Бессмертие в долг

Ещё один день! Чашка кофе, снег под ногами – слой вымерен настолько точно, чтобы тот хрустел, когда на него наступаешь. Экспресс, всё то же место посередине салона. Выделенное место, одно из привилегий. Окна – голографические экраны, на которых через каждые три минуты выводится логотип компании «Милосердие Жизни». Который вроде как просто мелькает, встроенный в сюжет панорамы. Но он есть. Везде. Как и слоганы «Жизнь это дар! Бессмертие в долг!» - они словно проклятье для одних и недостижимая цель для многих.

Охранник на входе. Как обычно, тоскливый уставший взгляд. Заученная фраза: «Доброе утро, Артём Викторович» звучит пресно. С безжизненной болью. Болят суставы? Для него апгрейд доступен раз в двадцать лет или при износе более семидесяти процентов…

Работа – стоять перед экраном и нажимать кнопку. Раз за разом, подтверждая, что деталь, будущее лицо андроида, соответствует стандарту. По его, человеческому, мнению. Артём ненавидел эту работу. Он, человек, который стоял у истоков искусственной кожи, теперь просто смотрел на её качество! Когда браслет на руке завибрировал, он даже чуть вздохнул с облегчением. Сегодня всё должно завершиться…

На выходе с рабочего места его уже ждали. Всё те же двое, в белых халатах. С нашивками «МЖ» в розово-синем сердце, обвитом стальным лавровым венком.

- Артём Викторович? – Стандартный вопрос. Они отлично знали, кто он такой. – Износ вашей печени тридцать пять процентов. Просим пройти на коррекцию…

- Я отказываюсь. – Голос прозвучал спокойно. Он уже давно принял решение.

Двое переглянулись. А когда посмотрели на Артёма, их лица уже светились от улыбки:

- Беспокойство, это нормально. Процедура отработана, риски минимальны. Вам заменят печень и почку. Через два дня Вы …

- Вы не поняли. Я устал. Я просто хочу умереть! – Перебил его Артём. Его голос был сухим, без эмоций. В нем не было вызова, только бесконечная, копившаяся десятилетиями усталость. А перед мысленным взором стояла фотография. Единственная ниточка, оставшаяся дома: пыльная рамка. На фото — он и Ева. Ещё до болезни… В тот момент «Милосердие Жизни» предложила ей новое, вечно юное тело. Бесконечный апгрейд за подписанный контракт. Она тогда отказалась. Сказала, что не хочет быть вечным экспонатом в музее собственной жизни. И выбрала естественный конец. А он… Он струсил. Согласился. И остался один. В этом бесконечном, бессмысленном цикле обновления.

- Вы не можете просто так разорвать договор, - в голосе работника послышались стальные нотки. Вы ещё не расплатились за предыдущие коррекции!

- К чёрту договор! Я отказываюсь от следующих замен органов! – В голосе в этот раз прозвучало упрямство, - на сколько хватит… Я отработаю!

— Жизнь — это дар, — заученно произнёс второй служащий. Голос его чуть изменился, но это ускользнуло от Артёма. — Но мы всегда идём навстречу своим работникам. Вы точно готовы умереть?

Снова Ева. Её смех как будто донёсся издалека. Мелькнуло розовое платье на песчаном берегу. Донёсся запах морской воды. Поцелуй, чуть солоноватый, словно остался на губах. Образ на мгновение появился и исчез, растворившись в нахлынувшей тоске. И Артём только кивнул.

— На такие случаи у нас предусмотрена процедура, — голос работника стал монотонным, словно зачитывал заученный текст. — «Милосердие жизни» заботится о своих сотрудниках до последнего мгновения! Для Вас мы можем предложить специальную программу - процедура «осознанного завершения». Производится путём имплантации мониторингового чипа. Он будет фиксировать Ваши витальные показатели до последнего момента. Для архива. Вы в течение шести месяцев отрабатываете свои коррекции. Согласие нужно дать прямо сейчас. В этом случае произойдёт погашение обязательств перед компанией.

- Вы… Покупаете мою смерть?

- Мы покупаем уникальные данные, - поправил его служащий, уже протягивая договор. – Просто подпишите здесь. Это формальность, чтобы мы могли Вам помочь. Здесь и сейчас.

- А если я откажусь?

- Это Ваше право! – Голос служащего звучал словно колыбельная, - но не забывайте, Ваше тело, Вы целиком принадлежите «Милосердию жизни». По договору, мы обязаны поддерживать его в рабочем состоянии. Выбор за Вами: очередная коррекция органов или «осознанное завершение».

Артём молча взял стилус. Он выбрал второй вариант. Бесконечное число страниц были подписаны практически не читая. Артём выловил из текста только самое главное – его тело будет лежать рядом с Евой.

***

Полгода ожидания прошли в странном, почти медитативном спокойствии. Артём раздарил книги, попрощался с оставшимися знакомыми. Друзей уже давно не было – многие умерли. А другие… Постепенно отдалились от работника «Милосердия». Не забыл и поставить на удаление аккаунты социальных сетей. А всё свободное время он просто сидел. Смотрел на жизнь за окном – падающий снег превратился в песочные часы ожидания. Он чувствовал себя заключённым, который, наконец-то узнал дату казни, и обрёл долгожданный покой.

В назначенную дату он не пошёл на работу. Только последний раз выглянул в окно: утро выдалось ясным и морозным. Робот-уборщик не торопясь разравнивал снег на дорожке, выводя идеальную геометрию. Было тихо и спокойно. Снаружи и внутри души царила гармония. Артём сел в кресло, взял в руки старую фотографию и закрыл глаза. Он чувствовал, как замедляется искусственное сердце. Дыхание стало поверхностным. Система, получив сигнал чипа, запускала запрограммированный уход. В его сознании поплыли образы: смех Евы, запах хвои, вкус первого летнего яблока… Кот на окне… Живой, а не бездушный робот, который пришёл ему на смену. Всё настоящее. Давно утраченное.

Боль не пришла. Пришёл лишь густой бархатный мрак, поглотивший все.

А потом — свет.

Не холодный свет ламп, а нечто иное. Яркое, чистое восприятие. Вся жизнь от рождения до последнего мига, словно бурлящая река, пронеслась мимо. И Артём открыл глаза. Он ожидал увидеть потустороннее сияние или ангелов, играющих на флейтах. А, может, и тьму, в которой полыхает огонь под котлом. Он был готов ко всему… Кроме человека в белом халате.

— Добро пожаловать, Артём Викторович. Поздравляю с успешной трансмиграцией.

Артём попытался вскочить, но его тело не слушалось. Оно было… другим. Незнакомым. Он поднял руку перед лицом. Она была идеальной, с ровным матовым покрытием, без шрамов, без малейшей дрожи. Он посмотрел в ближайшую зеркальную панель. Смотрел на него его собственный лик, каким он был лет в тридцать. Без морщин, без усталости в глазах. Без всего того, что составляло его жизнь.

— Что… Что это? — Его голос прозвучал не просто чётко. Он был идеально смодулирован.

— Ваше новое тело, Артём Викторович. Андроидная платформа последнего поколения. Больше никаких замен органов, никакого старения, никакой боли.

Ужас, ледяной и всепоглощающий, сковал его. Не его тело — его сознание. Его разум. — Я… Я умер? Вы обманули меня! Вы сказали…

— Мы сказали правду, — голос доктора был спокоен. — Ваше биологическое тело мертво. Оно тихо и мирно прекратило свою функцию, как Вы и хотели. При желании, можете даже посетить могилку… Чип, который мы вживили, считывал карту Вашего сознания, все нейронные связи, всю личность, вплоть до последней секунды. И загрузил её сюда.

Артём сжал кулаки. Искусственные мышцы отозвались послушным, стальным усилием. — Я не этого хотел! Я хотел конца!

— Мы не может позволить себе потерять Ваши опыт и знания, — объяснил доктор. — Слишком дорогая цена. Биологическое тело — лишь хрупкий сосуд. Мы подарили Вам свободу от него. Это и есть высшее милосердие.

Вид из окна – город как на ладони. Солнце блестит в стёклах многочисленных шпилей. Артём поднялся на ноги и сделал рывок вперёд. В импульсивном, животном, яростном отчаянии. Но в последний момент его что-то остановило. Что-то внутри словно щёлкнуло, замкнуло цепи, отвечающие за движение. Тело застыло, словно парализованное, буквально в двух сантиметрах от стекла. Сердце, которое должно было биться, монотонно гнало синтетическую кровь. Эмоции, которые должны были захлестнуть разум, разбились о гранитный барьер, установленный где-то в подсознании.

- Ну что Вы как ребёнок, Артём Викторович? – Доктор только покачал головой. – Неужели всерьёз подумали, что «Милосердие жизни» может вот так просто дать Вам испортить такое тело? Вы теперь полностью принадлежите компании. Согласно договору, даже Ваше сознание, ни что иное, как копия…

- А душа? – В голосе отразилась пустота, - душа, тоже принадлежит компании?

- А кто её видел? Душу? – Доктор только тихонько усмехнулся. – Можете её оставить себе, Артём Викторович, если оно так спокойнее.

Артём ничего не ответил. А просто стоял, смотря на город. Мёртвый город мёртвых людей.

***

Его выпустили через неделю. Он не чувствовал холода, усталости, голода. Только бесконечную оглушающую пустоту внутри. Он вернулся в свою квартиру. Все было так, как он оставил. Только фотография чуть покрылась пылью.

Он взял её в свою новую, идеальную руку. Он ждал, что придёт боль, тоска, отчаяние — хоть что-то человеческое. Но пришла лишь холодная, безошибочная аналитическая оценка: «Бумажная фотография, выцветание пигмента, приблизительный возраст — 97 лет».

Он не чувствовал ничего.

Артём вышел на улицу. Снег хрустел под его ногами, но он не приносил того удовлетворения и восторга, что раньше.

Он дошёл до старого парка, до их с Евой скамейки. Он сел и смотрел, как мимо проходят люди. Но их голоса были просто набором звуковых волн, которые не рождали эмоций.

И тогда он понял страшную правду. Его не обманули. Ему действительно подарили милосердие. Избавили от боли, от тоски, от усталости. От всего, что делало его человеком. Они убили в нем все, что он так хотел сохранить, ради чего был готов умереть. Его приговор был не отменен. Его заменили на вечность. И в этой вечности не было места ни для чего, кроме идеального, бездушного существования.

Он поднял лицо к падающим снежинкам. Его оптические сенсоры фиксировали правильную геометрию каждой из них. Он сидел на скамейке, абсолютно одинокий посреди вечного города и тихо, без единой слезы, плакал безжизненными совершенными глазами.