Без имени

Воспоминания

1950г. Серое утро. Улицы ещё молчали, запятнанные лужицами фонарного света. Редкие прохожие брели по делам, хмуро глядя перед собой.

Стук каблуков потревожил покой улицы; дорогу перешла девушка. За ней нехотя поспевал мальчик лет пяти, протирая глаза и отгоняя остатки сна. Он зевнул и едва не споткнулся о бордюр.

– Очнись уже! – раздражённо скомандовала девушка неприятным мужским голосом, который никак не сочетался с ее хорошенькой внешностью.

Спустя пару-тройку пересеченных дорог, пять минут и с десяток запинок и окриков, они вместе оказались на огромной территории, огороженной со всех сторон внушительной стеной. Мальчик оглядывался, с каждым шагом замедляясь и съеживаясь, будто эти суровые стены давили на него всей тяжестью. Перед ним высилось громадное здание, вселявшее в ребенка чувство неописуемого, слепого ужаса. Сотни черных узких окон смотрели на него и твердили: «беги».

– Ты чего застыл, балда? – девушка обернулась; снова тяжёлый вдох, кипящий раздражением.

– Где мы? – пролепетал малыш, не в силах сдвинуться с места.

Его спутница закатила глаза и вместо ответа резко дернула его руку. Однако такой метод вызвал лишь слезы. По привычке ребенок закрыл лицо руками и увернулся от грядущего удара, хотя на этот раз голос девушки отчасти смягчился.

– Это тюрьма, – соизволила пояснить она. – Мы пришли проведать твоего папашу. Неужели ты не хочешь его видеть?

Честность присуща детям; мальчик покачал головой без раздумий и тут же отхватил подзатыльник.

– Как ты смеешь! Неблагодарная свинья!

Она снова дернула его с силой, и на этот раз ребенка удалось сдвинуть, как бы он не упирался.

Откуда-то послышался пронзительный крик. Мальчик вжал голову в плечи и задрожал. Задавать вопросы у него больше не хватало духа.

Страх поглощал его.

I

1978г. Ноябрь. В жухлой траве просыпались сверчки; последние краски заката угасали.

Дверь двухэтажного дома резко отворилась и на улицу крупным шагом вырвалась девушка. Черные ее волосы тут же вздыбил ветер и бросил на горящие обидой глаза. Властным движением она откинула копну волос и обернулась на молодого человека, появившегося на пороге.

– Не смей за мной идти! – прошипела девушка. – Забудь меня, слышишь?

– Эмми, подожди, давай поговорим, – парень сделал было шаг навстречу.

– Я сказала: не иди за мной!

С этим яростным криком она ступила на дорогу и быстро направилась прочь от дома.

Не сбавляя темпа, скоро она вышла на немое шоссе; ни единой машины не проезжало в этот час. Вдоль дороги в сумерках чернела лесополоса. Безлюдное место не пугало девушку, словно ей этот путь был прекрасно знаком. Сейчас же она отдалась эмоциям и оттирала лившиеся градом слезы, смешанные с тушью.

Туча скрыла луну, и ее хрупкий силуэт слился с темнотой. Тишину прерывали лишь частые всхлипы. Однако вскоре девушка сделала усилие и задержала дыхание: наконец горе отступило перед чувством опасности. Ей показалось, что сухие листья под ногами хрустят не только от ее шагов.

Несколько долгих секунд она недвижно всматривалась во мрак.

– Кэл, это ты? – бросила она темноте, и голос ее сорвался.

Горло сдавил не страх, а вполне материальная веревка. Раскрытый рот больше не издавал ни звука, и судороги вскоре стихли.

II

1978г. Ноябрь. Старший следователь Рассел Макалистер расчистил свободное место на столе, заваленном бумагами, и поставил полупустую кружку кофе. Присев на кресло, он протер уставшие глаза, опасаясь заснуть, и глубоко вздохнул. Он час за часом припоминал события двух минувших дней. Казалось, сутки слились воедино: слишком многое произошло за такой короткий срок. Он прокручивал в голове, как нашли полностью изуродованное тело девушки в лесу, как допрашивали нашедшего прохожего, вскоре отпущенного с миром, как устанавливали дату убийства. Что ж, инспектор Боумен стоял на том, что убийство произошло ровно неделю назад. Рассел склонялся к его точке зрения, хотя сам не был уверен ни в чем, и жестоко винил себя. Ведь пятнадцать лет в полиции казались потраченными впустую. Собственной теории по поводу убийства ему пока составить не удавалось, поэтому он опирался на догадки старшего товарища и с минуты на минуту ожидал прихода потерпевшего – знакомого жертвы. Положение этого парня не являло поводов для зависти: в два счета он мог бы стать главным подозреваемым, ведь был последним, кто видел убитую.

Рассел так и не открыл глаз. Сквозь завесу полусна до него доносились шорохи приходящих на рабочее место коллег. Мысли хаотично толкались и путались.

Дверь в его кабинет скрипнула, и в щели показалось лицо; взор гостя наткнулся на старшего следователя и загорелся веселостью, свойственной детям. Человек вошёл в кабинет, осмотрелся и по-свойски положил тяжёлую ладонь на плечо уснувшему следователю.

– Пожар, сэр! – с напускной тревогой воскликнул он.

Сию секунду Рассел подскочил с места; гость его залился раскатистым смехом, пока сам он в растерянности моргал.

– Бог мой, Джой, старина! – пробормотал следователь, и улыбка проступила на его измождённом лице.

– Ещё не бог, – поправил его друг, подавая руку.

– Давно ты здесь?

– Я только приехал из Чикаго и сразу к тебе. Как чувствовал, что застану тебя спящим. Работы, видать, ни конца ни края?

Рассел развел руками.

– Теперь – да. А у тебя как дела?

– Вполне себе нормально, – отмахнулся Джой. – Помнишь, я рассказывал тебе про тот паршивый магазинчик? Вот уволился наконец оттуда, чувствую себя счастливым человеком. Решил подыскать работу здесь.

– Здесь? – удивился следователь и переспросил: – В полиции?

Его вопрос был встречен смехом:

– Нет, здесь – в городе, я хотел сказать. В полицию я тоже больше ни ногой. Хватит с меня... Да и с тебя, дружище, кстати. Выглядишь очень вяло. Ты спал минимум месяц назад, верно?

Рассел сдержал грустную улыбку, но вынужден был согласиться, что на самом деле вымотан.

– Что-то случилось? – поинтересовался Джой.

– Один случай… – следователь поджал губы, недоговаривая и глядя на кипу бумаг.

– Серьезный? Или кража в песочнице? – усмехнулся друг и непринужденно сел в кресло.

Переставив от греха подальше кружку кофе на подоконник, Рассел задумчиво произнес:

– Только не распространяйся.

– Все настолько плохо? – голос друга утратил беспричинное веселье.

– Да. Недавно, мы полагаем, семь дней назад, произошло убийство на аберг-авеню. Жертва – девушка, двадцать лет. Ее с трудом удалось опознать. Вот недавно выяснилось, что она шла от своего друга, но до дома не дошла. Он – последний, кто ее видел.

Джой в раздумьях нахмурился, медленно раскачиваясь в кресле.

– И что вы думаете, мистер Холмс? – наконец проговорил он после долгого молчания.

– Я чувствую себя ужасно, ведь не думаю почти ничего, – как на духу выдал следователь и прошел к окну; утро пылало всеми красками. – А ведь пока я что-нибудь соображу, может произойти следующее убийство.

– Почему ты считаешь, что это серия? Разве есть другие похожие случаи?

– У нас это первый.

– Узнай у других отделов, в других городах, – посоветовал Джой. – Но есть все же огромная вероятность, что это не серия. Ты говоришь, друг – последний, кто ее видел? Так, может, это банальная ревность?

Следователь уклончиво пожал плечами:

– Боумен то же самое говорит.

– Боумен?

– Инспектор, – пояснил Рассел. – Гордон Боумен. Говорит, что это, скорее всего, сделал ее дружок.

– Только не спеши обвинять парня. Получше изучи все, а потом…

– Да знаю я, – беззлобно и устало перебил его Рассел.

В кабинет вошёл высокий молодой человек и перевел непонимающий взгляд с Джоя на следователя. Рассел велел другу выйти, а сам поставил стул для потерпевшего и сел за стол, приготовившись записывать.

– Как ваше имя?

– Калеб Фергюсон, – растерянно пробормотал парень и взволновано спросил: – В чем вообще дело?

– Вам знакома девушка по имени Эмма Шерри.

– Ну да… – неуверенно протянул молодой человек. – С ней что-то случилось?

– Кем она вам приходится?

– Подругой, – ответил он, помявшись. – Скорее, подругой.

Сделав пометку, следователь продолжил:

– Когда вы ее видели в последний раз?

– Неделю назад. Что случилось? Ответьте мне наконец!

Рассел строго посмотрел на парня из-под белесых бровей и поставил его на место:

– Здесь отвечаете вы.

Казалось, суровый тон выбил почву из-под ног юноши, и он обомлел.

– Итак, мистер Фергюсон, вы видели Эмму Шерри ровно неделю назад. Где именно?

– Ну… Я позвал ее к себе…

– Ваш адрес?

– Северная 25-я улица…

Записав, Рассел кивнул:

– О чем вы говорили или чем занимались?

Неловкость мешалась в молодом человеке с тревогой. Подумав, он наконец ответил:

– Мы… мы говорили… В общем, сначала все было хорошо. Я позвал ее на ужин, мы поели, но уже после ужина мы поссорились.

– Почему поссорились?

Снова допрашиваемого охватило неудобство говорить о таких личных вещах.

– Я раньше заметил, что Эмма говорит о каком-то своем новом знакомом. Она говорит о нем постоянно. И, в общем, меня это начало раздражать, – парень нервно нахмурился от неприятных воспоминаний. – Я попросил не упоминать его, но ей было будто все равно. Ее вообще это забавляет, управлять чьими-то чувствами. Я не вытерпел и обозвал ее…

– Так, что было дальше, после ссоры?

– Она ушла.

– Во сколько?

– Я не помню…

– Вспоминайте, – железно приказал следователь.

В этот момент в кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти в длинном пальто, которое несмотря на дождливую погоду оставалось чистым.

– Здравствуй, Боумен, – поприветствовал Рассел.

Инспектор пожал ему руку, положил портфель на свой стол и подготовил рабочее место.

Парень вздохнул, опустив грузный взгляд в пол. Через пару секунд он неуверенно буркнул:

– Если поели мы в семь вечера, то… наверное, в восемь или около того она ушла.

– Что делали в это время вы?

Подавляя дрожь в голосе, молодой человек вновь спросил:

– С ней что-то произошло? – но Рассел выжидающе хранил молчание, поэтому парень продолжал: – Я зашёл в дом.

– Кто-то видел, как вы заходите к себе? – неумолимо лились вопросы.

Покачав рыжеватой головой, молодой человек выдохнул:

– Нет. Я живу один.

– Может, вы говорили с кем-нибудь именно в это время? Звонили кому-нибудь?

Снова отрицательный ответ.

– Есть ли какое-нибудь обстоятельство, способное подтвердить, что с восьми до девяти часов вечера вы находились дома?

– Нет.

Заявить о своем присутствии решил инспектор Боумен:

– Как давно вы были знакомы с Эммой Шерри?

– Не так давно. По-моему, и месяца даже не прошло.

Пересмотрев свои записи, Рассел вновь обратил внимание Фергюсона на себя:

– Как звали того друга, о котором говорила Шерри?

– Я честно не помню.

– Как так? – усомнился следователь. – Она ведь говорила о нем часто. Вы так заявили. Значит, вы не помните его имени?

– Нет… – слабо качнул головой парень, видимо, тоже дивясь своей памяти.

– Как вам такой расклад событий, мистер Фергюсон, – резко отозвался инспектор Боумен своим громовым басом, и молодой человек вздрогнул, обернувшись. – Вы не пошли к себе домой, а последовали за своей подругой, выследили и убили ее.

Челюсть Фергюсона безвольно отвисла, кожа потеряла цвет.

– Убили? – просипел он, весь дрожа. – Что? Убили?..

– Успокойтесь, – призвал его разум Рассел, но на этот раз парень не подчинился, не покидая состояние шока; следователь еле заметно нахмурился, недовольный грубым методом Боумена. – Мистер Фергюсон, придите в себя. Вы можете нам помочь найти убийцу и, кто знает, предотвратить новые жертвы.

Однако парень, обхватив голову руками, не слушал.

– Инспектор, – вздохнул Рассел и укоряюще взглянул на товарища. – Принесите воды, что ли.

Осушив стакан, молодой человек задышал ровнее.

– Итак, вы не помните имени того человека?

Фергюсон еле слышно вымолвил: «нет».

– Вы его когда-нибудь видели? Или, может, мисс Шерри описывала его внешность?

– Не видел, – прошептал парень, снова погружаясь в омут печали. – Она вообще могла его выдумать…

Рассел накренил голову, стараясь не отставать от хода его мыслей.

– Почему вы так считаете?

– Ей нравилось, когда ревнуют…

Дальше диалог не строился: Фергюсон слишком глубоко уходил в себя и время от времени вытирал слезы, забывая о существовании следователя.

– Ладно, – Рассел поднялся из-за стола и подошел к молодому человеку. – Вы свободны на этот раз. Идите домой и постарайтесь вспомнить имя того человека.

– И не сметь уезжать из города, – добавил инспектор Боумен.

– Ведь вы можете нам понадобится, – смягчил угрозу Рассел. – Всего доброго.