Бессмертный из Рязани.

– Ты уверена, что мы на правильном пути? – с большим скепсисом уточнил практик праведной секты «Меча заката», со скукой посмотрев в окно пригородной электрички.

Девушка-подросток, вынув из правого уха беспроводной наушник, с нескрываемой брезгливостью посмотрела туда же. Однообразные пейзажи российской глубинки её определённо не впечатляли. Немного подождав, китаянка с лёгкостью прочитала название на быстро промелькнувшей указательной табличке, расположенной возле очередного железнодорожного переезда, о чьём приближении заботливо предупредил протяжный гудок. Далее, через специальное мобильное приложение проверила карту.

– Да. Мы на правильном пути. Почти приехали, – равнодушно подтвердила.

– Думаешь? – с ехидцей поинтересовался третий участник группы, также маскирующийся под обычного китайского туриста.

Его вопрос прозвучал столь же многозначительно, как и предыдущий. Для них это считалось нормой. По убеждению практиков – у всего есть вторая сторона… даже у второй стороны. Если же напрямую говорить всё, что думаешь, без подтекста, то правильные люди могут подумать, ты невоспитанный грубиян.

Стоит отметить, и Тао Лин, и Джао Пэнг, и Ли Сяо действительно являлись чистокровными китайцами, поэтому вели себя столь естественно, что ни у кого в этом не возникало сомнений. Более того, они даже родились на этой отсталой в плане духовных практик, никчёмной планете, у которой нет ничего, кроме раздутого самомнения её жителей. Однако для всех троих данный постыдный факт уже давно перестал иметь значение, ведь им повезло. Ребята прочно связали своё будущее с другим миром. Выбрали непростую судьбу практиков духовного самосовершенствования, стремящихся обрести истинное бессмертие, став высшими существами – небожителями. И, само собой, что прозвучит несколько нескромно, став примером для подражания.

– Не пытайся поймать меня на словах, – девушка грозно посмотрела на напарника, невзирая на то, что он крупнее и старше.

Для практиков духовного развития разница в возрасте почти ничего не значила. Они прекрасно знали, насколько внешность может быть обманчива. Всё решала только личная сила и талант. Если их нет, то ты ни на что не годен, бесправен. Не достоин ни уважения, ни внимания. Сильные возвысятся – слабые склонятся, таков девиз их мира. Впрочем, будучи членами одной секты, да ещё и земляками, ребята довольно неплохо ладили, поэтому Ли ничуть не испугался угрозы хрупкой с виду девушки. Притом что она в их группе не только самая сильная, но и по этой же причине главная.

– Ты же знаешь, мы вернулись домой только по просьбе родителей, для укрепления семейных связей, – презрительно скривилась Тао, показав пальцами кавычки. – Они надеются на наше продвижение в секте и поддержку, а мы на их жалкие, скудные ресурсы.

Она не стеснялась так говорить, потому что это правда. Кроме того, после становления полноценными практиками духовного развития и длительного проживания в чудовищном, крайне жестоком, безумном мире сверхлюдей и извращённой морали, застрявшем в позднем Средневековье, мировоззрение этих детей закономерно поменялось. Они теперь на всё смотрели по-другому. Считали себя частью мира Белой реки, а не Земли. Будь их воля, ребята на историческую родину больше никогда бы не возвращались, но… пусть даже речь шла о крохах ценных для практиков ресурсов, они всё ещё в них нуждались, чтобы упрочить своё положение по ту сторону границы. Да что там упрочить, хотя бы банально выжить. Выходцев из низших, мусорных, тупиковых миров там никто не ждал и не жаловал. Их считали очередными выскочками из далёких, «диких» провинций, претендующих на места под Небом, принадлежащие другим, более достойным и уважаемым людям. И не только людям. Поэтому, чтобы не превратиться в чей-нибудь корм или ступеньку – им приходилось самим становиться хищниками, а не травоядными. Данное незыблемое правило ребята выучили в первую очередь, на личном печальном опыте. Изначально в секту Меча заката поступило пятеро китайцев. На сегодняшний день их осталось трое.

– И всё же, как думаете, зачем старейшина Хо выдал это дурацкое задание? – лениво поинтересовался самый младший член группы, Джао Пэнг.

Чтобы вернуться домой, немного перевести дух от бесконечных опасностей, преодолений всего и вся, ребята взяли в секте подходящее задание. Оно позволяло не только отсутствовать на законных основаниях, но и могло принести немного очков заслуг, необходимых для собственного усиления или улучшения качества жизни. Также в некоторых случаях ими откупались за нарушения правил секты, чем, на самом деле, пользовалось немалое количество хитрых учеников из любителей коротких путей и лёгких решений.

– Не знаю, – Тао с напускным равнодушием пожала плечами.

Однако на её кукольном личике на мгновение промелькнуло беспокойство, давая понять, что она не столь спокойна, как хотела показать. Немного помолчав, девушка решила поделиться своими опасениями, посчитав это полезным.

– Судя по мерзкой улыбке, старейшина явно задумал какую-то пакость. Думаю, мы стали угрожать положению его любимчиков. Если поднимемся в рейтинге ещё немного, у нас появится реальный шанс перейти во внутренний двор секты. Учитывая ограниченное количество мест, как бы этот урод не попытался подсунуть нам невыполнимое задание. Выставить неудачниками, немного подрезав крылья. Как вы знаете, неудачников нигде не любят, и никуда не берут.

Невысокая, стройная, пятнадцатилетняя Тао не только выглядела по-детски милой, но и была довольно умной для своего возраста. Её предположение прозвучало довольно правдоподобно.

– Провалим задание, потеряем кучу времени, – описала безрадостную перспективу.

Самое страшное для практика – упустить время. Не успеешь набрать силу и отточить умения, соответствующие твоему биологическому возрасту, считай, лишился всего: ресурсов, поддержки, возможностей, став безликим «героем» второго плана, которых никому не жалко, а то и расходным материалом. Боевому залу вечно не хватало свежего «мяса». Поэтому все стремились показать себя только с лучшей стороны.

Исходя из рейтинга учеников секта решала, кого стоит беречь, кого баловать, а кем при необходимости можно пожертвовать. Кого превратить в смазку для клинков, если называть вещи своими именами, или в жалких прислужников, если «повезёт». Поговаривали, что в секте заточенную под алхимиков перспектива у неудачников ещё хуже. Так что всё свободное время ученики тратили на своё развитие, ведь от этого зависело качество и продолжительность их жизни. Там, как в спорте, пришедшие первыми получали награды и почести, а последние, только насмешки и забвение.

– Невыполнимое задание? Здесь? Шутишь? С чем это мы тут не справимся? – пренебрежительно усмехнулся Ли. – Тем более в этой варварской стране. С медведями? Бандитами? Властями? Тоже мне, великая угроза.

– Смотри не переусердствуй, стремясь доказать обратное, – предупредила Тао, став серьёзной. – Нарушишь пакт о сокрытии мира бессмертных, и нашим семьям несдобровать. Поэтому никаких конфликтов с властями. Им о нас знать не нужно. Пусть люди этого мира и дальше счастливо живут в своём неведении. Продолжают превращать Землю в отравленную свалку, с истощёнными природными ресурсами, истреблённой фауной, мечтая о космосе, но тратя почти все доступные ресурсы на бомбы и выборы. Вот это и есть неправильный путь.

– Хорошо-хорошо, – парень недовольно закатил глаза, слыша это далеко не в первый раз.

Ли Сяо терпеть не мог нравоучений. Разного рода пропаганды ему и дома хватало.

Их разговор, для секретности проходящий на языке мира Белой реки, отдалённо напоминающий китайский, прервал нахальный белокожий варвар. Бесцеремонно усевшись рядом, он с покровительственной усмешкой стал допытываться, кто они, откуда, куда путь держат? Его поведение показалось ребятам навязчивым и раздражающим. Затем этот придурок довольно оригинальным способом «попросил» выразить любовь к его стране. Не добившись желаемого, зачем-то завёл речь про уважение, причём лично к нему. То, что от парня ощутимо пахло алкоголем, его ничуть не смущало. Скорее, наоборот, толкало на подвиги. Кроме того, lǎo máozǐ словно нарочно выставлял напоказ свою бело-голубую, полосатую майку, будто это какой-то отличительный знак.

Чем дольше ребята показательно игнорировали грубияна, тем сильнее он злился, и агрессивно себя вёл. Ещё и руку зачем-то панибратски закинул на плечо Джао. Подобную наглость четырнадцатилетний практик стадии построения духовных основ, ступени малого успеха, уже не стерпел. Это стало бы равносильно признанию его слабости, а также превосходства чужака. Неудивительно, что спустя мгновение надоедливый варвар свалился им прямо под ноги, поскуливая на высокой ноте, словно побитая собака. Никто в вагоне даже не успел заметить, что произошло.

Приятели этого идиота, а он ехал не один, тут же вскочили со своих мест, бросившись выяснять, что за «узкоглазые чурки» посмели обидеть хорошего человека. Итог закономерен. Заступники, у которых кроме мускулов не было ничего, включая представление о банальной вежливости к гостям, не говоря уже про понимание культурного поведения в общественных местах, дружно присоединились к своему невоспитанному товарищу. Однако, как ни странно, судя по опасливым, осуждающим взглядам других пассажиров, виноватыми в этом безобразии единогласно были признаны туристы из далёкого Китая. Пусть побитые дураки и виноваты, но они свои, понятные, а эти чужие.

– Наша станция, – спокойно объявила даже не пошевелившаяся Тао, больше следившая за включённым навигатором, чем за разборкой.

Помогать Джао она посчитала ниже своего достоинства. Кроме того, это могло быть расценено как оскорбление, указание на неспособность за себя постоять.

Покинув электричку на загородной станции, состоящей всего из одной платформы с навесом, вызывающей ощущение некоторой неухоженности и ненадёжности, до того, как ребята добрались до лесополосы, произошло ещё одно запоминающееся событие. В этот раз отличился Ли Сяо. Он без раздумий толкнул приставшего к ним чересчур оживлённого водителя не самой новой ауди, которую не мешало бы помыть, посчитавшего иностранных туристов лёгким способом заработка. Поскольку других жертв его алчности уже длительное время не появлялось, излишне темпераментный водитель не захотел отпускать иностранных туристов просто так, без навязчивого гостеприимства. Честный таксист, как он себя называл, ссылаясь на маму и клятвы, зачем-то стал хватать за руки.

От лёгкого с виду толчка, усиленного внутренней энергией, он с выпученными глазами отлетел на несколько метров. Спиной врезавшись в дверцу собственного автомобиля, с ошеломлённым выражением лица мужчина сел на землю, вытянув ноги. Как позже, в отделении полиции эмоционально возмущался типичный рязанец по фамилии Хаджилаев, он даже не успел сказать – по-братски, каждый километр всего три тысячи пятьсот рублей, а гости уже обиделись. На что? Дешевле – только даром. Кричал, что эти понаехавшие черти уже совсем страх потеряли. И вообще, насилие – плохо! Ему ещё папа об этом говорил, записывая на секцию вольной борьбы, которую позже закрыли, вместе с тренером.

Несмотря на инциденты, три практика даже не посчитали нужным их запоминать. Подумаешь, такая мелочь. Проблемы местного населения «туристов» ничуть не волновали. Джао, Тао и Ли были абсолютно уверенными в том, что легко избегут любого наказания. Их просто не смогут поймать, даже если сумеют опознать. И вообще, они не планировали задерживаться в этой стране дольше одного дня. Планировали: прийти, увидеть, победить, вернуться, и поесть, согласно расширенной версии изречения старого римлянина. Казалось бы, что может пойти не так для таких людей, как они?

Зайдя в лесополосу, скрывшись из зоны видимости простых смертных, практики духовного развития не сговариваясь перешли на ускорение, применив технику облачного шага. Через несколько минут они уже стояли за несколько километров от станции, возле дорожного указателя, обозначающего въезд в посёлок с красивым названием – Мухоморовка.

– Что обозначает это чудное название? – поинтересовался любознательный Джао.

Печати универсальных переводчиков позволяли им не только понимать русский язык, но и свободно на нём читать. Однако дешёвые, низкоуровневые артефакты не давали понимания вещей. Воспользовавшись всезнающим Гуглом, которого так не хватало в мире Белой реки, Тао быстро нашла ответ. Она не любила признаваться в своём невежестве или мямлить что-то маловразумительное, особенно перед младшими.

– Название гриба.

– Вкусного? – оживился проголодавшийся парень.

– Какая разница. Мы здесь не ради еды, – усмехнулся Ли Сяо, бросив взгляд на пустую дорогу. – Давайте побыстрее закончим с делами и вернёмся. Мне здесь не нравится.

Придя к согласию, спустя мгновение трое практиков вновь размылись стремительными, едва различимыми тенями. Быстро добравшись до посёлка, Тао остановила первую попавшуюся местную жительницу, собираясь узнать, где находится нужный дом. Женщина лет пятидесяти в простом, недорогом платье с полной сумкой продуктов, тяжёлой даже на вид, испуганно вздрогнула, услышав голос незаметно подошедшей китаянки. Выслушав девушку, изъясняющуюся с диким акцентом, мухоморчанка задумчиво уточнила с подозрительным беспокойством.

– Пятьдесят первый дом по улице Кирова? Ты уверена, дочка? Может, номером ошиблась? – заботливо уточнила, слишком заметно на это надеясь.

– Нет. Нам нужно на Кирова 51, – уверенно подтвердила Тао, почувствовав приближение спутников, идущих обычным шагом, чтобы не вызывать подозрений. – А почему вы спрашиваете?

Девушка обратила внимание на странную реакцию.

– Там живёт… – женщина замешкалась с определением, испытывая сильную неловкость, – очень сложный и конфликтный человек. Неприятный тип. Много пьёт, ругается, бездельничает, за домом совсем не следит. Ещё и болеет какой-то заумной хворью. Лучше с ним не связываться. Что тут говорить, если в тупичок Матвея, у него последний дом на краю посёлка, даже цыгане не заходят, – доверительно понизила голос, беспокоясь о подростках.

Тао не знала, кто такие цыгане, и почему их привели в качестве примера, но всё равно не придала её словам большого значения. Это всего лишь одна из разновидностей обычных смертных, не владеющих мистическими искусствами.

– А вы, ребята, кто? – спохватившись, гражданка проявила бдительность, удивлённо разглядывая неславянские лица любознательных подростков.

– Мы студенты Пекинского университета. Приехали на летнюю практику. Наш руководитель сказал, что где-то здесь живёт его старый друг, который может помочь с выполнением научного проекта.

То, что они довольно молоды для студентов, Тао оставила за скобками. Добросердечная женщина скривилась так, будто разжевала сушёную, кислую сливу.

– Плохо. Жалко мне вас, – сокрушённо вздохнула. – Тяжело иностранным студентам даётся учёба. Не то, что нашим балбесам. Особенно летом. Похоже, вас прислали работать, а не учиться. Помяните моё слово, всё, чему вы у Матвея научитесь, так это копать огород, полоть сорняки, чинить крышу, да красить забор. Ладно, ничего не поделаешь. Бедненькие. Небось, чем-то провинились.

Покопавшись в сумке, она вручила каждому удивлённому подростку по большому, сочному яблоку.

– Берите. Кушайте на здоровье, а то вон какие худенькие.

Покачав головой, женщина вернулась к своим делам, оставив переглянувшихся практиков в замешательстве. Что ещё за необоснованная щедрость? Они ведь ей даже не угрожали.

– Ядовитые? – Тао вопросительно посмотрела на Джао.

Парень изучал алхимию, поэтому хорошо разбирался в ядах. Он сначала понюхал подозрительные плоды, аккуратно лизнул их, после чего проверил духовной силой. Увидев покачивание головы, храбрая Тао первой откусила от сочного фрукта, не сводя внимательного, немигающего взгляда с женщины.

– Неплохо, – одобрительно отметила удивительно насыщенный вкус.

Из предосторожности практики опросили ещё двух селян, решив подтвердить информацию. Удивительно, но характеристика на ужасного Матвея с каждым разом обрастала всё новыми отталкивающими подробностями. Его описывали, как страшного человека. Правда, так и не сумев объяснить, в чём это выражается. Пугали, что он на огороде то ли наркотики выращивает, то ли трупы закапывает, то ли нефть ищет. А ещё похищает людей, прячется здесь от кредиторов, и вообще, он бывший бандит или кто-то в этом роде. Одна женщина даже предложила им пожить какое-то время у неё, лишь бы невинные дети не приближались к этому «чудовищу». За недорого. Аренду жилья можно оплатить в юанях, но лучше в долларах. Деньги вперёд.

Поблагодарив неравнодушного риелтора, если смотреть на то, как предприимчивая селянка расписывала своё жильё, подростки заверили, что сами со всем разберутся. Они сильнее, чем кажутся. Возможно, скоро этот плохой человек исправится. Или внезапно переедет, никого не предупредив, собрав только самое необходимое. Про то, что по частям, и под землю, практики праведной секты благоразумно не стали уточнять, ведь скромность – одна из благодетелей человека.

Через несколько минут все трое уже стояли возле калитки с табличкой под номером 51. Вместе с большим участком, указанный им кирпичный дом был окружён простеньким на вид забором из металлических профлистов зелёного цвета. На первый взгляд, ничего необычного. Помимо одноэтажного главного строения, через щель в воротах просматривалась типовая летняя веранда, хозпостройки, небольшой гостевой домик, баня, сад, огород, будка туалета, лужайка, заросшая большими сорняками. При этом дом хоть и выглядел старым, но вполне добротным. Впрочем, в одном местные жители были правы, ухода этому участку явно не хватало. Правда, стоит признать, скоплений мусора и сломанных вещей во дворе не наблюдалось. Скорее он выглядел сильно запущенным. Кое-где облупилась краска, появились пятна ржавчины, запылились окна, расплодились пауки.

Тао проверила участок духовным чутьём. Ничего подозрительного не обнаружила. Из источников жизни на нём находились только старая, лохматая собака в будке, которая для приличия даже не гавкнула на остановившихся у калитки незнакомцев, одинокий петух, свободно разгуливающий по двору, да рыбка в крошечном искусственном пруду, обложенным большими камнями. Тем временем нетерпеливый Ли, пренебрегая разведкой, сразу же принялся колотить в железную калитку, отчего она жалобно скрипела и вздрагивала, едва не слетая с петель. Звонок в этом доме почему-то не работал.

– Успокойся. В доме никого нет, – проинформировала недовольная Тао, поморщившись от неприятного грохота.

На железном листе от кулака Ли продолжали появляться хорошо различимые вмятины, хотя он практически не прилагал усилий.

– Без разницы, где он. Услышит – придёт. Мы что, это человека целую вечность должны дожидаться? – пожал плечами улыбнувшийся парень, нисколько не переживая о порче чужого имущества.

Он продолжил стучать, угрожая сломать калитку. Ленивая, сонная собака, что удивительно, из будки даже не высунулась, продолжая спокойно дремать в тенёчке. Поразительная сила воли. Может, она не только беззубая, но и глухая? Тао не удивилась бы и этому.

– Я сейчас кому-то по лицу постучу, – послышался крайне недовольный голос с той стороны забора.

Неожиданно открыв калитку, на улицу вышел крайне сердитый человек. Тот, кому почтенный старейшина Хо, каверзно улыбаясь, просил передать сопроводительное письмо. Кого он ехидно называл никчёмным алкоголиком Ма Фэем. Собственно, поэтому ребята и вели себя столь бесцеремонно, опираясь на подобную характеристику. Матвей оказался высоким, худощавым мужчиной приятной внешности, на вскидку, лет тридцати, в льняных штанах свободного кроя, растянутой футболке, и не застёгнутой байковой рубашке в клеточку, навыпуск. На босых ногах красовались старые, стоптанные шлёпки. Его пронзительные голубые глаза хорошо гармонировали со светлой кожей и такими же светлыми волосами. Если бы не неряшливый внешний вид и спутанные волосы, его можно было бы принять за утончённого чужеземного учёного павильона искусств. Сонно щурясь, мужчина, от которого сильно воняло алкоголем, оглядел их хмурым, недружелюбным взглядом. Демонстративно принюхавшись, недружелюбно проворчал.

– А, вы из этих. Чего надо?

Не чувствуя в нём ни капли ци, главного признака любого истинного практика духовного развития, Ли разозлился, задетый таким пренебрежением.

– Поговорить с хозяином дома. И повтори, что ты сделаешь, если я продолжу стучать? – угрожающим тоном провокационно поинтересовался у невежды, не подозревающего, насколько тот близок к беде.

– Сломаю тебе лицо, – охотно, без запинки повторил незнакомец, с любопытством разглядывая грозного китайского паренька.

Он даже не попытался изобразить смущение. Спасая лицо, только в другом смысле, Ли открыто занёс руку, напитав мышцы духовной силой, чтобы снести калитку одним ударом, да так и замер. Тао, чья интуиция забила тревогу ещё тогда, когда её духовное чутьё ошиблось, незаметно напряглась, сменив стойку. Происходящее ей сильно не нравилось. Похоже, этот пустоголовый идиот пропустил её предостережение мимо ушей. Одёргивать его было уже поздно.

Неожиданно, по необъяснимой причине, Ли напрягся до предела. Его мышцы обрели дополнительную рельефность, а сам он стал быстро краснеть от прилива крови. Не мигая, с занесённой рукой простоял так несколько секунд, стеклянным взглядом продолжая смотреть в одну точку, даже не шелохнувшись.

– Ну же, сынок, ударь, а. Тебе же не сложно? – вкрадчивым тоном попросил зловеще улыбнувшийся мужчина, подойдя вплотную к парню.

Почти коснувшись губами его уха, он чуть ли не взмолился.

– Малыш, сделай всего один тюк. Не тяни время. Уважь дяденьку. Докажи, что ты не сопливый ребёнок.

Тао показалось, парализованный Ли даже не дышал, упорно делая вид, что он деревянный не только снаружи, но и внутри. Между ними медленно пролетела жужжащая муха, на которую никто даже не покосился взглядом.

– Трус, – презрительно сплюнул разочаровавшийся в нём Матвей.

Повернувшись, подставив спину, он спокойно вернулся во двор.

– Проваливайте. В калитку больше не стучать, а то натравлю на вас злую собаку, – пригрозил странный человек, по-прежнему невидимый в духовном спектре.

Лохматый барбос в будке, лениво зевнув, перевернулся на другой бок, положив голову на передние лапы. Резко захлопнутая, многострадальная калитка издала очередной грохот, от которого Ли медленно, словно издеваясь над товарищами, завалился на спину. Причём упал на землю в той же позе, в которой стоял, всё ещё держа руку на весу. Быстро присев рядом, встревоженная Тао приложила два пальца к его запястью, проверяя состояние соученика.

– Что с ним? – забеспокоился Джао, не понимая, как это произошло.

Парень до последнего момента ждал, что Ли сам со всем разберётся.

– Он парализован от страха, – изумилась девушка. – Его аура в полнейшем беспорядке. Такое впечатление, будто его придавил жаждой крови старейшина нашей секты. Но я ничего не почувствовала. Странно. Очень странно, – задумалась Тао, испытывая тревогу.

Духовное чутьё исправно показывало всех живых существ в округе, кроме того, который только что скрылся по ту сторону забора. Включая робкого соседа, который издали подглядывал за ними из-за занавесок, по ту сторону улицы.

– Напуган до смерти? – недоверчиво воскликнул Джао. – Чем?!

Он тоже ничего подозрительного не ощутил. До этого момента ребята искренне считали, с их ступенями развития им в принципе тут ничего не могло угрожать, поэтому произошедшее стало большим шоком. Другое дело, что в мире Белой реки их сила считалась чуть ли не начальным этапом, но это там, а они-то сейчас находились здесь.

– Не знаю, но мне это не нравится, – озабоченно сообщила девушка, удостоверившись, что задание и вправду намного сложнее, чем казалось ранее.

Похоже, за один день они с ним не справятся. Требовалось срочно пересмотреть планы. Вот только непонятно, если парень опасен, почему она этого не почувствовала? Если неопасен, то, что, чёрт возьми, сейчас произошло? И как в таких условиях заниматься любимым делом диванных экспертов – планированием?

***

Прислонившись к забору с другой стороны, я грустно вздохнул. Вопрошающе посмотрел на облака в поисках утешения. Только этих фанатиков погони за личной силой мне не хватало для полного счастья. Их появление сразу же пробудило плохие воспоминания. Эх, а я только начал забывать о своём прошлом. Да, это самообман, признаю, но мечтать же невредно, вредно не мечтать. Прямо как в моём случае. Может, пойти ещё выпить? Надеюсь, полегчает. А что ещё делать? Не драться же с этими детишками, прогоняя прочь. Мало ли кого они мне напоминают. Сами уйдут. Хочется в это верить. Вместе с воспоминаниями и разбитыми надеждами.

В Мухоморовке я прозябал в уединении и печали не просто так. Я зализывал глубокие душевные раны, полученные после того, как провалил своё восхождение к Небу. К сожалению, мой путь давно сломан. Духовные вены разорваны. Мечты сгорели. Гордость растоптана. Стремления утеряны. Былые товарищи растаяли подобно прошлогоднему дыму в кальянной. Всё! Моя жизнь бесцельна и пуста. Приключения Великого Матвея давно завершены. Великий, если что, моя настоящая фамилия. У отца было своеобразное чувство юмора. Увы, это тот случай, когда этикетка не соответствовала содержимому бутылки.

Так получилось, что я грёбаный авантюрист на пенсии, только без пенсии, списанный по состоянию здоровья. Выпавший из бесконечной борьбы за превосходство и возвышение. Если быть совсем кратким – неудачник. Когда-то давно я поставил перед собой амбициозную цель. Попытался её достичь. Поначалу казалось, что у меня всё получается. Многого добился, многое пережил, многих победил, много где побывал, накопив бесценный опыт, да только, что толку? Однажды споткнувшись, пытаясь взобраться на очередную вершину, ещё более высокую, с отвесными склонами, до сих пор не мог подняться на ноги. И вряд ли когда-либо смогу. Все когда-нибудь ошибаются, раньше – позже, не принципиально. Та ошибка с доверием обошлась мне слишком дорого. Не найдя способа излечиться от странной болезни, а нечего было жрать всё подряд в надежде на чудо, со временем я непозволительно отстал от тех, с кем начинал свой путь. Более того, лишившись силы, Великий Матвей оказался никому не нужен. Он рухнул в бездну разочарований и сожалений, долетев аж до Мухоморовки. Если бы остался в мире Белой реки, его бы уже давно порвали на ленточки те, кого он когда-то опередил, обидел, оскорбил своим везением, отягощённым столь низким происхождением. Простая истина: те, кто унижается перед лицом силы, не прощает её превращения в слабость.

Так вот, смирившись с нынешней жалкой жизнью, обретя шаткую иллюзию гармонии с миром и собой, открывая дверь, что я вижу? Трёх юных сектантов, полных сил, желаний, веры в чудо, стремящихся жить по законам, хорошо описанным фразой – «сорок тысяч способов подохнуть». Похоже, в этой вселенной ничего не меняется. Я не хочу вновь влезать в это дерьмо! Оставьте меня уже в покое! Я своё отходил. Вновь связываться с сильными мира того, особенно в моём текущем состоянии, — изощрённое самоубийство.

Если кто-то из них думает, что я до сих пор самый толстый крокодил в болоте, он глубоко ошибается. От меня осталась даже не бледная тень былого, а пятно копоти на стене. Достаточно взять тряпочку и протереть, чтобы увидеть похабную надпись. Хотя, если быть честным, пару фокусов в рукаве я всё же припрятал, как и всякий уважающий себя бессмертный. По крайне мере некогда им был. Поэтому кто бы из собратьев не попытался меня съесть – подавится. Да, меня это не спасёт, но хотя бы напоследок хорошенько порадует. Однако даже так, пока не вижу повода торопить события. Возможно, чуть позже, когда всё окончательно осточертеет, устрою прощальную зажигательную вечеринку, пригласив старых друзей в прямом и переносном смысле. В нынешнем же положении самое благоразумное – тихо сидеть на дне колодца и не квакать, изображая лупоглазую кувшинку.

Думаю, найдётся немало бессмертных монстров, которые просто ради развлечения превратят меня в кровавую кашицу. По принципу: Я могу, значит – в своём праве. Других причин существам, уставшим от вседозволенности и скуки не требуется. Зачем они им? Безумно долгая жизнь никого не делает мудрее и добрее по умолчанию. Зато она очень хорошо обесценивает моральные ценности. Впрочем, что-то я отвлёкся на никому не нужные рассуждения.

Обратившись к духовному чутью, с трудом удержался от грязных ругательств. Эти придурки тупо уселись напротив ворот, приготовившись ждать столько, сколько потребуется. Неужели решили взять меня измором, доказав серьёзность своих намерений? Учитывая нравы и выносливость практиков, а также своеобразное отношение ко времени, они так могут спокойно провести месяцы, а то и больше, на радость соседям. А уж как этому обрадуется участковый, не передать словами, если только докладами. С развлечениями в нашем посёлке глухо. Поскольку переезжать, пока не планирую, до этого лучше не доводить. Кстати, нервы у меня тоже не железные.

На самом деле, я немного поспешил с выводами, ребята всего лишь присели посовещаться.

Вновь распахнул калитку, испытывая непреодолимое желание стукнуть всех троих по голове, всё равно они ими не пользуются. Тоже мне, расселись в позе лотоса, сектанты проклятые. Грубо потребовал объяснить, какого полового органа им от меня понадобилось. Тут же, не дожидаясь ответа, приказал проваливать. Это моё болото! Ещё больше ослов в нём уже не поместится. И вообще, вам здесь не рады. Для кого я таблички с рисунками по всей улице развешивал? Неужели опять спёрли? Ну что за посёлок! Ещё элитным называется. Одно жульё и ворьё вокруг.

– Ещё раз спрашиваю, зачем припёрлись? Разве не видели табличек: «Осторожно, злой Матвей!» – озабоченно спросил, вспомнив о бесстрашном скупщике металла, как никто другой достойный титула – бессмертный.

У мужика явно тридцать три жизни в запасе. А ещё три зятя, три свата, вилла в Испании, и тёща в районной администрации. От него всего можно ожидать.

Задавая вопрос, я не пытался смягчить тон. Вежливость с добротой практики чаще всего принимали за слабость или коварство, поэтому с ними чем проще и доходчивее, тем лучше. У них вся иерархия строилась на доминировании.

Поднявшись, испытывая неуверенность от того, как ко мне обращаться, чтобы не повторить подвиг напарника, девушка сразу достала из сумки письмо. Быстро ознакомившись с ним, я удивился.

– Вот же жёлтожопая обезьяна, – восхитился наглости старого знакомого.

Старик Хо исправно снабжал меня хорошей выпивкой, которую здесь не найти. Напомнив о долге, он попросил немного сбить спесь с этих учеников, слишком сильно рвавшихся наверх. В этом нет ничего плохого. Однако, вытягивая шеи к кормушке, желторотые птенцы неизбежно привлекали внимания мясников. Прытких ребят нужно было научить трезво оценивать свои силы, чтобы они хорошо понимали, смогут ли потянуть конкуренцию на более высоком уровне сложности, или нет.

Хотя жизни учеников внешнего двора для большинства крупных сект обычно ничего не значили, но перспективных ребят там всё же старались выявлять и передавать в надёжные руки до того, как их прикончат или перехватят конкуренты. Причём часто из этих же сект. Конкуренцию между разными ветвями власти никто не отменял. Обычная ситуация, когда сегодня слабый ученик борется за твои интересы, а завтра, став сильнее, против, на радость соперникам. Любая секта, тот ещё горшок с пауками, сколопендрами, скорпионами, змеями, обязательно щепоткой соли, парой листиков лаврового листа, и чёрным перцем. Зато, если из неё кто-то умудрялся выбираться, то поскорее уноси ноги, молясь всем богам, чтобы тебе их не отгрызли прямо на бегу.

Боюсь, в этот раз придётся прислушаться к просьбе старика Хо, иначе не видать больше столетнего вина «Семи огней». К тому же я и так ему изрядно задолжал. С другой стороны, я много кому должен, притом не собираясь ничего отдавать. Пусть сами приходят и забирают, если смогут. Своей жалкой смертью я помру ещё нескоро, мягко говоря. Как это дурацкая идея решить всё старым добрым способом сочеталась с желанием жить тихо и незаметно в сельской глуши? Честно? Да чёрт его знает! Я уже давно перестал себя понимать. Так проще.

– Хорошо, смертники. Заходите. Но учтите, вы ещё об этом пожалеете, – с хищной, предвкушающей улыбкой освободил дорогу.

«Какой же тунеядец откажется от бесплатной рабочей силы? По-быстрому с ними закончу, и вновь буду наслаждаться покоем. К тому времени как раз новая партия самогона настоится» – убеждал себя, что сделал правильный выбор.

– Сумеете произвести хорошее впечатление, будет вам печать в свиток выданного задания о его выполнении. Нет, вернётесь домой с моей просьбой больше таких неумех не присылать.

Настороженно зайдя во двор, троица ожидающих подвоха китайцев, очнувшийся парень до сих пор нервно озирался, выискивая причину недавнего ужаса, сразу же захотела ознакомиться со способом прямо сейчас получить заветную печать.

– Хорошо, – с улыбкой огладил безбородый, гладкий подбородок. – Ты, – ткнул пальцем в самого мелкого парнишку, лет четырнадцати, – наруби дров и растопи печку за летней верандой. Теперь ты, длинный, носатый парень.

Тот, кого я недавно приласкал страхом, выглядел самым взрослым и крепким из них. Должен выдержать. Надеюсь.

– Натаскаешь воды из колодца. Теперь ты, девочка, – снисходительно на неё посмотрел, с насмешкой, отчего у рассердившейся китаянки дёрнулась бровь, и плотнее сжались губы, – сходишь на огород, нарвёшь капусты с луком. Справишься? – смерил её сомневающимся взглядом, провоцируя ещё больше.

– А нет ничего более… достойного нас? – проявив похвальную выдержку, впрочем, опалив меня злобным взглядом, «вежливо» попросила девушка.

– Вы сначала с этим разберитесь. Потом решу, чем ещё вас озадачить, – ласково улыбнулся, не поддавшись на очарование милого личика. – Верю, быстро справитесь с этими простыми заданиями. Или вы из павильона наслаждений? Тогда станцуйте что-нибудь не тошнотворное.

Кажется, они всерьёз обдумывали возможность свернуть мне шею, сообщив своему мастеру, что, когда пришли, так оно и было. Ну-ну. Трясусь от смеха. Пакостно ухмыляясь, перестав обращать на них внимание, вернулся к своему лежаку, установленному в тени раскидистой яблони. Улёгшись, беззаботно подложив руки под голову, приготовился к развлекательному шоу. Ребят ждёт большая неожиданность, если так можно выразиться.

То, что я больше не способен накапливать ци, вовсе не означало, что я её не производил. Моя сильно изменившаяся под воздействием загадочного плода духовная сила, которую они не способны заметить на своих начальных ступенях развития, довольно своеобразно влияла на окружающий мир. Разорванные меридианы постоянно сливали её в окружающее пространство. Печально, но ничего не поделать. Я теперь как ходячий источник заражения местности. К счастью, не радиацией. Учитывая, сколько лет здесь живу, в несколько слоёв обложившись защитными формациями, наивные птенцы ещё не догадывались, что их ждёт. Кстати, это одна из главных причин, почему я осел на окраине некогда малонаселённой, никому не интересной, вымирающей Мухоморовки, а не в большом городе. Кто же знал, что недавний бум окрестного строительства приведёт к значительному подорожанию этой земли. Естественно, сюда потянулись состоятельные люди, а за этими людьми, их проблемы, коллеги, родственники. Не зря же говорят: беда не приходит одна. Жаль, не украли больше при строительстве федеральной трассы, положившей начало этому увлекательному процессу. По крайней мере, так говорят. Ещё от всезнающих бабок слышал, скоро у нашего болота собираются чуть ли не гольф-клуб строить. Я в изумлении* (тут должно быть матерное слово). Лягушки в изумлении*. Наши старушки в изумлении*. Бурёнки из ближайшего совхоза вообще в панике. Их теперь собираются чуть ли не всем стадом на мясо пустить. Наш председатель рассудил, в Мухоморовке выгоднее разводить пожилых политиков и бизнесменов, нежели коров. А молоко, стесняюсь спросить, кто давать будет? Впрочем, сначала разберёмся с непугаными ещё туристами.

Первым в бессмысленности своего существования убедился шестнадцатилетний парень. Не ожидав подвоха, он беззаботно закинул ведро на длинной цепи в бревенчатый колодец. Приготовившись тянуть, как следует ухватился за цепь… Взвыв от боли, он одним прыжком отскочил на несколько метров. Ошеломлённый китаец с крайним недоумением, шокировано уставился на свои дымящиеся до самых локтей руки, частично покрывшихся ледяной коркой. Я довольно оскалился. Ожоги от обморожения — довольно неприятная штука.

Вторым удивился младшенький в группе, попытавшийся ребром ладони расколоть первую же берёзовую чурку. Через минуту усердной работы он потрясённо разглядывал распухшую, покрасневшую, трясущуюся кисть. Деревяшка оказалась куда крепче, чем он думал. Она даже не треснула, хотя последними ударами Джао можно было вбивать в землю сваи.

Однако больше всего досталось девушке, как самой сильной в группе. Через минуту, распахнув спиной калитку в дощатом заборе, ведущем на огород, она словно запущенный из катапульты мешок картошки, пролетела довольно приличное расстояние. Потом ещё несколько метров кувыркаясь по земле, сшибая всё на своём пути. Немного до лейки с ведром не дотянула, а так был бы чистый страйк.

Поднявшись с очумелым и растрёпанным видом, вымазавшаяся в грязи китаянка широко раскрытыми глазами посмотрела на оторванный рукав, а также широкую резанную прореху в лёгкой толстовке. В этом году молодая капуста у меня уродилась на славу. Про лук, вообще, молчу. Кажется, она до него ещё не успела дойти, иначе бы летела по дуге, а не по прямой. Причём, вероятнее всего, по частям. Смотреть же нужно, с кем связываешься. Правильно оценивать свои силы. Как она дожила до достижения большого успеха построения духовных основ, если не умеет этого делать? Одной зубрёжки теоретического материала тут недостаточно. Нужен полноценный практический боевой опыт. Неужели у них в секте так сильно упали стандарты обучения? Как же тогда обстоят дела с выживаемостью? Чем этот лысый сверчок занимается?

Переглянувшись, оценив свой внешний вид, практики поёжились от запоздалой тревоги. Ничего страшного, ребята они крепкие, и не к такому привычные. Как справляться со своими слабостями и страхами знают хорошо, поэтому пусть развлекаются, а я пока отдохну. Только ещё немного на них полюбуюсь, чтобы лучше спалось. Это гораздо лучше, чем считать овец, прыгающих через забор. У меня они уже со второй дюжины начинают показывать тоби маэ гэри или тоби йоко гэри*.

(*удар ногой в прыжке).