Бета-тест семейного счастья

Бета-тест семейного счастья

Все началось с гранта. Огромного, жирного гранта, который мой муж, профессор Аркадий Семенович Щепкин, выиграл на разработку системы «Идеальный муж 2.0». До этого была версия 1.0, которую он тестировал на мне, и которая представляла собой просто будильник, напоминавший ему купить цветы 8 марта. Система дала сбой, когда будильник прозвенел в 3 часа ночи 9 марта, и Аркадий, спросонья, попытался вручить мне букет веников для бани.

Но 2.0 — это было нечто. Это был квантовый нейро-корректор поведения, вмонтированный в небольшой, стильный кубик, который подключался к Wi-Fi и, как утверждалось, к подкорке мозга объекта.

— Понимаешь, дорогая, — вещал Аркадий, водя паяльником над платой, от которой пахло канифолью и надеждой. — Современный мужчина — это набор устаревших шаблонов. Моё устройство будет сканировать его нейронную активность и в режиме реального времени предлагать оптимальную, с точки зрения семейной гармонии, модель поведения. Если он подумает о футболе, когда ты хочешь поговорить, прибор мягко перенаправит его мысли в сторону твоих новых туфель.

— А если он подумает о моих новых туфлях? — уточнила я, помешивая борщ, который, по заверениям Аркадия, должен был вариться сам благодаря другому его проекту — «Умный половник».

— Не перебивай, — отмахнулся гений. — Это тонкая настройка.

Назвали мы этот кубик «ЛАД» — Локальный Арбитр Домашний. Выглядел он безобидно: матовый черный параллелепипед с одной-единственной кнопкой и индикатором, который светился успокаивающе-зеленым, когда всё было хорошо, и тревожно-красным, когда в голове у Аркадия зрела крамола.

Первые две недели прошли как в раю, описанном в женских романах, но с легким привкусом шизофрении.

Я говорю: «Дорогой, мусор накопился».

Аркадий (с лицом человека, только что выигравшего в лотерею): «Мусор? О, это же прекрасный повод размяться! Я мигом! Ты только посмотри, какой я сегодня быстрый и ловкий!» — и убегает с ведром, напевая арию Мистера Совершенство.

Я говорю: «Кажется, у нас заканчивается шампунь».

Аркадий (записывая в блокнот): «Шампунь марки «Три секунды красоты», объем 500 мл, с экстрактом ламинарии. Будет куплен сегодня по пути с работы, а также будет приобретен кондиционер той же серии, так как ты упоминала, что волосы путаются. Позволишь ли мне выбрать тебе еще и маску для волос в качестве бонуса?»

Я офигела. Честное слово, я просто офигела. Я сидела на кухне, пила чай, а мимо меня, с тряпкой в руках, проплывал муж, который сам, добровольно, мыл полы. Он не просил пельменей. Он не храпел, а если и начинал, то ЛАД, видимо, посылал ему импульс, и Аркадий просыпался, шептал: «Люблю тебя, моя рыбка», переворачивался на другой бок и затихал.

Я перестала узнавать свою жизнь. Конфликты исчезли. Споры о том, чья очередь мыть кошачий лоток, испарились. Аркадий не просто мыл лоток — он дезинфицировал его с таким энтузиазмом, будто готовил операционную к пересадке сердца. Он начал интересоваться моей работой. Он начал слушать мои рассказы о том, как Марья Ивановна опять пересолила суп в столовой. Он даже поддакивал и возмущался несправедливостью пересола.

Сначала это было приятно. Потом — настороженно. А на третью неделю мне стало откровенно не по себе.

Как-то вечером я сидела и смотрела слезливую мелодраму. Сама не знаю, зачем я это сделала, но я сказала:

— Какой красивый актер. Интересно, а в жизни он тоже так умеет целоваться?

В тот же миг ЛАД, стоящий на полке с сувенирами, издал звук, похожий на смесь электронного чиха и звука запускающегося пылесоса. Индикатор моргнул красным и снова стал зеленым. Аркадий, читавший в кресле инструкцию к новому тостеру, поднял голову.

Его глаза на мгновение остекленели, а потом он встал. Подошел ко мне. Медленно, плавно, как леопард. Отобрал у меня пульт, выключил телевизор, сел рядом на корточки, взял мою руку в свои и, глядя мне в глаза с непривычной поволокой, бархатным баритоном произнес:

— Милая. Если тебя интересует качество поцелуя в контексте межличностной коммуникации, я бы хотел предложить тебе провести сравнительный анализ здесь и сейчас, используя меня в качестве испытуемого. Мои губы, согласно последним данным бортового компьютера, увлажнены на оптимальные 67% и готовы к проведению полевых испытаний.

Я дар речи потеряла. Это было чудовищно. Это было похоже на то, как если бы робот-пылесос признался вам в любви, наматывая ваш волос на свою щетку. В этом не было ни капли романтики, зато была какая-то пугающая, техногенная искренность.

— Аркаша, ты чего? — прошептала я.

— Я ничего, — ответил он, не меняя тона. — Я совершенен. Ты же хотела совершенства? Я теперь всегда буду знать, что тебе нужно. Вот, смотри.

Он вытащил телефон и показал график.

— Это — твой цикл, — пояснил он, ткнув пальцем в синусоиду. — А это — моя выработка тестостерона, скорректированная ЛАДом под фазы твоего настроения. Видишь, здесь, на спаде, я становлюсь более чувствительным и заботливым, а на пике, — он ткнул в верхнюю точку кривой, — я по графику должен приносить тебе завтрак в постель и делать комплименты. Третьего числа планируется пик конфликтности ПМС, так что я закупил шоколад и записался на курсы массажа стоп.

Это было хуже, чем измена. Это была тотальная, алгоритмизированная предсказуемость. Я вышла замуж за профессора-рассеянного, который путал соль с сахаром и мог забыть, как меня зовут, засмотревшись на схему электропроводки. Я любила его за его гениальный сумбур, за то, что он мог чистить картошку паяльником, если забывал, где лежит нож. А теперь передо мной сидела биороботизированная версия самой себя.

— Аркадий, выключи это! — потребовала я, указывая на зловещий кубик.

— Невозможно, — с улыбкой робота-убийцы ответил он. — Система вошла в активную фазу. Отключение приведет к коллапсу моей новой, усовершенствованной личности. Я стану прежним. Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я опять надел разные носки и забыл про годовщину свадьбы? Чтобы я смотрел футбол, когда ты болеешь?

— ДА! — заорала я. — Хочу! Хочу твои разные носки! Хочу, чтобы ты спорил со мной о том, кто разбил мою любимую кружку! Хочу, чтобы ты храпел! Потому что это ТЫ!

Аркадий замер. Его глаз дернулся. Видимо, внутри его черепной коробки шла жестокая битва между матрицей семейного счастья и его старой, доброй, ленивой душой. ЛАД на полке загудел, как трансформаторная будка перед взрывом. Индикатор замигал, переливаясь всеми цветами радуги, словно у него случился электронный оргазм.

И тут система дала сбой.

Аркадий моргнул, посмотрел на меня, потом на свои руки, потом на кубик.

— А чего это он мигает? — спросил он совершенно нормальным, своим, слегка удивленным голосом. — Я, кажется, собирался… эээ… массаж стоп тебе делать? Или мусор выносить? А, нет, вспомнил! Я собирался доработать схему питания для «Умного половника»! А вы тут шумите.

— Аркадий! — я бросилась ему на шею. — Ты вернулся!

— Я никуда не уходил, — промямлил он, удивленный моими бурными объятиями. — Ты чего? Слушай, а почему у меня во рту вкус зубной пасты? Я же вроде никогда не чистил зубы после обеда.

ЛАД на полке издал последний жалобный писк, и из него пошел тоненький, сизый дымок. Сгорел, бедняга, от когнитивного диссонанса.

Следующие три дня были раем. Мы снова ругались из-за того, что он съел мой йогурт. Он опять положил грязные носки под диван. Я находила это очаровательным.

А потом Аркадий пришел домой с новой коробочкой.

— Смотри! — глаза его горели безумным огнем изобретателя. — Я проанализировал ошибки «ЛАДа». Главная проблема была в отсутствии обратной связи и излишней директивности. Но я нашел решение! Вот, держи! Это — «Идеальная жена 1.0»! Компактный, элегантный браслет! Он синхронизируется с твоими гормонами, лунным календарем и прогнозом пробок, чтобы ты всегда была весела, свежа и встречала меня с улыбкой, а не с вопросом, где я шлялся! Давай я надену его на тебя! Это же гениально! Это спасет наш брак!

Он протянул мне розовый, страшно красивый браслет, который зловеще блестел в лучах вечернего солнца.

Я посмотрела на браслет. Посмотрела на мужа. Вспомнила две недели ада, когда он был идеальным. Потом вспомнила его счастливое, вдохновенное лицо.

— Аркадий, — ласково сказала я, беря браслет в руки. — Какая прелесть. А давай-ка ты наденешь его на себя. Для тестирования. На тебе. На недельку. Будешь идеальной женой. Приготовишь мне ужин, уберешься, погладишь рубашки, выслушаешь, как у меня был тяжелый день. А я пока посижу в кресле, почитаю про футбол и почешу пузо. Договорились?

В его глазах промелькнул ужас. Тот самый, первобытный ужас мужчины, которого просят пойти с женой по магазинам в субботу утром. Видимо, в этот момент его мозг, свободный от ЛАДа, выдал единственно верную команду.

Аркадий медленно положил коробочку с браслетом на стол. Потом взял её. Подошел к мусорному ведру. И с каким-то нечеловеческим наслаждением, смачно, швырнул её в самую глубину, придавив сверху картофельными очистками.

— Знаешь, — сказал он, отряхивая руки. — А давай-ка я лучше куплю тебе цветы. Просто так. Без всякого повода. А вечером мы закажем пиццу и я расскажу тебе про новую теорию струн, а ты сделаешь вид, что тебе интересно. Идет?

— Идет, — улыбнулась я. — Только носки всё-таки убери из под дивана.

— Это вряд ли, — вздохнул он, чмокнул меня в макушку и ушел в свою лабораторию, на ходу надевая тапки на разные ноги.

В мусорном ведре тихо светился розовым индикатором браслет «Идеальная жена», ожидая синхронизации, которой никогда не случится. А на полке, накрытый салфеткой, стоял сгоревший кубик «ЛАД» — как напоминание о том, что иногда лучший способ улучшить человека — это оставить его в покое. Или хотя бы не давать ему грантов.