Бетон. Серия борщевик

Бетон. Серия борщевик

Так повелось, что человек при различных катаклизмах, необъяснимом, стремится уйти из города. На дачу, в деревню. Туда, где он сможет прожить без цивилизации. В этот раз всё было точно так же – очереди машин на выезд из города. Вот только в этот раз безопаснее оказалось именно в городе. Причем, как можно дальше от любых зеленых насаждений. Бетон и асфальт стали для человека безопасной средой. Тем местом, где он мог выжить.

1951 ГОД

Телефонный звонок выдернул Фёдора Афанасьевича из глубокого сна. Выдернул с трудом – ему казалось, что он выплыл откуда-то из глубин темного водоёма. Воздуха не хватало, в ушах звенело. С трудом открыв глаза, нащупав на тумбочке очки, мужчина несколько секунд полежал, в надежде, что ошиблись номером, звонок оборвется и можно будет заснуть снова.

Телефон действительно замолчал, чтобы через десяток секунд зазвонить снова.

- Да что ж такое?! – С трудом найдя выключатель, Фёдор Афанасьевич зажёг свет и посмотрел на часы. – Четыре утра!

Пришлось подняться, пройти несколько шагов по коридору, отворить двери в кабинет. Там, на столе, рядом с бюстом Ленина стоял недавно установленный телефон. Должность руководителя Аграрного научно-исследовательского института обязывала.

Звонили мало. За всё время, пока телефон тут стоял, а это уже почти как год, Федор Афанасьевич разговаривал по нему максимум с десяток раз. И вот звонок. Ночью.

Хлопнула от сквозняка открытая форточка, а вслед за этим звуком послышался стук падающих капель. Сверкнула молния, озарив кабинет – портрет Иосифа Виссарионовича укоризненно посмотрел на мужчину, задержавшегося в дверях. Тот, словно уловив взгляд вождя, ринулся к столу и схватил трубку:

- Княгинин у телефона!

- Фёдор Афанасьевич! Как хорошо, что Вы дома!

«А где же я еще могу быть?!» - Хотел ругнуться Княгинин, но сдержался. Больно голос его помощника, Никанора Петровича, звучал взволнованно.

- Дома я! Четыре утра! – Княгинин сделал шаг в сторону, в попытке дотянуться рукой до открытой форточки. Но, сообразив, что не дотянется, вернулся к столу и теперь отрешенно смотрел, как ветер заносит капли дождя в комнату. Те падали на натёртый паркет, оставляя мокрые точки. Вновь хлопнула форточка, но где-то дальше по коридору. – Что-то случилось?

- Случилось! Еще как случилось! – Голос Никанора снизился до шёпота. – Ваше присутствие необходимо! Срочно! Машину уже послали, вот только дозвониться не могли!

- Да что случилось-то?!

- В четвертой секции… Неприятности.

- Никанор Петрович, что за шутки? – Не выдержал Княгинин. - Что у вас в четвёртой секции могло случиться, что Вы меня в четыре утра с кровати подняли! Потолок обвалился? Или растения разбежались?!

- Именно так, разбежались… - Голос Никанора вновь упал до шёпота. – Точнее, попытались. Сейчас секция закрыта, и никто не знает, что делать! Один из дежурных… Без сознания. Скорую пока не вызвали. Вас ждём!

- Хорошо! - Княгинин хотел было еще что-то сказать, но увидел в окне свет подъезжающего автомобиля. Явно его, служебного. - Скоро буду!

Повесил трубку и не спеша пошёл одеваться. В твердой уверенности, что кто-то перебрал коньяка на рабочем месте. И с планами как минимум лишить премии, захватив зонт, Княгинин вышел на улицу.

******

Несмотря на зонтик, ноги промокли. Насквозь.

Первым делом, войдя в здание института, Княгинин обратил внимание, что вахтер не спит. Трофим, как обычно в своём ватнике, стоял перед входом, услужливо приоткрыв дверь. Перегородка, стоявшая рядом с вертушкой, сейчас была отодвинута в сторону. Но, видно, наспех – одна секция перевернулась и теперь лежала, направив свои ножки ко входу.

«Словно оружейные дула». - Мелькнула мысль в голове Княгинина. – «Если ЧП, через пару месяцев…». Мгновенно покрывшись холодным липким потом, он постарался затолкать мысль поглубже, в самые потаённые уголки подсознания.

- Что случилось, Трофимыч? В курсе?

- Не могу знать! – Рапортовал сторож. Но глаза отвел, стараясь не смотреть на начальство. – На втором этаже шум. Четвертая секция. Никанор Петрович прибегали, сказали Вас ждатьс!

- А скорая приехала уже?

- Распоряжений не получал. Не ждёмс!

Сделав пару шагов в сторону лестницы, Княгинин остановился, прислушиваясь. Действительно послышался не то грохот, не то крик. Сверкнула молния, но гром не последовал… У лестницы мигнула и погасла лампочка, погружая во тьму часть и так не светлого помещения. По коридору повеяло холодом, словно из склепа. Дальше идти одному расхотелось.

- Запри двери, со мной пойдёшь!

Трофимыч засуетился, забегал якобы в поисках ключей, но, уловив взгляд начальства, вздохнул и достал связку из кармана ватника. Ключ, длинный, словно спица, нашелся сразу. Но руки у Трофимыча дрожали так, что тот не сразу попал в скважину.

- Мог на задвижку закрыть! – В голосе Княгинина послышалась раздражение. – Пойдём. Давай-ка вперёд, и фонарь мне дай!

Трофимыч украдкой перекрестился и направился к лестнице, постоянно оглядываясь назад.

На второй этаж обычно никто не заходил. Все отлично знали, что за лестничными тяжёлыми дубовыми дверьми находится пост дежурного. И без пропуска лучше не пытаться их даже открыть. Табличка «Без пропуска вход воспрещён» висела не просто так. Хорошо, если выговор, а не лишение премии. Или еще чего похуже…

Дверь открылась с трудом – прямо за ней, прислонившись спиной к тому самому посту, полусидел-полулежал Никанор Петрович. Увидев вошедших, тот с трудом приподнял голову. Свет фонаря выхватил белый халат, весь перепачканный красными подтеками, похожими на кровь. На лице Никанора красовался огромный синяк, а под носом виднелась запёкшаяся кровь.

- Наконец-то! Думал, не дождусь! – Тот с трудом поднялся на ноги. – Пойдёмте! Только осторожно, чтобы оно не услышало!

- Никанор Петрович, может объясни… - Чуть дальше по коридору послышался крик, через секунду раздалось «Хлюп, хлюп, хлюп! Чав-чав-чав!». Княгинин поднял фонарь, чтобы осветить темный коридор. Первое мгновение он просто стоял, пытаясь осознать, что увидел: там, где должна быть стеклянная стена биолаборатории, на полу лежало крошево. Прямо посередине коридора стоял один из лаборантов. Белый халат в пятнах крови и тело… Оно словно повисло в нескольких сантиметрах от пола. Повисло на зеленоватых тросах, которые уходили вглубь лаборатории. А еще с десяток таких же плетей шевелились внизу. На кафельном полу, усеянном стеклами, создавая шелест.

«Словно кукуруза на ветру», - мелькнула мысль у Княгинина и тут же исчезла. Рот лаборанта открылся. Раздался вопль, рот открылся, а из горла вновь полилось «Чав-чав-чав! Хлюп, хлюп, хлюп!».

- Чем вы тут занимались?! – Хотел было крикнуть он, но смог выдавить только шёпот. – И что это такое!

- Так, как Вы и приказывали, всё согласно плану…. – Пробормотал Никанор Петрович. – Вы думаете, оно живое?

План по выведению кормовой культуры Фёдор Афанасьевич Княгинин утверждал сам. Помнил он и про образцы, заказанные как с Кавказа, так и привезённые из Америки. Помнил, как добивался разрешения на радиоактивные облучения некоторых образцов и опыты…

- Там ведь этот… Борщевик выращивали… - Пробормотал Трофимыч, крестясь уже не скрываясь. – Откуда эта нечистая сила…

Уловив осуждающий взгляд Княгинина, тот воспринял его по-своему.

- Товарищ начальник, так все знають, что борщевик тут растили! Истинный крест, все знають!

- Помолчи ты! Никанор, кто еще знает!? Напряги свою голову и ответь, кто еще об этом знает?! – В тот момент в голове Княгинина крутилась только одна мысль: «Да гори оно всё пламенем! Собрать вещи, и на вокзал. В Тбилиси. А там к родственникам… Точно не найдут!».

Между тем, Трофимыч не удержался, достав пачку папирос и спички, прикурил дрожащими руками, уже совершенно не стесняясь начальства.Но именно этот огонёк позволил полностью сформироваться идее в голове Княгинина.

- Никто! Точно никто! Я сегодня с Лебедевым дежурил! Как только всё случилось, так я сразу Вам звонить!

- Вот никто больше и не должен узнать, вы меня поняли, Трофимыч? В долгу не останусь!

- Я-то что? Мне сюда вообще нельзя!

- Тогда слушайте внимательно!

Через двадцать минут они принесли на второй этаж шесть канистр, по двадцать литров каждая. И, открыв крышки, закинули их как можно дальше вглубь, стараясь не приближаться к шевелящимся на полу плетям. Коридор практически мгновенно наполнился запахом бензина.

Но каждому в этом коридоре постоянно казалось, что лаборант, Лебедев, словно корректирует, куда податься плетям. Словно он еще живой и понимает, что сейчас будет происходить.

Огонь вспыхнул сразу. Охватив коридор, перекинувшись во внутренние помещения лаборатории, он поглотил практически всё, что мог.

Княгинин чуть не получил статью. И начал собираться на крайний север. Но учитывая, что, когда приехали пожарные, он наравне со всеми в противогазе работал с огнетушителем, отделался выговором и сменой места работы… Тоже получилась ссылка, с понижением должности, но он остался на свободе.

Его помощник, Никанор Петрович, умудрился в зале суда произнести речь, достойную Нобелевской премии. За что его не только полностью оправдали, но и повысили, сделав Руководителем Аграрного…

Больше всех не повезло Трофимычу. Вроде поначалу всё шло нормально, но вот следователь оказался молодым и настырным. И стал задавать множество разных провокационных вопросов. Как итог, в деле появилась запись: сторож говорит различную, порочащую советскую власть, ахинею. Но в связи с невозможностью существования его утверждений, принимая возраст, рекомендую направить Петрова Троима Ивановича на психиатрическую экспертизу. Где тот и оказался. Пролежав почти полгода в психушке, он вышел на свободу и уехал в деревню на родину, где его следы и затерялись…

Всё, что осталось от лаборатории, загрузили в пару самосвалов, которые предстояло отправить на полигон с химическими отходами. Но один из водителей, рассудив, что везти обычную землю и мусор за шестьдесят километров далеко, сгрузил всё в лесу. Совершенно не обратив внимания на десяток зеленоватых плетей…