Без адреса

В приёмной было светло. Даже без лампочек.

Стены белели чисто, как новая бумага. Очередь держалась хуже: шевелилась, вздыхала, перешёптывалась… Кто-то озирался, кто-то уже успел присесть на лавку, безнадёжно уставившись в одну точку.

За стойкой сидел человек… или не совсем человек. Тёмная форма, без знаков различия, лицо спокойное. Он ставил отметки в бланках ровно, без пауз.

Над стойкой висела табличка:

ПРИЁМ. РЕГИСТРАЦИЯ. ПЕРВИЧНАЯ СОРТИРОВКА.

Чуть ниже, мелким шрифтом:

С просьбами о возврате, обмене и претензиями по качеству прожитой жизни обращаться по месту выдачи.

Дверь распахнулась резко. Мужчина влетел, как в офис управляющей компании.

– Какая смерть? – выпалил он с порога. – Мне же в другой город. Мне гарантировали одну минуту. Кто здесь старший?

Регистратор поднял глаза.

– Добро пожаловать. Назовите своё имя.

– Да какая разница… Павел, Павел Сергеевич. Слушайте, это что вообще? Контроль? Там кабина, табло, оператор… Я шагнул и…

Он осёкся. В голове не было главного: как он вышел. Был только момент шага, и пустота после.

Регистратор сделал пометку на листе.

– Причина прекращения жизнедеятельности? – уточнил он.

Павел коротко рассмеялся. Смех вышел сухим.

– Слушайте, вы… вы издеваетесь? Какое прекращение? Я живой. У меня давление, холестерин, ипотека…

Очередь заволновалась. Несколько голосов шепнули что-то одновременно: «у меня тоже кабина была», «у нас на вокзале поставили», «мне обещали без перелётов».

– Ошибка фиксируется, – сказал регистратор. – В вашем случае признаков ошибки нет. Вы завершили земной цикл.

– Какой цикл?! – Павел повысил голос и тут же сбавил, потому что голос в этом месте звучал странно. – Слушайте, это абсурд. Там очередь! Там люди… там… – он вдруг замолчал. – Я… я же должен был оказаться… в другом месте.

– Вы не оказались. Вы оказались здесь.

– Нет-нет-нет… – Павел шагнул вперёд, положил ладони на стойку. – Стойте. Это… это мошенничество. Где у вас книга жалоб?

Регистратор кивнул в сторону таблички.

– По месту выдачи, – сказал он.

Павел резко отдёрнул руки, как от горячего металла.

Из очереди вынырнула женщина в яркой куртке. Она держалась тише, но глаза у неё были такие же. Пальцы нервно теребили молнию.

– Простите… – сказала она. – А… это вот это самое… переход за минуту? Я внука хотела успеть забрать. Я… я шагнула… и всё. Я тоже… умерла?

– Назовите имя, – сказал регистратор.

Где-то за стеной раздражённо загремело, словно открыли гигантскую дверь. В помещении появился человек в строгом сером костюме, с папкой под мышкой. За ним шёл порядок.

– Прекратить шум, – чётко сказал он. – Регистратура, предоставьте сводку по поступлениям за последние трое суток. Сравнить с данными за прошлый месяц. И да, – он взглянул на табличку с мелким шрифтом, – уберите это. Люди и так в шоке.

Регистратор за стойкой махнул рукой, и табличка исчезла.

Павел вцепился взглядом в «серого».

– Вы старший? – выдохнул он. – Вы должны… вы обязаны… объяснить, что происходит.

Серый посмотрел на Павла с усталостью.

– Вам обещали быстро, – сказал он. – Быстро у вас получилось. Дальше будет медленнее.

Павел хотел возразить, но слова встали комом.

Серый перелистнул первый лист в папке и произнёс, почти себе:

– Люди снова придумали способ делать смерть массовой. Отлично. Именно этого не хватало в конце квартала.

Он поднял глаза на очередь.

– Всем сохранять спокойствие. Вы уже там, где надо. Остальное выясним.

Кто-то в очереди шумно выдохнул, кто-то замолчал.

Серый кивнул регистратору:

— Выделите мне отдельный поток. Новоприбывшие с одинаковыми формулировками. И… — он снова посмотрел на людей, — без самодеятельности. Никаких «по месту выдачи». Это не утешает.

Регистратор чуть опустил глаза. В этот раз в его спокойствии мелькнула тень: поправка к инструкции.

Серый развернулся и пошёл вдоль стены. Где раньше не было ничего, образовалась дверь. Узкая, без ручки, словно заранее знала, что её будут открывать только те, у кого есть право.

Где-то за ней, а может и дальше, продолжало греметь.

За дверью был рабочий свет. И служебный воздух.

Внутри сидели трое, все с папками. Один в таком же сером костюме, только моложе и очень нервный. Второй в чёрном, с улыбкой, которая начиналась раньше лица и заканчивалась позже. Третьего вообще забыли дорисовать: тень с папкой и перо.

Молодой вскочил:

— У нас перегруз по входящим! — выпалил он. — И по запросам на сортировку! И…

— Я вижу, — сказал Серый. — Дайте сводку.

Чёрный, не вставая, развёл руками:

— Мы, конечно, рады любой нагрузке. Но не в таком количестве. У нас мощности не бесконечны, а кадров больше не становится.

— Ваши кадры сами выбирали профессию, — отрезал Серый.

— Ваши тоже, — парировал Чёрный. — Но вопрос не в этом. Вопрос в происхождении. Это не война, не чума, не ваши любимые судьбоносные повороты истории. Они идут… — он постучал пальцем по папке, — как по земному расписанию.

Молодой сунул Серому листы. Тот пролистал.

— Повторяющиеся маркеры, — произнёс он. — Кабина. Оператор. Шагайте. Вспышка. В другой город. Обещали быстро.

— Смешно, — заметил Чёрный. — Даже их смерть продаётся как услуга. Человечество умеет продавать всё.

— Не смешно, — сухо сказал Серый. — Это системная аномалия. И если она системная, то у неё есть заказчик. И тот, кто сводит баланс.

Тень-папка подняла голову:

— Вмешательство запретят наверху.

— Я не собираюсь вмешиваться, — ответил Серый. — Я собираюсь понять, что происходит. Начинаем дело.

Молодой сглотнул:

— Какое дело?

Серый открыл свою папку, и вывел на чистой странице аккуратным почерком:

ДЕЛО: ПЕРЕХОД.

ПРИЗНАКИ: массовое поступление душ без внешних катастроф.

ГИПОТЕЗА: новая процедура перемещения на Земле.

Чёрный довольно цокнул языком:

— Название нейтральное. Мне нравится. Можно будет потом красиво закрыть.

— Мы его сначала откроем, — сказал Серый. — Нужны показания и карты.

— Карты? — переспросил молодой.

— География, — уточнил Серый. — Где стоят эти… кабины. Кто ставит. Как быстро растёт покрытие. И главное… — он поднял глаза, — сколько человек пользуются, и сколько попадает сюда. Дисбаланс покажет нам вторую половину механизма.

Чёрный улыбнулся:

— А что, если дисбаланса нет?

— Тогда мы смотрим не туда, — сказал Серый. — Будем проверять другую гипотезу.

Он захлопнул папку.

— В зал. Берём выборку.

Когда Серый вернулся в приёмную, очередь стала плотнее. Люди стали молчать чаще и дышать реже.

У стойки Павел стоял впереди, как человек, который ещё торгуется. Женщина в яркой куртке теребила рукав, и всё время оглядывалась.

Серый поднял руку.

— Внимание. Я задаю вопросы. Отвечают те, кто поступил в последние сутки и попал сюда после кабины, терминала или любого подобного пункта. Остальные ждут.

Павел встрепенулся:

— Вы же старший, да? Вы сейчас всё это остановите?

— Я сейчас это пойму, — сказал Серый. — Сначала: как выглядел пункт?

Павел заговорил сразу, на одном дыхании:

— Белая кабина. Свет внутри. Очередь как на регистрацию в аэропорту, только быстрее. Табло с номерами. Рамка как в аэропорту. Оператор в форме. Слова… — он нахмурился, — «Шагайте, не задерживайте проход». Я шагнул, мигнуло, и… всё.

— Где стоял пункт? — спросил Серый.

— На вокзале. В зале ожидания, где раньше киоски были.

Серый перевёл взгляд на женщину.

— У вас?

— У нас в торговом центре, — быстро сказала она. — Между аптекой и… и кофейней. Там вывеска большая. И очередь… да, очередь. Оператор тоже был. И тоже говорил «шагайте». И… — она зажмурилась, — и я хотела успеть. Только успела не туда.

Серый записывал. Регистратор незаметно подсовывал чистые листы.

— Ещё кто? — спросил Серый.

Поднялись руки. Сразу много.

Кто-то сказал: у нас в офисе поставили, для командировок. Кто-то: в аэропорту, вместо самолётов. Кто-то: на станции метро, прямо в переходе. У всех совпадали слова. У всех совпадало главное: вход помнят, выход нет.

Серый дошёл до следующего вопроса:

— Это был ваш первый раз?

Павел моргнул.

— Первый… что?

— Первый раз использования этой процедуры, — уточнил Серый.

Павел раздражённо фыркнул:

— Да! Конечно первый. Я вообще-то самолётами летаю, я не… ну… — он осёкся, потому что вокруг разом закивали.

Чёрный, который оказался в зале незаметно, тихо прошептал рядом:

— Вот и дисбаланс.

— Да, — сказал Серый. — Вот он.

Он снова повернулся к людям.

— Последний вопрос. Кто-нибудь помнит предупреждение на экране? Мелкий текст. Перед тем как шагнуть.

Павел нахмурился, пытаясь ухватить буквы, которые мозг обычно сдаёт в утиль, чтобы не мешали жить.

— Было что-то… подтверждаю…

Женщина всхлипнула:

— Там… там было: процедура необратима.

Серый кивнул:

— Спасибо.

Люди вздрогнули – слово было слишком земным.

Он сделал шаг в сторону, к регистратору, и заговорил уже тихо:

— Составьте список точек установки по показаниям. Сопоставьте по времени. И отметьте: все первичные. Повторные сюда не попадают.

Регистратор впервые за всё время поднял бровь.

— Повторные… куда попадают?

Серый закрыл папку.

— Вот этим мы и займёмся. Потому что: если повторные не попадают сюда… — он посмотрел на очередь, где люди всё ещё повторяли «ошибка», будто это что-то могло отменить, — значит, на Земле сейчас ходит слишком много тех, кто уже один раз сюда попал.

Чёрный тихо усмехнулся:

— Вы это так сказали, будто это плохо.

Серый кивнул.

— Это плохо, — сказал он. — Просто мы ещё не знаем, насколько.

И где-то за стеной снова глухо загремело. На мгновение дрогнул свет.