Бесы

Отец Демьян поправил красный клоунский нос, предательски сползший набок, и нажал на звонок. Парик-радуга топорщился, как будто его надели на ежа, комбинезон в горошек трещал по швам. Мастер перевоплощения, помоги, Господи…

Дверь открыл мужчина лет тридцати в футболке с Ричардом Докинзом.

— Аниматор? Проходите. Я Кирилл. Только предупреждаю: мы против инфантилизации и сюсюканья, детям нужно развивать критическое мышление. Переобувайтесь, я покажу вам всё.

Гостиная встретила Демьяна стерильной рациональностью: на стенах —карты и анатомические постеры, на полках — научпоп и философская энциклопедия в двенадцати томах. В углу ютился стол, на котором стоял одинокий торт.

— Уютно у вас! — хмыкнул отче.

У журнального столика сидели детишки лет шести-семи и обсуждали, почему динозавры вымерли, и кто в этом виноват.

— Соня! — крикнула из кухни молодая женщина в очках. — Клоун пришёл. Только помни: это просто переодетый человек, никакого волшебства.

Именинница, девочка с двумя аккуратными косичками, кивнула и повернулась к Демьяну с вежливым интересом:

— Здравствуйте! А у вас есть сертификат?

Демьян с улыбкой кивнул. В епархии предупреждали, что семейство со странностями.

Под потолком висело штук двадцать шариков приглушённо-бежевых и мятных, в эстетике минимализма, оттенков.

— Биоразлагаемые, без токсинов, — с гордостью сообщил Кирилл. — Заказал в телеграм-канале продуктов осознанного потребления. В инструкции было: надувая, проговаривать вслух образовательные факты, представляете? Типа позитивные ассоциации с обучением. Я пока дул, рассказывал Соне про структуру ДНК и принципы репликации.

— ДНК? — хохотнул батюшка.

— Упрощённо, конечно, но, надеюсь, суть донёс. Ладно, осваивайтесь, пойду уже.

Демьян притянул один шарик и сразу увидел шевеление внутри. Вот оно, сатанинское отродье! Какие-то мудаки разводят наивных атеистов. Ладно, к делу.

— Меня зовут... Бим-Бом, — сообщил детям Демьян, натянуто улыбаясь. — Хотите, я покажу вам фокус?

Дети посмотрели на него с лёгким недоумением, но именинница кивнула, и Демьян достал из кармана комбинезона бутылочку «Агуши» со святой водой.

— Дети, трам-тарарам, отвернитесь, мне надо подготовиться!

Малышня моментально потеряла интерес к клоуну. Отче отошёл и брызнул на один из шаров. Тот дёрнулся и изогнул свою верёвочку в форме руки с оттопыренным средним пальцем.

— Смейся, окаянный, — проговорил вполголоса Демьян, — сейчас ты отведаешь силы Божией.

Он зашептал молитву преподобного Иоанна Кронштадтского, и шары зашевелились. Обожжённый водой шарик сорвался с потолка и направился к выходу из комнаты, где лопнул прямо над головой мамы Марины, держащей в руке поднос с соками.

— Что за дешёвая китайщина! — возмутилась она, еле удержав напитки. — Кирилл, это ты заказывал?

— Там было написано «высококачественный латекс»!

Демьян продолжил отчитку, одной рукой окропляя бесовские шары, а другой сжимая вынутый из-под комбинезона крестик. Бесы вели себя откровенно нагло: один принялся бурчать матерные частушки, другой затеял гонять кота, а третий вообще свернул свою ленточку в форме петли и, крадучись, направился к детям.

— О, батюшка пришёл! — пробасил один из шаров. — Давай, святоша, залечи ещё про онтологию!

В этот момент в дверном проёме нарисовалась Сонина бабушка. Лидия Марковна, бывшая учительница литературы, услышала шум и, отвлекшись от кухонных хлопот, решила заглянуть.

— Кто здесь балуется? — она строго оглядела комнату. — Посижу с вами, сорванцами.

Шарики при виде бабушки утихомирились, а Лидия Марковна приземлилась на кресло и взяла с журнального столика потрёпанный томик Гоголя.

— Нет, — выдохнул Демьян, но было поздно.

— «Записки сумасшедшего», — объявила сама себе Лидия Марковна и начала: — «Им нельзя говорить о высоких материях...»

Шары как с цепи сорвались и закружились по гостиной разъярённым пчелиным роем. В комнате резко похолодало, и всё вокруг затрещало от статических разрядов, перемежаемых криками шарахающихся взрослых и детей. Часть шаров объединилась в фигуру с огромными ручищщами и яростной зубастой рожей — ну вылитый ифрит, только бежевый — и принялась горланить цитаты европейских философов, выворачивая рот наизнанку и перемежая метафизику сумасшедшими воплями про какого-то испанского короля. Картину девяти кругов ада дополняли истошные кошачьи вопли.

Отец Демьян выпал из забытия и обнаружил себя стоящим на коленях на полу напротив выпавшей из кресла бабушки, истово крестящейся вместе с ним. Изгонять нечистого ему было не в первой, но сей перфоманс был какого-то иного, не обычно-бесячего уровня. Слугам лукавого свойственно сквернословить и швыряться нечистотами, а эти, Господи прости, классиков цитируют. Вот до чего безбожие доводит — даже бесы у них, понимаешь, образованные.

И Демьян вдруг сообразил, что только что пытался делать то же самое. Вот чем они питаются — не страхом, не грехом, а смыслами. Значится, поступим ровно наоборот.

Он вскочил, поправил нос и заорал:

— А СЕЙЧАС, ДЕТИ, Я РАССКАЖУ ВАМ ИСТОРИЮ ПРО ВОЛШЕБНЫЙ НОСОК!

Шариковый диавол повернулся к нему пастью и будто бы даже удивился. Общий шум притих.

— ЭТОТ НОСОК, — продолжал Демьян, — УМЕЛ ЛЕТАТЬ! НО ТОЛЬКО ПО СРЕДАМ! И ТОЛЬКО ЕСЛИ ЕМУ ПЕТЬ ПЕСНЮ ПРО КАКАШКУ!

— Что ты несёшь, окаянный? — заорал чёрт.

— А КАКАШКА, — не унимался Демьян, — ЛЕТАЛА НА ЛУНУ! ТАМ ОНА ВСТРЕТИЛА КОСМИЧЕСКОГО ХОМЯКА! ОН НАУЧИЛ ЕЁ ЧИХАТЬ РАДУГОЙ!

Один из шариков дёрнулся и начал сдуваться. Ещё несколько завертелись на месте, будто их тошнит.

— Полно тебе, отче! — прогремел головной шарик. — Окстись! Твой Господь накажет тебя за твоё кощунство!

— А ПОТОМ, — Демьян вошёл в раж, не обращая внимания на искусителя, — ПРИШЁЛ НЕВИДИМЫЙ КРОКОДИЛ И УКУСИЛ МЕНЯ ЗА ЗАДНИЦУ! ВОТ СМОТРИТЕ!

Он повернулся, скинул портки и показал свой тощий зад. Дети заржали. Соня вытерла слёзы и неожиданно поддержала батюшку:

— А ДАВАЙТЕ СПОЁМ ПЕСНЮ ПРО КАКАШКУ!

— А Я ЗНАЮ ЗАКЛИНАНИЕ ОТ ПУКАНЬЯ ДИНОЗАВРОВ! — подхватил мальчик в очках.

— А МОЙ ПУПОК — КНОПКА ТЕЛЕПОРТА! — заорала другая девочка.

Развеселившаяся ребятня сорвалась с катушек и начала нести откровенную дичь, перебивая друг друга и придумывая всё более абсурдные штуки. Шарики корчились, плевались цитатами из Хайдеггера и Витгенштейна, требуя вернуться к рациональному дискурсу, и в бессилии сдувались. Пару минут в комнате царил полный хаос: дети визжали от восторга, взрослые сидели на полу с видом людей, которым предстоит долгая и дорогая психотерапия, и лишь бабушка, не переставая креститься, пробралась к шифоньеру, чтобы достать Сонин плед.

Наконец, остался последний шарик — тот самый, с рожей. Он медленно опустился и завис над праздничным столом. И абсурд его, казалось, совсем не пронимал.

— Поздравляю, святоша, и соболезную, — проблеял шарик. — Мелкоту ты разогнал, но со мной твой фокус не пройдёт.

Демьян вытер пот со лба:

— И по какой же такой причине, нечистая ты тварь?

— Потому что я — их создание, — шарик скривил рожу в сторону Кирилла, обнимающего всхлипывающую жену, и передразнил: — «Давай скажем Сонечке что Дед Мороз — это социокультурный конструкт, придуманный для коммерциализации зимних праздников». Ты прогнал бесов осознанности, рефлексии и скептицизма, но я — бес Правды-Без-Воображения! А правда без воображения — это херня, святоша. И я тут в своей тарелке, а ты вали давай.

И запустил зубы в чудом уцелевший торт.

Кирилл открыл рот, но так ничего и не смог сказать. Зато Соня не растерялась и, закутанная в плед как в геройский плащ, смело шагнула к столу.

— Правда вкусный?

Козлина хмыкнула:

— Правда. Но бес фантазии.

Демьян собрал свой реквизит и побрёл переобуваться. У двери его перехватила Лидия Марковна и сунула конверт с деньгами.

— Спасибо, батюшка. Я пыталась им объяснить, что так нельзя, но они...

Демьян устало кивнул и вышел. За спиной звучал голос беса:

— Неплохой крем. Хотя с точки зрения нутрициологии в нём явный избыток трансжиров...