояла смешная — видимо, предыдущие покупатели пугались побочных эффектов.

Илья купил не глядя.

Месяц, последовавший за этим, Рейвен вспоминала с нервным подёргиванием. Её муж сидел в затемнённой комнате, уставившись в потолок пустыми, ничего не видящими глазами, и временами начинал разговаривать с кем-то, кого в комнате не было. Однажды она застала его за попыткой объяснить Артёму, что тот на самом деле является проекцией его подсознания и должен немедленно отрастить вторую голову, потому что так будет симметричнее. Артём тогда обиделся, а Рейвен просто вздохнула и усадила мужа обратно в кровать.

Она кормила его с ложки, водила в душ, держа за руку, чтобы не налетел на косяки, и каждое утро проверяла, не вернулось ли зрение. На третьей неделе она уже всерьёз думала найти того коллекционера и лично скормить ему остатки его же червей.

Но на тридцать второй день Илья проснулся с криком, схватился за голову, а потом просто сел на кровати и уставился в окно, с выражением ребёнка, который впервые увидел солнечный свет.

Зрение вернулось, но оно стало другим. Илья теперь видел в полной темноте так же отчётливо, как днём — углы предметов проступали сквозь тьму серыми контурами, лишённые цвета, но чёткие и осязаемые. Тепловое излучение накладывалось поверх обычной картинки, превращая людей в текучие пятна красного и жёлтого. Он мог разглядеть мельчайшие морщинки на коже остальных с десяти метров, видел капилляры под щекой и то, как бьётся пульс на виске. Всё, что имело структуру, теперь раскладывалось перед ним на составляющие, словно анатомический атлас, наложенный на реальность. Только лазерами из глаз стрелять он так и не научился.

Побочный эффект, о котором в описании лота скромно умолчали, проявился чуть позже. Илья обнаружил, что больше не может смотреть на других девушек. Нет, зрение работало исправно, но стоило взгляду упасть на чужое лицо или фигуру, как мозг услужливо подсвечивал все недостатки. У одной слишком крупные поры, у другой волоски над губой чуть темнее, чем стоило бы, и вообще их в идеале их быть не должно. У третьей кожа шелушится на скулах. Раньше он бы не заметил и за сто лет, а теперь эти мелочи лезли в глаза, превращая созерцание прекрасного пола в сплошное разочарование.

Кроме Рейвен. Она же идеальная, изъянов в ней нет. Поэтому просмотр её прекрасного лица и тела не вызывает у Ильи никаких плохих мыслей. Впрочем, жена этому только рада.

***

С эволюцией в игре вышло проще. Когда пришло время выбирать дальнейший путь развития на 75 уровне, Илья долго не думал — упор на подвижную плоть. Способность создавать и менять любые тела, включая собственное, открывала такие горизонты, что остальные ветки казались жалкой мелочёвкой.

Теперь он мог вытянуть руку на три метра, если нужно было достать до верхней полки, или сплющиться в лепёшку, чтобы пролезть в узкую щель. Он менял цвет глаз, отращивал и убирал волосы по настроению, а когда хотел позлить Рейвен, превращался в нечто, от чего она закатывала глаза ещё до того, как он успевал закончить трансформацию. Тело менялось не так быстро и эффективно как руки, но тоже неплохо.

Особенной любовью пользовался образ старого афроамериканца. Илья сворачивал свой рост до ста пятидесяти сантиметров, раздувал тело до трёхсот килограмм чистейшего веса, отращивал густую седую бороду и морщинистое лицо с добрыми, слезящимися глазами. В таком обличье он пробирался в спальню, тихонько забирался под одеяло к Рейвен и замирал, изображая безмятежный сон.

Рейвен, просыпаясь и находя рядом с собой эту тушу, реагировала по-разному. Иногда просто вздыхала, пинала его ногой и говорила, что он идиот. Иногда принимала игру и начинала гладить по бороде, называя «дедушкой», пока у Ильи не начинало дёргаться лицо от с трудом сдерживаемого смеха. Но однажды она не стала ничего говорить, а просто молча скатала его в рулон, перевязала простынёй и выкатила в коридор, где оставила до утра. Выбраться из такого примитивного плена он мог, но из уважения не стал.

Спина после подобного разгибалась часами, а мышцы ныли так, что даже регенерация справлялась не сразу. Но уже через пару дней Илья снова сидел на аукционе, высматривая что-нибудь этакое, чтобы продолжить эксперименты, а Рейвен только качала головой, зная, что вечером ей снова придётся кормить мужа, который на этот раз, возможно, будет выглядеть как осьминог. Она уже привыкла. И, кажется, даже начала получать удовольствие.

***

Особняк в лесу, подаренный правительством за заслуги перед отечеством, так и остался их главной базой. Илья с Рейвен обжили его до такой степени, что каждая комната хранила следы их быта: в гостиной валялись утяжелители, в спальне на стене висели два чёрных меча, а на кухне постоянно что-то шипело на плите, потому что Рейвен кормила мужа так, будто он вот-вот отправится на голодную смерть.

За полтора года они стали настоящими супергероями. Не теми, что прячут лица под масками и боятся огласки, а официальными, с лицензиями, соцсетями и рейтингами популярности. Их лица мелькали в новостях так часто, что Илья начал забывать, как выглядел до того, как его физиономия украсила обложку каждого второго билборда. Рейвен, впрочем, относилась к этому спокойно — она полюбила быть в центре внимания, а теперь к ней прислушивались министры и чиновники, и это льстило её чувству собственного величия.

Другие суперы тоже не сидели без дела. Ванька, тот самый крылатый огненный мечник, что когда-то сражался с ними за Кракена, теперь колесил по стране, зачищая гнёзда и участвуя в телешоу. Если раньше их имена произносили в одном ряду, то теперь Илья ушёл в отрыв настолько, что сравнивать их стало почти оскорбительно. Ванька по-прежнему был сильным бойцом, но его популярность меркла перед той волной обожания, что захлестнула Илью после победы на турнире и последующих подвигов.

Слава, как выяснилось, имела свои требования. Илья, чья внешность никогда не была его слабой стороной, всё же уступил давлению публики и немного подправил себя. Не ради тщеславия, как он сам оправдывался перед Рейвен, а чтобы соответствовать образу. Скулы стали чуть острее, черты лица правильнее, а рост подтянулся до ста девяноста сантиметров. Поначалу он постоянно спотыкался о косяки и бился головой о люстры, привыкая к новым пропорциям. Прежние сто семьдесят пять были куда привычнее, но фанатки, как оказалось, любят, когда герой возвышается над толпой не только подвигами, но и габаритами.

Рейвен, с её ростом сто семьдесят, глядя на его метаморфозы, только фыркала и говорила, что теперь ей придётся носить очки высокие каблуки, чтобы смотреть ему в глаза, а она эти каблуки ненавидит. Но в глубине души, кажется, была довольна — муж стал ещё красивее, а главное, по-прежнему смотрел только на неё.

***

О тех восьмерых гуманоидах, что заняли третье место на турнире, долгое время не было ничего слышно. А потом они вышли на связь сами. Оказалось, их происхождение было куда мрачнее, чем предполагали зрители. На запретном юге, там, куда обычным игрокам вход заказан, кто-то проводил эксперименты над людьми. Сводил несколько сознаний в одно тело, перекраивал плоть, превращая пленников в оружие. Восемь человек, которых свели в одного гуманоида, сумели сбежать, но их тела остались навсегда изменёнными — серебристая кожа, общее сознание, которое говорило от первого лица множественного числа.

Илья, узнав эту историю, долго молчал. А потом просто сказал: «Давайте попробуем». Магия подвижной плоти, которой он овладел, оказалась единственным, что могло вернуть каждому из восьми его собственное тело. Процесс занял неделю. Илья сидел в затемнённой комнате, касался серебристой кожи и перекраивал её слой за слоем, отделяя одно сознание от другого, раздавая каждому его собственную плоть. Когда всё закончилось, на полу сидели восемь совершенно разных людей. Мужчины и женщины, молодые и не очень, со слезами на глазах и дрожащими руками, которые теперь принадлежали только им.

Илья не просто вернул им облик. Он сделал их лучше, чем было до экспериментов. Добавил роста, убрал шрамы, поправил зрение. Восьмеро вышли из его комнаты уже не единым существом, а отрядом, готовым сражаться плечом к плечу, либо просто жить нормальной жизнью.

***

Пока Илья занимался чужими судьбами, Рейвен не теряла времени даром. Кузнечное дело, которое она начала ещё во время путешествий по землям гномов, стало её настоящей страстью.

Самым большим достижением было объединение двух полубожественных комплектов брони Ильи. Комплект императора моря и Комплект императора пустыни лежали в инвентаре и часто менялись, в зависимости от окружающей локации.

Рейвен решила, что это безобразие надо исправлять. Она плавила, ковала, соединяла металл с металлом, вплетала магические нити в каждое сочленение, и спустя три недели непрерывной работы у неё получилось то, что теоретики называли невозможным. Две брони стали одной, сохранив все эффекты. Теперь в песках пустыни на Илье проступали синие узоры, дающие влагу, прохладу и позволяющие свободно управлять песком. А в морской воде его доспех давал возможность чувствовать себя лучше любой рыбы. Бонусы к характеристикам сложились, и Илья, надев этот гибрид, чувствовал себя так, будто внутри него поселилась целая армия.

Рейвен, глядя на результат своих трудов, довольно ухмылялась и уже прикидывала, что бы ещё сковать, чтобы муж снова стал сильнее.

***

Меч божественного качества, доставшийся Илье как главный приз турнира, наконец подчинился его воле. Это случилось не сразу — полгода он просто находился в его теле, отказываясь реагировать на любые попытки с ним подружиться.

Перелом наступил после того, как Илья освоил магию плоти до такого уровня, что мог менять своё тело буквально на клеточном уровне. Он понял, что не нужно пытаться призвать меч целиком — двадцать-тридцать тонн божественного металла, упакованные в короткий кортик, всё равно невозможно поднять, не превратив пол под ногами в месиво.

Вместо этого он научился покрывать собственные конечности тончайшим слоем божественного металла. Левая рука, вытянутая вперёд, обрастала белым, матовым покрытием, и на конце этого лезвия, не толще волоса, сияла самая острая кромка, какую только можно вообразить. Меч не сопротивлялся — он словно ждал, что хозяин догадается использовать его не как дубину, а как скальпель.

Илья, обрадованный новым умением, решил опробовать его на кухне. Рейвен попросила нарезать овощи к ужину, и он вызвался помочь, чувствуя себя героем, способным одним движением рассечь реальность.

Рука с божественным покрытием легла на разделочную доску, Илья взял помидор, и в следующую секунду случилось то, что позже войдёт в семейную хронику как «Инцидент с овощами».

Рука дёрнулась. Совсем чуть-чуть, на долю миллиметра, но этого хватило, чтобы лезвие, которого даже не было видно невооружённым глазом, прошло сквозь помидор, доску, стол и остановилось где-то в полу сантиметре от собственной ноги Ильи.

Помидор распался на две идеально ровные половинки. Доска, расколотая вдоль волокон и беззвучно разъехалась в стороны. Добротный дубовый стол, который Рейвен лично выбирала в антикварной лавке, медленно развалился на две части, а тарелки с заготовками посыпались на пол.

Рейвен, Аня, Кураре, которые в этот момент сидели за обеденным столом и пили чай, обернулись на звук. Тишина длилась ровно три секунды.

Илья попытался объяснить, что это случайность и он просто хотел помочь, но женщины уже поднялись из-за стола. В руках у Ани оказалась скалка, которую она держала наготове, потому что последние полгода только и делала, что выпекала пирожки для своего Артёмушки. Кураре, чьи ядовитые пальцы могли убить человека одним касанием, тоже предпочла взять самую обычную деревянную скалку — видимо, решила, что и так сойдёт. Рейвен, у которой на кухне всегда был порядок, схватила сразу две.

Илья попытался регенерировать, но удары сыпались со всех сторон, скалки стучали по спине, плечам и голове, а женщины приговаривали что-то про «идиота с божественным оружием», «новый стол» и «больше никогда не подходи к овощам».

Громила, проходивший мимо, заглянул на кухню, увидел эту картину и тихо закрыл дверь, решив, что его помощь не требуется. Лили, услышав шум, высунула голову из своей комнаты, посмотрела, как Илья пытается уползти от трёх разъярённых хозяек, и, даже не пытаясь скрыть ухмылку, вернулась к видеозвонку с Чеширом.

После получаса экзекуции Илья лежал на полу, раскинув руки, и смотрел в потолок. Регенерация справлялась с синяками, но душевная травма, кажется, осталась с ним навсегда.

С тех пор Илья к овощам больше не подходил. Если Рейвен просила помочь с готовкой, он честно признавался, что его единственный талант на кухне — это много есть. А женщины, глядя ему вслед, только качали головами и улыбались.

***

Доход охотника — это не просто деньги за каждую убитую тварь. Здесь всё устроено сложнее, почти как в большом бизнесе. Есть клиенты, которые жалуются на монстров: владельцы заводов, где завелась нежить, мэры городов, страдающих от набегов шнырей, состоятельные люди, чьи загородные дома оказались на пути мигрирующей стаи. Есть посредники — гильдии и биржи, которые принимают заказы, оценивают сложность, назначают цену и берут свой процент за организацию. Илья с отрядом работали чисто: закрыли контракт — получили деньги. Без задержек и лишних вопросов. Суммы на счетах росли, и поначалу это казалось просто честной платой за рискованную работу.

Но в России, как Илья успел понять ещё до того, как его лицо украсило обложки журналов, существует одно негласное правило. В договорах о нём не пишут, на официальных встречах не озвучивают, но все, кто достигает определённого уровня, сталкиваются с ним лицом к лицу.

Когда оборот начинает превышать миллиард рублей в год, ты перестаёшь быть просто успешным предпринимателем. Ты попадаешь на другой радар, где тобой начинают интересоваться не только клиенты. В игру вступают особенные структуры.

Спецслужбы в таких случаях действуют отточенно. Сначала возникает проблема: налоговая проверка, внезапный обыск, претензии к лицензии, которую до этого считали бессрочной. Потом проблема разрастается, счета блокируют, адвокаты разводят руками. И в этот момент появляется человек в хорошем костюме и предлагает решение. Всё по закону, с бумажками и подписями, но суть остаётся неизменной: часть дохода переходит в нужные карманы, а в бизнес встраивается специальный человек, который будет следить за каждым шагом.

Если силовикам попались порядочные, дело заканчивается потерей процента от прибыли и появлением «нужного» человека. Если не повезло — могут забрать всё. Официально: через суды, банкротство, цепочку сделок, которые невозможно оспорить. Бизнес переходит к новым владельцам, а старых либо выкидывают на обочину, либо находят им место в тюрьме. Повод найдётся всегда — достаточно покопаться в прошлом, и даже у самого чистого обнаружится что-то, что можно перевернуть и подать как преступление.

В задумке тех, кто выстраивал эту систему, она должна была работать на формирование национально ориентированной элиты. Чтобы богатства не утекали за границу, а владельцы бизнеса оставались привязанными к стране не только активами, но и рычагами давления, которые можно в любой момент затянуть. Повод для уголовного дела, как знали те, кто этим занимался профессионально, можно найти на любого. Даже на того, кто последние полтора года спасал людей от монстров и считался национальным героем.

Илья узнал об этом не из слухов. Ему принесли папку с хорошо подшитыми документами и пригласили на разговор в здание без вывески, где охранники на входе смотрели так, будто каждый день проверяют документы у супергероев. Человек напротив говорил вежливо, спокойно, даже с некоторым уважением. Объяснил, что от него требуется: доля от доходов, куратор, который будет сопровождать деятельность отряда, и полная лояльность в вопросах, которые могут возникнуть у государства.

Илья согласился. Не потому, что испугался — угроза тюрьмы казалась почти смешной. Но лишние проблемы с правительством были ему не нужны. Слишком много дел и людей, которые зависят от него. Рейвен, отряд, тот самый парень, которого он слепил для Кураре, все эти гильдии, что выросли по стране и требовали защиты. Воевать с государством из-за принципа, который в этой системе ничего не менял, было глупо.

К тому же, он давно понял, что перестал быть незаменимым. Синхронизация достигла ста процентов у многих, сильные игроки появлялись один за другим, их отряд, хоть и считался одним из лучших, уже не был единственным. Где-то в Сибири орудовала группа, способная замораживать целые озёра, на Дальнем Востоке появились ребята, управляющие ветром так, что тайфуны меняли курс. Илья оставался местным супергероем, лицом с обложек, кумиром подростков, но для тех, кто сидел в кабинетах с высокими потолками, он был просто одним из. Удобным, управляемым, а главное — предсказуемым.

Теперь его выходы в город отслеживались, контракты проходили через чужую проверку, крупные переводы на счёт требовали пояснений. Куратор, молодой человек с непроницаемым лицом и идеально отутюженным костюмом, появлялся на базе, просматривал отчёты, задавал вежливые вопросы и уезжал, оставляя после себя запах дорогого одеколона и лёгкое чувство осевшей на плечи невидимой цепи.

***

В игре их успехи тоже не стояли на месте. Илья, чей мозг после всех улучшений работал как хорошо отлаженный механизм, один за другим выдавал новые рунные схемы. Он чертил их часами, иногда забывая поесть, пока Рейвен не влетала в мастерскую с криком, что ужин стынет, и не вытаскивала мужа за ухо из-за стола. Но результат того стоил.

Пространственная руна стала ещё больше. Снаружи это был всё тот же неприметный шар, спрятанный в кармане у Сяо, но внутри кипела жизнь. Руны света, вплетённые в стены и потолок, заливали помещения ровным, мягким сиянием, под которым даже в самых дальних углах не оставалось тени.

Руна вращения нашла самое неожиданное применение. Аня обнаружила, что если закрепить её на дне большой кастрюли и подавать импульсы, она превращает любую смесь в идеально однородную массу за считанные секунды. Теперь её зелья, которые раньше требовали часового размешивания, варились в три раза быстрее, а качество только выросло. Чешир как-то попробовал засунуть в руну связку сосисок и получил фарш такой мелкой фракции, что кот потом полдня отмывал кухню от розовых брызг. Больше экспериментов с продуктами ему не доверяли.

Мотоцикл Сяо, её верный железный конь, пережил полную модернизацию. Илья заменил половину деталей рунными конструкциями, перекроил обводы, добавил усилители скорости. Теперь в вытянутой, острой, как лезвие, форме он рассекал воздух так легко, что скорость зашкаливала за девятьсот километров в час. Сяо привыкла к таким нагрузкам — её тело адаптировалось, мышцы держали перегрузки, глаза успевали следить за мелькавшей сплошной полосой. В кармане её куртки лежал тот самый шар с рунной базой, внутри которого жила вся команда, и пока она мчалась по воздуху, обгоняя ветер, остальные могли спокойно пить чай, тренироваться или спать, не подозревая, что их дом несётся со скоростью реактивного самолёта. Самый быстрый способ передвижения, какой только можно было придумать в игре.

***

Спустя долгих два месяца после турнира Лили наконец-то сумела войти в игру. Её сознание, перенёсшее столько боли в реальности, оказалось в том же самом подвале, где когда-то держали её мучители. Но теперь подвал был пуст. Старые цепи ржавели на полу, стены покрылись паутиной, и никто не ждал её в темноте. Она стояла посреди этого забытого места.

С тех пор Лили проводила в игре почти всё свободное время, и Чешир, который раньше носился по базе с безумными идеями и дурацкими анекдотами, теперь всё чаще сидел рядом с ней, положив голову на её колени, и мурлыкал.

***

В реальности Чешир переехал к ним окончательно. Случилось то, о чём он боялся говорить даже в самые откровенные минуты. На его город напала армия монстров — огромная волна, которую никто не ждал. Кот выжил только благодаря своей невидимости и той дикой силе, что дремала в его теле. Он прятался, бился, убегал, но когда всё кончилось, он остался один. Дети, родители — все, кто составлял его мир до того, как появилась Лили и команда, погибли.

Он приехал к ним молча. С одной сумкой, пустыми глазами и таким выражением лица, что Илья даже не стал задавать вопросов. Просто открыл дверь шире и сказал: «Заходи, кот. Место найдётся». Месяц Чешир почти не выходил из комнаты, которую они отвели ему на базе от правительства. Он плакал не стесняясь, просто лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и рыдал так, что стены дрожали. Лили сидела рядом, гладила его по волосам, прижимала к себе и говорила что-то тихое, ласковое. Она просто была рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы Чешир не сломался окончательно.

Бедный котёнок, как называла его Лили в те дни, постепенно начал выходить из своей скорлупы. Сначала на кухню — за чаем, потом в гостиную — посмотреть новости, вскоре и на тренировочную площадку — просто постоять, глядя, как Артём машет катаной. Он стал реже шутить, но когда шутил — это были те же дурацкие анекдоты, от которых Аня краснела, а Илья закатывал глаза. И всё постепенно стало как раньше.

***

С кланом повелителей стихий они сошлись на удивление легко. Те самые маги оказались такими же людьми, как будто можно было ожидать чего-то другого. Теперь, когда в каком-нибудь регионе объявлялся монстр, способный стереть с лица земли небольшой город, они объединялись. Алый Рассвет и Повелители Стихий выходили на охоту вместе, и ни одна тварь, даже самая древняя и прожорливая, не могла противостоять такому союзу.

Несколько раз дело заканчивалось посиделками. Их команды собирались в какой-нибудь забегаловке, заказывали ящик пива и начинали обсуждать, кто кого и когда. Чешир с кем-то из магов неизменно лез в драку, Рейвен доказывала, что её кузнечное дело круче любой магии, а огненный жаловался, что Папиас периодически требует жертвоприношений, но он уже научился откупаться куриными окорочками. Илья слушал, смеялся и думал, что это, наверное, и есть та самая нормальная жизнь, о которой он даже не мечтал полтора года назад.

Свой клан они так и не создали. Слишком много мороки: нанимать людей, следить за дисциплиной, раздавать задания, разруливать конфликты. База у них и так была, и рунная защита на ней стояла такая, что любой клан позавидовал бы. Та самая пространственная руна, которую Илья приволок с турнира, превратила особняк в неприступную крепость. Чужие не могли ни войти, ни даже обнаружить это место, если хозяева не хотели. Зачем им ещё кто-то, если и так всё работает?

***

А ещё Алый Рассвет решил, что пора осмотреть игровой мир. Они забирались туда, куда обычные игроки совались редко, а некоторые — и вовсе никогда.

Первыми стали земли орков. Мрачные долины, утыканные костяными шатрами, чадящие кузницы и огромные воины, которые при виде чужаков хватались за топоры. Ничего интересного, как выразился Илья: те же самые задания «принеси-убей», и вожди, которые меряются силой с каждым, кто переступает порог их шатра. Они, конечно, померились. Илья даже дрын не доставал — хватило пары ударов голыми руками, чтобы местные поняли: с этими лучше дружить.

Потом были эльфы. Густые леса, где даже воздух казался тягучим от древней магии, города, вплетённые в кроны вековых деревьев, и длинноухие красавицы, смотрящие на Илью с таким интересом, что Рейвен начала сверкать глазами уже на второй день. Она молча подходила к мужу, брала его под руку и смотрела на любую эльфийку, которая осмеливалась приблизиться, с таким выражением, что те мгновенно находили срочные дела в другом конце города. Илья делал вид, что ничего не замечает, но про себя усмехался.

Степь зверолюдей стала следующим пунктом. Бескрайние травяные равнины, где вместо дорог были протоптанные звериные тропы, а вместо городов — кочевые лагеря, которые перемещались с места на место в зависимости от сезона. Игроков здесь оказалось больше, чем где-либо ещё: пушистые ушки, хвосты и когтистые лапы манили любителей экзотики со всего сервера. А кошкодевочек было столько, что Чешир потерял дар речи и целый день ходил с разинутым ртом, пока Лили не напомнила, где его настоящий дом. Рейвен, увидев, как одна особо пушистая красотка пытается прижаться к Илье на рыночной площади, подошла, взяла мужа за ухо и уволокла в другую сторону, не обращая внимания на его вопли, что он вообще-то просто цену на местную еду спрашивал.

Гнилостное болото они посетили скорее из спортивного интереса. Там не было городов или торговцев, нет даже нормальной дороги — только хлюпающая топь, гнилые коряги и туман, который пах так, что защипало в носу. Игроки сюда почти не заглядывали, и это было понятно: кроме нежити, которая шныряла по кочкам в поисках свежей крови, здесь не нашлось ничего достойного внимания. Они прошли через болото, убили пару десятков скелетов и одного древнего лича, который попытался забрать себе души непрошеных гостей, и с облегчением выбрались на твёрдую землю, отряхивая сапоги от тины.

Теперь в их планах значились земли демонов. Та самая запретная территория, куда обычные игроки соваться боялись. Они ещё не знали, что их ждёт за багровой чертой, но это их никогда и не останавливало.

***

От скуки Илья однажды занялся тем, что сам назвал «тир-листом», а Рейвен — «половой переписью». Уж очень ему стало любопытно, как там устроены разные расы, и раз уж его новые глаза позволяли видеть то, что другим не разглядеть, грех было не воспользоваться моментом. Целое исследование он провёл, подходя к делу с той же дотошностью, с какой раньше изучал руны и механику боя. Результаты он потом торжественно зачитал за ужином, чем вызвал у Артёма нервный тик, у Чешира — приступ удушливого смеха, а у девушек — дружное желание закидать его чем-то тяжёлым.

У людей, как выяснилось, ничего особенного: в длину около четырнадцати сантиметров, в обхвате одиннадцать. Средненько, ничего выдающегося, но и не позорно.

Эльфы оказались интереснее. Длина достигала восемнадцати сантиметров, зато обхват едва дотягивал до семи. Получалось длинно и тонко, что многим эльфийкам, по слухам, даже нравилось — под стать их собственным вытянутым телам, длинным рукам и тонким пальцам. И ещё один важный плюс, который Илья отметил отдельно: волосяного покрова почти не было, гладко, аккуратно, без лишних хлопот.

Гномы шли следом, и тут цифры говорили сами за себя. Десять сантиметров длины при пятнадцати в обхвате. Короткий и толстый, как и его обладатели, с обильной растительностью, которой, наверное, даже щётка позавидовала бы. Илья хмыкнул и сказал, что это, наверное, очень практично — в тесных шахтах главное, чтобы не мешал.

Орки возглавили список, и спорить с этим было сложно. Двадцать один сантиметр в длину, шестнадцать в обхвате. Даже афроамериканцы из реального мира оставались позади. Впрочем, сами орки были под два с половиной метра ростом, с руками толщиной с бревно, так что и это казалось соразмерным. Не просто так орчанки, мускулистые и широкобёдрые, славились своей выносливостью — природа позаботилась о совместимости. Волосы, конечно, присутствовали, но из-за внушительных габаритов не доставляли неудобств.

А вот у самого Ильи конкретного размера не было. И в этом, как он любил напоминать Рейвен, крылось главное преимущество его эволюции. В зависимости от настроения жены, от её взгляда или случайной фразы он мог сделать себе вдвое больше, чем у самого крупного орка, или оставить как у обычного человека, или придать любую другую форму, какая только придёт в голову. Рейвен, услышав этот отчёт, только закатила глаза и сказала, чтобы он не забывал превращать обратно, когда идёт в душ, а то девчонки в отряде и так уже слишком много знают.

***

Способность управлять подвижной плотью Илья развил до такой степени, что мог создавать больше собственных клонов. Предел оказался внушительным — пять копий одновременно.

Первой появилась Лия. Её тело Илья сотворил ещё на турнире, но за полтора года что-то пошло не по плану. Лия, благодаря небольшим вмешательствам магии, обрела собственное сознание. Она помнила всё, что пережила, чувствовала мир так же остро, и теперь, когда создатель пытался резко завладеть её формой, она сопротивлялась. Беззлобно, однако настойчиво, как кошка, которая не против, чтобы её гладили, но только когда сама захочет. Илья сначала злился, потом привык, а вскоре даже начал находить в этом забавную сторону — иногда он советовался с Лией перед тем, как использовать её тело, и та обычно соглашалась, если дело не касалось дурацких приколов.

Остальные четверо клонов получились куда проще. Они были точными копиями Ильи, без собственных имён и характеров, и существовали для одной цели — помогать остальным тренироваться. Артём оттачивал удары против клона, который двигался с непредсказуемостью живого противника. Рейвен рубилась с копией мужа часами, проверяя новые приёмы. Громила учился держать щит против напора, который никто из живых не мог воспроизвести.

Рейвен, глядя на эту артель одинаковых мужиков, однажды усмехнулась и сказала, что могла бы устроить себе гарем. Илья тогда напрягся, но жена только фыркнула и пояснила, что даже в шутку такое не предлагала бы. Им обоим хватало друг друга, и никакие клоны, даже идеально повторяющие внешность и повадки, не могли заменить настоящего.

***

***

***

За пределами привычного мира происходило нечто куда более значимое. Земля, этот крошечный шар в бескрайней тьме космоса, вдруг привлёк к себе внимание тех, кто смотрел на неё издалека. Существа, чьи формы и намерения не укладывались в человеческое понимание, повернули свои взоры в сторону Солнечной системы.

Воды одного из океанов приняли в себя нечто удивительное. Объект упал беззвучно, не подняв даже волн, просто просочился сквозь толщу воды, будто её и не существовало. Техника, на которую человечество привыкло полагаться, оказалась бессильна: спутники молчали, радары фиксировали пустоту, датчики не регистрировали. Даже самые передние земные технологии перед мерками космоса — всё равно что каменный топор перед лазерным резаком.

Но это было только началом. Чуть дальше, на орбите за пределами лунной, разгорелась короткая война. Вспышки света, где ещё мгновение назад ничего не было, — и обломок чужого корабля, прочертивший дугу падения, рухнул в другую точку планеты. Технология, оставшаяся после этого столкновения, даже малой частью весила больше, чем самые тяжёлые земные спутники, и содержала в себе загадки, которые человечество могло бы разгадывать столетиями.

Никто на Земле не знал об этом. Два пришельца — один живой, погрузившийся в океанскую бездну, другой мёртвый, рассыпавшийся железным дождём где-то в глуши, — остались незамеченными. И даже если бы человечество сумело понять, с чем имеет дело, это всё равно ничего бы не изменило.

Потому что приговор уже вступил в силу. Человечество решили Казнить.