Без четверти девятнадцать

Стоял солнечный и приятный денёк, и всё трепетало внутри у Степана Сергеевича Савельева. Он уже был человеком немолодым, но каждый раз тёпленькой хорошенькой весной сердце его радовалось жизни.

По выходным он любил ходить в маленький уютный магазинчик, располагавшийся на углу двух улиц: улицы Татьяны Лянник и улицы Иностранных Специалистов. Степан Сергеевич едва ли не подпрыгивал от радости, присвистывал и оглядывал с ног до головы встречающихся девушек, отлично пахнущих и уже начавших носить красивые юбки и платья.

Слева от магазинчика высилось десятиэтажное офисное здание, кишащее офисным планктоном в накрахмаленных рубашках. Справа же – уместилось махонькое квадратное зданьице микрофинансовой организации с нелепым названием «Лучший друг».

Степан Сергеевич вошёл в магазинчик – побрякушка над дверью приветливо звякнула, а в лицо приятно ударил работающий кондиционер.

За кассой по-прежнему сидела хорошенькая девушка – светленькая, улыбчивая. Звали её Виолетта, и это довольно жёсткое имя совсем ей не соответствовало. Она постоянно улыбалась в своём приветствии, и Степан Сергеевич тоже улыбался ей. Он любил с ней перекинуться несколькими фразочками, пока стояло ещё утро, и покупателей так мало…

В дальнем конце магазинчика сидел охранник в чёрной кепке и синей рубашке, уставившись в телефон.

Сегодня, кстати, тут оказался вообще один покупатель – щуплый студентик с красным рюкзаком. Он стоял около полок с детским питанием, брал каждую банку, внимательно осматривал, шевелил губами. Наверное, проверял срок годности, выбирая еду для младшего братишки или сестрёнки – вряд ли он сам был отцом в такие-то ранние годы.

Степан Сергеевич расплылся в улыбке, подходя сразу же к кассе, хотя ещё ничего и не купил.

Виолетта мгновенно приосанилась, инстинктивно выдвигая грудь вперёд и складывая руки перед собой.

- Здравствуйте, Степан Сергеевич, - сказала Виолетта, едва улыбаясь не во весь рот.

- Привет, красотка, - сказал он. – Тебе с такой внешностью надо работать моделью, а не просиживать здесь.

- Может быть, - уклончиво ответила она, склоняя голову набок. – Кто знает…

Степан Сергеевич ничего ответить не успел – яростно и визгливо заскрипели тормоза подкатившего автомобиля.

В это же время в «Лучшем Друге» клиентов тоже не было – в такое хорошее утро никуда идти не хотелось, и Альбина Морозова – кредитный менеджер, скучающе просиживала в своём кресле. Она только включила компьютер, и клиентская база начала грузиться.

Она не выспалась – сегодня у неё прошла буйная ночь в ночном клубе, и теперь ей надо было купить новые колготки, а лучше ещё и сдать соответствующие анализы.

«Сейчас попрут», - подумала она, готовясь к потоку клиентов. Очень много людей желало взять по-быстренькому денег, чтобы купить какую-нибудь технику, отдать долги или просто бесцельно потратить. Конечно, проценты бешеные, но зато деньги сразу.

В углу здесь тоже имелся охранник – черноволосый бородач в чёрной униформе. Он всё время молчал, но приходил хотя бы вовремя. И то хорошо.

«Молчание – золото».

Когда она услышала, как завизжала подскочившая иномарка болотного цвета, заскочившая передним колесом на бордюр, то поднялась с кресла. Охранник тоже вскочил на ноги.

Из машины выпрыгнули двое: один сидел за рулём, второй – рядом. Оба – в чёрных куртках и чёрных масках. Водитель уже успел выхватить здоровенный пистолет, а пассажир держал в руках карабин.

Охранник хотел, наверное, замкнуть дверь, но поздно: пассажир трижды бахнул из карабина по нему. Стеклянная дверь разлетелась с ужасным звоном, и охранник отлетел назад, окутанный облаком пороховых газов.

Пассажир влетел следом, распахивая остатки двери, и заорал:

- Всем стоять, это – ограбление!

Альбина вскочила, поднимая руки. Сердце её колотилось, как загнанная в угол белка. Руки дрожали, а воздух почти полностью вышел из лёгких. Утренний завтрак полез назад по пищеводу.

В это же время в магазинчике все переполошились: охранник подпрыгнул. Виолетта – тоже. Степан Сергеевич растерянно принялся оглядываться. Студент упал на пол, закрывая голову руками.

Водитель, как оказалось, забежал в магазин, поднимая пистолет. Он тут же выстрелил дважды – один раз пуля угодила охраннику прямо в лоб, и его голова откинулась назад, будто у него сломалась шея. Ноги его карикатурно разъехались, и он съехал на блестящий пол. Вторая же влетела в бутылки с газировками, и они посыпались с полки. Одна зафонтанировала оранжевой жидкостью.

- Руки вверх! – завопил он, тут же переводя пистолет на Савельева. – Всем руки держать так, чтобы я их видел! Пошли, пошли со мной, живо!

Виолетта стояла на месте, испуганно уставившись на налётчика.

- Спокойнее, спокойнее, - проговорил Савельев, тоже поднимая руки. – Нам не нужны никакие проблемы.

- Заткнись! – рявкнул тот. – Пошли со мной, я сказал! Выходи из-за кассы, дура косорылая!

Виолетта вздрогнула, будто ей влепили пощёчину. Она пошла в сторону Савельева, и он машинально протянул ей руку, будто хотел вытянуть из воды утопающего. Она подошла к нему, еле переставляя свои шикарные ноги на туфлях с высоким каблуком. Шла она очень неуверенно, будто впервые их надела.

- Хватайся за меня, - негромко сказал Степан Сергеевич. Та тут же последовала его совету.

- ПОШЛИ! – ревел налётчик.

Он вывел их на крыльцо, держа на прицеле. Степан Сергеевич инстинктивно принялся закрывать спиной девушку, она испуганно шла вперёд, даже ещё не зная маршрута.

Из «Лучшего друга» уже вышел пассажир с карабином, держа перед собой Альбину Морозову – ей повезло больше, чем Виолетте, потому что она была одета в розовый костюмчик. На плече грабитель нёс небольшую сумку, вероятно, с выручкой.

- Живо в машину! – заревел пассажир. – Открывай двери!

Они, конечно, оба прекрасно понимали, что сюда уже едет полиция на нескольких автомобилях, потому уходить предстояло незамедлительно.

Альбина подчинилась и открыла двери с одной стороны, а потом пошла на другую сторону, чтобы открыть другие… Но резко побежала через дорогу с диким воплем:

- ПО-МО-О-ГИ-И-ТЕЕ!

Пассажир среагировал тут же, выстрелив дважды ей в спину. Громоподобные выстрелы прокатились по улице, и она шлёпнулась на асфальт лицом вперёд.

Савельев увидел, как она затрясла ногами в агонии: одна туфля слетела с её ноги. На спине у неё зияла настоящая дыра, открывшаяся прямо посередине спины. Вокруг неё болтались лохмотья разорванного пиджака. Из дыры у неё торчало мясо и обломки костей.

Серебристая машина, летевшая по дороге, ударила по тормозам, и её потащило юзом.

Пассажир перевёл ствол на неё и выстрелил ещё пару раз. Ветровое стекло лопнуло в двух местах, клаксон протяжно завыл – невидимая отсюда голова водителя наверняка плюхнулась на руль.

Пассажир теперь направил свой ствол на приближающихся заложников…

«Именно, - думал Савельев. – Они берут нас в заложники, чтобы выбраться отсюда. Вряд ли они взяли в «Лучшем друге» много денег, но действуют сучата быстро».

Он успел взять себя в руки… Ещё бы нет. По профессии Степан Сергеевич был психологом. И не просто психологом – он несколько раз участвовал в переговорах с бандитами, захватившими людей. Пару раз ему удалось успокоить их и даже спасти заложников.

«Теперь остаётся спасти себя…»

- Залезайте! – сквозь стиснутые зубы выдавил водитель и пнул его по ногам. – Не моросите! Ты, баран, лезь вперёд! А ты, красотка, давай назад!

«Разумное решение, - тут же отметил Савельев. – Если бы они обоих запихали назад, любой снайпер бы уложил обоих налётчиков при первой же небольшой заминке».

Сейчас же без риска для заложников они не смогут их протаранить или застрелить. Он запрыгнул на переднее сиденье, оказавшись в прокуренном салоне. Водитель захлопнул за ним дверь и ринулся на своё место.

Виолетта же забралась назад, всхлипывая. Она ещё не плакала, но всё к тому шло.

- Сидеть тихо! – рявкнул пассажир, захлопывая свою дверь. – Погнали!

Водитель выжал педаль, и двигатель надсадно заревел. Покрышки, немного скользнув по асфальту, всё же принудили иномарку сорваться с места. Стрелка спидометра же отчаянно запрыгала вперёд по циферблату.

Савельеву показалось, что они пойдут на взлёт. Он видел пистолет водителя, который всё ещё сжимал его одной рукой. Пистолет действительно большой – не «Макаров» точно. Он продолжил рассматривать грабителя, чтобы получше его запомнить – мало ли как дальше сложится эта ситуация.

Чёрная куртка – самая обычная, с рынка, наверное. Ни рисунка, ни надписи. Перчаток на руках нет, он видел белые костяшки пальцев и чуть припухшие суставы на фалангах. Маска – бывшая шапка, в которой неровно вырезали глаза и рот. Этот парень то закусывал, то облизывал губы от перенапряжения, и их поверхность уже покрылась надорванной бесцветной плёнкой. А взгляд его… Просто бешеный. Глаза непонятного цвета на выкате.

Савельев обернулся: Виолетта вся сжалась, обхватив себя руками. Красивые гладкие колени она сжала изо всех сил, а голову опустила, боясь лишний раз потревожить захватчиков.

Степан Сергеевич перевёл взгляд и на него: оказалось, что чёрный огромный ствол его карабина смотрел прямо на него. С большим усилием, как магнит от железа, Савельев оторвал свой взгляд от него и посмотрел на самого грабителя.

Довольно крупный мужчина. Куртка его была не чёрной, как он подумал вначале, а такой тёмно-коричневой… Такого цвета были сладенькие бегуньи из Кении, которых он неоднократно видел по телевизору. У этого же маска – настоящая балаклава.

Если у водителя взгляд был бешеный, то у этого – острый взор настоящего убийцы. Он зыркнул прямо Савельеву в душу и громыхнул:

- Чё ты пялишься на меня, дедуля? Отвернись! Пока я не грохнул тебя прямо тут! Зенки прилипнут к стеклу, получше трещины рассмотришь!

Степан Сергеевич, разумеется, дедулей не был, но взгляд всё ж отвёл. Мягко проговорив:

- Если ты убьёшь ещё одного заложника, вероятность того, что машину с вами штурмовать не будут, очень понижается.

- Ты-то откуда знаешь?! – прошипел водитель.

- Можно сказать, что я бывший сотрудник, и мне понятно, что же дальше они станут делать, - ответил Савельев.

Безусловно, сотрудником он не был – специализировался только лишь на психологии. Но опыт разговоров с такими ребятами у него уже был, разумеется. В таких ситуациях задачи стояли следующие: во-первых, успокоить налётчиков и захватчиков.

При нападениях у них всех выплёскивался адреналин, шалили нервы. Обычно в первые часы захвата они убивали всех, кто их раздражал, или кто попадался под горячую руку.

Во-вторых, следовало обозначить, что план бандитов не блещет, или вообще несостоятелен. И что, одумавшись и пойдя на сделку с законом, могут облегчить свою участь. Тут необходимо соблюдать осторожность, чтобы они не подорвали всех вместе с собой, если такое у них в вариантах есть.

В-третьих, надо попытаться договориться об освобождении заложников.

Последний раз, когда Савельев разговаривал с захватчиками, они захватили большой банк. Их, кстати, тоже было двое: очень злые парни, до зубов вооружённые. Когда он разговаривал с капитаном позже, тот ему рассказал, что у грабителей были с собой не только дробовики и полуавтоматические пистолеты, но в багажнике их белого «Вольво» они обнаружили ещё и парочку «Калашей», которыми собирались отстреливаться.

Тогда Степана Сергеевича чуть не пристрелили: первая попытка войти в здание обернулась тем, что они швырнули осколочную гранату с крыльца. Требовали они вертолёт и двадцать миллионов рублей. В банке не оказалось необходимой суммы.

Савельев, как сейчас помнил, что он встал на колени и поднял руки. Прямо на крыльце банка, усыпанного россыпями битого стекла. Дверь была настежь распахнута – тогда стоял невыносимо жаркий летний день – и он отчётливо слышал, как внутри плакали люди.

Его задачей было успокоить вспыльчивых и алчных ребят, решивших подзаработать. Они уже убили троих заложников – стреляли каждые десять минут. И подносили их тела к выходу из банка, действуя сугубо по одному.

Силовики знали, что внутри шесть человек персонала и девять человек клиентов. Двух охранников они убили почти сразу… Ещё одну служащую долго держали перед дверями, чтобы устрашить всех собравшихся. И она стояла там десять минут.

Совсем юная девчушка, наверное, только закончившая учебное заведение, одетая в бело-зелёную форму, содрогалась от рыданий. Она поднимала свои руки так высоко, как только могла. И беспрестанно умоляла не стрелять.

Савельева ещё не было на месте – он смог появиться только спустя денадцать минут после начала грабежа. И эта девчушка уже лежала около выхода, раскинув в стороны ноги в изодранных колготках. Он предельно точно видел, что её нижняя челюсть почти отвалилась от выстрела в темя, а глаза зловеще закатились.

«Каждые десять минут я буду убивать по человеку, - объявил, судя по всему, главный. Он не показывался, кричал из глубины здания. – Если не будет вертолёта и денег, я убью всех».

Первого охранника они застрелили сразу, второго – ранили. Добили позже. Третьей – и последней – жертвой стала та девчушка.

Была и ещё одна задача у Савельева, которую поставил перед ним полковник Кулаков: попытаться выманить бандитов хотя бы поближе, в поле зрения снайперов, расположившихся на верхних этажах бизнес-центра напротив.

Никогда вдвоём они не подходили в поле теоретической видимости силовиков – только показывался один. Он подтаскивал тела охранников поближе, и тут же забегал вглубь. Их количество указал человек, сумевший быстро отправить сообщение своей родственнице. Впоследствии выяснилось, что ему прикладом пробили голову, но выжить он смог.

Савельев понемногу подползал на коленях к входу, не обращая внимания на боль в коленях. Ему мерещилось, что из банка прямо в него целится бандит, и что он вот-вот выстрелит. Это заставило покрыться кожу мурашками, а сердце его скакало, как бешеное.

Однако, когда он заговорил, голо его звучал спокойно.

«Меня прислали в качестве переговорщика, - начал он громко, чтобы точно все слышали. – Вертолёт сюда не сядет».

«Придумайте что-нибудь! – заорал бандит изнутри. – Время у вас ещё есть».

Савельев чувствовал, что за его спиной сконцентрирована большая сила: полиция и спецназ. Несколько машин стояло почти впритык к бордюру, проблесковые маячки бесшумно мерцали.

Степан Сергеевич стоял, как выяснилось, очень удачно: в это же время Кулаков послал ещё одного снайпера, и тот пробрался к машинам, и сейчас прицеливался из-за двери у одной из машин, положив винтовку на крышу. В своём прицеле он видел Савельева и заложников, сбившихся в кучу. Они стояли довольно близко, и это означало, что бандиты будут прикрываться ими, как щитами. Или сразу же расстреляют в спины, пока будет штурм.

«Нам повезло, что их было всего двое, - честно признавался позже Кулаков. – Мы действовали рискованно».

В это же время Савельев продолжал потихоньку продвигаться вперёд, запоминая кто, где стоит. Отсюда он смог увидеть, как один бандит маячит за заложниками – он был довольно высокий, рослый мужик, поэтому спрятаться за ними не мог. Второй же в это время подтаскивал тело охранника ближе к выходу… Но тащил его полубоком, а не спиной, тоже стараясь спрятаться по возможности.

«В заложниках у вас женщины и дети! – крикнул Савельев. – Освободи их, меня возьми взамен. Какая тебе разница, кем прикрываться?»

«Мне не нужен ты… Мне нужны…»

Во время своей последней фразы бандит машинально чуть вышел из-за своего укрытия, чтобы рассмотреть переговорщика. Второй же бандит как раз в это время бросил тело охранника на пол. Именно в эти мгновения оба снайпера по прямому каналу связи сообщили Кулакову, что «цель вижу около входа» и «цель вижу рядом с заложниками».

«Стреляйте! – тут же скомандовал полковник, беря полную ответственность за это на себя. – Другой возможности может и не быть!»

Громыхнуло два выстрела, и Савельев даже почувствовал, что пули пролетели у него прямо над головой!

Первая врезалась прямо в грудь тому, что принёс охранника, и он повалился лицом вниз. Второму же пуля попала в горло, и он отскочил назад, брызнув кровью на заложников, зажимая рану рукой без оружия.

Тут же вокруг Савельева появились брутальные спецназовцы в чёрных униформах и пятнистых бронежилетах. Они молниеносно оказались около дверей и хлынули туда яростным потоком.

Позже Кулаков крепко жал руку Савельеву: он смог отвлечь преступников, он смог вытянуть их на разговор, он…

- Если ты не перестанешь бесить меня, я тебя завалю, - пообещал водитель, внимательно глядя на дорогу. Иномарка неслась неумолимо по улице и почти вылетала на встречную полосу движения, но преступник умудрялся быстро возвращать её назад.

- Тогда они пойдут на штурм, - настоял Савельев. – А вы, ребята, жить хотите, я думаю.

Пассажир сзади ткнул его дулом карабина в плечо.

- Эй, дядя, расскажи ещё, что нам лучше добровольно сдаться.

- Так и есть, - серьёзно согласился Степан Сергеевич. – Если хочется жить, то…

Вопящая сирена возникла буквально из пространства: за их автомобилем появился наряд ДПС на серой «Девятке». Савельев, оглянувшись ещё раз, мельком заметил двух сотрудников в ярких жилетах на передних сиденьях.

- Они не знают, что в машине заложники, - предположил он вслух. – До них ещё инф…

Пассажир открыл заднюю дверь и высунул туда дуло карабина. Он выстрелил пару раз.

- Зачем ты это делаешь?! – воскликнул Степан Сергеевич. –Это же дополнительная статья!

Водитель ударил его по улицу рукояткой пистолета, прямо по зубам:

- Заткнись.

Савельев мгновенно ухватился руками за его руку, а затем вцепился зубами, тут же прокусив кожу на его запястье.

- АААААА! – тупо завизжал преступник, пытаясь свободной рукой удержать машину в потоке, другую вырвать изо рта одичавшего заложника.

Савельев пошёл на это, потому что понимал, во-первых, погоня со стрельбой вряд ли закончится для них с Виолеттой чем-то положительным; во-вторых, что рассвирепевшие грабители, возможно, пустят их в расход в ходе этой поездки; в-третьих, что больше момента не представится. Пока пассажир стрелял по сотрудникам.

Судя по всему, пассажир экипажа ДПС тоже высунулся в своё окно, вскинув пистолет. Вроде бы существовала директива, запрещавшая им стрельбу в месте, кишащем людьми, но тот всё равно открыл огонь по уходившим преступникам – Савельев слышал сквозь эту адскую суматоху сухие и громкие щелчки, в какие обратились выстрелы из табельного оружия полицейского.

Всё это продолжалось несколько секунд, но всё же водитель смог освободиться от Савельева, возвращая руку на руль. Он инстинктивно принялся тормозить, но иномарка потеряла управление и выскочила навстречу грузовику.

Степан Сергеевич увидел белый крупный перед, оказавшийся в ужасающей близости от их автомобиля.

С жутчайшим скрежетом и треском седан врезался в грузовик и отскочил в сторону. Бампер машины съёжился, фары отлетели со страшным звоном.

Водитель истошно закричал, сжимая пистолет рукой. Раздался выстрел, пуля из ствола угодила в треснувшее стекло.

Савельева швырнуло вперёд, и он чуть не расшиб голову. Звёзды запрыгали перед глазами. Он посмотрел на водителя и увидел, что его ноги зажал искорёженный перед. Руль вошёл ему в живот, переламывая рёбра и раздавливая кишечник.

Виолетта тоже сильно травмировалась, ударившись о переднее сиденье – никто из них не был же пристёгнут. Её совершенно гладкая и депилированная голень истекала кровью.

Здоровяк сзади тоже замешкался, но уцелел – он направил карабин на Савельева.

Степан Сергеевич рванулся из салона и покатился кубарем по асфальту. Выстрел последовал мгновенно. Он пока не понял, чиркнула пуля его по спине или нет, но он умудрился подскочить и тут же припасть спиной к заду машины. Он хотел броситься прочь, но бросать Виолетту не собирался.

Экипаж ДПС уже был тут как тут. Старший лейтенант чётко прицеливался со своего пассажирского места.

«Лишь бы выстрел был снайперский», - взмолился Савельев.

Преступник выбежал из машины, открывая шквальный огонь по экипажу. Степан Сергеевич же открыл заднюю пассажирскую дверь и, схватив за руку Виолетту, начал вытаскивать её оттуда. Вернее, он просто дёрнул девушку на себя. Та закричала и выскользнула из салона, грохнувшись на асфальт.

- Терпи, девочка! – крикнул ей Степан Сергеевич и, обхватив её покрепче, принялся уводить оттуда. Он обнял её за талию, стараясь закрыть собой. Сзади перестрелка продолжалась.

Оказалось, что одного сотрудника он успел ранить или убить – тот завалился около автомобиля лицом вниз. А вот водитель в жилете и без фуражки, выбравшийся следом, стоял на колене и стрелял по оставшемуся грабителю. И стрелял успешно, потому что преступник уже тоже лежал, громко стоная. У него закончились патроны вместе с удачей, и теперь он задыхался в конвульсиях.

Савельев тащил ревущую и ничего не соображающую девушку прочь.

«Ничего себе, сходил за хлебушком», - подумалось ему.

Навстречу им уже ехали другие полицейские машины и парочка карет «скорой помощи».

18 – 19 октября 2024 г.