Бестиарий. 2 том. Заповеди

— Расслабься. Внимательно смотри на мишень. Дыши ровно и глубоко. Когда человек стреляет и нервничает, может зажмуриться, всего на долю мгновения отвести взгляд, и это приведет к промаху. Так — стреляет человек, который не готов убить. Ведь пистолет, Александра, существует не для того, чтобы защищаться. Он существует, чтобы убивать. Ты понимаешь?

Голос его похож на тающий лёд.

— Да, — Саша спокойно, сосредоточенно, не отрываясь, смотрела на мишень перед собой.

— Ты готова убить?

— Готова.

— Стреляй, — получилось почти шепотом у нее над ухом.

Саша чуть склонила голову, целясь, мушка точно в ее взгляде встала в центр целика на пистолете, устремив внимание на мишень перед ней. Руки ее не дрожали, пистолет лежал в ладонях знакомо и уверенно. Затем раздался выстрел.

Последовал глухой звук удара — вместо картонной мишени в пустом тире лежало тело теперь уже мертвого человека. Кто-то надел ему на лицо белый пакет, зафиксированный на шее шнурком, так что перед смертью он задыхался. По пакету обильно текла кровь. Вероятно, пуля попала ему в глаз.

Саша медленно опустила пистолет, прикрыла глаза.

— Он мёртв, -- прошептала она и вздохнула облегченно. -- Наконец-то.

Кристиан положил ладонь ей на плечо:

-- Посмотри ему в глаза.

Саша не ответила. Она без всякого трепета, меденно и спокойно подошла к телу, посмотрела на него, склонив голову на бок, сорвала с него пакет. Некоторое время она смотрела ему в лицо, но легкое любопытство сменило разочарование.

— Забавно, -- проронила она, -- без души это... просто кусок мяса.

-- А у него была душа?

-- Была, конечно. Душа есть у всех... Но он убил ее. А я -- убила оболочку. Теперь, думаю, я хотела бы его сжечь. Символические проводы в ад, где он тоже будет гореть...

– Ты ничего не понимаешь, Александра, – улыбнулся Кристиан сочувственно. – Разве ты не знала? Ада больше нет. Ни для тебя, ни для меня. Ни для него. Я – уничтожил ад.

На губах его она увидела торжествующую, гордую улыбку.

Саша вскочила в смятении на кровати, катапультируясь из сна. Ее трясло от озноба.

"Мне нужен психотерапевт, — подумала она, протирая глаза. — Я свихнусь с ним на этой работе".

Потом поймала себя на неуместной и непрошенной досаде от того, что всё произошедшее ей лишь снилось. Саша нахмурилась и попыталась понять, с чего это вдруг ей досадовать, но мысли беспорядочным калейдоскопом крутились в голове без всякого смысла.

Прислушавшись, она поняла, что Кристиан прибыл в агентство раньше обычного. Это был обычный Кристиан – высокий, худощавый и мрачный, с выражением презрения ко всему живому и не стремящийся учить ее кого-то убивать. Во всяком случае, пока что.

Фишер подошел к своему рабочему столу, чтобы выбрать из списка заказов какой-нибудь достаточно легкий. Еще следовало заполнить бумаги для налоговой. День обещал быть не слишком интересным, и детектива это устраивало.

— Привет, Крис, — осторожно пробормотала Саша, появляясь на пороге кабинета.

Фишер коротко взглянул на нее. Потом замер ненадолго, посмотрел на нее внимательнее:

— Ты заболела?

— Нет.

— У твоей кожи повышенная бледность, руки дрожат сильнее обычного. Если что-то не так, тебе лучше сказать. В последнее время я занят будничной волокитой с бумагами, на серьезные дела нет времени, можно сегодня не брать заказ.

— Ерунда, я в порядке и могу работать.

— Хорошо. Я только что пришел. Свари кофе.

“Пожалуйста, – раздраженно подумала Саша. – Воспитанные люди говорят “пожалуйста”. У тебя, придурок, язык отсохнет произнести это слово?”

Еще она утомленно подумала, что начинать с ним перепалку себе дороже, она не готова к бою.

Саша вяло кивнула и направилась из кабинета в сторону кухни, но потом остановилась и, помедлив, спросила:

— Крис, у тебя ведь были когда-то короткие волосы? С ровным пробором, чуть отросшими передними прядями.

Фишер медленно поднял на нее взгляд, и по спине Саши пошли мурашки:

— Не могу предположить, что ты искала обо мне информацию, она засекречена. То есть, ты не видела моих студенческих и школьных фото. Их нет в сети ни у кого из моих знакомых и учителей. Тогда откуда ты знаешь?

Прохладное любопытство в его голосе ей совсем не понравилось. Так Фишер спрашивал, когда Саша начинала лезть “куда не следовало”.

— Чего ты сразу. Просто ты мне снился с этой стрижкой.

— Понятно, — потеряв к ней интерес, Кристиан снова опустил голову, складывая бумаги в папку.

— Знаешь, а ведь отращивать волосы исключительно для поддержания имиджа ты не стал бы. Неужели такая прическа тебе просто нравится? – спросила она осторожно.

— С короткими волосами я бы тебе не понравился.

— Да, ты и сейчас, мягко говоря…

Он перебил ее, серьезно глядя ей в глаза:

— Просто поверь. Мы никак не смогли бы найти общий язык. Даже близко.

— Ну, как сказать, — пробормотала себе под нос Саша, озадаченно рассматривая его лицо и примеряя на него теплую улыбку. Смотрелось фантастически красиво. Будто наконец-то жизнь зажгла огни в его обычно холодных потухших глазах.

— О чём ты?

— Чепуху несу, — отмахнулась она. — Сон был странный, произвел на меня впечатление, это не важно. Пойду, сделаю кофе.

— На занятия сегодня идешь?

— Пока что-то не хочется, — ответила уже из прихожей Саша. — Съезжу пострелять.

Занятия танцами и физические тренировки начались, спустя четыре дня после приезда в Москву из Владивостока.

— Тебе нужно учиться владеть своим телом. Для этого потребуются гимнастические упражнения и танцы,сказал он. – сказал Кристиан. – Я поучу тебя ножевому бою и уличной борьбе, паре приемов из своей практики…

— Нет, — Саша резко покачала головой. – Я не вынесу еще более тесного контакта с тобой. Извини.

— В кои то веки попытайся быть рациональной, я, вообще-то, многому могу научить тебя.

— Не-а. Нет, – она так мотала головой, что ее темные волосы растрепались.

Он раздраженно потер себе пальцем переносицу.

— В общем, так, Александра. Либо занятия в группе с большим количеством незнакомых тебе людей, либо занятия со мной. Выбирай.

Она посмотрела на него с откровенной ненавистью, но, похоже, ему было всё равно. Кристиан по-прежнему очень плохо считывал эмоции с лица.

Он показал себя невероятно проницательным и терпеливым наставником. Фишер оставлял личное отношение к Саше за порогом тренировочного зала.

Понемногу сами эти занятия их сблизили. И это был тяжелый союз, держащийся на взаимном стоицизме. Раздражая друг друга, они пытались друг с другом примириться. Чувствовали огромное облегчение, когда им удавалось не видеться какое-то время. Как два сломанных магнита, по недоразумению оказавшихся в одном компасе.

Порой Кристиан пытался говорить с ней. То есть, не требовать или угрожать, а произносить несколько фраз подряд на темы, которые ему интересны. Разговоры эти всегда падали на бедную Сашу бесцеремонно, как лавина в горах в ясный день. Она любила их и ненавидела за то, что в эти редкие минуты Кристиан ей почти нравился.

После занятий вымотанная морально и физически Саша сидела в небольшом гимнастическом зале, который они оба снимали в спортивном клубе. Больно было даже просто держать в руке бутылку с холодной водой.

— Ты знаешь, что такое апоптоз? – неожиданно спросил Кристиан в своей манере, холодно глядя перед собой.

Саша пожала плечами:

— Биологически запрограммированная смерть клеток.

— Больных или дефектных, в основном, — добавил Фишер. — Старение организма происходит потому, что клетки начинают медленнее делиться, приближаясь к пределу, за которым деление невозможно. Всё потому, что хромосомы могут участвовать в процессе деления ограниченное количество раз. Это называется пределом Хейфлика. Но на самом деле, проблема вовсе не в хромосомах. То, что они укорачиваются со временем при делении, как морковка на терке, заслуга уменьшения фермента, который программирует ДНК повторять, реплицировать себя. При этом, раковые клетки, например, бессмертны, потому что в них генетически не работает механизм предела Хейфлика. А еще они универсальны, взаимозаменяемы. Если ты оставишь хоть немного от раковой опухоли, всегда будет риск, что из крохотного фрагмента прорастут метастазы. Если же человеку отрезать голову, он умрет. Опухоль будет жить, пока есть питание, пока есть, куда расти. Без конца и внутреннего механизма удержания роста клеток. Знаешь, что это значит?

Саша сделала глоток воды:

— Ну, полагаю, раковая опухоль — более совершенный паразит, чем мы.

— И это тоже, — согласился Кристиан, посмотрев в потолок. — А еще — что для человеческого существа старение — генетически запрограммированное самоубийство. То есть, если позволить клеткам делиться дальше, убрав предел и оставив необходимый апоптоз, то человек продолжит жить без всяких проблем и аномалий. Старение — это болезнь. И знаешь, с чем она связана?

— С чем?

— Старение — это запрограммированный суицид, который мы заслуживаем, потому что у нас нет способности пользоваться собственными мозгами.

Помолчав, Саша спросила:

— И почему ты мне всё это рассказываешь?

— Потому что зло, Александра, внутри нас. В большой книге Зверя под названием ДНК. Мы деструктивны. Мы умираем, убиваем друг друга и самих себя. Агрессивность существует в нас вместе с милосердием — от природы мы так устроены.

Александра неожиданно поняла. Он пытался… утешить ее.

Кристиан безучастно смотрел перед собой. Саша опустила голову и пробормотала:

— Зачем ты делаешь вид, что тебе не всё равно?

Кристиан потер лоб.

Идиотка…

— Я не лицемер, Александра, у меня нет этого навыка, – раздраженно процедил он. – Просто, зная тебя, я уверен, ты себя до сих пор винишь. Это не продуктивно.

Саша поежилась:

— Отстань, пожалуйста. Я, вроде бы, не просила лезть ко мне в душу.

Фишер бросил:

— Не огрызайся. Ты должна знать, что саморазрушение — в натуре человеческой. Не только в тебе одной такой уникальной.

— Припоминаю, ты собирался кого-то убить просто за то, что он сказал, что зло — это норма.

— Оно в человеческой природе. Но оно — не то, что должно править миром, быть нормой и считаться чем-то обыденным. Это как наличие землетрясений. Да, они есть. Но они — не желаемый расклад дел, который должен диктовать условия.

Ознобом по ее рукам прошлась волна его раздражения, но Саша сконцентрировалась на смысле сказанных слов и пробормотала:

— Возникает тогда вопрос, каково назначение зла.

Кристиан запнулся, посмотрел на Сашу недовольно:

— Разве ты не считаешь, что его вообще не должно быть?

— Ну... нет, потому что я не подросток-идеалист. У него есть важная функция, просто не пойму, какая, – нахмурилась Саша. – Ведь если есть тень, которую отбрасывает свет, значит, это для чего-то нужно? Для равновесия, казалось бы. Но разве свет – не есть равновесие? У зла в человечестве есть причина и назначение. Интересно, какое?

Кристиан не ответил. Моргнув, словно сбрасывая оцепенение, он холодно бросил:

— Пойдем отсюда, — внезапно поднялся со скамьи и направился в сторону вешалки.

Саша растерянно посмотрела на него. Показалось, что он капитулирует, что было совершенно на него не похоже:

— Я сказала что-то не то?

— Наоборот. Мыслишь в верном направлении, -- он не обернулся.

— Это плохо?

— Это никак. Просто есть ответы, которые тебе пока нельзя давать.

— Почему? Вроде бы ни о чём личном не говорим...

Кристиан повернулся к ней, и Саша увидела то же выражение лица, которое она видела однажды в блинной забегаловке, где они обсуждали разницу между дзэном и безразличием. Ей расхотелось шутить.

— Есть некоторая вероятность, что ты поймешь меня. И я не хочу этого видеть.

— Тебя пугает взаимопонимание?

— Не глупи.

— Тогда я в замешательстве.

Кристиан не ответил ей, по своему обыкновению притворившись глухим, и Саша хорошо понимала, что это значит - больше она ничего из него не выпытает.

"А что плохого в том, что я хорошо пойму твою философию? Ты мог бы использовать это, чтобы манипулировать мной, тебе бы было это выгодно".

***

Март выдался на редкость теплым, снег почти целиком превратился в грязную влагу за последнюю неделю, и все чаще в городе гостило просыпающееся, оттаивающее солнце.

За весь остаток месяца после прошлого расследования в агентство не приходило интересных дел и, в сущности, дни шли с примерно одинаковой монотонностью.

Кристиан являлся рано утром в офис, чтобы выпить кофе, забрать кое-какую аппаратуру и уходил до вечера. Или перебирал на столе заявки от клиентов, которых было достаточно много — он закрывал их с фантастической быстротой, это являлось своеобразной рекламой его деятельности. Пока Фишер занимался слежкой, Саша координировала Кристиана относительно человеческого фактора, экономя ему половину обычно затрачиваемого времени.

Детективные агентстсва и в Москве и особенно - в провинциях - по сути, выполняют функцию людей, "решающих вопросики". На почту Кристиана тоже приходили такие контракты — кого-то запугать, кого-то "прессануть" или вывести на чистую воду. В агентствах всегда почти работали мужчины, почти всегда — бывшие оперы или выходцы из спецслужб, а то и воры — их тоже хватало. Он почти никогда за функцию решал не брался, считая это ниже своего достоинства. Но и без этого контрактов более чем хватало.

Не следует брать пока тяжелое расследование.

Он посмотрел на письмо от девушки по имени Роза. Вопрос с минимальной ценой в пятьдесят пять тысяч, вероятно, вырастет до девяноста. То есть, скорее всего, нужно сделать что-то пустяковое, но очень быстро.

Подойдет.

Кристиан позвонил заказчице и назначил встречу, уверив, что сроки действительны, и дело будет раскрыто до конца завтрашнего дня.

Как правило, с детективом, как с наемным убийцей — лично не встречаются, но не все придерживались такого правила, его не придерживался и Кристиан. Если клиент не против личной встречи, он обязательно приглашался в офис, чтобы на него посмотрела Саша.

— Но вы даже не знаете, что нужно найти, — услышал он тонкий, полный недоумения, голос в телефонной трубке.

Да, плевать я хотел, что тебе там надо найти.

Алгоритм обычно простой. Основываясь на том, что это за вещь и какой ценности, быстро становится понятен мотив. Основываясь на характере и месте кражи — узкий перечень возможных виновных лиц. Дальше все дело техники, разве что придется по городу покататься и в крайнем случае поспрашивать у знакомых скупщиков.

— Куда ты собралась? — спросил Кристиан, заметив, что его помощница, допив свой кофе, одевается.

— Подумать.

Кристиан никому на слово не верил. Поэтому в телефоне Саши был отслеживающий маячок, а под капюшоном ее куртки — запасной. Она до сих пор зла на Фишера за то, что он запихал ее в психиатрическую клинику. К тому же, едва он потеряет бдительность, эта особа может начать активно искать о нём информацию. Парочка маячков немного успокаивали его на сей счет.

Самым сильным ощущением в ее сне был покой. Ощущение, что Всё Кончилось. Будто всё это время она жила в состоянии вечного напряжения, страха, отчаяния, а теперь -- всё прошло. Убив, она просто с облегчением отошла в сторону и захотела спать так, будто очень-очень долго не спала.

"Какой-то бред".

Отделаться от послевкусия сна тоже почему-то было сложно. Вязкими объятиями сон не отпускал ее. Что-то обещал ей.

Саша вдохнула сырой, заснеженный, простудный воздух. Поймала себя на досаде — Кристиан-с-короткой-стрижкой — вымысел ее воображения. Он никогда так не улыбается. Он никогда и никого не способен так обнять. Кристиан-с-длинными-волосами — мертвец.

Саша дошла до торгового центра и озадаченно перед ним остановилась, не понимая, куда идти дальше. Наконец, она собралась навестить кофейню на третьем этаже и прогуляться до книжной лавки.

Неожиданно в кармане у нее завибрировал мобильный телефон. Не в правом кармане джинс, где она всегда носила его, а в левом кармане куртки. Она донельзя растерянно остановилась, столкнулась с шедшей позади нее женщиной и отошла в сторону, не мешая людям подходить к вращающимся дверям-каруселям.

Это был не ее телефон.

Кнопочная модель, вроде тех, которые выпускала фирма самсунг до появления первых сенсорных гаджетов.

На экране высвечивался незнакомый номер. Саша дрожащей рукой нажала на зеленую кнопку и приложила телефон к уху, но ничего не сказала.

— Здравствуй.

Она очень давно не слышала Винсента. Кристиан, словно чувствуя ее желание навестить смешного, безумного дикаря, нагружал ее работой в эти периоды и никуда не отпускал.

-- Винсент? -- спросила она удивленно и радостно.

-- Да. Иди в торговый центр, поднимись на третий этаж и зайди в коридорчик, который ведет к уборным. Не оглядывайся и не ищи меня глазами, хорошо?

Он говорил уже без акцента, и что-то появилось в его голосе... холодное, чужое, что делало его неприятно похожим на Кристиана.

— Хорошо, иду, -- отрапортовала она и, как он и просил, направилась с совершенно спокойным выражением лица к дверям.

— У входа мусорная урна, брось туда телефон.

— Принято.

Винсент положил трубку.

Саша, не смотря на обуревавшие ее эмоции, мыслила в те минуты очень холодно. Во-первых, за ними могут следить. Во-вторых, похоже, Винсента что-то изменило за это время. В-третьих, ему не следует доверять теперь, даже если очень хочется.

Но она послушно незаметно выбросила телефон вместе с салфеткой, чтобы ее действия никто не заметил. Потом поднялась по эскалаторам на третий этаж, даже неторопливо прошлась по ресторанному дворику, но свернула в коридорчик, где было три двери -- уборная для мам с детьми, мужчин и женщин.

Саша остановилась там, как вкопанная. Она не сразу узнала Винсента. И, говоря откровенно, это был больше не тот человек, который вытащил ее из плена когда-то. Он сбрил свою смешную косматую бороду и коротко подстригся. Носил строгий черный брючный костюм и длинное весеннее пальто, демонстрируя чувство вкуса и аккуратность. Через плечо его была перекинута явно дорогая фирменная мужская сумка. Изменился и его взгляд. Но в секунду он сделался ей очень знакомым. Винсент улыбнулся ей:

-- Рад видеть тебя, Саш. Но у меня не очень много времени.

-- А как ты... То есть, что слу... — Саша нелепо и недоуменно жестикулировала.

-- Он не шел за тобой, верно? — Винсент посмотрел ей за спину. — Он очень часто находится рядом с тобой и иногда следит.

-- О ком ты?

-- О том, на кого ты работаешь, -- ответил он, чуть нахмурясь. — Что ты знаешь про Кристиана Фишера?

Саша посмотрела в пол. "Так вот, почему ты здесь...".

— Не очень много. Ты хочешь узнать от меня о нём? Это бесполезная затея, я ничего не могу сказать.

— Я тут для тебя, а не из-за него, — Винсент сделал к ней шаг. — Сейчас я знаю о нём больше тебя. Намного. Это невероятно опасный человек, замешанный в делах, связанных с большой кровью. И, зная его, я понимаю, что при случае он пустит тебя в расход. Пожертвует, как пешкой. Это лишь верхушка всех причин, по которым работать с ним — значит, сидеть на бомбе замедленного действия.

— Ну и что? -- спокойно спросила Саша.

Винсент нахмурился:

— То есть?

— Я знаю, что он психопат с неспособностью к адекватным коммуникациям, не способен привязываться. Отец у него большая шишка. Уверена, и еще ряд интересных контактов имеется. Но он не сам дьявол. И я связана с ним очень крепко. Главное — с ним я могу выполнять свою функцию, помогать делать хоть что-то хорошее. Слушай, Крис эгоист и ценит свое время, а на меня он убивает очень много времени. То есть, чтобы бросить меня в расход, ему нужна серьезная причина. И мы оба делаем всё, чтобы этой причины не было.

— Саш, о какой именно функции ты говоришь? — мягко и терпеливо спросил Винсент, хотя напряжение не ушло из его взгляда.

Она вспомнила белое, как снег, лицо Кристиана, его безумные черные, как бездна, глаза — было чувство, что он переживает сильную боль. Вспомнила, как после коротких бесед с ним по какой-то причине преступники сами шли сдаваться. Она вспомнила их первое дело и больного раком парня, который перед своей смертью всё же обрел покой.

— Видеть, — пробормотала она осторожно, понимая, как звучат ее слова со стороны. — Моя функция — просто видеть. Кристиан слепой. Я — его глаза. Поэтому он использует меня.

— Ты не предмет, чтобы кто-то использовал тебя.

— Нет, но в его восприятии — все люди предметы, — всё так же спокойно ответила она. — И мы все используем друг друга. Отличие Кристиана от остальных в том, что он не притворяется. Понимаешь, мне бесконечно безразлично, как он относится ко мне. Я ведь тоже использую его. Мне главное, чтобы он продолжал делать то, что делает с моей помощью.

— Видимо, ты действительно кое-чего не знаешь. Может, у тебя на виду он и играет роль благородного монстра, но Крис участвовал в серии ограблений в юности, был зачинщиком. Деньги ему не нужны, он просто развлекался так и сжигал дома заживо с их владельцами. Доказательства у меня есть. Но роли это не играет, к ответу его не призвать, ты уже в курсе, как высоко сидит его отец, - жестко заговорил Винсент. - Пытки, поджоги, убийства, разбой, воровство, среди его жертв, Саша, целые семьи. Я могу доказать тебе, если ты мне не веришь. И я расскажу тебе, что он делал со своими прошлыми помощниками, которые тоже, может, думали, как и ты. Кое-кто из них остался в живых, но вряд ли этому рад. Я не знаю, с какой целью он основал детективное агентство, но это — точно какая-то ширма. Не совсем понятно, для чего. И его цели в конечном итоге тебе не понравятся. Может, он делает что-то хорошее на твой взгляд, но вряд ли его цели благородны. Спроси себя, хочешь ли ты продолжать участвовать во всём этом.

Саша медленно прислонилась спиной к стене.

"Не читай меня", — строго повторял ей Кристиан.

"Даже не думай пытаться что-то обо мне узнать".

Очень красивая сказка — психопат, который делает добро. Сказка, в которую Саша наивно поверила.

— О каких доказательствах ты говоришь? — тихо спросила она.

Винсент достал из своего рюкзака планшет и включил его.

— Пароля нет. В папке найдешь фото, видео, отчеты с мест преступлений. Спрячь сейчас, выйди, возьми себе кофе и просмотри всё, что хочешь. Когда закончишь, оставь планшет на столе, я заберу его, когда ты уйдешь.

Саша, помолчав, спросила:

— Откуда у тебя всё это?

— Когда он забрал тебя, скоро явились люди, которые, скажем так, заставили меня вернуться в социум. Позволили мне обрести память. В общем, я использовал свои старые и новые связи, чтобы провести свое расследование. Конкретно о своих источниках, извини, сейчас сказать не могу.

Саша опустошенно смотрела на планшет в своих руках.

— Ясно...

Винсент робко, осторожно коснулся ее ладони:

— Учитывая, что я узнал, нельзя оставлять тебя с ним.

Она аккуратно перехватила его ладонь и с силой сжала.

— Я всё просмотрю. Спасибо тебе.

Она чувствовала, знала, как сильно он хочет обнять ее.

"Он не сделает этого".

— Только не слишком долго. Уверен, у тебя там маячок на одежде, он знает, где ты.

— Мы еще увидимся? — спросила Саша, подняв на него взгляд.

— Да. Теперь я никуда не денусь. И, Саш, будь очень осторожна. Не выдавай себя. Он параноик и не прощает ошибок.

— Не волнуйся. Кристиану Фишеру максимально наплевать на мой внутренний мир. Он уже привык к моему поведению, я себя не выдам.

Спустя десять минут, Саша сидела перед планшетом. Пальцы ее дрожали, тело насквозь прошивало острое желание закурить. Она видела фото обугленных трупов, включая тела детей, женщин, подростков и стариков. На снимках временами мелькало знакомое, сильно размазанное лицо, обрамленное прядями коротких, светлых волос.

"С короткими волосами я бы тебе не понравился", - сказал он ей. Наверное, внутри него эта фраза звучала с ледяной издевкой.

Саша неторопливо отложила планшет в сторону, посмотрела в окно и сделала глоток кофе, не ощутив его вкус.

***

Она аккуратно, тихо вошла на порог агентства. Спокойно сняла куртку и заметила по лишней обуви в прихожей, что здесь клиентка.

“Зачем ты помогаешь этим людям, Крис?”

Она и раньше ненавидела его, но теперь это чувство сделалось холодным и твердым, как лезвие спрятанного за спиной ножа. Такая ненависть не мешает, она концентрирует внимание на нужных действиях.

Саша вошла в кабинет и посмотрела мельком на Кристиана.

“Когда я узнаю тебя, когда пойму тебя, я постараюсь тебя уничтожить. Считай это целью моего существования”.

И он не заметил этого взгляда, как не замечал никогда. Он не умел читать эмоции, Саша была права — она стала его глазами.

Фишер сидел за своим письменным столом, задумчиво глядя куда-то в сторону. Перед ним за противоположным краем расположилась клиентка из постоянных жителей центрального района Москвы. Это была ухоженная, а потому, вполне закономерно красивая молодая женщина по имени Роза. Она и впрямь напоминала хрупкий и колючий цветок из-за тонких ножек, высоких шпилек и кошачьих стрелок, украшающих ясные, голубые глаза, а также из-за прически а-ля “классика от Дженнифер Энистон”.

“Некоторые притворяются беззащитными, чтобы скрыть свою силу, потому что это помогает им нападать со спины, выжить, эффективно защищаться”, – подумала Саша, мельком встретившись с ней взглядом.

— Понимаете, — с обаятельной иронией в голосе говорила она, — это, конечно, не дело века, но оно действительно срочное. У меня в распоряжении всего полтора суток, чтобы найти платье.

Кристиан даже не делал вид, что слушает ее. Он с отсутствующим видом смотрел в монитор.

— ...если я не надену его через два дня, разразится катастрофа. Ему просто необходимо увидеть меня конкретно в нем. Прошу прощения, вы слушаете? — в ее нежном голосе слабо лязгнули ледяные нотки, и Саша чуть сощурилась.

Не помню, сколько я видел уже таких, как она. Они состоят из эффектной одежды, каблуков и макияжа. Я их не различаю. Они умеют думать, чувствовать и говорить. Но внутри полые и мыслят стереотипами, которые у кого-то почерпнули – авторитетный человек, кто-то в семье или просто достаточно обаятельный блогер.

Еще у них самомнение даже больше, чем у меня.

Раздражают иногда. Хочется смыть с них всё, раздеть догола и заставить их смотреть видео допросов военнопленных. Тогда можно увидеть их внутренних зверей. У зверя нет гордости. Только желание выжить.

— Муж выставил для вас странные условия, чтобы вы через два дня появились на благотворительном вечере в определенном платье, и его нужно отыскать, — ответил Кристиан, встретившись с Розой глазами. Она моргнула и опустила взгляд, начав чувствовать себя неуютно. Скорее всего, она до сих пор терпела общество Кристиана из-за его репутации — он раскрывал дела быстро, почти всегда в срок.

— В общем, у меня есть на примете человек, который, как мне кажется, замешан в пропаже моего платья. Ее зовут Людмила Ковалева — она бывшая помощница мужа по бизнесу. У нее оставались ключи от нашей квартиры, — она напряженно и пристально посмотрела на Кристиана, который словно опять перестал ее слушать. — Вы сможете отыскать пропажу за полтора суток? Максимум – двое.

Саша тихонько проскользнула в сторону дивана, и Кристиан немедленно вперил в нее строгий, мрачный взгляд.

— Вами займется моя помощница, договор можете составить при ней.

Девица немедленно нахмурилась:

— Меня не ее рекомендовали, а вас.

— В случае провала расследования гарантируется денежная компенсация, прописанная также в договоре. К тому же, оперативную составляющую по поиску всё равно буду выполнять я, — говоря так, Кристиан поднялся из-за стола и, видимо, собрался куда-то уходить. – Я раскрываю дела быстрее всех по Москве. Если условия вас не устраивают, в ваших возможностях найти того, кто сделает мою работу быстрее. Вы не найдете, – он почти пригвоздил ее взглядом к месту.

Розе немедленно захотелось уйти. Кристиан ослепил ее с первой секунды, она любила красивых мужчин, но теперь ощущала напряжение в его присутствии. В то же время она чувствовала, что он не лжет. Он выполнит свою работу, пусть и курировать ее будет какая-то девочка. Она холодно сказала:

— Я дам вам шанс, но параллельно буду искать другие агентства.

Кристиан, не выразив ни малейшего интереса, бросил:

– Ваше право. Александра, это Роза, наша клиентка. Составь договор, пожалуйста.

Саша неожиданно быстро посмотрела на нее — быстрее, чем обычно и более цепко. Розе показалось, она ощутила этот взгляд физически, как прикосновение.

“Гипертим в базе, истероид. Вероятно, мать имеет демонстративный психотип, а отец — волевой, отсюда замашки эпилептоида. Сангвиник в базе с холерическими вспышками гнева, – подумала Саша. – Сильная, очень умная, обаятельная девушка. В пару выберет себе надежного человека, который способен подавить ее саму. Ее интересуют профессионалы и умные люди. Ничего особенного, в Москве много девушек ее типа. Собственно, именно такие тут и выживают. Совершенные”.

Кристиан кинул на Сашу внимательный взгляд, едва заметная тень улыбки скользнула по его губам насмешкой. Он похлопал пару раз Сашу по плечу, дернувшуюся от него в сторону с каким-то едва уловимым отвращением, и сказал:

— Оставляю вас.

После чего вышел.

Так. Вот сейчас было странно.

Забавная черта в Александре – она может говорить, что я ей неприятен, но множество моих экспериментов, не замеченных ею, показали, что ей не противны мои прикосновения. Как раз наоборот, рядом со мной она быстрее засыпает, например. Ощущая опасность, может схватить меня за руку. То, что сейчас случилось – аномалия.

По мимике я не читаю, но вот язык тела и прикосновений мной изучен в совершенстве.

Он с мрачной настороженностью чуть обернулся на закрытую дверь.

Что случилось на этой ее прогулке?

Саша заполнила договор, обсудила детали, задала нужные вопросы, без притворства внимательно слушая клиентку. Наконец, она вздохнула, посмотрела на девушку почти сочувственно и с сомнением. Пробормотала:

— Смотрите, ситуация с самого начала нестандартная и подозрительная. Ваш муж, по сути, поставил вам условие — либо вы появляетесь в этом платье на вечере, либо он сделает выводы относительно ваших чувств к нему и расстроится. Насколько я поняла, в последнее время между вами есть разногласия. Выводы пока что напрашиваются сами собой.

— Знаю, но это невозможно, — сказала Роза. — Прежде, чем выйти за него замуж, мы долгое время были друзьями. Я доверяю этому человеку, знаю его характер. Он может быть требователен, но он так же требователен и к себе.

Саша не стала с ней спорить, хотя свои выводы уже сделала.

— Как скажете. Мы всё равно проверим все версии.

– Но на это уйдет время.

– Немного. Стандартно – три или четыре часа.

Потом она вышла из кабинета, проводив клиентку до двери. Когда Роза вышла из агентства, Саша медленно, скрестив руки на груди зашла в кухню. Она посмотрела на Кристиана, а потом пошла к турке.

– Мне показалось, ты уже пила кофе, ведь в кофейню наверняка ходила.

Саша физически ощущала на себе его взгляд. Невозможно выжить в социальной среде, будучи слепым к человеческим чувствам. Кристиан приспособился, но это сделало его подозрительным и недоверчивым еще более, чем могло быть свойственно его природе.

– В книжный, – безразлично бросила Саша.

– И просто прошла мимо Шоколадницы с ее капучино с дополнительным шотом эспрессо и щедрой порцией миндального сиропа? От тебя пахнет кофе.

Он медленно подошел к ней, Саше показалось, что на нее постепенно кладут бетонную плиту. И давят.

Кристиан аккуратно, вкрадчивым жестом коснулся ее руки, по телу ее прошлась дрожь ненависти и отвращения.

Вот опять.

– С кем-то встречалась? – мягко, почти дружелюбно спросил Кристиан.

Саша помнила – он уничтожит ее на месте, если поймет, что она под него копает.

– Нет, – раздраженно бросила она, ошпарив его взглядом. – Мне. Это. Всё. Надоело, – она смотрела на него с неприкрытой ненавистью. – Хоть раз в своей жизни могу я просто куда-то выйти, Кристиан? Ты всегда рядом, ты всегда смотришь за мной, всюду один ты… Это невыносимо!

Саша была чудесной актрисой, дар которой становился почти совершенным, когда ей угрожала опасность. А ей она сейчас угрожала.

Она сделала очень простую вещь. Устроила истерику.

Нервно швырнула свою кружку на пол:

– Я устала! – на глазах ее выступили слезы. – От тебя устала, Крис. Хочешь знать, почему я соврала? Чтобы тебя позлить. Мне дышать нечем. Я старалась, – она покачала головой, – но я не могу так больше.

Кристиан нахмурился, наблюдая за ней:

– Ты заболела?

– Да, в порядке всё со мной, просто оставь меня в покое.

– Александра…

– Не называй меня, твою мать, полным именем, сколько тебе раз говорить, меня это бесит!

Кристиан сделал глубокий вдох.

Я пытал людей и за меньшее.

Но ее – нельзя.

Нельзя.

Ладно, что там предписывает социальный регламент?

– Если тебе так нужен выходной, бери. Через час к тебе приедет курьер, привезет таблетки, прими две на ночь. Не обсуждается. Потом мы поговорим об этом. И осколки убери. Мне казалось, тебе нравится эта кружка.

Ее ей купил Кристиан.

– Психанула, – процедила она, вытирая с глаз слезы.

Не ломайся. Не сейчас, Александра. Очень не вовремя.

Послушай, я не хочу причинять тебе боль. Только не тебе – это слишком уродливо. Позволь мне просто…

Кристиан сделал к ней шаг, но не коснулся ее. Саша недоуменно на него посмотрела. Он выглядел каким-то напряженным. На несколько секунд в глазах его зажегся упрямый протест, но быстро погас. Ничего ей не сказав, он вышел из агентства.

Сашу колотило от страха и тревоги. Она, дрожа, опустилась на пол и закрыла лицо руками. Заплакала. Теперь – вполне искренне.

Неужели она сломалась так быстро?

Придется починить ее.

Но прежде – я выясню, что случилось. Нелогичная, внезапная истерика. На этой прогулке что-то случилось.

Кристиан вытащил свой мобильный и просмотрел приложение для слежки. Маячки на месте. Он время от времени наблюдал во время прогулки за маячком Саши. Она не отклонялась от маршрута. Но всё-таки там – в этом торговом центре – что-то произошло.

Он ощутил раздражение, которое покалывающими иголочками прошлось по затылку и рукам. Он понял, что делать, но лишние телодвижения были ему сейчас совершенно не нужны, и это его злило.

Ладно, записи с камер достану чуть позже.

***

Дрожа, Саша поднялась на ноги. Она огляделась так, словно оказалась на вражеской территории. Она знала, что кое-где в агентстве установлены камеры. Для нее. Значит, именно сейчас она должна вести себя, как обычно.

“Я должна заняться расследованием. Он ожидает от меня этого. Просто теперь при этом я буду читать его”.

Ей не обязательно видеть человека, чтобы считывать его личность. Не обязательно записывать свои выводы.

“Итак, известно, что он клинический психопат с оставшейся симптоматикой алекситимии, – хладнокровно читала она. – Неумение читать эмоции или испытывать их – его слабое место, которое он постарался сделать силой. И у него почти получилось. Почти. Эмоции он испытывает, просто их диапазон сильно ограничен. Что вызывает в нем эти эмоции? Где его слабость?”

Она подождала пару секунд, а потом вошла в кабинет. Карта Москвы и области на стене. Книги. Саша и раньше ими интересовалась, но только теперь обратила внимание на те, которые казались тут лишними. Среди многочисленных томов по уголовному праву и Конституции, политологии она увидела, например, одно старое издание книги Якоба Беме “Звезда Утренняя или Заря в восхождении”. Рядом с ней стоял ветхий завет, какие-то книги на иврите, Бхагавад-Гита, а еще два тома на латыни, посвященные, по всей видимости, алхимии, рядом приютился томик с символикой. Кристиану приходилось нередко расследовать уголовные дела на почве сектантства и религии, но теперь Саша догадывалась, что книги здесь не поэтому.

Ей показалось, она видит несоответствие, какую-то загадку, которую раньше не замечала.

Книги было можно брать, она это знала. Саша прикоснулась к Библии. Ее не открывали, она поняла это по тому, как слабенько затрещал корешок, когда она открыла ее. Но одну – открывали точно. Это был именно мистический трактат Якоба Беме.

"И зачем тебе редкая работа чешского мистика?”

В книге не было никаких видимых пометок или закладок. Саша закрыла ее и внимательно посмотрела на сомкнутые страницы. Между ними были видны редкие просветы, щербины, как если бы в этих местах книгу открывали чаще. Она аккуратно поддела ногтем страницу и открыла книгу. Это была глава о рождении и падении Люцифера, посвященная природе зла.

Саша села прямо на пол и принялась читать ее, но поняла из нее очень мало. Нашла только одно перекликающееся соответствие – Кристиан тоже использовал число семь. И еще что-то зацепило ее рассудок в моменте рождения Люцифера и корня зла в нём. “И буду я Богом для себя единственным, да будет всё вокруг по образу и подобию Моему, ибо я и есть совершенство и свет”. Сама эта фраза перекликалась как бы с характером Кристиана. Если говорить о демонах, то его основной, несомненно, гордыня. Сияющий ангел, который под гнетом собственного света стал дьяволом.

Фишер совершенно точно не был религиозен, он презирал одинаково все религии, будь то сатанизм, ислам или христианство, находя отдельное удовольствие в изощренном оскорблении чувств верующих. Вряд ли эти страницы могли иметь для него какое-то религиозное значение. Тогда зачем он читал их? Это как-то связано с одним из расследуемых им дел? А если это всё же личное, то что это значит?

Почему-то преступников он упорно называл демонами. А еще говорил, что эпитетами не изъясняется. Тоже противоречие.

“Сконцентрируюсь на этой загадке. Данных пока очень мало, придется наблюдать”.

Она поставила книгу на место.

“Пока нужно сосредоточиться на работе”.

Саша решительно щелкнула кнопкой мыши по иконке браузера и вошла в социальную сеть, где Кристиан был анонимно зарегистрирован. Страничка не хранила никогда и никакой правдивой личной информации, и писали сюда только спамеры. Саша использовала ее, чтобы изучать своих клиентов и часто — подозреваемых.

Сначала она просмотрела фотоальбом Розы, затем переключилась на ее основных знакомых, заставляя себя работать.

“Она росла в золотом детстве, не зная проблем, но отец был суров к ней, если она плохо училась. Занималась благотворительностью, в ее круг входили умные и интересные люди, Роза весьма разумно занималась спонсорством в направлении современного искусства”.

Ее муж оказался ее полной противоположностью. Саша увидела высокого и немолодого, но еще красивого мужчину. По шее ее пошли мурашки.

“Что с тобой не так?” — подумала она.

И тут же поправила себя:

“Ты очень решительный, властный, умный и хладнокровный человек. Воспринимаешь Розу, как игрушку, но всерьез свою. То есть, будешь смотреть за ней, ухаживать, решать ее проблемы, шокировать ее интересными разговорами и уровнем своего интеллекта. Пока она однажды не поймет, что это мишура, за которой скрывается чудовище. И ты выбросишь ее, потому что не способен привязываться к женщине”, — Саша задержалась вниманием на одном из фото, где муж клиентки на какой-то деловой встрече.

В отчет она, однако, всего этого писать не стала. Первый ее взгляд на подозреваемого — всегда поверхностный. Она складывала о нем мнение интуитивно. Затем она подключала логику, оценивала его мимику, жесты, одежду, манеру держать себя.

«Любит себя, комфорт, занимается своим телом, - думала Саша, - проблем с контролем гнева нет. Консерватор по жизни, так же, как и Роза, он человек привычки. Ладно, в общем, сейчас мы проверим тебя на верность семейным ценностям, — она размяла пальцы, сдула со лба часть челки. — Это значит - Юлечка выходит в прямой эфир».

Юлечка — это оперативная страничка, а также имя администратора на теневой операционной системе. Она верой и правдой служила на благо Кристиана с тех пор, как появилась Саша, которая использовала его для контактов с людьми, их изучения и мониторинга. На аватарку с разрешения Веры поставили ее фото. А девушкой она была весьма привлекательна и как-то давно участвовала в конкурсе красоты, почти дойдя до финала "мисс Москва".

Переписываться Саше удавалось гораздо успешнее, чем общаться вслух. Именно здесь вовсю проявлялось ее обаяние. Убедившись, что ее подозреваемый заходил сюда недавно, она написала ему тщательно рассчитанную и обдуманную, словно шахматный ход, фразу. Крючок закинут, нужно ждать.

Спустя пятнадцать минут продуктивной беседы Саша утвердилась в своей догадке чуть больше. Через час — была в ней уверена.

На время отложив общение, девушка напечатала Кристиану сообщение:

“Платье у ее мужа.

Выяснила, что через два дня он отправляется на банкет в честь итогов работы фонда помощи детским домам и домам малютки. Его фирма занимается игрушками, детской мебелью, так что, помимо денег, он пришлет туда товары из своих магазинов (я предполагаю).

На вечеринку приглашен он и его жена, но он назначил свидание мне (возможно, счел за эскортницу или просто решил развлечься, он очень падок на красивых девушек вне зависимости от их социального положения). Платье станет поводом для скандала. Дело в том, что это оно сшито на заказ каким-то невероятно модным корейским дизайнером. Стоит три циферки, после которых идет много ноликов. Ворот платья украшен застежкой из белого золота и одного крохотного бриллианта. Потеря такой вещи будет для него оскорблением, брак Розы треснет по швам, и он разведется с ней, наняв лучших адвокатов. Причем, на мой взгляд, разведется без всяких для себя проблем.

Теперь вопрос, где именно он спрятал дорогущее платье. Не выбросил — этот человек очень любит деньги: не только свои, но и чужие. Особенно, если достаются ему просто так.

Большую часть работы по фирме делает его талантливый финансовый директор, на которого я тоже нашла информацию. Он, кстати, защитил докторскую диссертацию по экономике.

У ее мужа лучшие рекламщики и переговорщики. Сам он не делает почти ничего. Его талант в особой ауре лидера, да и разговаривать он умеет, классический тип мошенника с очень устойчивой нервной системой. Фирма досталась ему от отца, это был действительно талантливый человек и мастер работы по дереву. Ну, и еще вор неплохой.

График у него плотный по словам Розы. Если он не выбросил платье, то либо отдал доверенному лицу, либо отвез к себе в офис. Я бы предположила последнее. Это проще всего. К тому же, разве можно предположить, что кто-то явится к тебе в офис с обыском?

Вся прочая информация в папке. Я изучила страниц пятьдесят, пока переписывалась с ним. Удачи, Крис”.

Саша устало откинулась на спинку стула, а потом поняла, что сжатая пружиной в теле энергия не дает ей спокойно оставаться на месте.

Она огляделась снова, чувствуя себя, как на вражеской территории.

“У Криса сверхценная идея, основанная на его высоком эго. Какая именно это идея? Не деньги, для него это слишком пресно, для него они лишь материал, который он легко умеет добывать. Не секс, он нужен ему только для разрядки и чтобы выпустить пар. Не карьера, рейтинги своего агентства Кристиана интересовали только как индикатор стабильности его бизнеса. Что вызывает в нём его редкие эмоции?”

Саша почувствовала, что задала верный вопрос. Кристиана не злило, когда его оскорбляли, он обладал устойчивым самомнением и считал себя совершенством, относясь с царственным безразличием к ненависти других. Он никого не любил и ни к кому не привязан.

“Кроме меня”, – подумала холодно Саша.

Его злило, когда ей кто-то причинял дискомфорт, его злило, когда она грустила или болела, но это была не забота, просто его раздражало, что его “инструмент” работает неисправно или кто-то посягнул на его имущество.

Еще его злила нелогичность или глупость, буквально выводила из себя. Это касалось человеческой деструктивности. Природу этого раздражения или ненависти Саша не знала. Только теперь оно показалось ей странным. Кристиан совершенно спокойно относился к тому, что никому не нравится, но он почти мог потерять самообладание, когда говорил о судебной системе, правосудии или некоторых действиях преступников.

“А с какой стати тебя это, вообще, интересует?”

Не по доброте душевной и не из-за совести – Саша тонко чувствовала это.

Но из-за чего тогда?

Причем, он остерегался выражать эти эмоции при Саше, говорил редко, сверкал на нее со злостью глазами “Не читай меня”.

Когда Кристиан позвонил, Саша с тревогой подскочила на стуле, но потом взяла себя в руки и ответила на звонок.

— Какие-то вопросы?

— Мне нужно, чтобы ты лучше изучила информацию по его фирме. Чем занимаются, что продают, – как обычно, без предисловий и приветствий сообщил Кристиан.

— Да, конечно, но можно утром? Или тебе прямо сейчас нужно?

— Начни завтра с утра.

— А зачем тебе эта информация?

— Его компания называется “Альфа”. В девяностых существовала огромная дистрибьюторская фирма с таким названием. Грузоперевозками еще занимались и чем только не. Ничего криминального, я просто хочу удовлетворить любопытство. Поищешь завтра?

— Да, — сказала Саша. — Когда поедешь к ее мужу?

— Прямо сейчас.

— Одиннадцатый час вечера.

— Москва никогда не спит. Ты курьера с таблетками встретила?

– Да, – Саша посмотрела на пакет с лекарствами на столе.

– Съешь одну сейчас, одну вечером. Потом поговорим.

– Слушай, всё в порядке, просто у меня нервы ни к черту…

Помолчав, Кристиан тихо пробормотал:

– Еще раз соврешь мне, накажу.

– Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь.

– Я когда-нибудь угрожал тебе впустую? – спросил он негромко.

– Я не одна из твоих нижних, не смей наказывать меня. Хочешь поговорить, поговорим, только не трогай меня до этого времени, – нервно и раздраженно сказала Саша.

– Знай свое место, ты просто инструмент, захочу – накажу, как посчитаю нужным, – отчеканил Кристиан. – И мы обговаривали этот вопрос, так что не лезь в бутылку.

– Похоже, ты делаешь всё, чтобы я тебя ненавидела еще сильнее.

– Похоже, плевать я хотел на твою ненависть.

Кристиан раздраженно положил трубку и размял шею.

Он оперся на свою машину и посмотрел в небо.

Мне не плевать, кажется. Я совсем не хочу, чтобы она меня ненавидела. Мне просто это совершенно сейчас не выгодно. А любви я добиваться не хочу и не умею, и она мне не нужна, как факт.

Придется при случае поставить эту ненормальную на место.

Я не хочу этого делать. Александра, ты – свет. Чистый и невинный. Проницательный и мудрый. Какого же дьявола ты решила вести себя, как заурядная дура? Ты же не имеешь больше права на такие вещи. Я прощу тебе всё – ругай меня, ломай мои вещи, только не будь слепой, не будь необъективной, не будь… несовершенной.

Иначе придется тебя выбросить.

***

Его настоящее имя — Герман — он предпочел забыть. Имя Винсента Эль Виенто ему нравилось, он сроднился с этими звуками, как бы вычурно они ни звучали. Ему подстригли волосы, выбрили лицо. Белизна его кожи оттеняла большие волчьи глаза. Голос его — негромкий, спокойный, почти бесцветный. В одиночестве с потерянной памятью - он знал, что вёл себя, как наивный ребенок, дикарь, потому что просто таким был в детстве. Но память вернулась, и наинвный ребенок умер.

— От вас требуются ваши агентурные способности. Только теперь вы будете работать на меня. Я занимаюсь медициной, лекарствами и генетикой, — туманно произнес Микаэль. — Иногда вы будете выполнять задания, где потребуется доставать мне редкие компоненты, животных. Эти задания требуют ваших основных навыков.

— Это я уже понял. Обговорим вопрос цены, - ровно ответил Винсент.

Они встретились в квартире Микаэля, которую он использовал для уединенных встречь с некоторыми своми людьми и только по делу, поэтому тут было так пусто. Винсент заметил, что все стены здесь прошиты хорошей звукоизоляцией, а из ушей Микаэль почти никогда не вытаскивает наушники с шумоподавлением. Чрезмерная чувствительность слуха порой делала его жизнь невыносимой. Винсент уже знал, что живет Микаэль на самом деле далеко от шума большого города.

— Та девушка, с которой вы виделись сегодня, находится рядом с человеком, которого вам одолеть будет крайне непросто. И чтобы забрать ее…

— Я не собираюсь ее забирать. Я собираюсь помочь ей бежать.

Микаэль улыбнулся:

— С теми возможностями и способностями, что у вас есть сейчас, ничего не выйдет. Кристиан неуязвим. Но я предоставлю вам их.

— Я видел его. Знаю, на что он способен. Я бы справился с ним.

– Я очень надеюсь, что вы понимаете, как важно для меня выполнение дополнительного условия. Что бы ни случилось, Кристиан не должен погибнуть. Это - приоретная важность.

– Я этого понять не могу, – пробормотал Винсент, помолчав. – Вы ведь знаете, кто он. Знаете, чем он занимался. Что у него на вас?

– Ничего, – ответил Микаэль, пронизывающе на него посмотрев. – Но, если понадобится, я отправлюсь за этим человеком к самому дьяволу в преисподнюю. Хочу, чтобы вы хорошо это понимали.

Винсент недоуменно нахмурился.

– Просто пусть он выживет, - с мягким нажимом добавил Микаэль. - Заберите эту девушку, можете уничтожить агентство, если хотите, или отомстить ему, но он - не должен умереть. Это основное условие. И если выполнено оно не будет, я человек незлобливый, не мстительный, но запасной план для вас у меня есть. И вам, надеюсь, это понятно.

– Не поймите меня неправильно, Микаэль, я не моралист. В конце концов, я не имею права им быть. Но вы показались мне человеком немного другого склада. Кристиан сжигал людей заживо, пытал их, и на его руках кровь десятков людей, которые ни перед кем не провинились. И убивал он – просто ради удовольствия. Скажите мне, что, вообще, способно это перекрыть? Только не говорите мне про раскаяние, я не верю в сказки.

Микаэль заложил руки за спину и посмотрел на город из окна своего аскетично обставленного офиса:

– Я уверен, что он не раскаивается. Биологически на это не способен, - и добавил, сделав паузу: - Вообразите себе отвратительное существо, падшее настолько, что в нём не осталось ничего человеческого, кроме высокого интеллекта. А теперь представьте, как это существо горит в аду, как ему и положено. Это ведь должно его уничтожить, верно? Представьте, что это чудовище выкарабкивается невредимым и еще более сильным.

– Так дело только в этой его силе? – холодно спросил Винсент.

– Дело в том, как изменяются его глаза, – не оборачиваясь, пробормотал Микаэль, – когда он смотрит тебе в душу. И если однажды, Винсент, вы увидите их, вы тоже сгорите.

Когда Микаэль повернулся к нему, Винсент на секунду подумал, что говорит с безумцем.

– Боюсь, я не понимаю ваших метафор, - сухо заметил он.

Микаэль улыбнулся:

– Я не фанатик и не сумасшедший, иначе не работал бы в этой лаборатории. Ваше право ненавидеть его, как ненавидят все. Осуждать и презирать. Но эти глаза должны продолжать смотреть на мир.

Винсент нахмурился. Он совершенно ничего не понимал.

– Я единственный его апостол. Единственный, кто видит его. Сомневайтесь, если желаете, считайте меня одержимым, но я единственный также, кто может помочь вам безопасно вытащить Сашу, забрать из его рук. Мне неприятно говорить это, но выбор у вас не слишком большой. Вы станете могущественнее, сильнее. Будте добры, прочтите эту папку, выскажите свое мнение?

— Здесь написано “L02”.

— Да.

— То есть, существует “L01”?

— Существует, — улыбнулся Микаэль. — И вы с ней уже виделись.

Винсент посмотрел в окно, проследив за взглядом Микаэля. Что-то умиротворяющее было в этом пейзаже. Недалеко впереди возвышался красивый многоэтажный жилой дом с башенками на крыше. Похоже на замок. Над ним низко плыли сырые облачка, чтобы вскоре открыть под собой безмятежное небо. Этот замок с башенками находился по адресу: улица Давыдковская, третий дом. Именно там находится небольшое агентство Кристиана Фишера. Там, сидя на подоконнике кухни сидела, слушая музыку, Александра. Ее мысли уже полностью занимало расследование.

***

Будь у меня разрешение на произвол, всё оказалось бы куда проще. Без разговоров и чертовой дедукции. Просто сунуть пистолет под нос человеку, и он поет, как соловей, а Александра внимательно наблюдает и говорит мне, когда он врет, а когда нет. Идеально. Почему люди не способны действовать эффективно и хладнокровно, когда мне это от них требуется?

Я посмотрел на свои часы, подаренные мне когда-то отцом и прошептал:

— Ненавижу.

Впрочем, он знал это. Как и то, что на полноценную ненависть я не способен. Чересчур сильная эмоция для меня. Ярость в моменте возможна, разве что. Она кратковременна и более поверхностна.

Неприступный, бело-голубой небоскреб кичливо задирал вверх голову в намерении протаранить вершиной небо. Охранные псы в черных костюмах патрулируют вход и переговариваются по рациям. На рецепшене не меньше двух секретарш модельной внешности с приветливой холодностью искусственных глаз. Так называемым “простым людям” сюда не пройти.

Здесь, на пороге небоскреба проведена материальная, физически существующая черта между плебеями и знатью. Мне нравилась царская Россия тем, что лицемерие являлось игрой на поверхности. Классовое неравенство сейчас мало отличается от системы хозяин-крестьянин, если посмотреть коэффициент Джини.

Здесь, на пороге небоскреба проведена психологически ощутимая пропасть между чернью (потому что я называю вещи своими именами) и господами. Между скотом и пастырями.

Лица секретарш кажутся мне уродливыми, хотя они не таковы, просто я не вижу в них ничего интересного. Александра бы увидела, возможно. Она как-то умудряется и все доказывает, что одинаковости не существует.

Одиннадцать вечера, но он всё еще в офисе. У него важная встреча, сказала мне Роза. Он задерживается на серьезном совете директоров. Он ей врет.

— Вам назначено? — спросила администратор, улыбаясь Фишеру.

— Нет. Но скажите ему, что я знаю, зачем ему понадобилось красть черное платье.

Она на секунду замешкалась, а Кристиан посмотрел ей в глаза:

— Если вы ему этого не скажете, у вашего босса будут некоторые финансовые проблемы, что послужит причиной вашего увольнения.

Дело не в том, что он говорил, а в том, как. Выдержать на себе взгляд Кристиана очень непросто. Девушка, поджав губы, нащупала телефон рукой у себя на столе.

По дороге в кабинет президента Фишера сопровождала охрана, но он шел так, словно находится один.

Войдя в помещение, он сначала бегло осмотрелся, выдержал паузу.

У этого серого человека была твердая челюсть Марлона Брандо, но здесь же оригинальность внешности заканчивалась. Небольшие, узкие глазки могли излучать обаяние, и в них светился ум, лицо выглядело правильным, симметричным, но неуловимо отстраненным — с таким выражением можно любоваться тестированием оружия на живых людях.

— Кто вы такой? — холодно произнес муж Розы.

— Очень скоро состоится благотворительный вечер, на котором будут обсуждаться кое-какие дела вашей фирмы, — начал Кристиан, рассеянно оглядываясь. — Вы сказали жене, что пойдете туда с ней. Она заинтересована в этом. Но вам не нужно, чтобы она туда пошла.

Николай Семенович улыбнулся, жестом велел охране выйти. Он, опираясь на край своего стола, развел руками:

— Не понимаю, о чём речь.

— Просто верните своей женщине платье. Она очень расстроена.

— Вас наняла Роза?

Кристиан пожал плечами.

— Она знает, кто взял одежду?

Фишер покачал головой:

— Если бы я хотел его выкрасть без вашего ведома, я бы это сделал. Но пришел к вам, чтобы заключить взаимовыгодную сделку. Роза ни о чём не узнает, а вы вернете платье.

Николай Семенович очень не любил, когда ему угрожают.

– Как вас зовут?

Он посмотрел на него напряженно и холодно. Чувствовал загривком опасность, чувствовать которую не привык. Дело было не в кобуре, которую он рассмотрел силуэтом под пиджаком. Дело было даже не в прицельном замораживающем взгляде этого человека. Дело было в одежде. Кем бы ни был человек перед ним, деньги у него определенно водились. Создавалось опасное сочетание оружия, денег и, вероятно, влияния. С кем бы Роза ни связалась, она сделала чертовски правильный выбор.

Кристиан вытащил из кармана черную визитку с вытесненными словами “Перекресток D” и адрес электронной почты.

– Подождите, – он, сощурясь, посмотрел на визитку, – так это вы. Я и сам думал как-то к вам обратиться. Самое эффективное дективное агентство в Москве, но капризное в отношении выбора дел и клиентов. Сколько вам лет?

– Может, вам заодно знак зодиака сказать? – спросил Фишер, глядя ему в лицо.

– Кое-что доводилось мне о вас слышать, Кристиан, – сказал Николай Семенович. – Вы держите слово. Надеюсь, так и останется. Только, если платье окажется у Розы, она точно пойдет в нём на встречу.

— Не пойдет, с этим будет легко уладить вопрос.

Он повернулся спиной к столу достал из сейфа платье.

— Вот оно. Только вы сами сказали, что могли бы выкрасть его. Почему не выкрали?

– Мне было интересно поговорить с вами и понять, какой вы человек, – ответил Кристиан.

– Какие вы сделали выводы?

Кристиан улыбнулся и произнес:

– С вами можно сотрудничать.

Тот, кто знал Кристиана, знал и то, что когда он так улыбается – стоит особенно его остерегаться. Но Николаю Семеновичу улыбка показалась всего-лишь немного холодной, как от человека, который улыбаться просто не привык.

Просто сотрудничать немного не так, как тебе бы хотелось.

И не вполне по твоей воле.

— Ваша жена ничего не узнает и на вечер она не попадет, – сказал Кристиан, убирая платье. — Я ведь не хочу, чтобы у меня появился новый враг.

— Только честно, — произнес Николай с хитрой полуулыбкой. — Что это за странные фокусы? Не понимаю, зачем вам выполнять такие просьбы. Могли бы заниматься чем-то другим.

Он остановил взгляд на часах Кристиана.

— Я тоже понятия не имею, почему вам не нужно, чтобы Роза не попала на благотворительный вечер. Но я же не задаю вопросов.

Vacheron Constantin — одна из самых престижных швейцарских марок часов, существующая довольно давно. И я не могу позволить себе такие. Мало кто может. Но на мой девятнадцатый день рождения я получил в подарок прекрасную копию. Вода их не портит, заводной механизм идеален, сапфировое стекло выдерживает на себе серьезные удары, часы не портятся от пребывания в воде. Основная функция этого подарка не только в том, чтобы показывать время. Эти часы — мой ошейник. Благодаря им, отец может узнать, где я нахожусь, и снимать их нельзя. Но полгода назад я понял, у кого заказать блокирующую насадку.

Ненавижу их. Конечно, они не имеют ничего общего с престижем. Остальной свой вывод Николай сделал по моей аккуратности, по качеству моей одежды и манере держаться. Так работает созданный мной образ.

Поэтому я покинул небоскреб не с отбитыми почками и обещанием, что мне оторвут голову. Только поэтому. Ни у одного репортера или журналиста такой фокус даром бы не прошел.

Эта граница между плебеями и знатью — ты чувствуешь ее? Ты видишь ее, когда заходишь в такие места? И как ты ощущаешь себя – как хозяин здесь или как крохотный винтик в металло-бетонном механизме урбанистического прогресса?

Что бы ты ни ответил – даже я не знаю, какой ответ хуже.

Фишер подошел к администратору и улыбнулся ей. Она сначала испуганно взглянула на Кристиана, а потом кивнула ему на прощание.

— До встречи, — пробормотал он ей, бросив на нее внимательный взгляд.

Эта встреча случилась, когда девушка вышла из офиса и остановилась под козырьком крыши, чтобы покурить. Она не сразу заметила, что не одна. Странный гость стоял подле нее и внимательно, в упор смотрел ей в лицо. Теперь Кристиан не казался ей отталкивающим. Что-то было в том, как он попрощался с ней. В том, как он добился встречи с боссом. Тот после него выглядел очень нервным и задумчивым, а чтобы оставить Николая в таком состоянии, следует быть, как минимум, опасным.

Ей никогда не нравились длинные волосы у мужчин, обычно это производило несколько инфантильное впечатление, но этот человек выглядел с ними невероятно гармонично, волосы его его были просто завязаны в аккуратный, длинный хвост. У него был очень красивый овал лица и длинная, совсем не хрупкая шея. Девушка считала, что этого точно недостаточно, чтобы произвести на нее впечатление. Наплевать, кто он такой. Она не купится, пусть он хоть сорок минут на нее смотрит.

— Вам что-то от меня нужно? — она постаралась спросить как можно более прохладно, но, увидев на его губах проницательную улыбку, опустила взгляд.

— Хочу поговорить с вами в ресторанчике неподалеку. Дел на вечер у вас всё равно нет. Жду, когда вы докурите, и мы сможем поехать.

— Не все женщины любят наглых мужчин, это вам кто-то наврал, - сухо ответила она, впрочем, избегая пересекаться с ним взглядом.

— Зря вы оставили свои серьги на окне в его кабинете. И зачем, вообще, снимать пришлось? - рассуждал Кристиан. - Ах, да, у него аллергия на некоторые драгоценные металлы. И он, наверное, ллюбит кусать вас за уши во время секса.

— Вообще не понимаю, о чём речь, - она насмешиво улыбнулась, но получилось немного нервно и натянуто. Она ощутила острое желание немедленно уйти, но почему-то оцепенела.

— Это многое говорит об уровне вашего интеллекта и прискорбно низком инстинкте самосохранения, - холодно пробормотал Кристиан. - Когда человек с вами так говорит, вероятно, у него есть основания полагать, что вы будете вынуждены с ним сотрудничать. Раз вы такая непонятливая, вот как мы поступим, - Кристиан что-то стал искать в своем телефоне. - Смотрите, сейчас мы отправим ваши обнаженные фото на второсортные сайты знакомств, потом подкреплем к резюме. Родителям отправим, разумеется. Или... - Кристиан поднял на неё взгляд, - мы просто спокойно побеседуем в ресторанчике. Он тут, неподалеку. И я при вас уничтожу фото. Конечно, понимаю, вы очень просили его их удалить, но вы тоже должны понимать — он собственник, сентементален немного, так что не стоило верить ему на слово. И не надо так на меня смотреть. Вы это заслужили. Вы спите с боссом не от большой любви.

— И что помешает вам шантажировать меня потом?

— Абослютно ничего, - ответил Кристиан со спокойной наглостью. - Я-то их у себя потом при вас удалю, но у вас нет гарантий того, что у меня не останется копий. К сожалению, таков бич современной сетевой безопасности. Вам останется полагаться на моё честное слово. По статье вы меня тоже не привлечете, даже суда не будет, только нервы и деньги потратите.

Девушка покраснела и посмотрела на него затравленно, жалея, что не смогла сейчас записать их разговор на диктофон. Либо она согласится с ним поехать и поговорить, либо ее жизнь кончена. Ей захотелось послать его к черту, но она неожиданно поняла, что если сказать этому отвратительному существу “нет” еще раз, то снимками дело не ограничится. Теперь она понимала, почему босс выглядел после встречи с ним, как взбудораженный восьмиклассник перед итоговым экзаменом.

Фишер знал, что мог действовать совсем иначе, он думал об этом. Он мог оказать ей пару незначительных знаков внимания, подъехать за ней на машине, предложить подвезти, и она бы ему не отказала, потому что воздействовать на женщин он умел. Но не умел притворяться перед теми, кто ему искренне не нравился.

Кристиан не любил женственность, она его раздражала. В его системе ценностей женщина отличалась от мужчины только физиологически, поэтому он не делал скидок на некую “слабость” пола, он не видел никакой слабости. И женственные девушки ассоциировались у него с желанием маскировать свою силу, а маскировка — конечно же, ложь. И когда девушка перед ним притворялась безобидной куклой с разрисованным лицом и аккуратными локонами волос, Кристиан относился к ней, как к кукле.

Он не любил косметику, пастельные цвета в одежде, не любил блондинок, кудри, платья и юбки. Его раздражала манера девушек копировать внешний вид друг друга или знаменитостей. Когда с ним флиртовали, у него возникала легкая мигрень, и хотелось просто спросить девушку, хочет ли она с ним переспать или у нее просто такая манера общения.

Ему нравились не накрашенные губы и ресницы, шрамы и родинки, красивая шея и стройные ноги. Хотя больше всего его цепляла, как ни странно, манера общения. Люди воспринимались им, как тела, они могли возбуждать его, но слабо и нечасто. Он сам не понимал, какие звоночки в манере поведения девушки заставляли его терять голову на несколько секунд, а потом концентрироваться на ней, как на добыче. Это были неожиданные для него мелочи — то, как она ищет в сумочке телефон, поправляя волосы, случайное прикосновение к нему, сказанная ею фраза, которая оказалась триггером — что угодно. И на несколько секунд он переключал на нее внимание, безошибочно угадывая, подойдет она ему или нет. И для чего именно подойдет.

Администратору Николая в некотором смысле повезло, что Кристиан решил использовать на ней всего-лишь шантаж.

Среди визитных карточек на его столе лежала одна неприметная, серого цвета с одной только фамилией. Это адвокат по уголовным делам узкой направленности — тяжкие и особо тяжкие.

Очень особенный адвокат, который помогает выпутываться из заведомо проигрышных дел, потому что у него есть прекрасные связи в высоких чинах прокуратуры и даже парочка звучных имен в МО.

К счастью, я умею слушать, а моя новая подруга очень зла на босса, который регулярно приглашает ее на свидания и при том уменьшает стоимость даримых ей за это подарков.

Этот адвокат был у Николая несколько раз в течение месяца, его принимали немедленно, не взирая на гостей.

Зачем Николаю человек, который, помимо самаритянской помощи несчастным оступившимся, организует фальшивые алиби и профессионально помогает в помощи сокрытия преступлений?

Помимо этого я узнал много новой информации, которую мне предстояло уложить в голове.

После встречи с ним она ощущала себя наэлектризованной от ненависти и обиды. Она помнила его слова на прощание.

— Мой вам совет. Живите согласно вашему внутреннему кредо, и ни одна сволочь никогда и ни за что вас не заденет. А так, если вы себя продаете, платите цену. И нечего строить из себя обиженную принцессу.

— А вы сами, вероятно, добро во плоти, — процедила она насмешливо, нервно закуривая.

— Ну, нет, думаю, я очень плохой человек. Просто у вас не хватит ума, чтобы поймать меня.

***

Ранним утром Фишер позвонил своей нанимательнице:

— Есть информация, платье найдено. Приезжайте в офис.

— Потрясающе! Как вы… так быстро справились? — изумленно и радостно спросила Роза.

— Ждем вас в офисе.

— Обожаю профессионалов, — прошептала Роза, положив трубку. Ей казалось, что жизнь, наконец, налаживается.

Фирма “Альфа” была образована в 1986 году.

В 1991 году Семен Васильевич со своим сыном внезапно откуда-то берет много грузовых машин и занимается перевозками.

В 1997 году “Альфа” очень быстро меняет принцип работы, торгует и производит игрушки. Причем, почему-то на официальном сайте врут, что ими занимаются с восьмидесятого года.

В сети нет данных по поводу их махинаций. Но моя ассистентка заодно решила найти информацию на благотворительный фонд. И вот тут нашлись забавные и увлекательные совпадения.

Президент фонда ведет что-то вроде тренинга по теме семейных отношений. Довольно агрессивный. Этого президента зовут Цыпин Владимир Юрьевич. Высшее образование, учитель физкультуры, мастер спорта по боксу. Никакого отношения к психологии не имеет. На тренинге пропагандируется женское рабство и мужское доминирование, как норму естественного поведения. На счету секты три травмированных женщины, один летальный исход, разводы.

Этот Владимир Юрьевич акционер “Альфы” именно с 1997 года, когда они начали мастерить игрушки.

В 2007 году на психологическую секту подали в суд и обратили внимание ФСБ. Казалось бы, профессионалы в этой области способны на многое. Профайлеры у них, например, обучены куда лучше Александры.

Совершенно непредсказуемым образом после проверки уже в 2008 году Владимир становится президентом благотворительного фонда. Секта растет, развивается и процветает так, словно им не ФСБ на хвост посадили, а дали миллион долларов. Вместе с ним в фонд входит один из советников президента РФ и его сын. По чистой случайности, не иначе.

Сейчас секта пытается выбраться за границу и продолжает активно ломать семейные ценности, но интересует меня не она. Мне не интересно, в качестве какой ширмы и кто именно решил использовать секту. Я не занимаюсь политическими делами. Меня заинтересовал фонд. На вид самый заурядный лохотрон:

- Фонд якобы помог уже около сорока пяти детским домам по официальным данным.

- Есть жиденькая группа в сети “Вконтакте” с новостями и фото.

- Есть один единственный детский дом, который получил помощь, и об этом сняли и показали репортаж. В репортаже мелькает советник президента.

- Больше никаких данных, кроме голых цифр нет. Попытки проверить информацию на тему помощи сорока пяти детским домам провалилась, потому что никто в этих домах не слышал про такой фонд, а на их сайтах ничего про это не пишут.

То есть, раскручивается стандартная ситуация. Берется фонд, туда вкладываются деньги, берется один детский дом, про него снимается красивый ролик с улыбками, воздушными шариками и ленточками, ведется какая-то группа, якобы следящая за деятельностью фонда, а на самом деле фонд ни перед кем за растраченные деньги не отчитывается. И отчетов в сети и в доступе нет. Такие фонды часто становятся ширмами для отмывания денег. Скорее всего, финансы стекают туда, в том числе, из секты и “Альфы”. То есть, перед нами не просто один демон, там клоака. Тем не менее, я всегда ищу коренного, и это не всегда царь горы. Иногда из механизма достаточно вытащить один винтик.

Следующим является тот факт, что этот фонд проводит очередную встречу на тему помощи детским домам. На встрече появится наш клиент Николай Семенович и его друг сектант-физкультурник Владимир Юрьевич.

И Николаю Семеновичу нужен криминальный адвокат.

Всё это Александра умудрилась достать за утро.

— Неплохо, — улыбнулся Кристиан. Очень редко улыбка у него была искренней, даже глаза заблестели.

— Это всё, что смогла найти, — ответила девушка спокойно и добавила удовлетворенно: — Я молодец. Ты улыбнулся, даже странно. У тебя новости?

— У меня платье.

-- Казалось бы, дело закрыто? -- спросила Саша.

Кристиан ответил не сразу. Посмотрев на свои часы, он сказал:

– Вероятно, оно только началось. Вот, что мне сейчас еще не нравится, Александра, с какой это стати ты заинтересовалась тем, что я читаю? Думаешь, камеры в углу кабинета я не просматриваю?

– Мне совершенно всё равно, что ты читаешь. Я искала книгу для себя, – ответила Саша безразлично.

– Якоб Беме, серьезно? - улыбнулся Кристиан. - Любопытно, ты там хоть слово поняла?

Сашу прошила волна отвращения, она посмотрела на него с презрением:

- Я не дура, Крис.

– Так давай, расскажи мне, что же тебе так сильно понравилось в этом мистическом трактате?

Саша задрожала от страха и напряжения. Если она сейчас не выкрутится, начнется допрос с пристрастием, которого она не выдержит.

– Глава о рождении и падении Люцифера, – ответила она.

Кристиан не отреагировал. Просто, не мигая, смотрел на нее.

– Мне понравилось, как автор интерпретировал это событие, но я не согласна с ним.

– Даже так? – улыбнулся Кристиан, склонив голову. – В чём же ты не согласна?

– Крис, мне не нравится этот тон.

- Боюсь, я плевать на это хотел. Так с чем ты там не согласна?

В первый раз за долгое время он с такой угрозой во взгляде смотрел на нее. Как в первые дни общения. Саша явственно ощутила шаткость своего положения.

- Крис, ты чертов параноик, - пробормотала она. - Ну, хорошо. Бог несет прямую ответственность за рождение своего сына, хотя философ эту ответственность с него пытается снять. Конечно, Люцифер обладал свободной волей. Но он всё же рос в отцовском царстве. Это как в истории серийного убийцы, который рос в нормальной семье, но родители пропустили развитие в нем девиаций. Конечно, они ответственны за это. И Бог – допустил становление и рождение Люцифера таким, каким он стал. А еще я не согласна с тем, что Люцифером двигало чистое зло. Это была ревность, одиночество, осознание своей уникальности.

По мере того, как Саша говорила, Кристиан сначала сделал от нее шаг назад, затем моргнул и опустил взгляд.

- Нет, ты совсем не дура, Аександра. У тебя невероятно пытливый, острый ум, способный быстро делать верные выводы, - отчего-то тон голоса показался ей печальным.

Одного не понимаю...

- Так с кем именно ты встречалась в торговом центре вчера?

Фишер знал, по сути, только одно. Что в зале на самом деле работали муляжи в этот день, и запись с камер не велась.

Кристиан верить на слово не привык. На выходе из офиса охраны он кинул взгляд на камеры и опытным глазом понял, что они рабочие. С какой стати вчера были муляжи?

Ощущая злобу загривком, он круто развернулся и вернулся в офис охраны. Он вышел оттуда через двадцать минут злой и немного растрепанный. Охранник сообщил, что записи с камер исчезли. Куда - он не знает, и кто их забрал - тоже. Про муляжи он ложь сам выдумал, чтобы не выдавать того факта, как легко у них исчезают записи с камер видеонаблюдения.

И теперь - Александра лгала ему.

Саша вздохнула и посмотрела в потолок:

- Ладно, я виделась кое с кем.

Кристиан молчал.

- Но я не знаю, кто он, - добавила Саша. - Он позвонил мне на сотовый, который подложил мне в куртку. Видимо, пока мы были вместе в толпе. Он сказал, ему известно кое-что о тебе.

Как и каждый шпион, Саша говорила правду. Но не всю правду. И немного под другим углом.

- Я решила, мне в любом случае нужно хотя бы понять, кто это, поэтому согласилась поговорить, - сказала она. - Я знаю о твоём прошлом, Крис.

- Каком именно? - всё это время он не спускал взгляда с Саши, даже не моргал, будто застыл. Саша помнила, что таким он становится иногда прямо перед тем, как соберется кого-то придушить.

- Криминальные дела твоей бурной юности, - мрачно ответила она.

- И всё?

- И всё?! - взорвалась она, глядя на него с отвращением и недоумением. - О, Господи... Кристиан!

- Ты решила шпионить за моей спиной? Кто он?

- Не знаю, кто он, никогда не видела его, и он не раскрыл себя. Он не просил шпионить. Мне показалось, он хочет, чтобы я перестала с тобой работать.

- Зачем тогда ты пыталась меня читать?

- В какой-то момент я поверила, что, может, ты и психопат, но воспитан достаточно хорошо, чтобы держать себя в руках, но то, что я видела... Такие люди не меняются, - она подняла на него взгляд, полный обиды и ненависти. - И такие, как ты - навсегда остаются монстрами. Значит, у твоего агентства есть какая-то цель. Мне надо было знать - какая, чтобы понять, может, проще умереть, чем дальше вертеться во всём этом.

Она выдержала. Она знала, что Кристиан ей сейчас поверил. Но от усталости и страха ее колотило, Саша расплакалась.

Тот, кто задумал это, выбрал прекрасную стратегию. Единственно верную. Он просто показал ей правду, зная, что работать со мной против своей совести она со мной не станет. А если не станет, мне придется искать нового помощника, и я потеряю драгоценное время.

- Скоро клиентка приедет. Нам нужно завершить это расследование. А потом мы поговорим.

- А смысл? Живой я всё равно из этого не выпутаюсь.

Здесь ты ошибаешься. Тот, кто попытался тебя покалечить и отнять у меня - прекрасно знает, как сильно ты мне нужна. Живым из этой ситуации не выберется он, а не ты. Если ты пострадаешь, он одержит надо мной победу.

- Ты ничего не понимаешь, Александра. Обо всём этом позже. Приведи себя в порядок. И больше не трогай мои книги, – добавил он.

“Вот оно, – подумала Саша, наблюдая за ним. – Это здесь, здесь корень, его слабое место, что-то важное”.

Кристиан вернулся в кабинет. На негнущихся ногах, ощущая дурноту от тревоги, Саша вошла в ванную и позволила себе бесшумно плакать под звук льющейся воды. Ей хотелось видеть Винсента. Еще лучше - закрыть глаза, заткнуть уши и представить, что ничего этого не происходит.

Наконец, она выдохнула, умыла лицо и вошла в кабинет. Кристиан выглядел мрачным, но она знала, что сейчас он нацелен завершить расследование. В каком-то смысле она была рада этой передышке.

— Крис, это дело может быть с политическим подтекстом, - заметила она. - В нём фигурируют достаточно значимые личности. Думала ты за такие не берешься.

— Никогда не берусь.

Папочка не разрешает мне кушать массох демонов. Обычно я его слушаюсь.

В другой раз Саша бы спросила причину, но предпочла молчать.

Раздался звонок в дверь, и Саша нервно вздрогнула. Фишер покинул кабинет и сам открыл дверь Розе.

— Проходите, — Кристиан ввел девушку в агентство, и там Саша вручила клиентке ее платье.

— О, спасибо вам огромное, — улыбалась Роза.

— Не за что, — пробубнила Саша, садясь в кресло.

— А теперь я должен кое-что сказать вам. Несомненно, вас интересует, где мы нашли платье, - спокойно сказал Кристиан.

— Да, конечно. Это его личная помощница? Я угадала?

— Нет, ее не было в городе последние два дня. Платье нашлось у вашего мужа.

Роза перестала улыбаться. Она растерянно посмотрела сначала на платье, а потом на Кристиана, сделавшись серьезной:

— Каким образом оно там оказалось?

— Ваш супруг спрятал его у себя в кабинете, в сейфе. Точная причина такого поступка неизвестна. Однако, мы выяснили, что он интересовался адвокатом по уголовным преступлениям. Этот адвокат — очень специфический человек. Не самый чистый в плане законодательства.

Роза, помолчав, опустила голову:

- Я сейчас не совсем понимаю...

— Я записал на диктофон наш с ним разговор. Выводы делайте сами, — он отдал девушке небольшую карту памяти. — Помимо прочего вот снимки переписки его с другой девушкой, нашим подставным агентом. Как видите, ей не пришлось стараться. Он сам пригласил ее на вечер вместо вас, потому что был уверен, что вас там не будет.

Роза внимательно рассмотрела распечатанные снимки. Она молчала, опустив голову, и Саша видела только край изогнутых, длинных ресниц.

— Понятно, — спокойно выговорила она. — Спасибо.

— Может, вам чай заварить? — спросила Саша.

— Очень мило с вашей стороны, от чая с мятой я бы не отказалась.

Саша выпорхнула из-за стола и пошла на кухню.

— Я полагаю, у вас есть что-то еще?

Кристиан неторопливо кивнул:

— Ваш супруг вам изменяет. В частности, со своей секретаршей. Отношения несерьезные, он лишь использует девушку. Длятся последние два месяца.

Она кивнула без какого-либо видимого интереса, спросила:

— Доказательства?

-- Я вёл запись разговора с ней, и у меня есть снимки. Всё на карте памяти, проверьте перед уходом. Еще - у меня есть рекомендация. И когда я что-то рекомендую своему клиенту, это значит, что лучше меня послушать. Но решать вам. Ничего не говорите мужу, откажитесь идти на благотворительный вечер и ожидайте нашего звонка. Речь идет о вашей безопасности.

— Почему вы не скажете конкретно? — нахмурилась она.

— Это непроверенное предположение, которое я считаю нужным проверить. Вы выполните рекомендацию? Если нет, наше сотрудничество на этом завершено. Если выполните, вам не придется ничего доплачивать сверху. Это личная инициатива.

Роза дождалась Сашу, сделала глоток принесенного ею чая. Она посмотрела на подписанный лежащий перед ней договор.

— Поступим по-вашему, — пробормотала она. — Я не пойду ни на какой вечер и сделаю вид, что ни о чём не знаю.

— Прекрасно, — кивнул Кристиан. — А теперь скажите, вы не замечали за мужем странностей или чего-то подозрительного?

Роза сосредоточенно посмотрела перед собой, ее голубые глаза сделались холодными, как зимнее небо. Она попыталась вспомнить.

— Странно, что уехала его личная помощница, - сказала она в некоторой растерянности. - Он никогда с ней не расставался. Такого не бывало лет семь. Еще - недавно мы с Колей поссорились на тему детских домов, - при этом она зачем-то кивнула и посмотрела в сторону. Саша сощурилась и сделала себе пометку.

"Что-то скрывает сейчас на эту тему?"

— Он посвящает вас в эти дела? - спросила Саша.

— В фонд — почти нет. Я предложила ему расследовать, почему из детского дома убегают дети. Он сказал, что сделает это, но велел мне больше не вмешиваться. Я проверила кое-что и выяснила, что мой муж даже не думал этим заниматься. На этой почве с ним и поссорились.

— Когда это случилось? — быстро спросила Саша.

Девушка задумалась:

— Примерно неделю назад.

— Что это за детский дом? — спросил Кристиан. Саша заметила, что взгляд его сделался острым. Таким же, каким он бывал, когда Фишер чуял след “очередной твари” - одной их тех, кого они ловили в прошлый раз во Владивостоке.

— Неплохой, кстати. Я сама там была, привозила детям еду и игрушки. Вот адрес, — она записала его ручкой на листочке. — Я узнала, что восемь мальчиков за полгода сбежали оттуда, и полиция до сих пор никого не нашла.

— В таком случае, на этом пока всё, - сказал Кристиан, он посмотрел в сторону блокнота Саши и увидел там запись. Ничем не выдав своего интереса, он спокойно попрощался со своей нанимательницей и проводил ее до выхода.

Кристиан вернулся в кабинет и посмотрел на Сашу.

- Расследование не закончено, - сказала она негромко.

- Оно только началось.

- Позволишь тебе помочь?

- Ты поможешь мне. И твоего позволения в этом я не спрашивал, - ответил он. - Ты можешь задавать мне вопросы, но позже. Когда расследование будет завершено. И еще. Александра, я вынужден признать, что не хочу тебя терять. Поэтому ты сейчас жива. После расследования мы обсудим с тобой подробнее, как быть дальше. Теперь дай посмотреть твои записи.

На самом деле, жива она только потому, что дура. В некотором смысле. Она стала читать меня и вышла за рамки не потому, что ненавидит меня, а потому что считала, что противостоит в моём лице какому-то условному злу.

Александра еще очень юна и очень наивна. Кто-то воспользовался этим. На ее моральный компас легко надавить, это ее слабое место. Ребенок, что с нее взять.

Пока Кристиан занимался планированием расследования, Саша прошлась по комнате, чтобы заставить замолчать тревогу.

Она вздохнула и начала размышлять вслух.

— Жила была себе обычная фирма по поделке игрушек. С ней жила была секта с нездоровым подходом к семейной жизни. Их владельцы так или иначе общались, имели какие-то деловые отношения, - Саша подошла к карте Москвы, не заметив, что копирует тем самым манеру Кристиана рассуждать. - Но потом владелец секты сильно проштрафился. После смерти девушки в сети поднялось негодование, негативные отзывы, петиции, фото с травмированными людьми. Это привлекло внимание ФСБ. По телевизору показывают новости, где видно, что ребята из ФСБ усердно работают и пытаются прикрыть секту. Но неожиданно выясняется, что секту не за что судить, так как ее деятельность не подпадает ни под один закон в РФ. Здесь с сектами, вообще, плохо. Если бы они религию оскорбляли, на них бы точно что-то нашли, а так — банальный тренинг “личностного роста”, таких сейчас много, и никто с ними ничего сделать не может. Так или иначе, но спустя год после визита страшных дядь из ФСБ, секта расцветает пышным цветом. У нее появляется официальная реклама, из секты она превращается в уважаемое сообщество психологов, комментарии и истории из сети или трутся, или им уже никто не верит. Владелец секты сменил имидж, позиционирует себя, как педагога с кристальной репутацией. Они вместе с фирмой игрушек основывают благотворительный фонд и, внимание, президентом фонда становится сын советника президента РФ, сам отец там тоже фигурирует. Кстати, большой бизнесмен и очень уважаемый, достойный человек. Он мелькает по телевизору около детского дома, которому помог фонд. При этом фондом ведется жиденькая группа в сети, где нет особых доказательств реально полезной деятельности фонда, хотя туда входят уже довольно большие люди и даже спортсмены с мировым именем. Подозревать всех в сговоре довольно глупо. Всё выглядит чисто — не подкопаешься. Только неожиданно из детского дома стали убегать дети. Роза этим заинтересовалась, она собиралась пойти на благотворительный вечер, где должен был, вероятно, обсуждаться и этот вопрос. Но ее мужу очень не надо, чтобы любознательная жена туда пошла, мало ли что. И, вообще, она мешает ему тем, что слишком много думает и задает вопросы. Она внимательна и умна. Он понимает, что рано или поздно она что-то может найти. С ней надо развестись, он готовит к этому почву, скандал, крадет платье, Роза обращается к нам, и… — Саша мрачно посмотрела на Кристиана, а потом вздохнула в озарении: — Крис, у меня отвратительное предчувствие. Они же не торговлей детей занимаются?

Не поднимая головы, он ответил:

— Торговля детей сейчас менее выгодна, чем раньше. Наш рынок слабо конкурирует с китайским, рынком арабских стран и стран третьего мира. Даже если тут замешаны дети, они играют не главную роль. Ширма, которую ты описала, слишком велика и слишком чисто выглядит для такого бизнеса. Тут что-то еще. Меня сейчас, в любом случае, не интересует, для чего именно нужна предполагаемая ширма.

Саша нахмурилась:

— Тогда что тебя интересует?

— Зачем ему потребовалось убивать Розу. Она еще ничего не знает.

— Убивать? — переспросила Саша. — Ты про визитку адвоката?

— В том числе. Но не только.

Она совершенно перестала понимать своего босса.

— Поясни?

Он ответил, коротко вздохнув:

— Среди писем этого Николая было одно довольно необычное. Любовница, сама того не зная, оказалась посредницей между ним и продавцом оружия. Полагаю, если ее босс сядет в лужу, он просто спихнет на нее часть вины и скажет, что секретарша собиралась убить его жену из ревности. Зачем убивать жену, если она ничего не знает?

- Знает. Помнишь приписку, которую я сделала? Она кое-что скрыла от нас.

- Зачем? Она доверяет нам свою жизнь.

- Не уверена в этом. Не думаю, что она, вообще, на кого-то всерьез рассчитывает сейчас, кроме себя самой.

Я чуял какую-то особенно прожорливую тварь.

Место его обитания: большие деньги, обман, воровство, хладнокровие, разбитые сердца.

— Александра, хочешь заняться благотворительностью? — спросил он девушку, откладывая в сторону свой телефон.

Саша сощурилась, но ничего не ответила.

— Мы идем на благотворительный вечер, - добавил Кристиан. - Тебе полагается шикарно выглядеть.

Она с сомнением медленно кивнула:

— Тебя там я еще представить могу. Но ты на меня посмотри.

Кристиан и впрямь внимательно на нее посмотрел.

— А что с тобой?

— Я не впишусь в общество светских львов, львиц и прочих саблезубых представителей бомонда. Дай мне фото, адреса социальных сетей или почерк, и я разложу тебе каждого из них на лего-фрагменты, но ты помнишь, как я хожу на каблуках? Изящество и грация в каждом движении.

Кристиан посмотрел в потолок, подумал немного:

— Может быть, но только я не намерен выпускать тебя из виду. Попытаюсь накрасить тебя и одеть так, чтобы обошлось без каблуков. Ты и без них достаточно высокая.

— Если я рот открою, чтобы там с кем-то заговорить?

— А вот этого делать не надо, — покачал головой Фишер. — Осталось выбить нам приглашения. Но я знаю, кого для этого подключить. Пока дело делается, мы с тобой навестим вышеупомянутый детский дом. Собирайся.

Саша чувствовала себя сбитой с толку. За то, чтобы найти проклятое платье он содрал с клиентки приличную сумму, но за то, чтобы выяснить, какая ей угрожает опасность - денег не взял. Очень красиво. Очень альтруистично. Абсолютно не вписывается в склад его личности.

Собираясь, Саша вспомнила снова черные провалы в пропасть, какими становятся его глаза. Выражение бесшумной муки на его лице.

"Что бы он ни делал теперь, это нужно ему намного больше, чем та деструктивность, которую он позволял себе в прошлом".

***

По пути Кристиан позвонил в детский дом. С трудом ему удалось назначить встречу с одной из воспитательниц. Ему сказали: “Только так, чтобы дети не видели”. Потому что каждое новое лицо в детском доме вызывает интерес, любопытство. Особенно, если это хорошо одетые и явно не бедные люди.

— Мы не сможем зайти на территорию, поговорим с воспитательницей в кафе неподалеку, пока ее подменяют, — пояснил Кристиан.

Через пятнадцать минут Саша увидела двухэтажное здание за черной оградой. Опрятный, большой дом у дороги был окружен густым садом, большой детской площадкой, где стояло баскетбольное кольцо. Но Кристиан проехал мимо дома и остановился у пекарни через дорогу.

— Это место выглядит очень мило и приветливо, — удовлетворенно сказала Саша. — Я ожидала худшего.

— Все этого ожидают, — ответил Кристиан. — Но тут, как и в случаях с психиатрическими клиниками, не так страшен черт, как его малюют. Детский дом сейчас отличается от детского дома в перестроечные времена. Хотя это и не рай. Однообразное питание, жизнь по расписанию, отсутствие одиночества — это как жить в неплохом, но всё же лечебном пансионате. Вроде, всё хорошо, крыша над головой есть, но однообразно, и ты всегда чувствуешь себя оторванным от остального мира. Так же, как в случаях с психиатрическими клиниками, бывает, что на десять заведений попадается этакий кошмар, социальный монстр. Всё-таки, детский дом — закрытая территория, непонятная и чужая для “внешних”. Но, в целом, люди не звери, Александра. Просто каждый пытается работать и жить, как умеет… Такова обыденная истина.

Скоро в пекарню зашла женщина тридцати лет. Стряхнув с легких, весенних кроссовок снег, она выдохнула, энергично потерла руки и заказала кофе, а потом, оглянувшись, увидела Кристиана. Он кивнул ей. Саша немедленно сосредоточила на посетительнице внимание.

“Гипертим. Активная, сильная, в отношениях привыкла доминировать, психологически подкована, добрая, внимательная, но своих детей нет”.

— Значит, вы по поводу пропаж? Ну, хоть кто-то заинтересовался, — заговорила она сходу, снимая со стаканчика пластиковую крышку и дуя на напиток.

— Можно вести запись на диктофон? — спросил Кристиан.

— Ага, давайте, так даже лучше. Мне скрывать нечего. Меня зовут Марина, я воспитатель третьей группы. У меня совсем мелкие — от пяти до восьми лет. Всего в группе девять мальчиков.

— В полицию обращались? — спросил Кристиан.

— В первые же часы, как из первой группы сбежал наш мальчик. Это было месяц назад, — она вздохнула. — Мы весь детдом на уши поставили, искали его и сами и полицию доставали. Но пока не нашли. А потом еще и еще стали пропадать. Нам всё говорят — ищем, ищем. А толку пока никакого. Главное, убегают ребята нормальные, даже адекватные на фоне других.

— Можно фото? — спросила Саша.

— Фото? Так у меня с собой нет. Я вам пришлю, если скажете, — ответила Марина. Кристиан, молча, дал ей небольшую визитку с электронным адресом.

— Слушайте, у нас детский дом не лучше других, но точно не хуже, - говорила она. - Мы своих детей любим. Некоторые из воспитателей сами здесь росли. У нас нет ни садистов, ни уродов всяких моральных. Ну, конечно, жизнь — не сахар, но всяко лучше живется, чем уличным. Мы развлекаем ребят, в театр ходим, на концерты, соревнования устраиваем, в олимпиадах участвуем. И, кстати, очень строго относимся ко всем, кто приходит к нам работать. Не представляете, какая бешеная самоотдача нужна. Работать в детдоме — это большой моральный труд. То есть, сбегать-то причин особо нет. Может, не всегда они дружные друг с другом, но сплоченные. Если кто чужой кого-то из них обидит, за него все вступятся. В общем, когда сбежал первый, потом второй, — она растерянно посмотрела на Сашу, — ну, все в шоке были. Сбегали со своими вещами сами, было видно, что готовились к побегу заранее. Почему — не понятно. Я думаю, может, их выманивает кто. Мы с тех пор ужесточили политику приема посетителей, — она усмехнулась невесело.

— С вами сотрудничает благотворительный фонд? — спросил Кристиан. — Он называется “Мир для детей”.

— С двумя сотрудничаем, но такого среди них нет, — решительно покачала головой Марина.

— То есть, вы не получали от него помощи?

— Нет. То есть, мы часто получаем помощь. Волонтеров много и небезразличных. Порой просто телефон разрывается. Но такого названия я не слышала, и никто с нами не контактировал из этого фонда.

— Кого-нибудь из этих людей видели? — спросил Кристиан, показывая ей фото Розы и ее мужа, а так же нескольких друзей Николая по фонду.

— Да, я помню мужчину, — она показала на Николая. — Он приходил несколько раз. Дарил игрушки детям. Девушка тоже зашла один раз, — и Марина пожала плечами.

— Не стал бы он из благородных намерений игрушки им возить. Тогда зачем он к ним ездил? — хмурясь, спросила Саша и посмотрела на Кристиана.

— У меня есть пара предположений, но бессмысленно их высказывать, пока не подтвердится хотя бы одно из них. Побываем на вечеринке и всё узнаем точно. Так что давай раскошелимся на шикарные наряды. Пригласительные у нас скоро появятся.

— Что ты намерен сделать? - осторожно спросила Саша.

— Тихо и тактично выведать информацию, используя аналитику и дедукцию.

Саша вздохнула:

— Взрыв или поджег?

— Сначала - мы едем к тому, кто продавал оружие Николаю через секретаршу в теневом интернете.

— Но Николай не убийца. Точнее, он не стал бы убивать своими руками.

— Верно, не сходится. Вот мы это и выясним.