Бесов мыс

Казалось, что вереница полусгнивших корявых досок уходит своим нестройным рядом вверх - прямиком к центру Вселенной. В бесконечные прорехи хлипких стен врывались порывы ветра, пронизывая острыми иголками ее и без того замерзшее и уставшее тело. Разгоняющийся по гладкому льду поток воздуха со всего размаха врезался в заброшенный маяк, одиноко стоящий на выступе, играл его слетевшими с гвоздей облупившимися балками, бил в жестяную, покрытую бурой ржавчиной крышу, словно в бубен и, разносил леденящее кровь шаманское эхо, по пустынному берегу Онежского озера. И только могучие сосны своим протяжным скрипом вторили ему в такт. Огромное солнце то пожирали свинцовые тучи, то выпускали его из своих лап, будто забавляясь. Как кошка раскрывает острые когти, сомкнутые вокруг полудохлого мышонка, давая ему призрачную надежду на спасение.

Она дула на длинные, худые пальцы, посиневшие от холода и почти утратившие чувствительность, но поток воздуха, выходящий из тонких и не менее синих губ, уже не справлялся – она чувствовала, что силы покидают ее, а на запястьях набирают мощь тонкие ручейки бурой крови. Некогда белоснежная шелковая сорочка, едва прикрывавшая колени, промокла насквозь, а из порванной опушки подола торчали белые нити. Как очутилась здесь, она не знала. В голове пульсировала только одна мысль – «Надо подняться на самый верх! Туда, где ветер бьет в железную обшивку, туда, где стоит чаша для огня - еще не все потеряно!» Она глубоко вдохнула, закрыв глаза, собрала последние силы и ухватилась трясущимися руками за корявую перекладину лестницы, уводящую в бесконечную даль смотровой площадки заброшенного маяка.

- Даша, ты скоро освободишь ванну? - легкий стук коснулся двери, - завтра рано вставать – у меня важная встреча! Крупный заказ на разработку новой программы, – повисла недолгая тишина, - да, и мне нужно тебе кое-что сообщить! Это сюрприз! – радостно закончил Марк.

Даша поежилась в остывшей прозрачной воде. От барашков душистой ванильной пены не осталось и следа, так же как совсем не осталось радости от ее семейной жизни. Они с Марком прожили вместе семь лет, детей у них не было, а счастье, такое всепоглощающее поначалу, вдруг стало неизменно угасать, стало тяготить и мучить. Она хотела уйти, все собиралась с силами, чтобы сказать ему об этом и никак не решалась. Все тянула, все надеялась, что Марк чувствует то же самое и сам попросит развод, но муж будто нарочно не придавал значения ее подавленному настроению, ее грустному, уходящему в себя взгляду, ее однозначным ответам на вопросы.

«Наверное, у него появилась любовница, - рассуждала Даша, поэтому его все устраивает. Но тогда эта ситуация становится еще более омерзительной. Вот пройдет Новый год и сразу скажу! Так больше не может продолжаться. Я устала и предательства не потерплю. Но так не хочется портить праздники».

- Милая, ты там не утонула случайно?

- Минуту! – недовольно бросила Даша.

«Нет, все-таки скажу! В новый год с новой жизнью!» - решительно заключила она, и рывком выдернула свое покрывшееся мурашками нагое тело из прохладных объятий ванны. Замотав в тюрбан из махрового полотенца длинные волосы цвета топленого шоколада, она распахнула дверь, у порога которой ее с нетерпением поджидал муж.

- Я думал ты никогда оттуда не выйдешь! – потирая руки, заключил он, - иди сюда, устраивайся поудобнее, я кое-что приготовил для тебя.

- Постой, - попыталась возразить Даша, отмахиваясь от мужа, - подожди, мне тоже нужно тебе сообщить одну новость и боюсь, что не очень приятную.

- Ты больна? – насторожился Марк.

- Нет, - замешкалась Даша, - с чего ты взял?

- Тогда, кто-то из родственников болен?

- Да нет же, - всплеснула недовольно руками она.

- Ты разбила мою машину? – с ужасом в голосе процедил муж.

- Нет, о, Боже, ты невыносим! – обреченно закрыла руками лицо Даша. Вся решимость утекала из ее тела, словно песок сквозь пальцы. Он забивал ее своими бесконечными тирадами, всегда знал, что и когда лучше делать и говорить, постоянно навязывал свое мнение и считал себя «последней инстанцией». По началу, ей это даже нравилось, но потом стало раздражать до мурашек.

- Ну, тогда, подождут твои новости! Я уж испугался, что что-то серьезное, а раз все живы и здоровы и, более того, даже машина цела, то не вижу смысла портить настроение не очень приятными новостями, как ты сама их называешь.

Даша обреченно сдалась. Ей было проще согласиться, чем вступать в спор с этим человеком. Молча опустилась в бархатное зеленое кресло у окна и приготовилась слушать, ставший уже ненавистным, голос мужа.

— Значит, так! – присвистнул довольно Марк. Очередная победа над женой приятным теплом разливалась по венам, - послезавтра я беру отгул и, мы с Пашкой и Светкой на двух внедорожниках едем отмечать Новый год в Карелию, в одно умопомрачительное место!

Марк затих, ожидая от жены бурной реакции, охов, ахов, восторгов, но та не проявляла никакого интереса. Выждав еще пару минут, Марк безнадежно махнул рукой и продолжил:

- Я нашел коттедж на берегу Онежского озера, в сосновом бору. Вокруг такая природа, что дух захватывает! Ты только представь, Дашка! Скалы! Ты знаешь, как в Карелии называются гладкие каменные берега?

Даша мотнула головой.

Бараньи лбы! Ну и названьице, правда? – он примерзко хохотнул, так что Даша вздрогнула, - но, не суть, закрой глаза и только вообрази эти самые скалы, укутанные воздушными сугробами чистейшего снега, запах хвои, бревенчатый дом с камином. Ель, Дашка, мы будем наконец-то украшать живую ель! Не эту искусственную, не понятно, из чего сделанную облезлую метлу, а настоящую, ароматную, пушистую елочку! И не это дорогущее датское барахло, что у нас продают на всех базарах, а нашу, исконно русскую! Мы, на медвежьей шкуре у огня, потягиваем винцо из пузатых бокалов, а за окном завывает ветер. Романтика!

Дашу передернуло от одной лишь мысли о совместном времяпровождении на медвежьей шкуре и она представила с каким бы удовольствием отхлестала эту опостылевшую физиономию и искусственной, «облезлой метлой», и «датским барахлом», а в конце, полирнула бы «нашей, исконно русской», но вслух не проронила ни слова, лишь только азартный огонек мелькнул в ее карих, широко распахнутых глазах.

- Я не пойму, - начал возмущаться Марк, - ты воды что ли в ванной нахлебалась? Я тут из кожи вон лезу, придумываю, как бы нам весело и необычно отметить Новый год, ищу дом, договариваюсь с твоей лучшей подругой и ее новым мужем. И, заметь! Это твоя лучшая подруга, не моя! А тебе - «Что воля, что неволя – все равно!» Прояви хоть чуточку уважения к моим стараниям. Счастливая семейная жизнь – это работа двух любящих людей, а не игра в одни ворота!

Даша иронично ухмыльнулась, а про себя подумала: «Вот именно, ключевое слово - любящих!»

- Однако ж, ты порядочная язва, Колокольцева Дарья Михайловна! Ничего тебя не берет! – словно прочитав мысли жены, выпалил Марк.

Даша смотрела на этого успешного сорокадвухлетнего мужчину, с коротко стриженными темными волосами, в которых уже завелась редкая седина, с глазами цвета предгрозового неба, которые еще семь лет назад были ей так дороги и так любимы. Что же произошло? Она провела в мучительных раздумьях не одну бессонную ночь, но ответа так и не находила. Даша не влюбилась в другого, она просто почему-то перестала любить этого. Вот если б у них был ребенок, может тогда все сложилось по-другому?

А Марк продолжал с таким энтузиазмом распинаться перед ней, прямо как тогда, в момент их первой встречи, когда она на редкость теплым питерским майским утром выбегала в своем «счастливом» брючном костюме из метро, опаздывая на собеседование в крупную металлургическую компанию, а он, не замечая никого вокруг себя, пытался открутить крышку у бутылки с газировкой. И надо ж такому случиться, что именно в тот момент, когда взболтавшийся изумрудный тархун рванул со всей силы из узкого стеклянного горлышка, Даша пролетала мимо своего будущего мужа и фонтан зеленых брызг навсегда отпечатался на ее безвозвратно испорченном бежевом «счастливом» пиджаке. А Марк бросился тереть пятна несвежим носовым платком, сердечно извиняться, отчаянно жестикулировать и во всем обвинять недобросовестного производителя газированного напитка. Жаль, что тогда она не обратила внимания на эти тонкие нюансы его характера, в любой последующей спорной ситуации всегда виной становились обстоятельства, недобросовестные партнеры, зазевавшаяся жена, нерадивые друзья, безрукая официантка и так можно было перечислять до бесконечности, только не его величество Марк Анатольевич Колокольцев – само совершенство.

«Но, все же, семь лет назад он был таким очаровательным!» - подумала Даша и улыбнулась в первый раз за этот унылый вечер, решив дать своей семейной жизни окончательный и бесповоротный последний шанс.

30 декабря в четыре часа утра, когда и без того серый и совсем не новогодний Питер еще спал тревожным сном, она, укутав нос в уютный снуд, забралась на пассажирское сидение их белоснежного внедорожника «Isuzu Trooper», включила на максимум печку и придирчиво оглядела свое заспанное лицо в зеркало.

- Сколько нам ехать, Марк?

- Ну, считай: от Питера до Нигижмы примерно 510 км. От Нигижмы до коттеджа по лесной дороге в районе 17–20 км. Есть еще другой путь через поселок Шальский, но от него получается 43 км, правда по берегу Онежского озера, но мы с Пашкой решили, что лучше не рисковать и рвануть напрямки через лес. В общем, думаю к часу должны быть, если вы, девчонки, в туалет не будете проситься каждые полчаса, - подмигнул Марк и ласково погладил жену по руке.

— Это загородный отель или турбаза? Как называется? Пока едем, залезу в поисковик, изучу инфраструктуру.

- Ни то и ни другое.

- В смысле? – удивленно вскинула глаза Даша, - а что же это тогда?

- Просто деревянный дом в лоне дикой природы. Сосновый бор, на мысу старый маяк и ни души вокруг – тебе понравится.

- Чей дом?

- Да откуда я знаю? – начинал кипятиться Марк, - что нашел в поисковике, то и снял, не придирайся. Ты думаешь, там прямо выбор огромный был? Вечно ты ворчишь и всем не довольна! На тебя не угодишь!

- Ну хотя бы название у этого чудного места есть?

- Есть! Бесов мыс.

Даша уставилась в немом молчании на мужа, переваривая полученную информацию.

- Ты что шутишь? То есть мы едем за пятьсот километров отмечать Новый год в какую-то карельскую глушь, да еще с таким названием? Бесов будем изгонять или духов вызывать?

- Я бы на твоем месте не шутил такими вещами! Карельский край полон тайн и загадок. Возьми те же самые петроглифы.

- Что взять?

- Петроглифы, ну наскальные рисунки, им больше шести тысяч лет, а они до сих пор прекрасно сохранились на восточном побережье Онежского озера.

- Марк, по-моему, ты сошел с ума, - прошептала Даша, - тебе не приходило в голову, что их занесло снегом, на носу январь.

- Откопаем, - радостно подмигнул Марк, - зато воздухом хоть подышишь, а то вся сине-зеленая, смотреть страшно.

- Можешь не смотреть, - надула губы Даша и отвернувшись, уставилась в боковое окно на спящий Московский проспект. Новогоднего настроения не было и в помине, а многообещающая поездка в какую-то дыру сулила лишь разочарование, как и вся ее семейная жизнь. Даша пошарила рукой в кармане пуховика и вытащила оттуда мобильный телефон. По мере того, как длинные пальцы листали многочисленные ссылки с ЖЖ счастливчиков, вернувшихся из загадочных карельских мест, к беспросветной печали в ее глазах начинала примешиваться тревога.

- Марк, а ты хотя бы читал про это место или просто купился на красивую природу?

- Конечно читал, что ты меня за дурака принимаешь? Я не ты, увидела скидки по телевизору и бегом все сметать без разбору! Если б ты хоть работала, то начал б задумываться о том, что и сколько стоит!

- А не ты ли сам и попросил меня оставить работу, когда мы только поженились? У меня такое ощущение, что, прожив с тобой семь лет, я не знаю тебя вообще. Когда ты начал интересоваться мистикой?

- А в тот момент, когда мы перестали разговаривать за ужином каждый вечер, в тот момент, когда ты утратила интерес ко мне, когда перебирание ссылок в интернете стало для тебе приятнее, чем в обнимку смотреть фильм, лопая попкорн – вот тогда, дорогая!

Даше стало не по себе, Марк был прав. Зависать в телефоне было гораздо интереснее и спокойнее, чем вникать в тирады мужа. Она научилась пропускать все его колкости мимо ушей, витая в своих бесконечных мыслях.

- И что ты хочешь там отыскать?

- Да ничего особенного. Просто хочу почувствовать энергетику, говорят, там время будто останавливается, словно попадаешь в другое измерение. Хочу послушать тишину, побыть с тобой вместе. Ну, а если ты вдруг заскучаешь, тебе будет с кем перемыть кости своему ужасному мужу. Светка тебя с удовольствием выслушает.

Тонких губ Даши едва коснулась улыбка и она продолжила изучать подробные рассказы очевидцев.

- Марк, тут одна блогерша, какая-то Лера Шиловская, пишет про онежского беса с квадратной головой, что его ровно пополам разделяет пролом, свидетельствующий, по мнению ученых, о связи с потусторонним миром. Типа, там еще бесследно пропадают люди и находят только их брошенные вещи. Были даже случаи телепортации из одного место в другое. Нет, ты только послушай, что тут написано: «По одной из версий, рассматриваемой учеными уже более полувека, Бес, изображенный на мысе – реальное существо, представляющее собой Снежного человека. Чтоб его задобрить, рыбаки и охотники кидают в эту щель монеты или льют жертвенную кровь». Марк, куда ты меня везешь? А Светка с Пашкой вообще в курсе всего этого?

- Даша, успокойся! Что за бред ты там нашла? Перестань ты читать всякую муру. Такие вот блогерши делают себе рекламу либо на голой заднице, либо на мистике.

- Кстати, судя по фото, задница у нее действительно ничего, - подтвердила Даша.

— Ну, а я о чем? – удовлетворенно бросил Марк, — вот, все и подтверждается. Дашуля, это очень живописный мыс, на нем старый маяк, вокруг вековые сосны, на прибрежных скалах петроглифы, но их, конечно, смотреть надо летом, сейчас они под снегом. Здорово было бы собственными глазами увидеть рисунки древних людей, потрогать их руками. Если понравится, сгоняем туда еще раз в июле, на твое тридцатипятилетние, - подмигнул Марк.

- Спасибо, - процедила недовольно Даша, - тогда уж лучше на твое сорокатрёхлетние.

- Успеем еще решить, времени предостаточно! Да, кстати, самый знаменитый из онежских петроглифов, на самом деле, этот двухметровый бес с квадратной головой, а рядом с ним еще куча всяких более мелких рисунков, только про них у твоей блогерши ни слова почему-то. Не знаешь почему? А я тебе скажу. Не зацепишь никого рыбками, оленями и выдрами, а вот бесом, да еще если его представить Снежным человеком, а рядом свою задницу запечатлеть, то в самый раз.

- Чего-то мне уже не по себе от всей этой затеи, - призналась Даша.

- Ты очень суеверна и излишне впечатлительна. Лучше думай о том, как будем разжигать камин, украшать елку, резать салатики. В полночь салют запустим! Мы ж ни разу так еще не отмечали - все рестораны, да курорты. Надо что-то менять! Кстати, кинь мне ссылочку на эту блогершу.

Даша недовольно толкнула мужа в бок, и они оба прыснули со смеху.

До Нигижмы останавливались лишь дважды. Один раз по-быстрому в лесу, другой – на заправке, пополнить баки и перекусить. Едва поднявшееся настроение Даши моментально улетучилось при виде помятой вывески у развилки. За указателем вразнобой стояли серые домики с резными ставнями. Деревня явно была небольшая и старая. Марк съехал на узкую обочину и включил аварийные сигналы. Мягкими хлопьями ложился на лобовое стекло снег.

- Посиди тут, мне надо сверить маршрут с Пашкой.

- А по телефону этого сделать нельзя?

Но в ответ лишь гулко хлопнула водительская дверь.

Даша осталась скучать в машине, дула на боковое стекло и чертила пальцем узоры по запотевшей поверхности. Снегопад усиливался. Несмотря на то, что часы показывали всего лишь без пятнадцати минут два, дневной свет словно начинал постепенно угасать, а Марк почему-то все не возвращался. Она достала мобильный и попыталась набрать его, но знакомая мелодия вдруг неожиданно взорвалась победным маршем в салоне. Даша набрала Свету, но в ответ ей лишь поток монотонных гудков отдавался гулким эхом. Легкий озноб пробежал по коже и Даше стало совсем неуютно. Она отстегнула ремень безопасности и распахнув дверь вскрикнула от неожиданности. Сгорбившаяся старуха с белесыми, выцветшими глазами стояла прямо у нее на пути и сверлила Дашу взглядом. Ее жидкие седые волосы выбивались из-под пухового латанного платка. Костлявые руки с длинными кривыми ногтями словно прутья торчали из рукавов засаленного тулупа. На правой не хватало двух пальцев. У Даши затряслись губы, она пыталась выдавить из себя хоть что-то, но ничего не получалось. Взгляд упал на дверь машины, а в голове вдруг щелкнуло, что надо скорее запрыгнуть обратно на сидение, захлопнуть и заблокировать дверь, но старуха словно читала ее мысли и тут же вцепилась в створку.

- До Каршево подвезите, - прошамкал беззубый рот.

Даша лишь мотала беззвучно головой и разводила руками, дар речи никак не возвращался.

- Девонька, ты что немая? – улыбнулась старуха.

Эти слова подействовали на Дашу отрезвляюще, и она перестала трястись.

- Мне в Каршево надо, дед у меня там хворый, а метель усиливается, самой не дойти, ноги уж не те, - продолжила старуха, - раньше-то, бывало, пешком как махну через лес километров двадцать – все ни по чем.

- Я-я -я не-е-е з-зна-ю, - выдавила из себя, заикаясь Даша.

- Чего не знаешь-то? Напрямки, да и все. А вам самим куда?

- На Бесов мыс.

- У-у-у! С ума сошли в такую погоду туда ехать? Чего вы там потеряли? Последние дни оттепель стояла, не дорога, а трясина – застрянете! Да и мост скорее всего размыло.

- У нас там коттедж снят на праздники.

- Отродясь там никаких коттеджей не было.

- Как не было? – удивилась Даша, - у старого маяка домик деревянный.

- Миленькая, я уж почитай тут девяносто три года живу и родители мои из этих мест – никогда на Бесовом мысу не было ни единого дома. Там ветра жуткие, да и само место уж больно нехорошее. Деревенька неподалеку, Бесовка, вот она когда-то процветала, а теперь уж считай лет сорок как заброшена – ни души поблизости.

- А, как же…., - начала Даша и не закончила.

- Не езди на мыс. Тебе туда не надо, - зашептала старуха, наклоняясь беззубым ртом к Даше. Белесые, рыбьи глаза притягивали к себе словно магнит и не хотели отпускать. Седые волоски коснулись лица, у Даши все похолодело внутри.

Водительская дверь вдруг резко распахнулась и на сидение запрыгнул Марк, брызгая снежинками, осевшими на пуховике.

- Даш, ты чего сидишь с открытой дверью? – уставился он в недоумении на жену, - в машине холод собачий.

Даша молча переводила взгляд, полный ужаса с открытой двери на Марка и обратно. Никакой старухи на обочине не было. Она уставилась на землю, но лишь ворох пушистого снега устилал пространство у открытой двери – ни одного следа валенок.

- Что с тобой? – испуганно смотрел на жену Марк, - тебе плохо? Закрой же скорее дверь. Что случилось?

- Ст-а-а-а-ру-у-уха-а, - стуча зубами выдавила Даша.

- Какая старуха? О чем ты? Здесь никого нет. Господи, тебя невозможно на пять минут оставить одну!

- Марк, сгорбленная бабка появилась неоткуда. Я…я хотела пойти к вам в машину, только открыла дверь, а тут она стоит.

- Успокойся, ну старуха, что в этом такого страшного? Тут же деревня. Не черт же с копытами выпрыгнул тебе навстречу.

Он потянулся за термосом и открутив крышку налил еще горячий кофе в пластиковую кружку и протянул ее жене.

- На, выпей, тебе станет лучше.

Даша сделала маленький глоток и закрыла глаза.

- Она просила подвести ее до Каршево, сказала, что у нее там дед больной.

- Тем более, что тут такого необычного?

- Она пропала, как только ты сел в машину.

- Наверное, передумала. Не бери в голову.

- Марк, она сказала, что мне на надо на этот мыс.

- Ей-то какое дело?

- Она сказала, что там отродясь не было никаких коттеджей, а единственная деревня неподалёку уже давно заброшена. Давай развернемся и поедем домой, Марк! Я не хочу тут оставаться. Мне страшно! Меня мутит!

- Успокойся, Даша! Приди в себя! Мало ли сумасшедших старух тут бродит. Зачем ты вообще открываешь посторонним людям дверь? Блокировать замки надо сразу, а не вылезать к ним навстречу. Бред какой-то!

Костяшки едва различимых пальцев отбили чечетку по стеклу, Даша вскрикнула и выронив кружку с кофе облила белый пуховик.

— Это она, Марк! Это снова она, не открывай, прошу тебя! – кричала Даша, срываясь на плач.

- Ребят, мы скоро двинемся дальше? – послышался нетерпеливый мужской голос.

Марк открыл окно и пушистый енотовый воротник, весь засыпанный снегом показался в проеме. Пашкина густая борода промокла от снега не меньше, чем мех на куртке.

- Тут погода неустойчивая, - пробасил Пашка, - метет и метет не переставая, а у нас сейчас самая трудная часть пути, если что пойдет не так, чтоб хоть засветло была возможность вернуться в деревню. У вас все в порядке? – осекся он, взглянув на пассажирское сидение.

- Да, ничего страшного, - ответил Марк, - старуха тут какая-то Дашу напугала. Ну, и руки, кое у кого, растут не из того места. Не обращай внимания, едем дальше. На месте будем разбираться.

- Вы с местными поменьше разговаривайте. Они туристам такую лапшу на уши вешают, что закачаешься.

- Да мы уж поняли, - улыбнулся Марк, - Дашка, пока ехали, нашла и про Снежного человека в здешних краях.

— Вот – вот! – поддакнул Пашка, - я и говорю, наплетут с три короба, что поверишь и в черта, и в дьявола, и в клад Наполеона, и в то, что кварцит тут инопланетный можно найти, и даже в Йети. Ети его мать!

Даша улыбнулась, к щекам потихоньку начал приливать румянец.

- Ну, по коням, ребят! – махнул рукой Пашка и скрылся в снежной пелене.

- Дашунь, попробуй поспать. Нам тут километров двадцать еще, дорога сложная, конечно, будет трясти на кочках, но рискни, вдруг получится.

И он, поцеловав жену в щеку, вырулил с обочины.

На лесной дороге снега было не много, сказывалась недавняя оттепель, которая в последнее время стала так часто сопровождать новогодние праздники. По началу подъемы и спуски давались легко и на хорошей скорости, но чем дальше уводил путь от последнего обитаемого села Каршево, тем чаще стали попадаться не промёрзшие лужи, замаскированные сегодняшним снегопадом. Первыми ехали Марк с Дашей и их «Isuzu» частенько и неожиданно проваливался всеми четырьмя колесами под тонкий лед на поверхности канав, пришлось существенно сбавить скорость. Паша со Светой держали дистанцию на своем «Mitsubishi Pajero» цвета мокрый асфальт. По бурым глиняным следам, смешанным с чистейшим снегом, оставленным первопроходцами, было видно куда лучше выруливать. В трехстах метрах от слияния речки Черной с рекой Сустержу стоял ветхий бревенчатый мост. Местные жители поддерживали его как могли для своих пеших нужд, но на проезд внедорожников он явно уже не был рассчитан. Окажись они здесь летом, не рискнули бы проскочить его на машине, развернулись и поехали в объезд, но никто из них не удосужился заранее детально изучить маршрут, и мост, припорошенный снегом, не казался с виду таким уж опасным. Даша откинула сидение максимально назад и дремала, открывая глаза на особо бурных спусках и снова проваливалась в полузабытье, как только машина начинала двигаться относительно спокойно.

У въезда на мост Марк притормозил и высунувшись в окно, крикнул Пашке.

- Подожди пока мы переберемся на другую сторону. Поеду медленно, если что, чтоб можно было сдать назад.

Пашка кивнул и стал нервно наблюдать за маневрами «Isuzu». Как только машина въехала на мост, бревна начали потрескивать под колесами, одно провернулось и хрястнуло особенно громко. Марк вцепился в руль, на лбу выступили горошины холодного пота. «Хорошо, что Даша дремлет и не видит всего этого», - думал он, нервно читая «Отче наш» про себя. Когда внедорожник дополз до середины моста, Марк притормозил на секунду, отчаянно выдохнул и нажал до упора педаль газа. Машина пулей перелетела на другой берег. Отъехав на безопасное расстояние и аккуратно захлопнув дверь, чтоб не будить Дашу, Марк встал у края переправы и махнул Пашке рукой.

Пока «Mitsubishi» ползла словно улитка по началу моста, Марк с ужасом слушал весь тот треск и гул бревен, всю мощь которого он не мог ощутить в салоне автомобиля. Он смотрел на едва замерзшую заболоченную речушку, на эту жуткую конструкцию под названием мост и чувствовал, как по его спине стекают ручейки пота. «Обратно я здесь ни за что не поеду», - решил он про себя, «лучше уж сделать крюк в сорок километров, чем…». Но додумать эту мысль он не успел. Жуткий треск, словно со всего размаха ахнулась вековая сосна в самую гущу стволов, вырвал его из забытья, и Марк с ужасом увидел, как задние колеса «Mitsibishi» провалились вслед за сгнившими серыми бревнами, и машина медленно поплыла вниз, а потом застыла в вертикальном положении на середине моста.

- Пашка! – заорал Марк и бросился к зажатому словно в тисках, автомобилю. Он бежал, не думая о том, что под ним тоже могут провалиться бревна и он полетит в ледяные темные воды реки. Сквозь лобовое стекло мелькнул ужас в глазах Светы, по ее бледным щекам текли слезы. Марк заглянул в разлом, багажник машины на четверть ушел под воду, но не ткнулся в дно, автомобиль висел в воздухе. Паша открыл окно.

- Ну что там? – с немым ужасом в глазах, прошептал он.

- Вода черная, не поймешь, но лучше резких движений не делать. Ты можешь попытаться аккуратно открыть дверь и ухватиться за бревно. Я тебе помогу. Потом вытянем Свету.

Марк лег на край разлома, уперся одной рукой в столб, вторую протянул вперед. Пашка медленно приоткрыл дверь, привстал на ноги, дотянулся до бревна и отпустив створку, ухватился за руку Марка. Автомобиль качнулся и скользнув немного вниз, снова замер. Из открытой машины вырвался сдавленный крик.

- Давай, Паш, - выкрикнул Марк и напряг все свои силы. Он тащил за руку, упираясь в бревна и когда Пашке удалось подтянуться до пояса, рывком выдернул его немаленькую тушу на мост. Оба тяжело дыша сидели на снегу и не могли пошевелиться. Осознание всего ужаса произошедшего не отпускало и только усилившиеся рыдания, доносящиеся сквозь груду исковерканных бревен, заставили их прийти в себя.

- Свет, успокойся! Все в порядке. Речка мелкая, потерпи чуть-чуть, мы сейчас тебя вытащим, - подползая к другому краю, выкрикнул Марк.

Открывшиеся разом две двери, заставили Дашу вздрогнуть и проснуться. Она переводила сонный, непонимающий взгляд с одного на другого. «Почему они стоят на обочине? Что случилось с Пашей и Светой, что они вдруг оказались в их машине, бледные как смерть?»

Придя в себя, Даша резко подняла сидение, давая Свете возможность передвинуться к окну.

Света, не переставая всхлипывала, ее рыжие кудри прилипали ко лбу, она одергивала их трясущейся рукой, но они снова падали на прежнее место. Паша тоже молчал, лишь потирал уставшие глаза.

- Что произошло? – непонимающе хлопала глазами Даша.

- Бревна на мосту треснули, и машина провалилась, - спокойно ответил Марк, - ребята еле вылезли.

- О, господи! – Даша прикрыла рот рукой и рванув ремень безопасности, выскочила из автомобиля.

Она обернулась назад к переправе через реку и на долю секунды, ей показалось, что сгорбленный силуэт старухи медленно плывет по тесаным стволам и грозит ей рукой с двумя зияющими дырами вместо пальцев, а в голове вдруг заскрипел знакомый голос: «Говорила тебе, не езди на мыс!».

Немой ужас отразился в глазах Даши. Она помотала головой, отгоняя страшное видение. Потом запрыгнула на заднее сидение автомобиля, обняла Свету и стала ей что-то шептать на ухо.

- Паш, доберемся до места, тут осталось совсем чуть-чуть и вызовем эвакуатор. Марк посмотрел на экран телефона – связи не было.

- Стекла целы, ничего существенно не помялось. Вещи не достать – это да, но мы поделимся с вами своей одеждой, да и продуктов тоже хватит. Может коньячку хлебнете, чтоб успокоиться? – протянул Марк серебряную фляжку.

Пассажиры заднего сидения лишь отрицательно помотали головой.

До самого Бесова мыса никто больше не проронил ни слова. Настроение было безвозвратно испорчено.

Ни фонаря, ни отблеска свечи в захудалой избушке, ни единого источника электричества не попадалось им на пути – только беспроглядная мгла. И лишь свет включенных фар выхватывал небольшие участки девственно белой, петляющей дороги, по которой, казалось не ступала ни нога человека, ни уж тем более колесо автомобиля. Но стоило им въехать на мыс, как тяжелые снежные тучи рассеялись, снегопад стих, а впереди – где-то там, где кончаются необъятные сосны, промелькнули лазуревые полоски чистейшего неба. «Isuzu» подкатил к небольшому двухэтажному домику, одиноко стоящему среди мирно покачивающихся деревьев. Ни забора, ни плетня, ни сарая - никаких строений вокруг не наблюдалось. Марк оставил включенными фары, и они друг за другом выбрались из автомобиля.

- Марк, ты встречался с хозяином этого дома? – бросила на мужа тревожный взгляд Даша.

- Нет.

- А как ты получил ключи?

- Мне прислали их в конверте с курьером прямо в офис. Я оплатил по ссылке аренду на четыре дня и буквально через пару часов мне их доставили.

- Ты хоть какие-то условия оговаривал? – начинала впадать в отчаяние Даша, - такое ощущение, что в доме нет даже света, не говоря уже про другие удобства.

- Я как-то не подумал об этом, мне казалось, что это, само собой разумеется, тем более, за очень немаленькую сумму.

- Марк, ты идиот? – выпалила гневно Даша, - мы еле сюда добрались, в какую-то гребаную дыру, где в радиусе двадцати километров нет ни души, потеряли одну машину, чуть не укокошили наших друзей, и теперь мы стоим перед сараем, в котором нет ни воды, ни света, ни отопления, а туалет скорее всего под ближайшей сосной! Господи, здесь наверняка водятся хищные звери! Я ненавижу тебя, Марк, как только мы вернемся в город – я подаю на развод! Я сыта по горло этой семейной жизнью!

Марк, опешив посмотрел на неожиданно разбушевавшуюся жену. Его глаза стали наливаться кровью.

- Стоп, стоп, стоп, - вмешался Паша, - хочу напомнить, что самая пострадавшая сторона здесь мы, но я предпочитаю относиться ко всему философски, и если уж этот Бесов мыс решил с нас взять такую плату, то спасибо, что хоть имуществом, а не жизнью! Давайте все успокоимся, возьмем себя в руки и наконец уже войдем в этот дом. Я просто адски хочу есть!

Марк достал из кармана связку ключей с брелком в виде глаза и направился к входной двери. Паша поспешил за ним. Даша со Светой скептически переглянулись и остались стоять у машины.

- Идиот! – прошептала Даша, - и я еще мучилась сомнениями разводиться с ним или нет?

Как только за мужчинами захлопнулась дверь, душераздирающий Пашкин вопль разорвал тишину.

- А-а-а-а-а-а-а-а! Спа-а-си-и-и-и-т-е! Кто-ни-и-и-и-будь!

Грохот жестяных ведер, звуки борьбы и отчаянные крики заставили девчонок подскочить на месте. Но не успели они добежать до порога, как довольная бородатая физиономия показалась в проеме двери – Пашка помирал со смеху.

- Испугались?

- И ты еще будешь говорить, что твой идиот? – прошептала запыхавшаяся Света.

Дом оказался скромным, но уютным и на удивление натопленным. На первом этаже узкие темные сени с длинными деревянными лавками вдоль стен, у входной двери валялись ведра, которые Паша так ловко поддел, чтоб напугать девчонок. Даша подняла их и аккуратно поставила на лавку. Внутри - небольшая кухня с кустами пахучей герани на подоконнике, и прямоугольная зала. В углу стояла полутораметровая, свежесрубленная елка. Устланные вязанными, разноцветными дорожками полы слегка поскрипывали, вместо камина оказалась русская печь, за что Марку тут же прилетело от осмелевшей жены. Правда, шкура косолапого валялась здесь же, но настолько потрепанная и изъеденная молью, что желания расположиться на ней не возникло ни у кого. На второй этаж вела облупившаяся лестница. Ребята решили вначале поужинать, а уж потом подробно изучить, что там на чердаке.

— Это конечно не пятизвездочный отель, и даже не четырех, но в целом – жить можно, - заключил Паша.

- Нормально, - потер довольно руками Марк, - сейчас поужинаем, выпьем и вообще все наладится. Кстати, у кого-нибудь сеть появилась на телефоне?

- Нет, у меня она как в Нигижме пропала, с тех пор - глухо, - отозвалась Света.

- У меня тоже ни одного деления, - подтвердила Даша.

- Ладно, завтра исследуем, что снаружи, может на холме или на маяке будет брать. Расслабляемся! Есть в этом всем и положительный момент – не будут доставать звонками и бесконечными смс с картинками! Ненавижу эти праздничные картинки!

- Наш человек! – заметил Пашка и хлопнул Марка по плечу, - а хуже картинок знаешь что?

- Что? – отозвался Марк.

- Видеоролики! Вот где реальный пипец! Как нашлют минуты на три всякой хрени с пожеланиями, мне аж дурно становится!

- Точно! Придушить отправителя хочется.

Не прошло и десяти минут, как на столе появились бутерброды с икрой, пирожки с капустой, селедка под шубой, овощной салат, корейская острая морковка со спаржей, холодная картошка в мундире, которую никто не захотел разогревать, яйца вкрутую, взятые с собой в дорогу, нарезка копченой колбасы и сыра.

- Ой, у меня же студень был! – воскликнула Света, - и хрен со свекольным соком – я сама делала!

- Ну так доставай! – крикнул из залы Паша.

- Откуда? Из речки? — ехидно бросила она, - ребят, да там ведь еще шампанское осталось в багажнике! Пять бутылок, моего любимого, розового! Да что ж за день такой сегодня?

- Свет, не переживай, завтра днем мы с Пашкой сгоняем туда и может получиться вытащить что-то, все-таки речка не глубокая, у меня сапоги резиновые с собой есть. Все будет хорошо! Хочешь шампанского, давай откроем, мы тоже брали пару бутылок. Но, лучше рекомендую тебе чего-нибудь покрепче после всего пережитого.

- Чтоб мы без тебя делали, Марк, прямо не знаю! – съехидничал Пашка, - у тебя на все найдется готовое решение.

- Дружище, я в бизнесе уже хренову тучу лет! А серьезный бизнес – это тебе не фриланс! Тут всегда надо быть начеку, уметь оперативно принимать нестандартные решения. Не расслабишься!

Пашку задел тонкий намек Марка, но он решил не подавать вида.

- Дашунь, ты чего совсем ничего не ешь? – нагнулась к подруге Света.

- Да чего-то мутит весь день, укачало на этих бесконечных спусках и подъемах, кусок в горло не лезет.

- Ну, а теперь, давай рассказывай зачем ты нас всех притащил именно в это место, - промямлил уже набравшийся Паша и отхлебнул еще виски, - только давай опустим все прелести природы. Есть и получше, и поближе.

Марк уже тоже изрядно выпил.

- А вы не испугаетесь? – подмигнул он Пашке.

- Обижаешь! – воскликнул тот, - если только девчонки.

- Отвечай за себя, - усмехнулась Света и показала мужу язык.

- Ну, тогда держитесь! – зловещим голосом начал Марк. - Давным-давно, в стародавние времена, где-то 4200 лет назад.

— Вот ты маханул! – воскликнул Паша, - а поновее ничего нет? Так мы сейчас до динозавров доберемся. Еще про ледниковый период и белку с желудем нам поведай!

- Не перебивай, - буркнул Марк, - в общем, было катастрофическое землетрясение в Пегреме.

- Где? – спросила Света.

- Ну, место такое - Пегрема, в Уницкой губе Онежского озера, - пояснил Марк.

- А-а-а! – махнула рукой Света.

- Короче, много жителей тогда погибло, но были и те, кто уцелел, так вот они обнаружили, что в скалах появились огромные трещины, а их образование сопровождалось раскатами грома, световыми вспышками и оглушительным грохотом.

- Само собой! – поддакнул Пашка, - еще б там грохота не было!

- Ты дашь мне рассказать или нет? – возмутился Марк.

- Молчу, молчу, - захохотал Паша и отхлебнул еще виски.

- Зараза, мысль перебил!

- Плохому рассказчику все время что-то мешает, - не унимался Пашка.

- Мальчики, ну не ссорьтесь, - попыталась вмешаться Даша, - давай Маркуш, вещай что там было дальше в те стародавние времена.

- Так вот, уцелевшие жители пришли к выводу, что злые духи нижнего мира разрушили земную твердь и вырвались в средний мир через эти трещины, чтоб творить свои темные дела. Люди переселились на восточное побережье озера и в скалах Бесова мыса обнаружили похожую трещину. Под впечатлением от катастрофы они нанесли петроглифы, ну, то есть выразили так свои эмоции от пережитого. И Бес, по их мнению – это хозяин нижнего мира и темных сил, и его надо задабривать, короче, всякие подношения ему в эти щели складывать, чтоб уберечь людей в будущем.

- Марк, а повеселее историй у тебя нет? – опять вмешался Пашка, - все-таки дело к ночи, хотелось бы позитивное что-то услышать.

- Да подожди ты, я еще не закончил. В общем, прошло много, много лет и в середине пятнадцатого века, монахи из Муромского Свято-Успенского монастыря обнаружили на скале, вот буквально тут у маяка, плоский камень с изображением странного существа, причем метра два в высоту. Вроде похож на человека, но с квадратной головой, растопыренными руками и ногами, один глаз на своем месте, а другой большой и круглый сверху пририсован, вот прям, как на брелке с ключами от дома. Где он?

- В дверях, - ответила Даша, - потом посмотрим твой брелок, продолжай.

- Ну вас на хрен с такими историями! – воскликнула Света, - у меня уже мурашки бегут по коже!

- Ну что ж вы меня все время перебиваете и не даете закончить? Паша уйми свою жену.

Пашка лишь бессильно развел руками.

- В общем, монахи эти решили, что перед ними нечистая сила и чтоб ее усмирить выбили крест поверх левой руки беса, но в тот же самый момент камень треснул, камнетес погиб, а остальные монахи разбежались и больше к этому месту не подходили. А посередине образовалась огромная трещина и разделила это существо ровно пополам и вместо рта тоже зияет дыра.

— Все это, конечно, очень увлекательно, но я так и не понял, зачем мы здесь? – ввернул Пашка, - тем более зимой, когда все эти твои бесы под снегом спрятаны. Если б ты нас летом сюда затащил, ну тогда другое дело.

- Да расслабьтесь вы уже, наконец! Завтра с утра пойдем на берег, посмотрим, может из-за оттепели, там не так много и намело, откопаем. И вообще, летом тут зевак полно, да шторма не редкость. Я читал, что волны могут обрушиваться вглубь берега на десятки метров – смоет и унесет нафиг. Ну, сказал бы я тебе это в городе, согласился б ты поехать тогда? Молчишь? То-то же! Ребятки, природа, воздух, Новый год – ну чего вам еще надо? Отдыхайте!

- Ага, отдохнешь тут после таких историй, - воскликнула Света, - я теперь не знаю, как вообще заснуть. И это мы еще не видели, что на втором этаже.

- А я на что? – обиделся Пашка, - я всех побежу, ну или победю! Давайте-ка, реально, расходиться, завтра много дел, да и сегодня денек выдался не сахар.

- Я не узнаю своего мужа, - воскликнула Света, - чтоб он первым предложил закончить посиделки – это просто на грани фантастики!

— Вот, видишь, уже положительный сдвиг наметился, - подмигнул Марк, - не место, а сказка! Еще благодарить меня будете!

В отличие от пола, ступени лестницы не скрипели, хоть и выглядели более потертыми и старыми. Света с Пашей отправились исследовать спальни, пока Даша убирала посуду со стола. Водопровода в доме не было, зато рядом с печкой стояли большие баки, наполненные водой. Жар печи грел и воду. Даша налила полный таз и намыливая тарелки, смотрела в вытянутое окошко, прикрытое ажурной, словно связанной крючком, занавеской. Полупрозрачная тюль неподвижно висела на деревянном карнизе.

- Ребят, - раздался голос Светы со второго этажа, - а электричества тут нет.

- Как нет? – отозвался Марк.

- А вот так! Мы щиток облазили вдоль и поперек – все рычаги подняты, а света все равно нет.

- Вы сам выключатель-то хоть пробовали?

- Совсем нас за идиотов держишь? – хохотнул Пашка, - не веришь, иди проверь, мистер всезнайка!

Марк схватил фонарик и поскакал через ступеньку на второй этаж. Даша монотонно водила губкой по тарелке, летая в своих мыслях. Вдруг едва различимый стук раздался по ту сторону окна. Даша вздрогнула и насторожилась. Рука медленно потянулась к занавеске. По спине пробежал холодок, она боялась отдернуть тюль, казалось, что она уже знает, кого там увидит, за темной оконной пеленой. Знакомый силуэт, беззубый рот, растрепанные волосы, зашамкает скрипучий голос. Во рту все пересохло, Даша не могла никак сглотнуть слюну, а рука словно зависла на полпути и онемела. Она стояла, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь отдаленной возней со второго этажа, стук не появлялся. Даша немного успокоилась и едва слышно выдохнув, продолжила мыть тарелку, как знакомая чечетка на стекле повторилась, а в голове заскрипел голос:

- Не стоило тебе сюда приезжать! Я же предупреждала!

Даша выронила тарелку и схватилась обеими руками за голову. По полу разлетались мелкие кусочки фарфора. Ее мутило, перед глазами все плыло. Она опустилась на доски и начала раскачиваться словно неваляшка, жалобно подвывая. Голос шептал то в одно ухо, то в другое.

- Глупенькая! Это только начало! Ты обречена! А я предупреждала!

- Кто ты? – стонала Даша.

Голос в голове взорвался ослепительной болью.

- Я – та, кто пыталась тебя спасти, но ты не послушалась и теперь либо прольется твоя кровь, либо вы все погибнете. Хозяин хочет крови! Хозяина надо кормить!

- Нет, замолчи! Я не хочу это слушать! – выла Даша, закрыв глаза. Голова раскалывалась на мелкие кусочки, темная пелена заволакивала сознание.

- Марк, помоги мне! - еле слышно стонала она, - Марк, где ты?

Но в ответ лишь мерзкий голос старухи хохотал в ее голове. Даша лишилась чувств.

Марк нашел ее, лежащей на полу, свернувшейся в позе зародыша. Кисти рук словно испещрены едва различимыми царапинами. Манжеты ее любимого кашемирового свитера пудрового цвета, пропитаны бурыми пятнами на запястьях. Она лежала в осколках битых тарелок.

- Бинт, нужен срочно бинт и перекись, - вмиг протрезвел Паша.

Марк вытащил из кармана ключи от машины.

- В аптечке, скорее!

Света перехватила брелок на лету и в тапках выскочила на улицу.

- Она не могла так порезаться осколками тарелки, они не настолько острые, - изучал тонкие бескровные руки Паша, - понимаю, если б разбился бокал. Да и как можно повредить запястья, моя посуду? У меня не укладывается это все в голове.

Они ползали на коленях вокруг Даши, не обращая внимания на то, что их одежда тоже покрывается мелкими бурыми пятнами, а крупицы фарфора, словно иголки впиваются в кожу. На ходу доставая из аптечки перекись, Света опустилась рядом с подругой и стала обрабатывать раны, затем заботливо замотала запястья бинтом. Лицо ее было мертвенно бледным.

Марк отнес Дашу на второй этаж. Из двух спален он выбрал ту, что ближе к лестнице. С электричеством разобраться так и не удалось, зажгли свечи, которыми были забиты все ящики. Уложив ее на пружинистый матрас двуспальной кровати, укрыл пуховым одеялом из разноцветных лоскутов и примостился рядом. Света тяжело опустилась в кресло-качалку, а грузный Пашка за неимением больше никакой подходящей мебели, плюхнулся прямо на потертый ковер.

— Это все очень странно, - начала тихо Света, - я думаю, нам лучше сворачиваться отсюда и побыстрее.

- Подожди, - остановил ее рукой Марк, - она потеряла не так много крови, просто ее что-то напугало. Она очень впечатлительная и эмоциональная. Я уверен, Даше просто нужно отдохнуть, ничего страшного не произошло. И к тому же, мы все пили. Как садиться за руль?

- Я тоже считаю, что подрываться ночью не стоит, - поддакнул Паша, - ты вспомни, как мы сюда добирались. Обратно той же дорогой ехать нельзя, значит в обход, по берегу Онеги, в темноте это нереально, мы застрянем или провалимся под лед.

- Но, мы не можем здесь оставаться, с этим местом что-то не то! – дрожащим голосом лепетала Света.

- Да что не то? Не накручивай! – осадил жену Паша, - мы все устали, выдался тяжелый день. Она просто разбила тарелку и поранилась.

- Даша видела какую-то старуху, - шептала Света, - которая отговаривала ее ехать на мыс, предупреждала.

- В Нигижме, - утвердительно кивнул Марк.

- Еще на мосту, когда провалилась машина.

- В смысле? – оба уставились на Свету.

- Даша видела ее, когда пересаживалась ко мне на заднее сидение. А теперь эти порезы на руках!

- Кому-то еще мерещилось нечто-то подобное? – насторожился Марк.

- Мне, вроде, нет, - мялся Паша, - если только провалившийся мост и отсутствие сети не причислять к паранормальным явлениям.

- Мне страшно! – прошептала Света, - что это за дом вообще? Где ты его нашел, Марк?

- В поисковике вбил: «Таинственные места Карелии», он самым первым и выскочил.

- А тебя не смутило, что дом всего один? В округе никакой инфраструктуры? И на Новый год он пустует, да люди на праздники за несколько месяцев бронируют коттеджи.

- Нет, а чего бояться-то? Мы в двадцать первом веке. Нас четверо, а потом, там было указано, что мы получим полное погружение в дикую природу и быт карельского народа, прочувствуем на себе, как останавливается время и звенит тишина, ощутим себя в другом измерении, встретимся с таинственными и загадочными духами здешних мест.

- Судя по всему, с духами мы уже встретились, и они хотят крови, - в отчаянии шептала Света.

- Заканчивай, - строго сказал Паша, - накрутили себя всякой бредятиной, теперь трясетесь от страха! А ты, Марк, тоже хорош! Понес за столом про этого Беса, жертвоприношения в щели! Подождать до утра не мог?

- Да я просто рассказал вам легенду, не более того, чтоб придать колорита нашему прибыванию здесь. Мне и в голову не могло прийти, что вы такие впечатлительные, прямо как дети малые.

- Спасибо, - поклонился Пашка, — вот теперь и думай, как этих двух куриц успокаивать. Одна уже без чувств лежит, сейчас подожди, и вторая ляжет.

- Лучше заткнись, - процедила сквозь зубы Света, - пока я в тебя чем-нибудь тяжелым не запустила.

- Пошли спать! – встал Паша и потянул жену за руку, - завтра будем решать, что делать дальше. Утро вечера мудренее! В сказку попали, твою ж мать!

Пашка захрапел сразу, как только его косматая голова коснулась подушки, Света лежала на спине и разглядывала потолок. Ее рыжие кудряшки беспорядочно разметались по большой квадратной подушке. Сердце то замирало, словно проваливаясь в яму, то с бешеной скоростью начинало колотиться. Она прислушивалась к каждому скрипу и шороху, которые то и дело перебивались Пашиным похрюкиванием. Отключить сознание не получалось.

Света скучала по шестилетнему сыну, которого в первый раз оставила на праздники со своими родителями. Новый муж, любимый, но который никак не может найти общий язык с ее единственным ребенком, и она между ними разрывается как меж двух огней. Родители, которые не поддержали ее новый брак и при каждом удобном случае читали нотации, что она должна посвятить свою жизнь воспитанию ребенка, а не травмировать его присутствием абсолютно чужого человека в доме, да еще с непонятной профессией: «Не фрилансер, а бездельник!» - кричала мать. Ситуация сложная и кажется неразрешимая. Все надежды Светы на эту поездку были как на глоток свежего воздуха, однако вдохнуть полной грудью не получалось.

Скудное убранство комнаты навевало еще большую тоску. Небольшая кровать, на которой с массивным Пашей, ей было тесно. Скрипучее кресло-качалка, изъеденное жучками. Словно салфетки, разбросанные по полу, вязанные из лоскутов круглые коврики устилали обшарпанный пол. У окна старое трюмо и пуфик, небольшой угловой шкаф, похоже, что из карельской березы. В узкое окно пробивался холодный свет луны, бросая блики на гобелены, развешанные по стенам. Забавные человечки с копьями, олени с неправдоподобно вытянутой шеей, то ли лебеди, то ли динозавры, длинный осетр и хвостатая выдра, каное, нагруженное до краев причудливыми племенами и ритуальные жертвоприношения. Сюжет был один – быт первобытных людей. Света искала среди них Беса, о котором рассказывал за столом Марк, но так и не нашла. Зато прямо над дверью висел огромный круглый глаз с темным зрачком посередине и словно сверлил ее, не давая расслабиться. Точно такой же глаз был на брелке с ключами от дома. Точно такой же глаз был в каждой комнате этого одинокого и таинственного дома на Бесовом мысу.

Свете удалось забыться непродолжительным сном лишь под утро. Разбитая, с мешками под глазами, она спустилась вниз, окинула взглядом осколки тарелки, которые так никто и не убрал. Доски впитали в себя разводы крови. Свету замутило и она, отвернувшись, поспешила скорее проскочить в залу и сесть за стол. Голова раскалывалась. Марк протянул ей чашку дымящегося кофе. Она сделала большой глоток и тяжело выдохнув спросила.

- Как Даша?

- Мне кажется, ей стало хуже, - озабоченно проговорил Марк, - дыхание ровное, но бинты на запястьях пропитались кровью, будто рана не затягивается, а наоборот становится больше и словно вскипает.

- Что значит вскипает? – удивилась Света.

- Как будто на огне кровь кипит и льется.

- Надо убираться отсюда!

- Надо, - подтвердил Паша, - только ночью кто-то слил все топливо из бака, а канистры остались в нашей машине на мосту.

Света застонала и закрыла лицо руками.

- Мы не можем здесь оставаться, - всхлипывала она, - иначе мы все погибнем. Я чувствую себя загнанным в ловушку зверем.

- Не можем, - опять подтвердил Паша, - но и нести истекающую кровью Дашу на себе тоже не можем. До ближайшего села не менее двадцати километров.

- Кто-то должен отправиться за помощью! – срывалась на крик Света, - или мы будем тут сидеть и ждать, пока нам всем перережут вены? Вы знаете о том, что карелы верили, что каждое дерево в лесу обладает душой?

- Господи, не начинай. Прошу тебя! – взмолился Паша.

- И, что, если дерево срубить без особого заговора колдуна, написанного на бумаге, оно может отомстить. Отнять здоровье или вообще жизнь! В Пудожье, если человек брал дерево для живого сруба, прикасался к стволу правой рукой и произносил: «Прости, Бор-батюшка. Ты вырос, дай и моим деткам вырасти». Топор, воткнутый в дерево, никогда не оставляли, верили, что руки потом болеть будут. Бревна в деревню везли, как покойника «ногами вперед», говорили: «деревья 40 дней о своей смерти плачут» - сруб ставили только по истечении этого срока. Откуда мы знаем из каких бревен сложен этот дом? Может он проклят? Может это он нам так мстит?

- Свет, успокойся, мы, конечно, не знаем, из каких бревен он сложен, и, вряд ли узнаем, но этот дом не настолько старый, как эти предания. Ты перегибаешь палку. Давайте вернемся в русло здравого смысла, иначе это путь в никуда. Надо попробовать найти сеть. Паш, одевайся, пошли к маяку, - бросил Марк.

- Я здесь одна не останусь, - вскрикнула Света.

- А кто побудет с Дашей?

- Не знаю, но только не я! Я не могу находиться в этом доме, я всю ночь не спала, мне здесь плохо, я задыхаюсь.

- Нам всем сейчас не очень хорошо, - спокойно сказал Паша, - но другого выхода нет. Возможно, придется лезть на вышку, а в каком состоянии старый маяк – одному Богу известно. Тебе придется взять себя в руки и побыть с Дашей до нашего возвращения.

- Моя мама была права, когда отговаривала выходить за тебя замуж! – взорвалась Света, - я бросила ребенка из-за тебя, из-за этой идиотской поездки! И что делаешь ты в ответ? Оставляешь меня одну! Может я его теперь вообще никогда не увижу! Может мы все умрем!

- Быстро возьми себя в руки и успокойся! – чеканил слова Паша, - я не буду сейчас обсуждать твою маму, у нас нет на это времени. Дома поговорим об этом!

Он вылез из-за стола, грубо откинув стул и вышел в сени. Марк, накинув пуховик, последовал за ним.

Даша еле поспевала за старухой. Сухонькая, сгорбленная, казалось, должна была ползти медленно как улитка, но та летела, ловко пикируя, словно ворона с добычей. Вековые сосны мелькали по обе стороны, присыпанной снегом, мшистой тропки.

- Куда ты меня тянешь, бабушка? Куда мы так торопимся? —спрашивала Даша.

- Дерево тебе выбирать для карсикко *, - скрипела та в ответ.

- Зачем мне дерево, бабушка? И что такое карсикко?

- А как же! Обязательно надо, в память о покойной! Иначе никак нельзя.

- Но я же живая! – вскрикнула отчаянно Даша.

- Одной-то ногой уж там, значит пора.

- К-то-о ты-ы, ба-ба-бушка?

- Из вепсов я прионежских. Живая сила вокруг нас, с ней в мире нужно жить! – заключила старуха.

- Какая живая сила?

- Духи предков, духи природы и чужие злые духи. Вот их надобно отгонять.

— Это ты меня злым духом считаешь?

- Не, ты не злой дух, ты жертва! – прищурилась бабка, - Беса задобрить надо. Чтоб неудачи, да хвори не насылал, чтобы урожай богатый был, чтоб в воды Онежские никого не призывал. Ну чего рот-то разинула? Ищи сосенку побольше, чтоб ствол был глаже, крест тогда красивше получится, - посмеивалась старуха, - одна веточка, чтоб указывала на кладбище, а две – на лес! Одна для тебя, другая – для мужа твоего. И прутик вот маленький, тоже как раз подойдет!

- А прутик зачем? – изумилась Даша.

- Так для ребеночка твоего неродившегося, - захохотала старуха.

— Вот, смотри, уж и готовенькая, красавица-то какая у дороги стоит.

- Не хочу! Отпусти меня-я-я-я-я!

- И крест-то какой выбили, ты только глянь! Аж сердце радуется! Ой, и кора-то счищена, и даты выскребли! – не унималась старуха. Глаза ее светились жадным блеском.

Даша перестала реветь и с ужасом посмотрела на уносящуюся верхушкой в бесконечность, сосну. Под снятой корой, словно кровь текла смола. Текла густыми ручьями, обвивая вырезанный крест, стекая по цифрам 31.12.2021., по инициалам: Колокольцева Д.М., перекидываясь на плечи Даши, устремлялась по рукам к запястьям, струилась змейкой вокруг вскрытых вен, вскипала, словно на огне и капала на землю, жадно впитываемая корнями сосны.

Улучив момент, когда бабка нагнулась к кресту, Даша опрометью бросилась в чащу, без оглядки, как можно дальше от страшной старухи, от ритуального дерева и кладбища. Прочь неслась она босиком по холодному снегу, острые ветки хлестали по лицу, раздирали нежную кожу, цеплялись за подол белой шелковой сорочки. Тонкие нитки, торчащие из подола, словно дождевые черви ползали по ногам.

«Только не оборачивайся назад! Только не смотри назад!» - стучало молотком в голове, отдавая нестерпимой болью в виски.

В след ей летел расходящийся эхом скрипучий смех, поглощающий все необъятное пространство вокруг.

Слезы высохли на ветру, а в тело будто проникла энергия земли и придала Даше сил. Она уже не чувствовала холода, ноги перестали неметь, а она все неслась, словно легкое перышко, гонимое попутным ветром. Ловко обгоняя вековые сосны, лавируя между массивными мшистыми валунами, по нетронутому белому снегу, сквозь звенящую тишину, прорывая густой воздух. И только ветер неистово свистел за спиной, да шамкающий беззубый рот.

Как очутилась на маяке она не знала, но одна лишь мысль пульсировала в голове, что ей нужно забраться наверх, по этим полусгнившим, развалившимся доскам. «Туда, где ветер бьет в железную обшивку, туда, где стоит чаша для огня - еще не все потеряно!»

Она глубоко вдохнула, закрыв глаза, собрала последние силы и ухватилась трясущимися руками за корявую перекладину лестницы, уводящую в бесконечную даль смотровой площадки заброшенного маяка.

Воздух наполнялся монотонным грохотом, словно шаман бил в свой огромный бубен. Пролеты с перекладинами петляли от одной хлипкой стены к другой. Где-то не хватало одной доски, где-то двух, а где-то и десятка. Даша хваталась на сколько могла дотянуться, со звериным рыков, вырывающимся из сомкнутых губ, подтягивала свое измученное тело, двигаясь все дальше и дальше. За ней волочился шлейф бурых капель, запястья не переставали кровить. Острые занозы впивались в ладони и голые ступни, колени саднили – она терпела, крепко сжав зубы. Терпела сколько могла. Тянула свое отяжелевшее и израненное тело наверх, к спасению.

И вот, когда впереди осталось лишь два пролета, отблеск яркого пламени мелькнул перед ее угасающим сознанием. Штормовой ветер задувал его, но он несокрушимо разгорался с новой мощью, до следующей лавины воздушного потока. Она почувствовала тепло, исходящее от огня и это придало ей уверенности. Вскарабкавшись на открытую площадку маяка, Даша ощутила всю силу ураганного ветра, он словно кинжал втыкался в ее тело, ослабевая – выдергивал клинок, чтоб потом с еще большей силой его вонзить. Дух захватило от вида, открывающегося с шестнадцатиметровой высоты. Вдалеке лежали холмистые берега, припорошенные снежной пылью, качались хвои, воздух будто гудел, словно был наполнен роем каких-то невидимых говорящий по-своему существ. Огонь ослепительно вспыхнул, и Даша почувствовала, как из запястий ручьями потекла кровь, она стекала на пол, просачивалась сквозь балки, капала с потолка. Будто неведомая сила вела Дашу и руководила затуманенным разумом. Убежище вдруг оказалось западней. Подойдя к чаше и подняв руки вверх, она завороженно, следила за тем, как бурые ручейки текут в пламя, сгорают в нем, потрескивают, придавая силы огню. В голове разрывающейся болью начал пульсировать голос:

- «Глупенькая, от меня нельзя убежать! Твоя жертвенная кровь, пройдя сквозь огонь, стекает вниз, по гладким, скалистым берегам прямо в зияющую трещину! Хозяин будет доволен! Хозяин будет сыт! И когда последняя капля покинет твое тело, Бес заберет ваши души, и ты оставишь этот бренный мир навсегда. И ты, и твой еще не родившийся ребенок!»

- Н-е-е-е-е-е-е-т! – раздирающий пустоту крик пронесся над гладью, скованного льдом озера, над верхушками вековых деревьев, над покосившимся двухэтажным домом, в каждой комнате которого налился кровью белый глаз. Даша бросила последний взгляд на свои побелевшие бескровные руки и тихо осела на ледяные доски смотровой площадки. Огонь в чаше погас. На густой звенящий воздух опустилась гробовая тишина.

Марк петлял среди деревьев в поисках возвышенности, бросал нервный взгляд на телефон, но ни единого деления сети не появлялось. Карабкался на скользкие валуны, поднимал руку вверх и снова смотрел на экран – пусто. Паша брел сзади, не замечая ничего вокруг и переваривая произошедшее. В мистику он не верил, но и найти логическое объяснение пронесшимся, словно ураган событиям, было не так-то просто. Он и в страшном сне не мог представить, что праздничная поездка на природу с друзьями может обернуться таким кошмаром. Впереди показалась ржавая верхушка старого маяка, они ускорили шаг. Когда до сорванной с петель двери оставалось не больше пятнадцати метров, тишину прорезал отчаянный крик.

- Даша, - испуганно воскликнул Марк, — это ее голос! Он доносится сверху, бежим скорее!

Они бросились к покосившейся постройке. Марк влетел первым.

- Тут кругом кровь, - с немым ужасом в глазах прошептал он, - Даша, Д-а-а-а-ш-а-а-а! Ты наверху?

Но ответа не последовало.

- Следы ведут наверх, - подоспел Павел, — значит она там! Надо лезть.

Марк ухватился за нижнюю перекладину, та с треском рассыпалась в его руках, и он упал на бетонный пол. Тупая боль пронзила колено.

- Здесь все гнилое, - в отчаянии причитал он, - Даша, держись!

- Я подсажу, хватайся выше, за следующий пролет.

И Пашка подставив свою спину, скрипя зубами терпел вес Марка и его отталкивающийся бросок ногами. Потом выпрямился и помог подтянуться выше. Дальше дело пошло быстрее, доски, хоть и тревожно скрипели, но не ломались под гнетом тела Марка.

Пашка крепко сжав кулаки, молился про себя, наверное, первый раз в жизни. Ловко преодолевая один пролет за другим, Марк продвигался уверенно вперед.

- «Только держись, Даша, прошу, - думал он про себя, - ты не можешь меня оставить, я не смогу без тебя!»

Когда Паша понял, что помощь больше не нужна, он решил оглядеться. Труха, моток проволоки, пустые консервные банки, гора окурков. Его взгляд привлекла наполовину полная пластиковая бутылка. Тяжело дыша, он нагнулся и, откидывая в сторону мусор, выудил ее наружу и принюхался – так и есть, дизтопливо!

- «Ну, вот теперь, кажись все встает на свои места! – щелкнуло в мозгу, - никакой мистики, все совершенно реально – какие-то сатанисты или религиозные фанатики устроили здесь свой гон, подпилили мост, слили топливо, загнали их на маяк». Холодок пробежал по коже: «А, вдруг они на смотровой площадке или наблюдают за ними из укромного места, и в нужный момент пристрелят? Или еще того хуже, свяжут и будут пытать, спуская кровь потихоньку, пока не накормят всех своих духов?» Все поплыло перед глазами. Здоровый, бородатый Пашка, засунув бутылку в накладной карман пуховика, прислонился к хлипкой стене и съехал по ней на грязный пол. Он смотрел в одну точку и не мог прийти в себя, мышцы налились тяжестью – страх когтистыми лапами сковал все нутро.

Даша чувствовала, как последние капли сознания утекают окончательно. Откуда-то издалека доносились человеческие голоса и спешные шаги. Она пыталась расцепить отяжелевшие веки и когда тонкая щелочка просвета на долю секунды мелькнула перед глазами, ей показалось, словно светящийся нимб вырастает, поднимается в человеческий рост над смотровой площадкой и приближается к ней все ближе и ближе. А потом наступила кромешная темнота.

- Даша, очнись! О, Господи, Даша! – раздался срывающийся на плач крик Марка. - Паш, она вся в крови! – кричал он, - как она здесь очутилась? Ведь мы оставили ее дома, в постели.

- Марк, нам надо убираться отсюда и чем быстрее, тем лучше, - собрав всю волю в кулак, выдавил из себя Паша, - нет времени задавать вопросы: как и почему?

- Пульс! У нее есть слабый пульс! – орал Марк, - я обвяжу ее веревкой и буду осторожно спускать вниз, принимай! Прошу, аккуратно, ее жизнь висит на волоске!

Перевалившись на колени, Пашка покачиваясь встал, опираясь двумя руками о стену и чуть не выломал ее, доски захрустели и треснули пополам. Его мутило, выворачивало наизнанку внутренности. Не в силах больше держать это в себе, он с животным ревом выплеснул все содержимое желудка на грязный пол. Жадно глотнув воздуха, мотнул головой, словно отгоняя страшные мысли и запрокинул голову вверх, пытаясь разглядеть Марка.

- Принимаю! – крикнул он, утирая бороду рукавом, - спускай!

Марк заботливо укутал Дашу в свой пуховик, и они побежали, не оглядываясь к машине. Им все время казалось, что за ними кто-то следит и просто ждет удобного момента, чтоб выстрелить в упор. Подбегая к дому, Пашка начал стучать в окна и кричать:

- Света! Све-е-е-т-а-а-а! На улицу! Быстро!

Пока Марк грузил бездыханную жену на заднее сидение и заливал остатки топлива в бак, Пашка влетел в сени и схватив ничего не понимающую Свету за руку, потянул ее к выходу.

- Куда? Подожди! А вещи? А Даша?

-Быстро! - кричал в отчаянии Пашка.

- Дай мне хотя бы куртку одеть! А телефон? Он остался наверху!

- Я сказал, быстро в машину и больше ни слова!

Он затолкал ошалевшую Свету на заднее сидение, запрыгнул на пассажирское кресло и белоснежный внедорожник с ревом рванул к побережью.

Они никак не могли отдышаться, воздуха катастрофически не хватало. Грузный Пашка тяжело втягивал кислород, но он словно не достигал легких, а застревал где-то в горле, раздувался в пробку и еще больше мешал дышать. Побледневший Марк все время кашлял и вытирал слезящиеся глаза. Сердце готово было выскочить из груди.

Света никогда раньше не видела мужа таким. Хоть они и поженились недавно, она уже успела испытать на себе и Пашкин гнев, и его дурацкие шутки, и пьяный угар и бешенство скандалов, но испуг и какое-то необъяснимое, животное отчаяние, она видела впервые. И от этого становилось еще страшнее.

- Света, возьми мой телефон и следи за сетью, как только появится, вызывай неотложку!

- Куда? Тут кругом лес.

- В поселок Шальский! – орал Марк, - нам до него километров сорок по берегу.

- Поняла.

Света больше ничего не спрашивала. Она с ужасом поглядывала то на мертвенно-бледную подругу, то на экран телефона. Рыдания подкатывали комком к горлу. Она положила голову Даши себе на колени и наклонившись к ней лицом тихо заплакала.

Марк гнал машину на максимально возможной скорости, о том, что они могут провалиться в незамерзшую речушку, впадающую в Онежское озеро или застрять в трясине, старался не думать. Он не допускал и мысли о том, что может быть уже слишком поздно и Даше нельзя ничем помочь. Перед глазами стояла картинка, как она лежала, там наверху маяка, такая хрупкая, беззащитная с посиневшими губами, а он не смог ее защитить, не сумел уберечь. Предательски подступали слезы, душили, но Марк лишь сильнее вцеплялся в руль, так что белели костяшки пальцев.

- Перед тем, как Паша вытащил меня из дома, - начала осторожно, утирая слезы, Света, - вы не поверите, но тот ужасный, белесый глаз, который висел над дверью в каждой комнате, налился кровью, а на стенах появились капли бурой смолы. Этот дом проклят, не иначе!

- Я не знаю ничего ни о каких проклятьях и вообще, не верю во всю эту мутоту - оборвал ее Паша, - но могу с точностью заявить, что мы попали в руки к обезумевшим сатанистам или религиозным фанатикам.

— Это ближе к истине, - поддакнул Марк.

- Сто процентов, - продолжал Пашка, - домик в девственной природе на Новый год за два дня до праздника, вдруг оказывается не занятым. Типа все удобства, незабываемая атмосфера карельского колорита и мистические петроглифы. И вуаля! Четверо дураков уже спешат на всех парах!

- Паш, если б я знал, ты думаешь, я бы так подставил нас всех? – виновато спросил Марк.

- Никто тебя не винит, - бросил Паша, - мы сами тоже хороши! Вместо того, чтоб изучить все детально, как в омут с головой бросились в эту поездку. Вот и поплатились за свою дурость и невнимательность! Идиоты!

В Шальском их уже поджидал вертолет и эвакуатор для машины.

Собравшись у дверей Дашиной палаты, они готовы были выслушать вердикт врача. Стресс и усталость разлились по мышцам бетонной тяжестью. Света, привалившись к Пашиной большой руке, уткнулась ему в плечо и тихо молилась. Мимолетная радость от того, что им удалось вырваться живыми из этого ада, сменилась страхом потери. Когда они провожали взглядом каталку с бездыханной Дашей, увешенной трубками, капельницами и кислородной маской на лице, не могли вымолвить ни слова, просто сжимали крепко руки и не давали отчаянию захватить их сердца окончательно.

Марк перебирал в голове счастливые моменты их совместной жизни, Дашину ослепительную и такую теплую улыбку, ее нежные, как шелк руки, всегда пахнущие вишневым кремом, пушистые, ароматные волосы, ее тихий голос. И ему становилось так непереносимо больно и гадко за самого себя. За бесконечные упреки, за невнимание и безразличие, за интрижки на стороне, что хотелось реветь в голос. Он впивался зубами в кулак и от тянущей боли становилось немного легче.

Дверь бесшумно отворилась и высокий, худой доктор в очках наконец показался на пороге. Не говоря ни слова, они повскакивали с мест и нетерпеливо проследовали вслед за ним в кабинет.

- Рассаживайтесь, - указал врач на кушетку и стул.

Марк сел поближе к столу и все время нервно теребил манжет свитера. На правой руке краснел след от зубов.

- Как она? – начала Света, - с ней все будет хорошо?

- Состояние сложное, но стабильное, - осторожно ответил доктор, - большая потеря крови, сейчас идет процесс переливания, сильное обморожение конечностей. Откровенно говоря, чудо, что она вообще осталась жива после всего пережитого. К счастью, повреждений внутренних органов нет.

- Слава Богу! – выдохнул Марк.

- Поверьте, мы делаем все возможное, но пока строить прогнозы рано. При наличии положительной динамики ей понадобится длительное восстановление, не говоря уже о психологической помощи.

- Конечно, я понимаю, спасибо, доктор, - нервно затряс руками Марк.

- Но, это еще не все.

Едва нахлынувшая надежда, вдруг под напором слов врача, резко схлынула обратно. Время будто остановилось и все трое, словно задержав дыхание нырнули в бездну.

- Положение осложняется еще и тем, что ваша жена беременна.

Марк опешил и громко выдохнул.

- Как беременна? Но, этого не может быть. Мы столько лет пытались и ничего не получалось и сейчас, учитывая, весь тот ужас, который она пережила…, – не закончил он.

- И тем не менее, молодой человек! Срок - четыре недели. Мы боремся не за одну жизнь, а за две.

Марк застыл в немом молчании, по щекам текли слезы.

- Все будет хорошо, я уверена! – подлетела Света, - она сильная, она справится! Вот увидишь! Поздравляю, Марк, это такое счастье!

- Марк, братишка, - вскочил неповоротливый Пашка, - ну ты даешь! Поздравляю! Вот это да!

- Вы можете навестить больную, но только по одному, ей сделали укол, и она спит. Сейчас для нее самое главное – покой.

Поддерживая Марка под руки, они направились к двери палаты.

- Да, и… - снова послышался голос доктора, - с Новым годом!