Беспородный

Часть 1.

ЗИМА

Я проснулся, как это часто бывало, задолго до рассвета в холодном поту от ужаса, вызванного видом чёрных глаз без радужки, которые спокойно смотрели на меня в очередном кошмаре. Их не было уже несколько месяцев, и вот снова этот сон пришёл ко мне, он преследовал меня с самого детства, с того самого дня, как меня нашли во дворе разрушенного поместья моей семьи.

Спать после такого уже не хотелось. Я сидел на тюфяке, кутаясь в одеяло, набитое соломой, и шерстяной плед. Сквозь большое круглое окно под потолком на западной стене полная луна освещала весь дормиторий. В огромном каменном зале мирно спали около сотни учеников школы охотников, и только у самых дверей, рядом со слегка мерцающей печью, сидел младший учитель, читавший книгу. Он поднял голову, будто почуяв на себе мой взгляд. В этот момент ночной колокол тихонько прозвонил пять раз.

Пора было подниматься, сегодня была моя очередь помогать на кухне. Я встал, надел мягкие кожаные ботинки и двинулся к выходу, стараясь никого не разбудить. Учитель подбросил в печь пару поленьев, кивнул на мой поклон и снова погрузился в книгу. Тяжёлая дверь нехотя отворилась, и я попал из хоть чуть-чуть отапливаемой спальни в галерею, которая шла по периметру всего внутреннего двора школы.

Идеально квадратный двор был разделён на четыре равных сегмента дорожками, идущими от колодца в центре. В одном сегменте был небольшой сад лекарственных трав, два других были покрыты аккуратным газоном, и в последнем находилась открытая беседка. В ней сейчас сидел мастер Звездочёт, и рядом с ним, кутаясь в овечьи шкуры, жались друг к другу несколько учеников, чья очередь была сегодня изучать астрономию.

Этот урок проводился для всех учеников по очереди, дабы не нарушать общий распорядок школы. И моё первое занятие прошло всего пару месяцев назад. На нём седой мастер с лицом, изъеденным морщинами, на котором выделялись лишь живые глаза, сверкавшие, словно тёмные звёзды, что он изучал, рассказывал, как определить, где север, и как выбрать путь по звёздам. Ориентирование на незнакомой местности было одним из важнейших навыков охотника. Также он рассказывал, как определить время днём и ночью, именно он был тем, кто оповещал жителей школы о времени в ночные часы.

Ведро полетело в темноту колодца, со скрипом разматывая цепь. После звука шлепка, поднатужившись и не жалея сил, я начал крутить ручку ворота, дабы хоть немного согреться под порывами февральского ветра. Первым делом плеснул себе в лицо пригоршню ледяной воды, чтобы окончательно согнать сонливость. Ветер стих, и до меня донеслись голоса:

­­— Как доплыть из Мираксиса до Бирки?

— Нужно найти самую яркую звезду в созвездии Большого Волка и держать курс на неё.

— Почти, на два пальца правее от неё, и через две недели плавания вы будете на месте.

Я повторил процедуру со вторым ведром, ловко подцепил оба на коромысло и пошёл на кухню.

Так я носил воду, пока не услышал короткий звяк, означавший середину часа. Нужно было передохнуть и согреться. Донеся очередные вёдра и перелив их в бочку, я заскочил в тёплую комнату, которая располагалась между кухней и общей спальней. Она отапливалась печкой, которая выступала общей стеной для неё и дорматория. Тут хранились чернила и зелья, которые не терпели холода и могли потерять свои свойства. А также ученики и учителя могли ненадолго сюда зайти, чтобы согреться.

Вот и сейчас здесь стояли два мальчика, которые растирали свои покрасневшие от мороза руки.

— Неужели Беспородный граф решил почтить своим вниманием сию скромную обитель? – Осведомился тот, что был повыше.

— Приветствую, господа дровосеки, — не остался я в долгу.

Оба мальчика только сейчас посмотрели друг на друга и заметили, что все были покрыты опилками. Они, как и я, дежурили сегодня по кухне и должны были натаскать дров.

В этот момент в комнату вошёл мастер Томас Филин Найдорф, который, должно быть, хотел взять чернила для сегодняшнего урока по монстроведению. Своим появлением он прервал так и не начавшуюся перепалку.

— Турин, Майкл Волк и Николай Волк, опять вы отлыниваете от работы, видимо, предупреждения оказалось недостаточно. Тогда передайте мастеру Генриху Гепарду Штайнеру, что вам сегодня к утренней пробежке добавляется по три круга. Если не доходит через уши, то дойдёт через ноги.

Спорить было совершенно бесполезно, и все трое, понурив голову, пошли доделывать утренние дела.

Действительно, это уже была не первая моя стычка с этими двумя. Будучи детьми крестьян, им явно хотелось самим себе доказать, что в школе нет разделения на сословия и они тут стоят на равных с отпрысками благородных семей.

Большинство учеников Орден набирал среди крестьян. Охотник должен отличаться выносливостью, здоровьем и физической силой. Да и ребёнка с подходящей сущностью у представителя низшего сословия можно было просто выкупить.

Представители же высшего сословия, как правило, отдавали своих младших детей в орден, дабы те могли прославить свою семью.

Я же был исключением: будучи сыном графа Лавенрога, я семь лет жил и работал на орденской ферме, так же, как и другие дети крестьян.

Дневной колокол отзвонил шесть раз, и школа начала наполняться шумом и гвалтом. Пока волна не успела докатиться из комнат до двора, я поспешил привести себя в порядок. Скинув рубаху, я обтёрся влажной ветошью, стирая пот. Умылся ещё раз и поспешил в тёплую комнату, дабы ещё чуть-чуть согреться. Благо, в этот раз в ней никого не было.

Посреди двора стоял мастер Штайнер, что-то выслушивая от трёх учеников. После того, как они закончили говорить, он кивнул, дождался, пока вся сотня его подопечных построится, и на ходу, слегка потягиваясь, побежал к выходу из замка.

Погода стояла хорошая, ветер стих, и на горизонте уже начинало светлеть. Зная, что сегодня нам предстоит учебный день, он решил не гонять нас по специальным маршрутам, которые были подготовлены в близлежащей роще, а повёл группу вокруг замка.

После пятого круга мастер махнул рукой в сторону школы, куда и направилось большинство учеников, а сам побежал дальше с нами. Только теперь он начал понемногу ускоряться. Может, он хотел посмотреть, на что мы способны, а может, просто решил закрепить наказание мастера Филина. К концу первого круга Николай стал задыхаться, да и у меня уже начинало покалывать в боку, второй Волк же напрягался всё сильнее и пытался пробудить свою сущность. Обладатели сущности Волка отличались выносливостью и при должном обращении с ней могли бежать быстрее лошади, преодолевая сотни километров, даже вне дорог.

К концу второго круга я уже начал терять дыхание, Николай отстал и еле плёлся в паре сотен метров позади. Ноги Майкла покрылись призрачной шерстью, и он начал догонять мастера, я держался рядом с ними из последних сил.

К середине третьего круга перед глазами всё плыло. Николай упал где-то позади. Майклу было не лучше, он израсходовал всю магическую энергию и, держась за бок, что-то рычал, но не отставал. Подбегая к школьным воротам, мы рухнули в траву у ног учителя, оба хрипели и не могли ничего сказать.

— А вы молодцы, упорство и владение силой в столь юном возрасте — это похвально. Вы пока никуда не уходите, а я сбегаю за вашим другом, — с лёгкой ухмылкой сказал мастер и пропал. Только вдали виднелся силуэт, окутанный песчано-жёлтым ореолом, который уже через секунду скрылся за поворотом.

Я подумал, что от нехватки воздуха меня подвело зрение, но, повернув голову, увидел ошалевшие глаза Волка. Видимо, мне не показалось.

Спустя десять секунд меня ударило волной воздуха, и в траву рядом упал мальчишка без сознания. До этого я никогда не видел силы настоящего мастера в действии.

— Будем считать, что это вам награда за проявленное усердие, — ответил учитель в ответ на наше удивление. — Как придёте в себя, отнесите Николая в лечебницу и не опоздайте на завтрак.