Бессмертие.Проклятие.

Кайто жил восемьсот лет, и за это время мир из «интересного места» превратился в бесконечный повтор скучного сериала. Его резали самурайскими мечами, травили мышьяком в викторианском Лондоне, расстреливали из «Максимов» в окопах Первой мировой. В 2011-м он специально зашел в реактор Фукусимы, надеясь, что радиация поджарит его изнутри, но лишь заработал легкую чесотку и странное свечение кожи, которое прошло через неделю.

Сейчас он сидел в своем пентхаусе в Токио, лениво переключая каналы и попивая синтетическую кровь из банки из-под колы.

— «...Чрезвычайное положение в районе Азабудай Хиллс!» — визжала репортерша на экране. — «Убийца S-класса заблокирована на 50-м этаже! Более тысячи бойцов спецназа SAT окружили здание!»

Кайто присмотрелся. На зернистом видео с дрона маленькая фигурка в порванном черном худи творила невозможное.

Спецназ входил через панорамные окна, посыпая пол стеклянной крошкой.

— Сложи оружие! — рявкнул командир, но договорить не успел.

Девушка — на вид ей было не больше двадцати — двигалась как ртуть. В одной руке у неё был армейский нож, в другой — трофейный пистолет. Она не просто стреляла, она вычисляла траектории. Когда в неё летела светошумовая граната, она пнула её ногой обратно в гущу солдат, а сама в это время, сделав сальто назад, перерезала ремни на бронежилетах троих бойцов.

— Граната! — крикнул кто-то, и через секунду этаж превратился в белый ад.

Девушка, зажмурившись, ориентировалась по звуку. Она использовала спецназовцев как живые щиты, швыряя их друг в друга с силой, не соразмерной её хрупкому телу. За час в коридорах образовалась гора из двухсот «отключенных» солдат, а еще триста корчились на полу с простреленными ногами.

Но удача — капризная девка. Пуля 5.56 задела её по касательной, распоров живот. Она осела у окна, зажимая рану рукой. Кровь была ярко-алой.

— Мой шанс, — прошептал Кайто, подрываясь с дивана. — Если она уложила полтысячи элиты за час, может, она сможет уложить и одного покойника?

Через минуту Кайто уже стоял в центре разгромленного зала. Спецназ как раз готовился к финальному штурму, но он просто прошел сквозь них, как тень.

Девушка вскинула голову. Её взгляд был диким, загнанным. Не раздумывая, она вскинула пистолет и выстрелила. Бах!

Пуля калибра .45 вошла Кайто точно в центр лба. Его голова дернулась назад, капля крови вытекла из дырки, но через секунду пуля со звоном выпала на кафель, а кожа стянулась, не оставив даже шрама.

— Ого, — Кайто восхищенно присвистнул. — Быстрая. И чертовски точная. Обычно мне целятся в грудь, но ты сразу в процессор. Мне нравится.

Она в ужасе вжалась в стену, забыв про рану.

— Что ты за... демон? Тебя же... голова вдребезги должна была быть!

— Для друзей — Кайто. Для таких как ты — Вампир, Они, Кровосос или «тот парень, который испортил нам статистику смертности».

Она тяжело дышала, рука на животе уже вся была в крови.

— Что тебе надо? Добить хочешь? Давай, рискни.

Кайто присел перед ней на корточки, игнорируя крики спецназа за дверью.

— Добить? Наоборот. Я хочу нанять тебя. Мне нужно, чтобы ты меня убила. По-настоящему. Насовсем.

Девушка на мгновение перестала чувствовать боль от удивления.

— Ты больной? Я киллер. Я без оплаты пальцем не пошевелю.

— О, вопрос бюджета? — Кайто полез в карманы своего дорогого пиджака. — Наличка? — он вывалил пачку иен толщиной с кирпич. — Золото? — на пол упали три увесистых слитка. — Платиновая карта?

Она посмотрела на золото, потом на карту.

— Карта в блоке, я в розыске Интерпола. Золото... я что, в ломбард с ним пойду под камерами? Давай наличку.

Кайто подхватил её на руки.

— Идет. Контракт заключен.

Через час они были в его пентхаусе. Кайто зашил её рану (за 800 лет он выучил медицину лучше любого хирурга). Как только девушка смогла стоять, начался цирк.

Сначала она попыталась всадить ему в горло кухонный нож — нож сломался.

Затем она подсыпала ему в бокал чистящее средство для труб — Кайто сказал, что у напитка появился «пикантный лимонный привкус».

В конце концов, она просто разрядила в него обойму в упор, пока он читал газету.

Кайто вздохнул, выковыривая пули из плеча.

— Слушай, ты бесполезна. Твой S-класс — это просто хороший пиар. Уходи. Я зря потратил на тебя наличку.

Он отвернулся, собираясь идти в спальню. Но за спиной раздался холодный, дрожащий от ярости голос. Девушка стояла, сжимая кулаки, её глаза горели настоящим, первобытным огнем.

— Слышь, дед... — прошипела она. — Никто не уходит от меня живым. Никто. Даже если на это у меня уйдет вся моя чертова жизнь... я найду способ. Я вырву твое сердце, сожгу его и развею по ветру. Ты понял? Ты сдохнешь от моей руки. Это вопрос профессиональной этики.

Кайто замер. В его груди, там, где восемь веков была холодная пустота, что-то странно екнуло. Это не был страх. Это был азарт. Или... надежда?

Он медленно обернулся и улыбнулся — впервые за долгое время по-настоящему.

— Вся жизнь, говоришь? Ну что ж... Попробуй, убийца. Кажется, наше путешествие только начинается.

После инцидента в Азабудай Хиллс Токио напоминал разворошенный муравейник. Фотографии Миры висели на каждом цифровом билборде Сибуи, а полиция проверяла каждый подвал.

— Нам нужно убираться из города, — Мира раздраженно застегивала кобуру под худи. — И мне нужно нормальное оружие. Мои пули тебя не берут, а японские спецназовцы — просто мясо. Чтобы убить это, — она ткнула пальцем в Кайто, — мне нужны специалисты.

Кайто лениво допил остатки «лимонного» коктейля.

— Специалисты, говоришь? Ну, поехали в Киото. Там до сих пор верят, что бумажка с молитвой эффективнее пулемета.

Они остановились в традиционном рёкане на окраине Киото. На пороге стояли аккуратные пирамидки соли — Моридзио.

Мира с надеждой посмотрела на Кайто:

— Ну? Тебя должно испепелить или хотя бы стошнить?

Кайто перешагнул через соль, случайно задев одну пирамидку носком дорогого туфля.

— Извини, рассыпал. А вообще, соль — это отлично. Помогает от отеков, если принимать ванны. Но как барьер против меня... — он зевнул. — Это как пытаться остановить танк сахарной ватой.

Мира не сдалась. В местном храме она нашла старого онмёдзи (экзорциста), который за приличную пачку налички согласился «упокоить злого духа».

Когда они встретились в бамбуковой роще, старик не стал медлить. Он выхватил стопку Офуда и с криком «Аку рё тайсан!» (Злой дух, исчезни!) начал закидывать ими Кайто. Бумажки с хлопками приклеивались к его лбу, плечам и груди.

Мира замерла в предвкушении. Кайто замер. Прошла минута.

— И? — спросила Мира.

— Щекотно, — признался Кайто. Он отлепил одну бумажку со лба и внимательно прочитал текст. — Слушай, отец, тут опечатка в третьем кандзи. Вместо «изгнать» ты написал «помыть». Ты меня сейчас не экзорцируешь, а пытаешься постирать.

Старик побледнел и убежал, роняя жезл Хараигуси. Мира в ярости растоптала оставшиеся талисманы.

— Ладно! — крикнула Мира. — Раз магия не берет, попробуем народные средства!

Она купила пять килограммов жареных соевых бобов. Когда Кайто мирно читал книгу в саду, она выскочила из-за угла и начала обстреливать его бобами, выкрикивая:

— Они ва сото! Фуку ва ути! (Демоны — вон!)

Один боб попал Кайто прямо в глаз.

— Ауч! Мира, это уже физическое насилие.

— Это очищение пространства от прошлого года! Сдохни уже! — она запустила в него целым пакетом.

Кайто поймал один боб ртом, разгрыз его и задумчиво произнес:

— Неплохо прожарены. Но для убийства 800-летнего вампира тебе понадобится не бобовая атака, а что-то потяжелее. Например, Хамая.

Мира достала её в закрытой секции оружейной лавки. Хамая — священная стрела с белым оперением. Продавец клялся, что она «разбивает саму суть зла».

Вечером, на крыше храма под полной луной, Мира натянула тетиву лука. Кайто стоял напротив, расставив руки.

— Давай, Мира. Если верить Котэдама — «душе слова», — ты должна вложить в этот выстрел всю свою ненависть ко мне.

Стрела свистнула, пронзая ночной воздух. Она вошла Кайто точно в сердце. Раздался странный звон, словно разбилось стекло. Кайто пошатнулся. Его глаза на мгновение вспыхнули алым, а по телу пробежала судорога.

Мира затаила дыхание. «Неужели?»

Кайто медленно вытащил стрелу. На наконечнике была его кровь, но рана затянулась почти мгновенно.

— Это... — он тяжело выдохнул, — было близко. Клянусь, на секунду я почувствовал, как мои предки передают мне привет. Но, видимо, я слишком долго жил на Западе, японские боги меня уже не узнают.

Мира сидела на ступенях храма, обхватив голову руками. Её гордость была растоптана. Все методы Японии — соль, бобы, стрелы, заклятия — оказались бессильны.

Кайто сел рядом и протянул ей банку холодного кофе.

— Знаешь, Мира, японцы мудрые люди. Если они не могут убить монстра, они строят ему маленькое святилище — Хокора — и приносят подношения. Рис, сакэ... Просто чтобы монстр не злился.

Мира посмотрела на него исподлобья.

— Я не собираюсь строить тебе будку и кормить рисом. Я убью тебя. Просто Япония — не то место. Здесь слишком много «умиротворения» и слишком мало чистой, дикой ненависти.

Она встала и решительно вытерла лицо.

— Собирай манатки, дед. Мы летим в Корею. Я слышала, у них там охотники за вампирами — это целая индустрия с черным рынком и ядами, от которых плавятся даже камни.

Кайто усмехнулся, глядя, как в её глазах снова разгорается азарт.

— В Корею? Отлично. Говорят, в Сеуле лучший ночной стрит-фуд. И я всегда хотел сняться в массовке какой-нибудь дорамы.