Бесконечные воспоминания

Я открываю открытые глаза. Тьма расступается. Я не помню, как мое сердце сделало последний удар, эхом пустоты отозвавшись где-то внутри. Я не помню, как из легких вышел последний глоток воздуха, унося с собой надежду на отсрочку и оставив после себя прозрачную тишину. Как огрубела сморщенная временем тонкая кожа, поддернутая, словно инеем, неестественной бледностью, я тоже не помню. Я не помню ничего. Я чувствую это до сих пор. Эхо. Неуловимый завершающий аккорд, казалось бы, бесконечной жизни, пронизывает тело насквозь, отбрасывающий тень неразборчивых звуков и ароматов. Долгим шлейфом чередуются голоса и образы из прожитой жизни, будто быстро сменяющие друг друга кадры. Но это не воспоминания значимых моментов, как говорят те, кто жив. Сознание дробится на множество осколков, вбирая в себя каждую картинку, перенося меня из одного мига в другой. Я рисую, склонившись над альбомным листом. И неважно, что у меня всегда выходили неважные портреты и изображения людей в полный рост. Но старик, опирающийся на кривоватую клюку и глядящий в розовую туманную даль, робко открывающую вид на парящий в воздухе город, знает, что я потратила на него целое утро, взявшись за рисование пока солнце и не думало показываться из-за холмов. Пусть с виду кажется, что герой картины немного худоват для взятого ракурса. Но главное не это. Розовый туман, скрывающий истину, нехотя расступается. Я пишу. В тетрадь от руки. Пишу. Не проверяю ошибок. Да это и не нужно. Кто это прочтет, кроме меня? Даже я не прочту больше никогда. Разве чуть-чуть. Пару строк, когда наткнусь на забытые тексты через семь лет во время наигенеральнейшей уборки постученических «завалов». Я улыбнусь. И вспомню чужую улыбку, которую никогда не видела. Я знаю, что ты улыбнулся. Пусть мысленно. Пусть невзначай. Я вижу, как меняется твой взгляд от растеряно-недовольного до теплого и наслаждающегося каждой секундой пусть нашего неблизкого и недолгого знакомства. Я сплю. В одиночестве. В кромешной темноте. Мне снятся сны. Я помню каждый, будь то «плохой», «хороший» сон. Или тот, с чьим смыслом я до сих пор не определилась. Последний я переживаю до сих пор. Как и тот старик с картинки о розовых далях, я гляжу куда-то вперед. Я хочу уйти туда, чтобы разглядеть что скрывает туман, но ноги не слушаются. Они давно меня не слушались. Неудачное падение с лестницы сделало мою старость хромой на одну ногу. Но я не особо переживала по этому поводу. Это даже меня забавляло. Давно мечтала о трости, но, как говорится, повода не было. Сон быстро отходит на второй план, ибо я чувствую, вернее, слышу, сквозь туман, как человеческое сердце медленно утихает. Интересно, что сделает с тростью мой сын? После секундной тишины нега спокойствия погружает в свои нетленные объятья. Я понимаю, что жизнь закончена. Но эта мысль словно произрастала во мне все время с самого рождения. Просто, будучи погруженной в искусственный хаос будней, я позабыла о том, что жизнь имеет свойство заканчиваться. И иногда не так и не тогда, когда «планируешь».

Тьма расступилась полностью, отворив двери в новый мир. Новый сон. Да, да, именно сон. Ведь только во сне я смотрела на мир не двумя глазами, а всем своим сознанием. Чтобы понять суть, недостаточно пары глаз, смотрящих на широкую поляну, переходящую в густой лес. Звенящая тишина несла в себе шорохи каждой травинки. Мирный ритм, отбивающий непревзойденное чувство времени, наполнял легкие сладостным свежим ароматом. Листва шумела, играя в тягучих порывах ветра, окрашивая солнечные лучи в слегка розовый цвет. Гамма цветов постепенно менялась от сочно-красного к глубокому фиолетовому, заполняя все пространство от неба до земли невидимым мерцанием. Я не хотела уходить. Я знала, что туман, за которым я бежала всю свою жизнь, наконец-то рассеялся.

Когда взор привык к меняющимся краскам удивительного мира, до слуха донесся знакомый звук из детства. Моя семья жила в многоквартирном доме, в котором было с десяток подъездов. С высоты по своей архитектуре он напоминал большой крюк, внутри которого приютился дворик с детской площадкой. Там, внутри двора, всегда были отчетливо слышны звуки, срывающиеся из соседских окон. Будь то бурные разговоры или обыкновенные распахивания форточек настежь. Я помню звук нашего окна, с которым приходило ожидание услышать мамин голос, оповещавший, что пора идти домой. Он осторожно пронесся над зеленной гладью, задев самые теплые воспоминания. Вслед за ним, будто из тумана, за раскидистыми ветвями появился тот самый родной дом, превратив дикую поляну в знакомую детскую площадку. Успокаивающая тишина вбирала в себя мирное поскрипывание качелей, заставив взор отвлечься от безнадежного разглядывания окон в попытках увидеть в них намек на постороннее присутствие. Лучи солнца снова окрасили округу в приятный розовый цвет, очертив в центре двора четкий контур прозрачного воздуха. Там никогда не росли деревья! Но не сейчас. Всё знакомое до боли в сердце напрочь перечеркнуло немыслимое появление дерева с мощным стволом и богатой кроной из полупрозрачных, под стать небу, листьев. Оно упиралось ветвями в небосвод, укоренившись в нем верхушкой. Я помню его. Я знаю его. Я видела его раньше. Но где? Я не могу ответить сама себе, хоть и кажется, что сейчас у меня есть масса времени и возможностей вспомнить всё, что было сказано, сделано и пережито. Пусть на это уйдет больше времени, чем я прожила. Я знаю, что торопиться некуда.

Улыбка. Теплый взгляд со стороны. На фоне разрыхленной коры вырисовывается силуэт. Я плохо вижу, кто это. А вернее, я вообще не вижу, кто это в том понимании, в котором привыкла видеть людей перед собой. Его нет. Но он тут. И он рад моему возвращению. Он улавливает тонким чутьем, как мне неудобно сейчас говорить, не видя собеседника и не осознавая его визуального образа. Улыбка превращается в того старика с клюкой с моей картинки. Худоват. С длинной седой бородой. Одет, как отшельник, в длинный пыльный балахон, подвязанный грубо сплетенным шнурком. Его присутствие знакомо мне из жизни, несмотря на то, что я никогда его не встречала. Ни в образе маленькой кучерявой соседкой девчушки. Ни в образе строго учителя. Ни в образе знакомой с детства продавщицы из ближнего магазина. Он просто, был всё время рядом. Я читаю это в его взгляде, в котором нашла отражение каждая минута из моей жизни. Из всех моих жизней. Он рад моему возвращению, ведь так тяготится моментами, когда не может со мной поговорить, а лишь может меня слушать. Но он всегда меня слушал. И переживал все мои горести и неудачи вместе со мной. В моменты радости радовался за меня, пусть я отчасти бываю угрюма даже в погожие дни. Старик с клюкой. Зачем так претенциозно? Он смеется. Он всегда смеется, когда я возвращаюсь и начинаю удивляться увиденному. И всегда смеется, когда я спешу обратно, из этого мира туда, где, как мне кажется, я не всё сделала, что могла и на что способна. Он рад, что он именно мой спутник и проводник во всех моих жизнях.

Мы говорим бесконечность напролет. Я вспоминаю не только последнюю жизнь с ее взлетами и падениями, но и все предыдущие. Он рассказывает о них. Не спеша и размеренно. А мое сознание на бескрайние мгновения погружается в каждую из них, снова и снова переживая основные вехи. Вот я шаман первобытного племени. И почему меня загрыз тигр, а я не смогла этого предвидеть заранее? Вот я разбойник в средневековой Англии. И как так получилось, что под старость у меня не оказалось ни гроша на пропитание? А теперь я достопочтенная мадам в бытность Наполеона Бонапарта. И зачем я отравила своего мужа? Ему и так оставалось жить пару лет. Много разных личин и судеб пронеслось перед глазами. Но я в них оставалась той, какой родилась здесь. Среди розового тумана и меняющихся цветов солнца. Хм... И солнце ли это?

Мы говорили и вспоминали. Но вскоре, спустя бесконечность, настало время идти дальше. Вспомнить мир, который создал меня. Казалось, мы пересекли темный, влажный лес. Следом миновали соленую пустыню под испепеляющим светилом. Потом последовали ледяные шапки гор, нависающих над крутыми обрывами. Путешествие длилось до тех пор, пока мы не вернулись назад к древу, но с другой стороны, где нас ждала обычная дверь. Открыв ее, он пригласил меня внутрь.

Бескрайний простор, казалось, дикого мира заставил меня замереть на минуту. Жадно впитывая всю красоту и такую близость к душе, я не отрываясь наблюдала, как зелень переливается в лучах солнца, замершего высоко в небе. Постепенно картина дополнилась растущим над землей сказочным городом, так похожим на тот, который я пыталась нарисовать на бумаге. Он мирно парил в воздухе, неумолимо притягивая к себе.

На опушке, среди высокой травы, в волшебном танце мерно покачиваются человеческие силуэты. Они будто медитируют, плавно мелькая среди сочной зелени. Спутник напоминает мне, что это часть воспоминаний каждого. Ведь главное здесь — ничего не забыть и не упустить. Мы идем по широкой тропинке мимо танцующих, и вскоре навстречу нам по одному появляются образы. Они приветственно улыбаются мне, обращаясь в знакомых мне людей из разных жизней. Они все знают меня и помнят.

Невысокая шатенка с голубыми глазами. В прошлой жизни — мать, которая порой бесила нравоучениями, но все же не дала завянуть всходам здоровой и адекватной личности. А в последней жизни — мой внук, которому пришла очередь впитывать мой опыт.

Звонко смеющаяся рыжеволосая бестия. Помню, мы когда-то были сестрами. Жуткая смесь. А в последней жизни она оказалась моей вечно недовольной соседкой.

Одноклассники, сокурсники, палачи, предатели, сослуживцы, учителя, единожды встреченные по пути домой люди. Они сменяли друг друга, мирно открывая объятья каждый раз поравнявшись со мной. Пусть в жизнях они оказывались законченными подонками или просто отвратительными людьми, каждый был искренне рад и счастлив моему возвращению. Но последний встреченный нами гость стыдливо прятал взгляд, преградив путь. Замерев, он не посмотрел на меня и не сказал ни слова. Но я вспомнила его. Всплыли его слова, когда он уходил навсегда, оставив меня с разбитым сердцем. Вспомнила то, как мы не встретились, пройдя мимо друг друга. То странное чувство, будто я что-то пропустила, не оставляло меня в покое до самой смерти. А он? Он тоже прожил с ним до гробовой доски. Я знаю. Пусть он и молчит теперь. Но мы оба знаем и помним, безответные трепетные чувства служанки к своему хозяину. И неважно, что я была мужчиной. Оба помним, непреодолимое желание расстаться раз и навсегда, иссушив в себе последнюю каплю любви изменой. Оба помним, как умерли в авиакатастрофе, прежде чем поняли, что нашли друг друга после долгих лет душевного одиночества. Мы знаем, что сотканы из одного и того же цвета. Пропитаны одним терпким древесным ароматом. Наши мелодии — продолжения друг друга. Прятать взгляд не имеет смысла, когда смотришь на свое отражение. Он поднимает веки. Его светлые глаза, окруженные мелкими еле заметными морщинками, выдающими во взгляде мудрость, наполняются томлением. Он рад. Но не улыбается. Он ждет, когда я отрешусь от горечи земных обид. Как и я жду каждый раз, когда он возвращается той же дорогой домой.

Я оглядываюсь. Листва шумит на ветру, пытаясь что-то сказать. Теплый ветер ласкает кожу, даря ощущение защищенности. Игривые лучи солнца вспыхивают разными цветами, наполняя округу жизнью и трепетом перед ней. Я слышу шаги за спиной. Шаги тех, кого люблю всем сердцем. Тех, без кого не было бы ни одного из моих воплощений. Без кого нет моего рая.

Я открываю закрытые глаза. Тьма не расступается. Ведь расступится только через пару часов с восходом солнца. Спустя минуту приходит трезвое осознание того, что мне приснился сон. Ни благородной старости. Ни трости. Ни внуков. Я дышу. Сердце мирно бьется. Слух потревожил звук шагов, крадущейся в темноте кошки. Она запрыгивает на кровать и укладывается поудобнее в ногах. Вместе с ней в сон погружаюсь и я. А ты продолжаешь читать. Улыбаешься. Я знаю, что улыбаешься. Пусть даже мысленно. Пусть невзначай. И я знаю, как выглядит твоя улыбка. Ведь я видела тебя там. В моем рае.