Бессмысленное добро

До недавнего времени Эми работала в архиве. Строго говоря, это был не совсем архив: в нем располагались не только древние, старинные и просто старые — полувековой давности — книги и документы, но и библиотека. Когда-то многолюдная, сейчас она напоминала полузаброшенный склад. Книги хранились где-то тщательно, а где-то и кое-как. Хранились, потому что уничтожить их начальству Эми было недосуг (а, возможно, и просто — лень). Невостребованные, теперь они занимали три маленьких, полутемных и две больших, не менее мрачных, комнаты.

Должность Эми носила пышное, торжественное название — «архивариус особой важности ХVIII-й ступени». Когда девушка с достоинством представлялась в новой компании, пригласившей ее нескучно скоротать вечерок — все уважительно затихали. На самом деле, величественная должность была чем-то средним между библиотекарем и уборщицей: в обязанности Эми входило не только следить за сохранностью фонда, но и мыть полы и окна в книгохранилище, вытирать пыль, переставляя книги с места на место и еще — время от времени — уничтожать жучков, пытающихся эти самые книги грызть. Последнее удавалось не всегда: вредные твари, плодящиеся и размножающиеся в несметных, прямо-таки нереальных количествах, совершали свои набеги исключительно по ночам, в светлое время суток отсиживаясь в неведомых Эми и двум охранникам потайных местах.

Самое странное заключалось в стремлении мерзких насекомых пожирать именно старинные издания, так называемой докосмической эры. Последующие они напрочь игнорировали, а наиболее поздние как-то брезгливо обходили стороной. Их отвращение выражалось весьма материально — в многочисленных и ужасно вонючих кучках экскрементов. Охранники травили их еженощно, чем могли — на свой страх и риск. Диктовалось это рвение отнюдь не любовью к великой литературе, художественной и научной — жучки одинаково прилежно поглощали и ту, и другую, но исключительно личной выгодой. Стараниями жучков книги когда-нибудь да закончатся. Что такое какие-то жалкие триста тридцать три тысячи экземпляров против несметной жучиной орды? Закончатся — и тогда прощай, работа! Скучная, нудная, противная, временами — очень пыльная и уж совсем не престижная, но так недурственно оплачиваемая.

…Эми вспомнила, как три дня назад к ним в архив, накануне закрытия, пожаловала делегация. Мэр города, два синхронных переводчика, начальник полиции аж с пятью своими мордоворотами — все в парадной форме, едва дыша от почтения, семенили за рослыми инопланетянами. Небывалое зрелище!

Директор библиотеки, маленький и щупленький, в своем вечно мятом костюмчике (цвета слежавшейся пыли), как затюканная цирковая обезьянка перед дрессировщиками, подпрыгивал перед надменно выступающим двухметровым чужаком. Его дородное тело трижды оборачивала гофрированная серебристая ткань с алмазными искрами. За ним выступали еще трое чужаков — помельче, попроще, победней. Эми видела многих инопланетников, более-менее приемлемых размеров и не таких противных на вид. Кого-то они ей напоминали… Кого-то преотлично знакомого. Но вот — кого? Эми щурилась, морщила лоб, безуспешно пытаясь вспомнить. Аж вспотела от непомерного напряжения, и все напрасно. «Склероз молодеет», невесело усмехнулась она.

Между тем, главный чужак подобрался к ней почти вплотную, открыл широкую пасть и очень быстро, скороговоркой, что-то произнес. Точнее, прощелкал-прокряхтел-прошипел. Оба переводчика со священным трепетом внимали этим звукам. А потом… по-то-о-ом…

Эми вспомнила, что произошло потом и фыркнула. Блистательный пришелец сотоварищи оказались делегацией миротворцев. Миссия их заключалась в помощи тем, кто в ней порой и не нуждался. «Не осмеливался просить», надменно заявил главный инопланетник, и двое других согласно закивали. Так и мотались они по всему космосу и помогали кому ни попадя, будучи твердо уверены в своей непогрешимости. Последствия такого прилета чаще всего были неприятными, либо странными до дикости. Так произошло и на этот раз.

Жучки-вредители, планомерно уничтожающие архив и библиотеку, причиняющие людям столько хлопот и неприятностей, оказались вовсе никакими не вредителями — а юной, развивающейся расой. И книги они не уничтожали, а «постигали заключенную в них информацию и мудрость, хотя и недружественного (а, порой, откровенно враждебного), но высокоразвитого и высокотехнологичного человеческого рода». Говоря нормальным языком, мелкие мерзавцы, будучи разумными, но не образованными, «грызли гранит науки». И что же? Что?! Ими кто-нибудь восхитился, им кто-нибудь рукоплескал? Старался помочь? Нет, нет и нет! Все это время против них осуществлялся самый настоящий геноцид. Старшая раса — ужас-то какой, сами посудите! — планомерно травила младшую. Сильнейшая слабейшую. Причем, травила — в буквальном смысле этого слова.

…Гости разорялись еще долго. Директор кланялся и лихорадочно извинялся. Очки его съехали куда-то набок, он смотрел ошалело и слегка затравленно. Через полтора часа негодующие речи инопланетников, тихие, с умоляющими интонациями — директора архива, отрывистые и повелительные — мэра и начальника полиции, наконец-то, стихли. В тот же вечер Эми и двое охранника получили окончательный расчет и возможность идти на все четыре стороны, а когда деньги закончатся (неприятное свойство денег, особенно, малых) — то и свистать в кулак.

Проходя через хранилище, Эми с грустью смотрела на несметные полчища жучков, уже открыто, при свете дня, высыпавших изо всех щелей. Они тут же, не теряя времени, приступили к делу. Уже никто не мешал им обжираться знаниями под самую завязку. Девушка вздохнула: «При таких темпах от книг через сутки и следа не останется». Воровато озираясь, она схватила с ближайшего стеллажа три книги. Первые попавшиеся. И сунула их за пазуху, под блузку. Хоть что-то спасу, решила она. Хоть что-то…