Бессмертный Зародыш (Каменистый Путь)

— Черт возьми, Артем, смотри под ноги! — крикнул голос сверху, с края расщелины.

Это были последние человеческие слова, которые он услышал. Камень под левым ботинком внезапно ушел вниз, и мир превратился в падающее месиво из бурого камня и вывернутых с корнем карликовых сосен. Он кубарем летел вниз, ударяясь о выступы, с треском ломая ребра, чувствуя, как острый камень рассекает щеку.

Последним был удар затылком о что-то твердое и безжалостное. Яркая вспышка боли — и тишина.

Мне… нужно… встать… Экспедиция… ждет…

Сознание возвращалось мучительно медленно. Он лежал на спине. В лицо било слепящее, незнакомое солнце. Воздух был густым, влажным и пах незнакомо — смесью хвои, влажной земли и чего-то звериного, мускусного.

Артем попытался сесть, и волна тошноты накатила на него. Все тело ныло, каждое ребро, каждая мышца кричала о перенесенном насилии. Он осмотрел себя. Куртка была разорвана, под ней — темные кровоподтеки. Рубашка пропиталась запекшейся кровью от пореза на лице.

Где я? Глубокий кулуар? Но солнце… его тут не должно быть…

Он с трудом встал на ноги, оперся о холодную скалу и огляделся. Сердце упало куда-то в пятки. Это была не знакомая сибирская тайга. Гигантские, в три обхвата, секвойи вздымались к небу. Папоротники были выше человеческого роста. Воздух звенел от стрекотания невиданных насекомых.

— Что за черт? — его собственный голос прозвучал хрипло и непривычно громко в этой первозданной тишине.

Провал. Оползень. Я должен был упасть глубоко. Но эта флора… это меловой период, что ли? Бред.

Его инженерный ум отчаянно пытался найти рациональное объяснение. Галлюцинации? Удар по голове? Но боль была слишком реальной.

Желудок свело от голодной спазмы. Нужно было искать воду, пищу. Он побрел, хромая, вдоль ручья с чистой, холодной водой. Пил жадно, зачерпывая ладонями. Вода притупила голод, но не надолго.

Именно тогда он его услышал. Низкое, хриплое урчание, больше похожее на вибрацию земли, чем на звук. Из зарослей папоротника, в двадцати метрах от него, появилась кошка. Огромная. Размером с современного ягуара, но с парой ужасающих изогнутых клыков, торчащих из верхней челюсти.

Смилодон? Саблезубый кот? Это невозможно. Они вымерли…

Ледяной ужас сковал его движения. Зверь двигался бесшумно, его желтые глаза были прикованы к двуногой добыче. Артем отступал, спина уперлась в ствол дерева. Отступать было некуда.

— Уходи! — крикнул он, пытаясь казаться больше, размахивая руками. — Убирайся!

Хищника это не впечатлило. Он издал короткий рык и сделал молниеносный бросок. Артем даже не успел закричать. Огромная тяжесть обрушилась на него, когти впились в плечи, а острые, как бритвы, клыки с легкостью пронзили грудную клетку, пробивая легкое и сердце.

Боль была запредельной, всепоглощающей. Мир померк, наполнившись только агонией и теплой, липкой кровью, заливающей горло. Последнее, что он увидел, — удовлетворенные желтые глаза хищника.

Так вот как оно… умирать…

А потом — ничего.

Холодно.

Мысль пронеслась в кромешной тьме. Одиночная, чистая.

Очень холодно.

Сознание вернулось. Он лежал в той же позе, на спине, в луже собственной запекшейся крови. Над ним кружили мошки. Тело затекло и коченело от холода. Но… боли не было.

Я… жив? Но как?

Он сел, движения были скованными, будто после долгого сна. Он с опаской посмотрел на свою грудь. Рубашка и куртка были разорваны в клочья, пропитаны бурой кровью. Но под ними… кожа. Свежие, розовые шрамы. Два аккуратных, заживших рубца на груди и плечах. Он провел по ним пальцами. Ни боли, ни воспаления.

— Это невозможно, — прошептал он, и его голос сорвался на истерическую смесь смеха и рыданий. — Я умер. Я чувствовал, как он… Я…

Он вскочил на ноги, отряхиваясь. Сердце бешено колотилось, но не от страха, а от чистого, неконтролируемого потрясения. Он осмотрел место схватки. Труппа кошки нигде не было видно, лишь потревоженная земля и полоса крови, уходящая в заросли — видимо, добычу утащили падальщики.

Но его собственная кровь… ее было много. Слишком много для живого человека.

Он подошел к ручью и заглянул в свое отражение в заводі. Из воды на него смотрело его же лицо. Бледное, испуганное, с заросшей щетиной. И два свежих, розовых шрама на щеке — след от падения.

Я не просто выжил. Я… зажил. За несколько часов?

Он сгреб в ладони воду и стал смывать с лица кровь. Руки дрожали.

— Что со мной? — спросил он свое отражение. Ответа не было.

Он отшатнулся от воды и впервые увидел его. На краю лужи лежал камень, отколотый с одной стороны. Он был похож на грубый, тупой нож.

Кремень.

Артем медленно поднял его. Камень лежал в его ладони, холодный и тяжелый. Первый инструмент. Единственная данность в этом безумном новом мире.

Он сжал его так, что костяшки побелели.

— Ладно, — тихо сказал он сам себе, и в его голосе уже послышались первые отзвуки решимости, заглушающей панику. — Ладно. Значит, начинаем с самого начала.

Он поднял глаза на гигантские секвойи, на незнакомое солнце.

— С абсолютного нуля.

Имя «Артем» умерло в той луже крови. Остался только он. И камень в его руке.