Бесконечность в зеркале заднего вида

На самом деле я не очень люблю машины. Неожиданное признание для гонщика, правда? Особенно если заезд вот-вот начнется. Машины… хотя машинами их уже трудно назвать. Разукрашены, как девки на бразильском карнавале. О чем это я… ах да.

Громкая музыка бьет по ушам. Толпа орет. Предвкушения — полные штаны. В этом состоит первая опасность. Нельзя подчиниться всеобщему азарту. Если ты становишься азартным, то пиши пропало.

А вот и Мики… Голова Мики, усыпанная веснушками, просунулась сквозь окно его гоночного автомобиля. Не слышно… а впрочем, мне и не надо слышать, что он говорит, чтобы понять его намерения. Хочет бросить мне вызов.

— Эй, Джэки! Я с тобой разговариваю. Открой это чертово окно и дай мне посмотреть на твою каменную рожу!

Джэки… так он меня называл. Хотя я ему говорил, что против. Я открыл окно. — Чего надо? — Сегодня победа будет за мной, Джэки! Вот увидишь! — Сомневаюсь. — Что? Ах ты…

Мики безумно разозлился. Мне, честно, никогда не было понятно, отчего он так злится, но его право. — Джэки! Когда я выиграю, главным моим призом будет не кубок, а выражение твоего лица. Сегодня я сотру эту полуулыбку с твоего лица!

Мики закрыл окно. В каком-то смысле его можно понять. Устал, наверное, быть вторым. Быть вечно вторым — это намного хуже, чем быть вечно третьим… или вечно четвертым. Быть вечно в чужой тени. Это ужасно, и он, наверное, сделает всё, чтобы обогнать меня… и именно поэтому проиграет.

На трассе друг за другом стояло восемь… нет… десять автомобилей. В два ряда. Результат жеребьевки. Вокруг дороги — трибуны. Зрителей много. Притащили попкорн и напитки. Честно, не понимаю этого. Они же увидят только то, как машины уедут и как вернутся… если вернутся. Хотя кто я такой, чтобы осуждать? Важно ведь не то, что на поверхности, а то, что скрыто от посторонних глаз. Для них, видимо, это не просто гонка. Это способ убежать от серой реальности. На что только люди не пойдут ради привнесения иллюзии смысла в свои бессмысленные жизни. Что до меня, то я…

Я сглотнул. А вот и еще одна опасность. На трассу вышли девушки. Подбирали знойных красоток. А одели-то как… если бы юбки были еще короче, то наверняка был бы нарушен какой-нибудь закон. На всех, конечно, нет футболок. Лифчики надели — и то спасибо. Лифчики, а под ними — сладкие мячики…

Тыщ! Я дал себе пощечину.

Долгое время я не знал, как сопротивляться этому влиянию. Но в итоге научился. Нужно переводить внимание. Это не так-то просто, когда смотришь на такое чудо природы… Они делают вид, что легкодоступны, а парням того и надо. Хотя всё это иллюзия, обман. Большая часть из этих девушек — девственницы, которым очень нужны были деньги. Но слюнтявых парней они не подпустят и на километр, я знаю. Зато им очень нравится осознавать, какую власть они имеют над мужчинами. Замкнутый круг. Им нравится иметь власть, а нам, мужчинам, нравится подчиняться. Если не пересекать черту.

Я вот для себя решил, что лучше всего оценивать женщин так, как другие женщины их оценивают. Вот у той, что слева, пирсинг на носу. Никогда не любил. Гадство, и только. А вот у той на бедре татуировка. Что это… никак не разглядеть. Кажется, это каппа. Существо из японской мифологии. Если он поклонится, то вода вытечет из башки…

— Гонщики! Меня вытянули из омута мыслей. Ну и хорошо. — Я надеюсь, вы настроены на борьбу!

Моторы заревели. Я тоже свою включил. Традиция. — Наши зрители хотят увидеть настоящий бой!

Трибуны заревели. Саймон умел завести толпу. Выпускник театрального вуза, он так и не сумел реализоваться как актер. Зато достиг успеха как ведущий и комментатор нелегальных гонок. Платили ему много, но всем было известно, что главное для Саймона — это перформанс. Саймон носил какой-то золотой халат (где он его только откопал?) и черные очки. Строил из себя гангста-рэпера. А это что? Он что… воет на луну! Ну ты даешь, Саймон…

— Ау-у-у! Полная луна сегодня окрасится багрово-красным! Дистанция в сорок километров. Никаких правил. Если вы потеряете конечность — ответственность только на вас. Если вас поймают копы — ответственность только на вас! — Толпа гудела. — Если вы погибнете… то хотя бы сделайте это красиво!

Девушки, таскающие рекламные вывески, а также номера участников, ушли с дороги. Сейчас начнется. Саймон прочистил горло и крикнул в микрофон: — Седлайте своих железных коней и мчитесь на них прямо в Вальгаллу!

Боже, Саймон… — На старт… внимание… — Саймон выстрелил из пистолета. — Марш!

Его уже никто не слышал.

Я, как и все, вжал педаль газа что есть мочи. В начале пути главное — не врезаться в машину другого гонщика. Не потому, что нельзя, а потому, что ты отправишься вместе с ним в Вальгаллу, как выразился Саймон. У всех машины разные и предельная скорость разная. Поэтому, чтобы не убиться в первую минуту гонки, новички стараются ездить так, будто они выезжают на природу, а в машине — девушка. Ошибка. Это испытание духа. Чем быстрее едешь ты, тем медленнее едут другие. Нужно отказаться от страха.

Машина Джэка легко обошла сначала первого, а потом второго и третьего. Когда он сближался с другими автомобилями, те вежливо уступали дорогу. Все, но не Мики. Ему повезло быть спереди. Его бампер с налепленными молниями бесил Джэка своей вычурностью.

«Спокойно… Я уже в пятерке лидеров. Скоро будет поворот…»

И действительно — поворот. Чтобы вписаться, необходимо замедлиться. А там дорога становится уже. Первые имеют преимущество: загораживают путь, а остальным остается глотать пыль. Ну… если ты не сумасшедший. Один ненормальный всегда найдется. Джэк посмотрел в боковое зеркало. Справа от него ехала зеленая машина. Прямо по пешеходной части, сбивая скамейки, столики и почтовые ящики.

«Ну и гад… еще повезло, что к этому часу людей на улице нет».

Мики тоже так подумал. Его машина подсекла нахала и прижала его к стене. На повороте Мики рванул влево, а вот зеленая машина за неимением маневра врезалась в стену. Джэк краем глаза увидел подушку безопасности, распустившуюся внутри. И поделом.

Джэк находился в тройке лидеров. Этого мало. Началось самое сложное. И все трое это знали. Забавно: Джэк не знал, кто сидел за рулем зеленой тачки. Не знал, пацан ли это или старик-экстремал, но точно понимал ход мыслей того водителя. Они все это понимали. Камень, ножницы, бумага. Когда один хочет убрать другого, за него вступается третий. Просто.

Траектория движения их машин уже мало напоминала скучные прямые линии. Это были синусоиды, косинусоиды, самые странные и причудливые линии, некоторые из которых даже ученым-математикам могли быть неизвестны. Всё играло свою роль: реакция, ярость, спокойствие. В таких условиях исход зависел от удачи. Каиса сделала свой выбор.

Зеленому не повезло. После очередного поворота он оказался между красной машиной Мики и синей Джэка. А впереди — развилка. Поравнявшись с ним, Джэк увидел, что внутри сидит молодой парень с челкой. «Талант», — подумал Джэк. Обидно будет потерять такого. Ну, тормози же…

Парень, видимо, был не готов расстаться с жизнью и затормозил. Дойдя до развилки, он потерял скорость. Джэк поехал налево. Мики — направо. Это был любимый момент гонки для Джэка. Наконец-то… никого нет… Светила ночного города подмигивали ему со всех сторон. Дорога была ровная и гладкая, как одеяло. Легкое движение ноги… машина едет… и я еду вместе с ней.

На идиллию напали. Они снова ехали с Мики на одной трассе. И он привел гостей. Копы… Сине-красные мигалки преследовали Мики. Это был, конечно, не первый раз, когда Джэк имел дело с легавыми. Просто всегда обидно, когда на твое свидание с дорогой приходят нахальные поклонники.

Они с Мики ехали близко друг к другу. Машины «фараонов» за ними. Джэк хотел бы сказать, что это как стая волков охотится на пару оленей… вот только они с Мики не были парой. Да и оленем он себя не считал.

Это не важно. Погоня… победа и поражение… жизнь и смерть… этого ничего нет. Есть только дорога. Я чист. Я отражаюсь в дороге, а дорога отражается во мне…

Джэк вдавил педаль газа. Мики не отставал. Они оба мастерски входили в повороты, дрифтовали. Копы не могли себе такого позволить. Хранители порядка не могли нарушить этот самый порядок, чтобы выжать скорость. Ограниченные… тупые…

Мики дышал ему в зад. Он сцепился в него мертвой хваткой и не хотел отпускать. Что ж… выход только один.

Джэк резко нажал на педаль тормоза. Мики этого явно не ожидал. Видимо, он настолько сильно сконцентрировался на том, чтобы не отстать от Джэка, что это неожиданное торможение на момент отключило его мозг. Всего на мгновение… Мики был в шоке и не мог принимать решения. Но этого было достаточно. Он врезался в кучу мусора. От его машины шел пар, что вместе с огненной покраской придавало ей сходство с драконом. Спящим… усыпленным драконом.

Копы приближались. «Прости, старина… побеждает сильнейший».

Джэк продолжил ехать в одиночестве. То, что он сказал Мики… это была неправда. Лично ему была не важна победа. Ему было важно насладиться дорогой. А это в полной мере можно сделать лишь в одиночестве. Она — его дама сердца. Он — рыцарь, победивший в турнире. Все остальное не важно. Все эмоции: радость, гнев, зависть, воодушевление… всё это рябь на воде. Всё это не важно. Только в чистой глади воды можно увидеть отражение себя и дороги.

Все это поведение с Мики, бахвальство, игра на публику… это всё нужно больше публике, чем ему. Когда он первым дошел до финиша и держал в руках приз, он улыбался. Говорил, как он рад. Давал автографы. Всё пустое.

А в голове — дорога… дорога… дорога… дорога…

— Джэк Вилсон, вам в школу пора. — Мама всегда переходила на официальный тон, когда была чем-то недовольна.

Все как обычно. Боль в спине. Случайные зевки. Холодный душ, в который никогда не хочется лезть, но ты лезешь все равно. И завтрак. Джэк уже привык к этому абсурду. Вся семья — отец, мать, брат и он — собираются вместе и едят сэндвичи. Да, сэндвичи. Просто и питательно.

Джэк накинулся на еду. — Как дела в школе? — спросил отец. — Нормально, — ответил Джэк.

Равномерное похрустывание кусками хлеба продолжалось. Чай, которым Джэк запивал сэндвичи, его не очень-то бодрил, но вкус был хорош. Сладенький.

— А как у тебя дела? — спросила мать у младшего брата. Джэк улыбнулся. Он знал, что сейчас будет.

— Ужасно. Математичка ужасна. Я получаю только «фы». Задолбало! — Ну так, может… нужно взять быка за рога? — предложил отец. — Я помогу тебе. — Себе помоги… — пробурчал брат.

Все притворились, что не слышали. Но Джэк знал, что все слышали. У отца были проблемы. Ссоры с матерью стали обычным делом. Они думали, что их никто не слышит, когда они спорят у себя в комнате. Но все слышали.

— Ладно, — сказал Джэк. — Я побежал. Не хочу опоздать на автобус. — Эй, постой, я тебя отвезу, — навязался отец. — Не стоит…

Джэку не хотелось даже самому себе в этом признаваться, но он рвался в школу отчасти потому, что не хотел быть свидетелем нового скандала.

В машине отца не было ничего особенного. Для обычного человека. Для Джэка же это было особенное место. Он отчетливо помнил, что даже когда еще не мог разговаривать и не умел выразить протест против неудобного детского сиденья, его тянуло к рулю. Коробка передач, педали… Отец был так прекрасен, когда управлял всем этим.

Джэк сидел и смотрел в окно. Покажется странным, но ему казалось, что это не он передвигается относительно мира, а мир передвигается относительно него. Вот он сидит неподвижно в кресле, а там за окном мир едет слева направо. Иногда крутится. Джэк посмотрел на отца. Всё так же прекрасен. Даже как-то обидно. Ни он, ни другие гонщики не были так же красивы за рулем. Было в отце что-то такое, из-за чего Джэк не мог на него злиться, что бы в жизни ни происходило.

— Сын… нам надо поговорить. — В чем дело, пап? — Джэк старался звучать как можно спокойнее. — Просто… я беспокоюсь о тебе. Ты вечно где-то пропадаешь. Какой-то… замкнутый, что ли. Не учишься… — Я учусь. — Правда? — Он так посмотрел, что Джэк понял: его не обмануть. — Скажи честно… что с тобой происходит?

Они как раз стояли в пробке. Джэк закрыл глаза и подумал. Ну не мог же он рассказать, что участвует в нелегальных гонках и собирает деньги, чтобы уехать? Что ему уже давным-давно на всё плевать, что любая вовлеченность во что-либо приводит к катастрофе, и единственный способ почувствовать себя живым — это выжимать все лошадиные силы из своей тачки? Но и отца беспокоить тоже не хотелось.

— У меня… девушка. — Джэк покраснел. Почему он не стал актером? — А-а-а… вот оно что. — Отец рассмеялся. — Понимаю. В твоем возрасте у меня то же самое было. — Нет, пап. Я уверен, у тебя не было того же самого. — Не спорю, не спорю. — Когда они подъехали к школе, он театрально поднял руки в жесте «сдаюсь». — Но, может… познакомишь нас с ней? Как насчет следующей недели?

Попадос. — Ладно… позвоню. — Оукей. — Отец обнял его. — И все же он милый. Береги себя. Ну, беги.

Джэк вышел из машины и направился в школу.

Школа… это ад. Джэк не знал никого, кто бы с этим не согласился. А если человек утверждает, что любит школу, то врет или другим, или себе. Как он воспринимал школу? Представьте себе болото. Там много лягушек, змей и еще более опасных тварей. Но еще больше комаров. Вечный писк, вечное желание насытиться твоей кровью. Сражаться бессмысленно. Можно лишь стараться не обращать внимания на вечное жужжание под ухом. И Джэк это умел.

Нельзя убить то, что мертво. Точно так же нельзя ранить того, кому на всё плевать. Того, кто избегает любого волнения, любого колебания души. Джэк это понимал и сознательно себя тренировал. Когда разговариваешь с другим человеком, тот всегда старается перетянуть тебя на свою волну. Если он горбится, то и ты начинаешь горбиться. Он кричит — и ты тоже повышаешь голос. Его волнуют оценки… и тебя они тоже начинают беспокоить. Поэтому необходимо отказаться от всего этого волнения. Любых кругов на воде. Весь день Джэк лишь смотрел в прозрачную гладь своей души. А всю гамму эмоций, которые составляют жизнь, он испытывал во время гонки. Так ему было удобно. Это его полностью устраивало. Но не устраивало окружающих.

— Вилсон! Опять спите на уроке?! — Нет, сэр. — Как по-вашему, чем мы здесь занимаемся? — Изучением Гражданской войны, сэр. — Вот как, значит… Какая же главная причина Гражданской войны, Вилсон? — Ну… было много причин. Разница в экономиках Севера и Юга, политические разногласия демократов и республиканцев… — Рабство, Вилсон! Рабство, рабство и еще раз рабство! Вилсон, у вас потрясающая способность подмечать различные детали и при этом упускать самое главное.

По классу раздавались смешки. Джэку было плевать. Он сказал то, что думал. — Сядьте, Вилсон. Слушайте внимательно.

Вилсон повиновался. В конце концов, какая разница, из-за чего началась война, имевшая место двести лет назад? И эти ничтожества… Он оглядел класс. Одни розовые, как у свиней, морды. В глазах всех было что-то животное. Животный страх. Животная кровожадность. Он ведь знал, что все они еще хуже знают историю, чем он, но все равно хихикают. Хочется им почувствовать себя лучше кого-то. А почему? Потому что внутри осознают свою ущербность.

Джэк вздохнул. Ладно. Хорошо. Какое мне-то дело? Я не обязан вступать с ними в контакт или перенимать их качества. Да и к тому же… далеко не все мои одноклассники — свиньи. Вот, например, Аня. Иммигрантка из России. Уж точно не свинья.

«Скорее похожа на ворону», — подумал Джэк и улыбнулся своей же остроте.

Аня… как ее там… была необычной девушкой. Это было понятно сразу. Сходство с вороной происходило из выбора гардероба. Все черное. Черная куртка, черные сапоги, футболка… тоже черная. Даже свои прямые, длинные и светлые волосы (довольно красивые, кстати) Аня частенько прятала под черным капюшоном. Джэк ее сразу раскусил, с того самого момента, как она перевелась к ним. Такие люди, как она, стараются казаться жесткими и невозмутимыми, хотя внутри они частенько мягкие, как пуховое одеяло.

Джэк засмущался… сам не зная почему. А и правда? Что в Ане было такого, что могло заставить его смущаться? Внешность? Ну, ничего особенного. Характер? Да он его толком и не знает. Голос?..

— Эй, о чем думаешь? Урок закончился уже давно. Аня стояла прямо возле него. По какой-то причине Джэку стало трудно дышать. — Я это… ну… того… — М-да… — протянула Аня.

«У нее красивые глаза», — подумал Джэк. «Нет, нет… нельзя, Джэк, нельзя…»

— Что делаешь на этих выходных? — спросила Аня. Странный вопрос. Она что… хочет гулять со мной? Да не, быть не может. Надо что-то придумать… Нельзя же сказать, что у меня гонка… а хотя.

— Буду участвовать в смертельно опасном нелегальном заезде. «Ну вот», — подумал Джэк. Сейчас будет одно из двух: либо она решит, что я над ней прикалываюсь, и всё вернется на круги своя, либо, если поверит, убежит в страхе. Но Джэк никак не мог ожидать следующих слов.

— Круто. А можно с тобой? — Со… мной? — Да. А что такое? Раз я девушка, то мне нельзя участвовать в гонке? Иди ты… — Погоди, погоди, — Джэк пытался собраться с мыслями. — Ты вообще понимаешь, что это опасно? — Джэк перешел на шепот. — И незаконно…

Аня ухмыльнулась. «У нее красивая улыбка», — подумал Джэк. — Мне как раз надо освежиться. Не бойся, я тебя не сдам. Да и потом… — Она положила свою гладкую руку ему на ладонь. — Если ты настоящий мужчина, а не трепло… ты теперь просто обязан отвести меня на гонку.

У Джэка перехватило дыхание. Ее мягкая рука полностью парализовала его волю. Он назвал ей место и время. — Оттуда пойдем на гонку вместе… — Славно, — сказала Аня и как ни в чем не бывало вышла из класса, оставив Джэка в полном одиночестве.

«Позволил сыграть на своем эго…» — думал Джэк. «Глупо… очень глупо».

Полночь. На улице ни души. Парк — идеальное место для свиданий, прямо из дешевого девчачьего романа. Джэк ненавидел всё девчачье. Особенно девичьи романы.

— О, вот ты где! — Аня вышла из тени дерева. — Ну что, пойдем?

«Нарядная… — подумал Джэк. — Мы же все-таки на гонку идем, а не на свидание… Ну и влип же я…»

— Идем. — Эй! — Чего? — А за руку взять? — хитро спросила Аня. Джэк покраснел: — Обойдешься. — Грубиян!

Джэк прекрасно знал эту дорогу. Но все же какое-то едва уловимое ощущение не давало ему покоя. «Я что, волнуюсь? С какой это стати? Из-за нее? Нет… это рационально не объяснить. Предчувствие. Плохо…»

Они приближались к месту гонки. Едва завидев огни и услышав агрессивную музыку, Аня присвистнула: — Ничего себе! И правда нелегальные гонки? Просто шик! Америка потрясающая!

Джэк смерил ее взглядом. Дурочка, что ли? Или просто прикидывается?

Они подошли к свалке. Именно здесь начиналась гонка. Джэку мысль о том, что они встречаются на свалке, казалась забавной. Отбросы общества попадают туда, куда рано или поздно попадает весь мусор. Все логично. Возле ворот стояла Молли — черная полноватая девушка, в задачу которой входило следить, чтобы никто лишний на гонку не пришел.

— Смотрите, кто пришел, наша знаменитость! Проходи, АльфаБлиц, проходи… А это кто? Никак подружку привел? Надежная? — Молли посмотрела на Аню с какой-то подозрительностью и даже… завистью? Возможно, Джэку показалось. — Она… не… моя… подружка! — после этих слов Аня фыркнула. — А я вам в постель не лезу, — отрезала Молли. — Мне плевать, какие там у вас отношения. Если приводишь гостей, должен за них поручиться. Такие правила. — Я… э… — Не дрейфь, чумба, — отозвалась Аня. Джэк и Молли оба посмотрели на нее удивленно. — Я своя. О, а можно мне проехаться вместе с тобой?

Молли фыркнула. — Конечно, не… — начал Джэк. — А, ладно, проходите, — сказала Молли и махнула рукой. — По глазам же вижу. Девчонка — кремень. — Она взяла Аню за руку и шепнула ей на ухо: — Не выпусти его из рук, крошка.

Джэк всё слышал. Аня улыбнулась, и, взяв Джэка за руку, они пошли дальше по свалке. Запах стоял кошмарный: обычное зловоние свалки смешалось с запахом автомобильных отходов. Может, правда, оно и к лучшему.

— АльфаБлиц? Знаменитость? Ого! Да ты здесь звезда! — подразнивала его Аня. — А почему мне нельзя покататься с тобой?

«Спокойно, Джэк… вдох… выдох… надо сосредоточиться на гонке… отрезать всё лишнее… скоро всё вернется на круги своя…»

— Потому что это опасно. Ты правда дурочка или только прикидываешься? Несколько моих знакомых стали инвалидами после этих гонок. А если органы узнают, что ты посещала такие мероприятия… на тебя заведут дело. И пока-пока, Лига Плюща или куда ты там поступать собиралась.

Джэк не ожидал такой стремительной контратаки: — Ты мне не родитель и не имеешь права мной командовать! Может, я развеяться хочу. И вообще, ты уж ничем не лучше меня… — Да я не…

Джэка прервал гонщик, подставивший ему руку «под краба»: — Удачи, АльфаБлиц. — Тебе тоже удачи… — У Джэка вылетело из головы, как его зовут.

Они уже стояли возле машин. Вот она… его детка. «Наконец-то тебя освободили из рабства, и ты вернулась ко мне… Совсем скоро нам никто не будет нужен… только ты и я… и…»

— БЛИЦ!

Джэк узнал этот голос. Только один человек его так называл. Это был Мики. Старая песня. Но вот что интересно: как только Мики направился к нему, Аня ойкнула и села в машину, спрятавшись под бардачком. Джэк ничего не понял и не успел среагировать.

— Слушай… я хотел сказать… относительно последнего раза… надеюсь, ты не держишь на меня зла? Давай просто насладимся гонкой, как в старые добрые. Окей? — Я… не… — Джэк ничего не понимал. Слишком много странного происходит сегодня. Нехорошо. Да и Мики сам на себя не похож. — Да… конечно, чувак. — Окей. Круто. — Мики явно нервничал. — Пусть победит сильнейший, да? — Агась…

Джэк был в шоке. Ему срочно нужно было сесть за руль. — Ой! Смотри, куда ноги ставишь! — Прости. — Он совсем забыл, что Аня там пряталась. Хотя… почему «прости»? — Эй, какого хрена! — выпалил Джэк, когда наконец сел в водительское кресло, а Аня перебралась на соседнее. — Я… эм… — Аня нервно смотрела в окно, как бы все еще опасаясь, что ее увидят. — Погоди… это из-за Мики, да?

Аня покраснела как помидор. — Ладно, ладно, сдаюсь. Ты меня раскусил. — Аня подняла руки вверх. — Мы с Мики… встречаемся уже два месяца. — Да ну! Ничего себе! — Да… Поначалу он был довольно крут… но потом… не знаю. Он слишком ревнив. Относится ко мне, будто я принадлежу только ему, и у меня жизни вообще быть не может. Вот я и решила с ним порвать. — И порвала? — Конечно, нет! — с ненавистью выпалила Аня. — Гребаные мужчины. Для них всё всегда так просто. Как дважды два — четыре, чтоб их… Ну… я собиралась… и вот на днях он написал мне, что хочет сказать что-то очень важное. Если бы он признался мне в любви, я бы не выдержала этого стыда! Ну как мне сказать, что мы расстаемся? — Аня была красная как помидор. — Вот я и решила: если я буду находиться в обществе другого парня, он сам всё поймет…

У Джэка всё в голове не укладывалось. Слишком много совпадений. Очень плохо. Хотя похоже, что она говорит правду. Да и Мики как-то странно себя ведет…

— Убирайся из машины. Сейчас же. — Стой… я не… — Ты меня использовала. Кроме того, это опасно. Вон. — Мики все еще снаружи! — Меня это не касается. — Ты мне не мама… — Но машина-то моя! — Джэк был в ярости. Неужели он опустится так низко, что ударит женщину?

Пока Джэк был увлечен своей яростью, снаружи происходили интересные вещи. Саймон, как всегда, вышел на помост, чтобы продемонстрировать новую вершину ораторского мастерства (нет), а толпа ревела от возбуждения. Девушки закончили свой соблазнительный обход вокруг машин и выстроились в очередь, чтобы получать зарплату. Всё как всегда. Не на что обращать внимание.

Трудно сказать, чем бы закончилась вся эта перепалка в машине, но вдруг прозвучали они. Сирены. Представьте себе муравейник, только менее организованный и состоящий из куда более кровожадных существ, желающих спасти свою шкуру любой ценой. Вот что происходило на свалке.

Джэк тоже услышал сирены. Копы. И точно, зеркало заднего вида развеяло надежду, что это просто кто-то неудачно пошутил. Аня пыталась произнести какой-то звук. Джэк это понял, потому что ее рот был открыт и выполнял волнообразные колебания. И тут он вдавил газ. И не только он.

Машины рванули с места, как бешеные кони. Джэк знал: никому из гонщиков не впервой рисковать жизнью, но быть пойманным, вкусить публичный позор… нет, это страшнее смерти. И все же гоночные машины каким-то образом смогли построиться в цепочку и не уничтожить друг друга. Все как на обычной гонке. Только в этот раз их сзади преследовали полицейские машины.

Копы и раньше преследовали Джэка, но этот раз был другим. Они были организованными. Заходили слева и справа и явно не боялись крутых поворотов. «Готовились…» — подумал он. Внезапно ему пришло в голову, что с высоты птичьего полета это выглядит, словно акульи мигающие челюсти пытаются захватить косяк цветастых рыб. А если так, то держаться вместе с косяком нет резона. Джэк крутанул вправо и съехал с дороги.

— Ты что делаешь! Ты угробишь нас, сукин ты… — Аня не договорила.

Джэк опять повернул вправо. Он был прав: полиция была заинтересована в крупной добыче, а на мелкую рыбешку ей плевать. За ним гнались только две машины. Джэк знал это место. Настоящий лабиринт из старых шин, уложенных в пизанские башни. Джэк играл в этом парке в детстве.

— Немедленно остановите машину! — кричали из громкоговорителя. Они не отставали. — Возьми биту. — ЧЕГО?! — закричала Аня. — Бита на заднем сиденье! — крикнул Джэк. Он пытался маневрировать между шин. — Ты что, решил в бейсбол поиграть?! — Бита на заднем сиденье, живо! — крикнул Джэк.

Аня послушалась. И точно, сзади лежала тяжелая стальная бита. — Откуда… — Нет времени объяснять, открой окно. — Ты спятил! — Поверь мне!

Аня долю секунды смотрела на Джэка и на биту, а затем кивнула и открыла окно. — Высуни руку из окна. Приготовься. На счет три ударь. — Вот так, с размаху? — Три… — Вот блин… — Прием, прием… в машине пассажир, возможно, заложник, — донеслось сзади. — Два… — Я не смогу… — Сможешь! Сейчас!

Аня ударила. Она не видела, во что бьет. Всё это казалось чистым безумием. Зато Джэк видел. Старая башня из шин стояла здесь с незапамятных времен. Она была огромна, прямо как Вавилонская башня. И прямо как Вавилонская башня, она должна была пасть. С треском. И похоронить Вавилон.

Джэк удачно подгадал момент и угол. Бита отлетела, но это было и неважно. Толчка оказалось достаточно, чтобы такая неустойчивая конструкция рухнула. Когда Джэк посмотрел в зеркало заднего вида, там были только тучи пыли. Полицейские машины остались далеко позади. «Неплохо…» — подумал про себя Джэк и улыбнулся. Нет, нет… что я… опасность все еще есть. Нужно найти безопасное место.

Аня сидела в ступоре. За последние несколько минут произошло слишком много. Джэк не хотел говорить, что они могли умереть — отчасти потому, что не хотел ее пугать, а отчасти потому, что, скорее всего, Аня и так догадалась. Так они молчали секунд тридцать. Где-то вдалеке все еще горели мигалки.

— А… откуда бита? — спросила Аня, все еще не веря в то, что произошло. — Ну, мне же надо как-то защищаться от завистников? Правилами не запрещено. — Джэк улыбнулся. — Поздравляю. — С чем?! — Ты теперь соучастница преступления.

Аня схватилась за голову. — Боже, боже, боже… этого не может быть… Сейчас я открою глаза, а это просто сон, я все еще лежу в своей кроватке, а рядом мистер Пузака… — Хватит! — остановил ее Джэк. Его немного даже забавляло всё это, но девушке еще домой надо было возвращаться. — Ты хотела свидания со мной. Вот и получила. И так каждый раз. Каждый раз я рискую и каждый раз побеждаю. Добро пожаловать в реальный мир.

Прозвучало грубее, чем Джэк планировал. Эта… ведьма на него странно влияла. Ему было сложнее контролировать свои поступки и мысли. Покой… Нирвана… Течение реки…

— Страшно, должно быть, — внезапно отозвалась Аня. — Что страшно? — Ну, всё это… Не могу представить, чтобы человек шел на это сознательно. — Да… вот такой я… — А… почему нелегально? Ты же обалденный водитель.

Джэк вздохнул. — Только здесь малолетке разрешат сесть за руль. Кроме того, мне нужны деньги. Коплю на переезд. — Проблемы дома? — Да.

Они взглянули друг на друга. Странная искра понимания промелькнула между ними. Странно, но Джэку даже как-то лучше стало. Они доехали до реки. Здесь под мостом было хорошее место, чтобы спрятаться. Но оно было занято.

Это была тачка Мики. Когда Джэк подъехал ближе, стало ясно, что и сам владелец здесь. Как только Мики вышел наружу, не забыв при этом хлопнуть дверью, Аня снова спряталась. Джэк тоже вышел из машины.

— Ну ничего себе?! Чувак… когда копы появились, я не на шутку перепугался. Думал, один удрал, а тут ты… — Да… а скажи, Мики, ну каковы шансы, что мы выберем то же место для укрытия? Ну сколько звезд сойтись должно? — Да вообще без понятия, мужик! — засмеялся Мики, но как-то неестественно.

Мики как-то нервно двигался. Джэк не привык его таким видеть. Конечно, кто бы остался спокойным, но Мики… — Слушай, а… — замялся Мики. — Мне давно хотелось… с тобой поговорить… о нас… — Серьезно? Ты решил обсудить это сейчас? — Знаю, тупо, просто знаешь… мы уже столько гоняем вместе, и мне еще ни разу не удавалось тебя обогнать… — Кроме сегодняшнего дня! — засмеялся Джэк, слегка расслабившись. — От копов ты пошустрее угнал. — Да, да… знаю… — Мики почему-то покраснел.

Аня чихнула. Просто так. Причина не важна, важны последствия. — Кто это там у тебя? — спросил Мики. — Это? Да собственно…

Джэку не удалось его обмануть. Мики резко шагнул к тачке и отпер дверь. У Ани было такое выражение лица… не такое, когда тебя застукали за чем-то постыдным и ты понимаешь, что сейчас огребешь. А перед этим. Когда мысль выключается и ты ощущаешь себя беспомощным младенцем, который не знает и не понимает ничего, кроме того, что он беспомощный.

— Ты… ты… — Мики, успокойся, пожалуйста, мы…

Мики развернулся и ударил Джэка прямо в нос. Пошла кровь. На лице у Мики была ненависть. Без примесей, кристально чистая ненависть. Из кармана он достал телефон. — У нас тут два беглеца. Я прямо за ними. Высылайте подкрепление.

Пазл сложился. Джэк взял Аню за руку. С силой захлопнул дверь и рванул вперед. В ночь.

Звук сирены. Джэк услышал его раньше, чем заметил мигалку. Машина появилась прямо из-за угла. Джэк даже разглядел лицо водителя через лобовое стекло — тот носил усы, как на упаковке «Принглс». Важно другое: как бы коп ни заметил Джэка. Он сделал резкий поворот влево. Коп не отставал. Джэк проехал на красный. Безумие. Отец бы его отругал… странно, почему ему в голову приходят такие вещи? Какое, в конце концов, это имеет значение? Их схватят. Это вопрос времени.

Машина Джэка поравнялась с грузовиком. Копы не отставали. Джэк не понимал, зачем сражаться. Он взглянул на Аню. Он рискует и ее жизнью тоже… да какая разница! Нельзя отступать. Никогда. Даже перед лицом неизбежного поражения. Глупость полная, Джэк понимал это, но внутренний подросток с голосом из его любимых фильмов кричал на ухо: «Борись!» Как же он убедителен, черт возьми.

Джэк рванул влево. Всё было как в замедленной съемке. Они проскочили под грузовиком. Джэк об этом подумал только после, но маневр требовал предельной концентрации. Раньше он смеялся над восточными фильмами, где бойцы после особых медитаций под водопадом обретают способность видеть колебания Вселенной. Оказалось — правда. У него включилась полная синхронизация внутреннего ощущения времени, пространства и скорости. Но надолго его не хватит. Машина заехала в темный угол между домами. Отсюда был только один выход. Это был тупик.

Джэк выдохнул. Он больше не мог. Не мог. Стресс и усталость брали верх.

— И… что теперь? — выдохнула Аня. — Ничего… приехали.

Джэк знал, что всё кончено. Их найдут — это вопрос времени. Единственное, что оставалось, так это подумать, что он скажет отцу.

— Можем бросить машину, — предложила Аня. — Ты — можешь. Я — нет. — Джэк вздохнул. — Слишком много свидетельств против меня. Эта машина вся покрыта моими отпечатками. Они смогут сложить два плюс два. Там же не круглые дураки работают. Ты — совсем другое дело. Тебя никто на тех гонках не знает. Даже если Мики тебя обвинит, это сочтут всего лишь актом подростковой мести. Ты свободна. Беги.

Джэк хотел добавить что-то вроде: «И так достаточно дров наломала», но промолчал.

Аня вышла. За ней хлопнула дверь. Джэк положил голову на руль. Сейчас больше всего на свете ему хотелось оказаться в своей мягкой постели…

Дверь снова хлопнула. От неожиданности Джэк аж подпрыгнул. Аня плюхнулась на кресло и заявила: — Никуда я не пойду!

Джэк хотел что-то сказать, но Аня жестом заставила его замолчать: — Знаю, глупо. Но я не могу просто взять и бросить человека, спасшего мне жизнь.

Уфф… Как же много в тот момент ему хотелось ей сказать. Но он слишком устал для этого. Кроме того, некий внутренний голосок, которому Джэк всегда был склонен доверять больше, чем логике, говорил ему, что она права. Слишком многое было пережито вместе за последние часы. Кроме того, кто знает, что бы с ней сделал Мики? Или копы.

Где-то неподалеку гремели мигалки. Они сидели молча около тридцати секунд. Джэк был ей благодарен за это. «Такой болтушке это должно быть трудно», — подумал он не без улыбки. А впрочем… теперь к бульону чувств, который он испытывал к ней и который раньше состоял почти полностью из раздражения, примешалась ложка уважения. Увесистая такая ложка.

— Ну и как мы будем выбираться отсюда? — спросила Аня. — Не знаю. — В смысле — не знаешь? — Не знаю, и всё. Не вижу выхода. Может быть, потому что его и нет. — Но ты же… Ты же просто вау! Я имею в виду… то, что ты тогда делал на дороге… да ты лучший гонщик, которого я знаю! — Как будто ты их много знаешь… — Ты понял, что я имела в виду! — отрезала Аня. — Не скромничай. Ты был великолепен.

Джэку показалось, что его щеки окрасились румянцем. Как-то теперь неловко сдаваться после такой-то похвалы. «Думай, Джэки, думай…»

— Хм… в паре километров отсюда ремонтируют мост. Знаешь? — Конечно, знаю. Я когда в школу на автобусе езжу, всегда мимо него проезжаю. Не получится, Джэк. Его ремонтируют уже как полгода. — Да я и не собираюсь по нему ездить… ну, в некотором смысле. — Не понимаю… — Слушай. Я знаю эту машину… Если мы разгонимся достаточно быстро, то мы…

Аня посмотрела на него с ужасом. — Нет… нет… это же безумие. — Знаю, что безумие. Но других вариантов я не вижу. Либо так, либо сдаваться копам. Выбирай.

Аня обняла коленки и беспомощно замычала: — Мы погибнем… — Нет. Мы сделаем это.

Джэк замолчал. Он понимал, насколько абсурдно это звучит. Любой рациональный человек на его месте выбрал бы сдаться. Но он не был рациональным. Чтобы его с позором приволокли на родительский порог? Никогда. Только не так. Сражаться — так до конца. Отец бы так сказал. Или хотя бы подумал.

Тишина. Джэк думал. Было еще что-то… Мысль о полете… Да. Это хороший конец. Именно так должна уйти легенда. Об этом будут говорить везде. Расстаться с дорогой с чувством полной гармонии, независимости, свободы. Это невыносимо… но если приходится, то сделать это надо с помпой. Да, теперь он точно уверен. Он собирается перелететь через мост на огромной скорости и оставить всю полицию Нью-Йорка с носом!

А вот Аня не была уверена. — Воу, воу, погоди, ты же не думаешь, что… — Если разгонюсь… полиция не должна мешать… нужна максимальная скорость. Двигатель должен выдержать, а шины… шины тоже… — ДЖЭК! — закричала Аня, выводя его из транса. Он посмотрел на нее. И тут Ане пришло в голову, что ей нечего сказать, кроме: — Мне страшно…

Он посмотрел ей прямо в глаза. Почему-то она напомнила ему маму. — Эй… всё будет хорошо… — Он взял ее за руку. Она слабо улыбнулась. Теперь их судьбы были переплетены. Его мир — ее мир. И наоборот. — Ты… справишься? — Наверное… не знаю… не уверен…

Она понимающе кивнула. Между ними проскользнуло какое-то глубокое чувство понимания, которое не выразить словами. Состояние, когда сердца бьются в одном ритме.

— Скажи… что ты чувствуешь, когда водишь? Что для тебя дорога?

Джэк молчал. То, что он чувствовал всегда, сейчас казалось нелепым. Но она заслуживала знать. Правильных слов просто не существовало.

— Свобода, — начал Джэк. — Ни от чего-то конкретного, а просто… свобода. Свобода от людей… от проблем… от себя… Звучу как шизик, наверное, — сказал он и слегка рассмеялся. — Есть немного, — улыбнулась Аня. — Всё зависит от меня. Всё, что я вижу, уходит. Мир для меня либо слишком быстрый, либо слишком медленный… и только в машине я могу контролировать скорость. И… когда я идеально вписываюсь в поворот… я на мгновение… вижу… — Что? Что ты видишь? — Не знаю. Что-то прекрасное. Бесконечность.

Они сидели молча. Словно нечто, что хотело вырваться уже давно, наконец-то вздохнуло полной грудью и оставило после себя пустоту.

— Это… должно быть, одиноко… — робко сказала Аня. Джэк удивился. Она сказала то, о чем он сам думал, но не был готов себе признаться. — Да… одиноко. Никто этого не понимает… Отец раньше понимал, но жизнь его сломала… он стал как все. Аня крепче стиснула его руку. — Поверь мне… я не сломаюсь. Я не из таких. — Ты… что, понимаешь меня? — удивленно спросил Джэк. — Нет, не понимаю, — призналась Аня. — Но я видела, как ты водишь… я вижу, что для тебя это важно. И если кто-то и может вытащить нас из переделки, так это ты. И я… я буду с тобой рядом. И ты сможешь рассказать мне, что ты увидел там… в бесконечности. — Аня попыталась состроить уверенную гримасу. — Может, нас двоих хватит, чтобы совершить невозможное? Как думаешь? — Есть только один способ узнать.

Одной рукой Джэк держал Аню за руку, другой — снял машину с тормоза. Теперь обе его руки были на руле. Полное сосредоточение. Мигалки были всё ближе…

Внезапно раздался звонок. Гудок Аниного телефона выбил их из транса. Звонил Мики. Джэк ухмыльнулся и нажал на зеленую иконку. — Я знаю, где ты прячешься, крыса! — кричал Мики. — Жду не дождусь, когда вас свяжут и я посмеюсь в ваши мерзкие рожи! Джэк улыбнулся. Страх покинул его. — А мы и не прячемся. — Мотор заревел. — Ты всегда был номером два, Мики. Вот даже твоя девушка так считает. — Аня хихикнула. — Но я дам тебе последний шанс. Поймай меня. Если сможешь. — Ах ты!..

Джэк бросил трубку. — Сделаем это? — Вместе, — ответила Аня. Игра началась.

Когда машина выехала из переулка на трассу, тут же чуть не врезалась в полицаев. Вокруг было около трех машин с мигалками. Они немедленно начали разворачиваться. Джэк реагировал быстрее. Эффект неожиданности — мощная штука. Идеально войдя в поворот, Джэк оставил копов позади.

— Теперь мы играем в догонялки! — рассмеялась Аня, которая вошла в раж. — Схватываешь на лету, — с улыбкой ответил Джэк.

Они гнали на всю мощь. Джэк краем глаза заметил, что бензобак уже почти пуст. Не страшно. Преследователей становилось больше: пять, семь машин. Они, как тараканы, лезли изо всех щелей. И тем не менее они явно не использовали всю мощь своих моторов. «Думают окружить, — подумал Джэк. — Думают, что мы всего лишь отчаявшиеся безумные подростки. Что ж, покажем им, что они правы лишь наполовину».

Бац! Все вокруг закружилось. Потеря ориентации. Но внутри был он… и была она. Часть его испытывала восторг от того, что он видел, но еще больший восторг — от того, что она могла видеть то же самое. Что-то заставило его крепче сжать ее руку.

Машина не перевернулась. Сделав поворот на 360 градусов, они летели вперед. Теперь к полиции присоединился Мики. Джэк отчетливо представлял его безумные глаза. Сейчас он был предводителем стаи волков, готовых сожрать лань.

«Акела промахнется», — подумал Джэк. Впереди был мост. Его, конечно, развели. Ни одному нормальному человеку не пришло бы в голову сделать то, что они собирались совершить. Джэк посмотрел на Аню. Она молилась. Он положил ее руку на свою, ту, что держала руль. Они вместе.

Вот и край. Голова Джэка уперлась в спинку. Сомнений нет. Хватило бы скорости… лишь бы хватило скорости…

Тыщ! Машину что-то толкнуло сзади. Джэк бросил мимолетный взгляд в зеркало. Мики… Только ему хватило безумия погнаться за ними до конца. Толчок придал машине ускорение, и… гравитация исчезла. Время замедлилось, и на секунду душа вышла из тела, чтобы лицезреть всю красоту момента.

Толчок. Колеса встретили твердую землю. Никто не мог поверить в то, что произошло.

Конечно же, все виновные были наказаны. Родителей Ани и Джэка вызвали в школу. Было много криков и разбирательств, чего так много в нашей жизни и чему, по моему скромному мнению, не место в литературе. Впрочем, наказание было сносным, поскольку прямых доказательств участия Джэка в гонках не нашлось. Главным аргументом было заявление Майкла Свита, известного как Мики, которого едва ли можно считать объективным свидетелем. После того как он погнался за «преступником» вопреки запрету полиции, утопил машину и опозорил весь департамент, к нему мало кто прислушивался. Среди сверстников он получил прозвище Майкл Вет (Мокрый), что отбило у него охоту возвращаться к гонкам. Сейчас он увлекся музыкой и поет в стиле хард-рок о трагичной любви и несправедливости жизни. Знатоки пророчат ему неплохое будущее.

Что же до Джэка Вилсона и Ани Михайловны Розмарин, то они всё еще вместе. Правда, пока на уровне друзей. Оба сошлись на мнении, что им надо разобраться в себе, прежде чем думать о большем. Джэк пообещал отцу — на гонки ни ногой, но автомеханика может быть вполне прибыльным дельцем… Джэк втайне мечтает, что когда достигнет совершеннолетия, станет профессиональным гонщиком. Что касается Ани, то она долго пыталась осмыслить тот день и пришла к мысли, что есть в жизни моменты настолько редкие, что прожить их довелось лишь избранным.

Прямо сейчас они с Джэком идут на очередную часть «Форсажа» в кино. В прошлый раз их чуть не выгнали за слишком громкий смех. В этот раз они будут исключительно хихикать. На заднем ряду.

— Привет. Ну что, пошли? — Пошли. С попкорном? — Безусловно.

От кинотеатра их отделяла дорога.