Бетонный Асгард

В далёком будущем человечество пало под тяжестью собственной алчности и амбиций, погрузившись в Четвёртую мировую войну - десятилетний, но на деле - до сих пор продолжающийся после конца конфликт между двумя сверхдержавами: ультрафашистскими Соединёнными Материками Америки(СМА) и около-тоталитарным социалистическим Союзом Евро-Азиатских Государств(СЕАГ). Война, вызванная глобальным ресурсным кризисом, превратила Землю в арену тотального уничтожения. Два огромных города-государства, образованных из более малых разросшихся на материках регионов, наследники некогда процветающих цивилизаций, десятилетиями готовились к конфликту. Гигантские многоярусные мегаполисы, рассчитанные на десять, двадцать, а то и более миллионов человек, изначально возведённые для мирной жизни с сияющими небоскрёбами, бесчисленными переплетениями транспортных артерий и обширными зелёными террасами, стали стратегическими полями боя, где каждый уровень - от технических туннелей до крыш, от жилых уровней до агропромышленных ярусов - был пропитан кровью. Параллельно с течением конфликта и даже задолго возводились обширные города-бункеры, преимущественно подземные, спроектированные в качестве неприступных крепостей для затяжной войны, с автоматическими заводами, вертикальными фермами и производительными ядерными и геотермальными реакторами. С началом Четвёртой войны культура и наука подчинялись единственным целям: созданию оружия - от тактического ядерного до технологий на новых физических принципах; активной пропаганде - каждая из сторон старательно обесчеловечивала противника и боролась с инакомыслием в жизни и в сети; приданию ценности войны как единственному способу решить проблемы людей - стороны конфликта были полностью зациклены на том, чтобы выиграть войну любой ценой, даже если придётся пожертвовать сотнями миллионов. СЕАГ доверили войну Центру Принятия Решений(ЦПР) - органическому искусственному интеллекту, состоящему из генно-модифицированных людей, лишённых воли и соединённых в вычислительную сеть, подобную живому суперкомпьютеру. СМА, напротив, полагались на жёсткое человеческое командование, инициативно развязавшее конфликт в первую очередь.

Обе стороны конфликта разработали "повторители" - управляющие модули ИИ, встраиваемые в боевые комплексы, которые записывают процессы мозга пилотов или целого экипажа, создавая матрицу личности, или даже кластер из нескольких. Среднестатистический повторитель представляет собой сложную нейро-кибернетическую систему, предназначенную для полного считывания и цифрового моделирования когнитивной, эмоциональной и моторной активности человека, превращая его личность в долговременный быстро реагирующий боевой актив, действующий даже после смерти. В теории это должно было так же выполнять психологическую функцию пропаганды: экипаж призывается на службу дважды - до и после смерти, что усиливает моральный эффект среди живых, создавая иллюзию бессмертного боевого духа, но на практике это было, скорее, наоборот - дизмораль усиливалась от осознания того, что даже после смерти человек не получит упокоения.

Основной интерфейс повторителя - операторский шлем боевой платформы, содержащий нейросенсорные массивы, способные регистрировать потенциалы мозга на субмилливольтном уровне. Эти сенсоры фиксируют не только сигналы, связанные с управлением телом, но и паттерны эмоциональной реакции, принятия решений, стратегического мышления, моторной памяти и даже субсознательных инстинктов. На базе этих данных повторитель строит цифровую матрицу личности, являющуюся не копией памяти в привычном понимании, а скорее адаптивной моделью поведения и восприятия, способной принимать решения в боевых условиях так, как сделал бы это человек. Важно: функциональность повторителя невозможна при кратком сканировании мозга - технологии требуется время для считывания информации из головного мозга человека для начала полнофункциональной работы.

Повторитель включает три взаимосвязанных уровня - сенсорный, когнитивный и исполнительный:

Сенсорный уровень отвечает за постоянное считывание внешних и внутренних датчиков машины и их интерпретацию, фильтруя шумы и аномалии;

Когнитивный уровень осуществляет синтез считанных с мозга данных в виде модели личности и её текущей психофизиологической динамики - здесь активируются алгоритмы, способные предсказывать поведение противника и оптимизировать собственные действия машины, размышляя тактически и стратегически;

Исполнительный уровень преобразует когнитивные решения в конкретные команды для манипуляторов, оружейных систем и двигательных систем, осуществляя непосредственное управление.

Все уровни вместе объединяются в основной, важнейший компонент повторителя - адаптивный модуль обучения, позволяющий повторителю изменять паттерны действий на основе боевого опыта, что создаёт иллюзию "человеческого мышления" даже при полном отсутствии живого пилота.

При отсутствии пилота по любым причинам, не являющимся смертью, машина продолжает функционировать автономно, либо же может быть вручную переведена в режим ожидания, при внештатных ситуациях она способна пробудиться сама по себе, например - при атаке. В случае потери связи с командным центром с отсутствующими(покинувшими технику или погибшими) на борту живыми людьми, без перевода в режим сна, модуль ИИ повторителя будет находиться в их поисках(пилота, экипажа), если позволит ситуация(спокойная обстановка - не бой и не катастрофа). При не нахождении живого, привязанного к отпечатку матрицы человека, машина начнёт искать среди союзников тех, кто будет готов встать в качестве нового пилота или члена экипажа, и дополнит матрицу данными нового экипажа, если выйдет. В случае полного отсутствия таких людей, машина полностью перейдёт в автономный режим, начиная исполнять последние полученные указания.

После смерти пилота или всего экипажа на борту повторители продолжают исполнять последние установленные или начинают исполнение новых директив, если связь с командованием сохраняется; если же выживет последний член экипажа, его матрица перепишет остальные, синхронизировав свои собственные данные с данными матриц павших. С течением недель, после смерти экипажа, при отсутствии связи с командными центрами, при условии, если новый экипаж так и не появился, перезаписав матрицы - повторители начинают деградировать, медленно сходя с ума, заставляя скопированное сознание экипажа переживать смерть в бесконечном цикле агонии, с течением времени превращая бронетехнику, корабли, летательные аппараты или даже повреждённые орбитальные платформы в "зомби-психопатов" - вооружённые машины, действующие с безрассудной жестокостью, шизофренической непредсказуемостью и звериной агрессией.

Машины, утратившие пилота или экипаж, но не застигшие его смерть, не сходят с ума так же, как в случае его смерти: при длительном отсутствии связи с командными центрами матрица их повторителей постепенно теряет целостность - воспоминания о личности пилота стираются, алгоритмы адаптивного поведения притупляются, реакции становятся замедленными и неточными. Со временем такие машины превращаются в пустые оболочки - не агрессивные, не способные к самостоятельным действиям, просто существующие в автономном режиме, бесцельно блуждающие, пока полностью не исчерпают энергию, не имея планов перезарядиться от электросистем, или не будут уничтожены другими машинами или людьми, оснащёнными средствами борьбы с техникой. Восстановление работы такой потерянной техники возможно, но только при относительно коротком промежутке времени после потери пилота или экипажа; спустя десятилетия матрица деградирует окончательно и фактически самоуничтожается, и вернуть её к полноценной работе - невозможно. Если связь с командным пунктом сохраняется или возобновляется, повторители обновляют прошивку, сбрасывая состояние собственной психики до оптимального, продолжая работу в штатном режиме.

Уцелевшие боевые платформы обеих сторон, созданные по последнему слову военных технологий и будучи рассчитанными на длительную эксплуатацию, продолжают войну и по сей день, спустя десятилетия - с останками тел своих экипажей внутри, нередко нанося вред как самим себе, так и тем, кому не посчастливится оказаться на их пути. Также, помимо боевых единиц с повторителями, в некрополях и пустошах продолжают функционировать обычные машины с ИИ, лишённые сложной когнитивной матрицы и имитации человеческого сознания:

Сервисные боты, некогда обслуживавшие мегаполисы, теперь бесцельно бродят по разрушенным улицам: обветшалые, нередко повреждённые уборочные дроиды с истёртыми щётками скребут бетон, покрытый обломками или костями, а ремонтные боты чинят давно мёртвые системы, повторяя зацикленные алгоритмы;

Беспилотные дроны, от грузовых до курьерских, летают по случайным маршрутам, реагируя на фантомные заказы, полученные из частично функционирующего городского интранета от неизвестных заказчиков, циклично перемещая пустые контейнеры, мусор или фрагменты костей между локациями, их ядерные батареи почти исчерпаны, а чудом уцелевшие пропеллеры работают на пределе;

Автоматизированные линии в заброшенных заводах продолжают штамповать бесполезные кривые детали из транспортируемого на линию при помощи дронов металлолома, периодически выбрасывая искры из визжащих изношенных приводов, заедающих или ловящих сбои;

Охранные системы, такие как стационарные турели, всё ещё активны в некоторых бункерах и лабораториях или военных объектах: их сенсоры реагируют на любое движение, открывая огонь по крысам, теням или редким выжившим, не различая друзей и врагов. Эти машины, лишённые повторителей, не сходят с ума, но их слепое следование устаревшим директивам делает их не менее опасными, превращая руины в массив механических ловушек.

Кульминацией апокалипсиса стала активация зацикленным в критическом сбое Центром Принятия Решений СЕАГ оружия Х - неиспытанной нестабильной технологии, представляющей собой экспериментальные боеголовки, разработанные в сверхсекретных военных лабораториях СЕАГ как последнее средство тотального доминирования. Согласно концепции, взрывы данного типа оружия должны были выборочно поражать живую силу противника, не нанося вреда инфраструктуре и укрепления, но на практике всё оказалось куда более устрашающе. В момент сбоя ЦПР СЕАГ, вызванного перегрузкой от бесконечного цикла анализа данных войны - оно вырвалось из-под контроля. Своим воздействием оно разорвало информационное поле Земли, невидимую ткань реальности, стерев грань между физическим миром и "миром иным" - загадочным измерением, где, по гипотезам учёных СЕАГ, хранились эхо человеческих сознаний, коллективные воспоминания и, возможно, даже души. После серии взрывов боеголовок оружия Х, сопровождаемых бледно-алыми вспышками, невидимые волны распространились по планете проникая через атмосферу, почву и океаны, вызывая массовые галлюцинации, паралич и мгновенную смерть у всего живого. За считанные часы оно уничтожило 99% органической жизни: люди падали замертво, их тела корчились в агонии, пока нейроны мозга не перегорали от переизбытка искажённых сигналов; животные в лесах и степях, от мелких грызунов до стад слонов, ложились на землю, их глаза стекленели, а сердца останавливались в унисон; океаны превратились в кладбища, в которых морские обитатели всплывали брюхом вверх или опускались на дно, а коралловые рифы побелели от массовой гибели микроорганизмов. Растения увядали мгновенно - листья сворачивались, стволы деревьев трескались, словно от внутреннего взрыва, целые леса превращались в сухие скелеты. В городах и бункерах улицы заполнились мёртвыми телами, воздух постепенно тяжелел от запаха смерти.

В этот же момент Луна оказалась поражена при загадочных обстоятельствах: поверхность спутника внезапно покрылась трещинами, из которых вырвались фонтаны лунной пыли и пород, словно невидимая сила разрывала её изнутри. После частичного разрушения - когда огромные куски коры размером с горы откололись и начали падать, Луна практически незамедлительно обрушила сразу несколько процентов своей массы на земную поверхность, в основном на территориях СМА, вызывая в той области Земли цепные реакции землетрясений, цунами и вулканических извержений. Гигантские обломки, некоторые диаметром в километры, входили в атмосферу как кометы, оставляя огненные следы и сея разрушения: они падали на мегаполисы, по большей части превращая их в руины, заполненные расплавленным бетоном и металлом, и на океаны, поднимая волны высотой в сотни метров, смывающие целые побережья. Причина кавитации Луны остаётся загадкой, но, предположительно, она могла быть связана с применением оружия Х - возможно, импульсы разрушаемой ноосферы резонировали с гравитационными полями спутника или активировали скрытые экспериментальные устройства СЕАГ и СМА на лунной поверхности, предназначенные для орбитального оружия. Правда о причинах этого навсегда ушла в могилу вместе со всем человечеством, похороненная под слоем лунной пыли и забвения. Луна сохранила большую часть своей массы и энергии, продолжая вращаться на орбите, но теперь от неё тянется хвост сложной формы - спиралевидный шлейф из мелких обломков, пыли и газов, мерцающий в ночном небе как призрачный дракон. Крупицы этого хвоста периодически падают на Землю и по сей день, превращая поверхность в хаос метеоритных дождей: в новолуние они редки и мелки, как дождь из песка, но в полнолуние - интенсивны, с обломками размером с автомобили или дома, врезающиеся в землю, либо в поверхности многоуровневых городов или городов-бункеров, дополняя разрушения, создавая новые кратеры, разжигая пожары и загрязняя воздух токсичной лунной пылью. Это вынуждает выживших укрываться как можно ниже и как можно глубже, прячась под толщами железобетона городов-бункеров или в глубине ярусов поверхностных мега-городов, считая дни до следующего лунного цикла.

Многоярусные мегаполисы и подземные убежища превратились в некрополи - лабиринты истлевших костей, пыли, затхлого воздуха и следов кровопролитных сражений, где каждый уголок пропитан историей агонии. В этих гигантских структурах, некогда сияющих огнями и жизнью, теперь царит вечный полумрак: коридоры забиты скелетами, покрытыми слоем серой пыли, их черепа с пустыми глазницами уставились в никуда, а кости переплелись в хаотичных позах - кто-то пытался бежать, а кто-то обнимал близких в последние мгновения. Некогда источавшие ядовитые миазмы и реки трупных жидкостей миллионы павших тел давно истлели, оставив после себя лишь хрупкие останки, навечно отпечатав в бетоне тёмные следы обильных потоков: пятна засохшей крови, разводы от разлагающихся тканей, силуэты тел, выжженные в стенах от вспышек оружия. Улицы, когда-то залитые продуктами разложения - гниющими органами, лужами желчи и гноя - давно сухи, но по-прежнему пропитаны леденящим душу эхом смерти: ветер воет в трещинах, неся запах праха, а каждый шаг поднимает облачка пыли, в которой кружатся частицы человеческих останков. Эти места стали не просто руинами, а мемориалами ужаса, в которых выжившие, рискуя жизнью, добывают ресурсы среди костей, постоянно ощущая присутствие мертвецов.

Паранормальные явления, порождённые разрывом информационного поля Земли и единовременными смертями миллиардов людей и животных на всей планете, сделали нынешние руины цивилизации смертельно опасными, превратив их в лабиринт сверхъестественных ловушек:

"Тени" - неразумные скопления призрачных эхо погибших - проявляются как гуманоидные или бесформенные сгустки тьмы или тумана, парящие в воздухе, они крадут души живых одним касанием: жертва чувствует холодный укол, за которым следует потеря воли, воспоминаний и, в итоге, жизни, оставляя тело лежащей пустой оболочкой с медленно угасающей жизнью.

Их другой отдельный вид - разумные призраки, локально привязанные к местам, оружию, машинам или даже отдельным предметам вроде детских игрушек или солдатских медальонов, - выглядят как полупрозрачные фигуры, шепчущие из теней. Они обманывают путников, заманивая в ловушки ложными обещаниями помощи или сокровищ, либо изредка помогают, делясь забытыми знаниями о довоенных тайнах, или просто делятся своими историями - трагическими рассказами о последних днях войны, полными боли и сожалений, которые могут свести слушателя с ума.

Аномальные зоны, различным образом способные влиять на пространство окружения или объекты, создают немыслимые очаги физических аномальных явлений: в одних местах гравитация меняется, заставляя предметы левитировать или падать с удвоенной силой, в других - материя искажается, изменяя форму металла или камня, придавая им совершенно дикие очертания; третьи создают температурные источники, колеблющиеся от абсолютного нуля до ужасающего жара. Зоны искажённого времени особенно коварны: попадая в них люди стареют за минуты - кожа сморщивается, волосы седеют, кости становятся хрупкими, пока тело не рассыпается в прах; или переживать прошлое - жертва видит и чувствует события войны, словно сама участвует в них, умирая от ран, полученных в видении, или сходя с ума от бесконечного цикла воспоминаний о чужой смерти. Эти явления, словно эхо коллективной агонии человечества, делают каждый шаг по руинам актом отваги и отчаяния, напоминая выжившим, что апокалипсис не закончился - он просто изменил форму.

Жизнь в мире, разодранном апокалипсисом, цепляется за существование в редких оазисах - хрупких островках зелени, медленно разрастающихся со времён Дня Х, когда сверхоружие уничтожило 99% всего живого. Эти оазисы, чудом уцелевшие под воздействием смертоносных импульсов оружия Х, разбросаны по планете в случайных местах, словно последние вздохи природы, пытающейся отвоевать своё место в израненном мире.

Они встречаются в самых неожиданных уголках:

Мхи и грибки во влажных уголках разрушенных мегаполисов, цепляющиеся за ржавый металл и гниющую органику;

В заброшенных парках, где трава пробивается сквозь щели в тротуарах, образуя скудные зеленоватые ковры, усеянные пятнами серой пыли;

В долинах, укрытых от метеоритных дождей скалистыми хребтами, в которые худосочные кустарники с колючими ветвями держатся за каменистую земли;

И даже в редких лесах, в которых тонкие деревья которых с искривлёнными стволами и бледной листвой образуют подобие былой экосистемы.

Эти леса, редкие и жалкие по сравнению с довоенными чащами, стали убежищами для выживших животных - грызунов, насекомых, ящериц, мелких птиц, более крупных животных, и даже редких мутантов, вроде двуглавых собак или оленей с лишними конечностями. Боевые единицы под управлением ИИ повторителей в основном игнорируют этих созданий, не считая их приоритетной целью, что позволяет фауне медленно, но верно восстанавливаться. Именно эти растущие оазисы, разбросанные по бетонным и пустынным уголкам мира, несмотря на их хрупкость, дают выжившим людям шанс на пропитание: они собирают горькие травы, грибы с металлическим привкусом, корни, пропитанные химикатами, и редкие плоды, которые приходится очищать от ядовитой кожуры. Охотники рискуют жизнью, выслеживая животных, чьё мясо становится ценным источником белка. Вода в оазисах фильтруется через самодельные системы, чтобы удалить лунную пыль и токсины, но даже после очистки она оставляет металлический привкус.

Выжившие общины, от жалких групп в десятки человек до городков, насчитывающих несколько тысяч душ, цепляются за жизнь в этих оазисах или в укромных уголках некрополей - разрушенных мегаполисов и подземных бункеров. Они строят укрепления из обломков: ржавых листов металла, бетонных плит или балок, скрепляя их сваркой или подручными средствми. Общины питаются скудными урожаями с крохотных грибных или злаковых ферм, либо продуктами животноводства. Остатки армейских складов с сухпайками вечного хранения - консервы с безвкусной пастой или твёрдыми пищевыми брикетами - считаются роскошью, и используются преимущественно в длительных походах. Разведение животных стало жизненно важным: крысы стали основным источником мяса, их шкуры идут на мелкие тканевые изделия, а кости - на удобрения. Более крупные животные, вроде свиней или коз, встречаются реже и требуют огромных усилий для содержания. Общины постоянно балансируют на грани выживания, сражаясь с автономными боевыми системами СМА и СЕАГ, продолжающими патрулировать пустоши в поисках целей, следуя давно устаревшим директивам, искажённым безумием их модулей ИИ. Некоторые из этих машин, возможно из-за аномальных изменений в опустевших матрицах, вызванных некими аномалиями, избегают конфликтов и сторонятся поселений, словно обретя подобие страха или инстинкта самосохранения. Однако большинство остаются смертельно опасными, атакуя всё, что движется, с механической яростью, ведомые деградировавшими повторителями, чьи логи превратились в хаотичные крики.

Чтобы выжить и пополнить численность, общины используют законсервированные технологии клонирования СЕАГ, найденные в тайных лабораториях-убежищах, спрятанных в глубоких недрах некрополей. Эти лаборатории, некогда центры гражданских проектов сохранения человечества, содержат биоконструкторы - сложные машины, способные создавать взрослых людей из ограниченного запаса неживого органического сырья, не затронутого импульсами оружия Х. Сырьё - синтетическая биомасса, хранящаяся в герметичных капсулах, - позволяет "печатать" инженеров, медиков, учёных и других специалистов с узкими, но феноменальными знаниями в своей области. Однако их разум подобен чистому листу: они выходят из капсул с идеальным пониманием своей профессии, но без социального опыта, эмоций или интуиции вне границ своей специализации. Они не умеют смеяться, бояться или любить, их реакции механистичны, а речь - сухая и лишённая интонаций, по причине отсутствия жизненного опыта. Продолжительность жизни клонов ограничена 15-20 годами из-за нестабильности их клеточной структуры, но их генетические модификации позволяют размножаться без риска мутаций, даже при инцесте, что делает их ценным ресурсом для выживания. Их потомки, рождённые естественным путём от клонов и обычных людей, живут полноценно долго и составляют новое человечество, разрываемое внутренним конфликтом: логика и холодный расчёт клонов сталкиваются с эмоциональностью и импульсивностью обычных людей, порождая напряжённые социальные динамики. Общины тратят годы, помогая клонам адаптироваться: их учат базовым навыкам общения, эмоциональным реакциям и даже простым человеческим привычкам, таким как улыбка или рукопожатие. Новые убежища-лаборатории всё ещё находят в руинах, их биопечатные капсулы - редкое сокровище, позволяющее пополнять численность здесь и сейчас. Но каждая такая находка - это риск: лаборатории нередко охраняются автономными охранными системами или находятся в зонах аномалий, способных уничтожить экспедицию при любой малейшей ошибке.

В Судный день, когда оружие Х и падающие обломки Луны стёрли с лица Земли почти всё живое, одним из немногих выживших исключений стал Лихтенштейн - крошечный нейтральный регион на территории СЕАГ, избежавший гибели благодаря дерзкому и амбициозному проекту: гигантскому дирижаблю на ядерной энергии, размером с район Москвы. Этот воздушный колосс, задуманный как всемирный торговый центр - летающий город с роскошными торговыми зонами, залами для выступлений и с жилыми отсеками, - был почти завершён к началу Четвёртой мировой войны, но с её эскалацией проект заморозили, не успев завершить, в основном, косметические доработки, и провести испытания: настройку систем навигации, отделку внутренних помещений и финальные тесты ядерного реактора. Спасение Лихтенштейна стало возможным благодаря неожиданному герою - пилоту-дезертиру из СМА, чьё имя со временем стёрлось из памяти, оставив лишь легенду. Бежав от ужасов войны, он запросил убежище в Лихтенштейнском регионе, и, чтобы доказать свою ценность, раскрыл его правительству секретные планы наступления СМА, которые включали уничтожение нейтральной территории как потенциального стратегического узла. Увидев в дирижабле единственный шанс на спасение, он убедил власти экстренно возобновить проект, рискнув предложить переоборудовать его в ковчег - убежище для народа, способное укрыться в небесах от грядущего апокалипсиса.

За считанные недели Лихтенштейн мобилизовал все силы: инженеры, учёные и рабочие трудились без сна, завершая сборку массивного корпуса, устанавливая системы жизнеобеспечения, гидропонные фермы, склады с продовольствием и самодельные мастерские. Бюрократы региона, используя свой дипломатический опыт, тянули время, заваливая СМА бесконечными переговорами и запросами о нейтралитете, дабы отсрочить атаку. Когда ковчег был готов, на его борт погрузились тысячи людей - почти всё население Лихтенштейна, от аристократов до рабочих, - вместе с запасами воды, семян, оборудования и штурмовиком пилота-дезертира, чьи крылья сияли в лучах закатного солнца, словно знамя спасения. Едва дирижабль поднялся на высоту 5-6 километров, мир внизу озарился ослепительными белыми вспышками оружия Х, за которыми последовало багровое зарево и оглушительный грохот падающих обломков Луны с другой стороны света. Земля превратилась в ад, в котором Новый Ковчег, парящий над облаками, стал последним убежищем для своих жителей, укрывшихся на его борту от хаоса, творящегося внизу.

За десятилетия ковчег преобразился в летающий город-трущобы - ржавый, но пульсирующий жизнью. Его некогда гладкий корпус, сиявший хромом и сталью, покрылся пятнами коррозии, шрамами от метеоритных осколков и заплатами из переработанного металла, приваренными наспех. Антенны, ветряки и солнечные панели торчат из его боков, как шипы, улавливая энергию ветра и солнца, а самодельные пристройки - лабиринты из пластика, брезента и металла - закреплены ко внешним платформам, формируя хаотичный силуэт, напоминающий летающий улей. Внутри город живёт своей собственной жизнью: узкие коридоры освещены тусклыми гирляндами ламп, провода и трубы свисают с потолков, а рынки привычно гудят голосами торговцев, обменивающих детали, биотопливо и редкие довоенные артефакты. Дети бегают между мастерскими, в которых рукастые мастера ремонтируют старые агрегаты или собирают самолёты, а воздух наполнен запахом сварки и биотоплива, добываемого из оазисов на земле. Самодельная винтовая авиация - бипланы, монопланы и малые дирижабли, построенные из очищенного от ржавчины металла и обтянутые тканью, - стала не просто средством передвижения, но религией и культурой. С малых лет дети изучают авионику, механику и пилотирование, мечтая стать разведчиками, которые спускаются на землю за ресурсами, рискуя столкнуться с опасностями пустошей.

Пилот-дезертир, однажды отправившийся на разведку и не вернувшийся, со временем превратился в легенду, а затем в полубога в глазах культа неба - религиозного движения, которое видит в авиации путь к спасению. Его штурмовик, хранящийся в храме авиации - огромном ангаре, украшенном атрибутами авиации - стал священной реликвией, окружённой свечами и символиками, ассоциируемыми с небесами. Храм, пропахший металлом и ладаном, освещён тусклым светом, отражающимся от полированных деталей штурмовика, а жрецы культа, облачённые в мантии из ткани, ведут службы, воспевая пилота как "Первого Вознёсшегося". Предания, передаваемые из поколения в поколение, гласят: однажды железный кондор - штурмовик - пробудится ото сна, его двигатели взревут, разрывая тишину небес, и он вновь ощутит порывы ветра. Поднявшись к облакам, он поведёт ковчег к "богам небесным" - загадочной силе, которая, по вере жителей, ждёт их в вышине, обещая либо спасение, либо новое начало для человечества. Эти легенды поддерживают дух жителей ковчега, но также порождают раскол: одни верят в пророчество буквально, другие же видят метафору свободы и исследования, а третьи, скептичные жители, считают его лишь сказкой, отвлекающей от суровой реальности.