Без перспективы

И не было ничего сущего и несущего, ни времени, ни пространства. Не было богов и существ, разумных и Иных, и не было ничего, кроме Магии.

Тьма, пришедшая с Центромирового моря, накрыла ненавидимый Картопреархом мир. Исчезли магические мосты, соединяющие уровни города, опустилась с неба бездна и залила статуи Жрецов над станцией переходов, центральное управление корпуса Нулей, бесконечно строящееся во тьме здание МОПСа, базары, лавки, переулки, пруды… Пропал Центрум – величайший мир, как будто и не существовал в Кусте…

Картопреарх Коий с сожалением отвернулся от окна и окинул взглядом поле битвы. Три его фигуры уже ушли в царство иное, оставив отряд крестьян и монаха обливаться потом и по капле проливать надежды дойти до конца бларбова поля. Положение становилось все безнадежнее с каждым падением костей, а святейшая голова – все тяжелее и больнее. Светлейший же ум Куста передвинул салютующего мечом воина и удовлетворенно кивнул его судьбе, высказанной кубами.

Побежденный левиафан содрогнул болота предсмертным воем и призвал Главу Клубней к ответному ходу.

– И когда же это прекратится?.. – вздохнул Картопреарх и передвинул фигуру монаха на три клетки вперед. Кубики упали на стол, возвещая о внезапной смерти фигуры и вызывая новый приступ головной боли у Их Картейшества – Уже декада прошла, а погода порождения пойми какая…

– Не раньше, чем через пять лет, – ответил глава тайной службы церкви и приказал воину отступить на два поля назад. Остальные четыре фигуры терпеливо ждали своего часа на стартовых позициях – Учитывая темпы стройки и милостью Жрецов. Ваш ход.

– Кому как не тебе знать их отношение к милостям, Иннер, – иронично хмыкнул Коий, бросая крестьян на волю судьбы. Судьба приветливо помахала затравленно озирающимся крестьянам ветками плотоядного леса – Порождения их побери…

Картопреарх давно подозревал, что бларб стал ругательством не просто так. Из всех стратегических игр, придуманных самыми разными формами разума, эта требовала отнюдь не превзойти соперника – ей, ни много ни мало, требовалась победа над ней же. На каждой клетке могло произойти что угодно: чистое поле оскаливалось зубами полчищ порождений бездны, светлейший день заканчивался пиром иммунных к свету вампиров, а в любом водоеме могли поджидать многометровые левиафаны, будь то лужа или замковый бассейн. И это если игроку повезло с результатом броска. А бросок случался до трех раз в ход. Неудивительно, что за почти полторы тысячи лет никто так и не смог дойти до финального поля. Официальный рекорд межмирового турнира гласил: три клетки до победы, монах, половина рассудка. И, не смотря на весьма малый размер поля, составляющий сто тринадцать клеток, это было серьезнейшим достижением.

– Во истину, тот безумец, что ее придумал, заслуживает места в самом темном клубне, – вздохнул Коий и достал из шкатулки сигару. Толстый коричневый кончик задымился, нагреваясь от Вечнотеплого Клубня – И я до сих пор не понимаю, почему она вообще стала известна.

– Если вы не знали, бларб это аббревиатура, – сообщил тайный служащий и отогнал от себя щупальце дыма.

– И как же расшифровывается название? – поинтересовался Их Картейшество, праздно размышляя, что может ожидать заметно поредевшие плотью ряды крестьян на следующей клетке. Иннер наконец взялся за фигуру Странника и сделал бросок.

– Безумно Легкая Абсолютно Решаемая Борьба. Ее создатель действительно был безумцем. Утверждал, что молодеет с каждым днём жизни и, – глава тайной службы сдвинул безгранично двигающуюся фигуру на клетку назад и передал ход сопернику – Выиграл все партии до единой. Уникальный разум, который никогда не будет оценен по достоинству.

– Ну да, куда нам, смертным, – шутливо проворчал тот и наугад переместил крестьян в поля. Ничего хорошего их там не ждало. Впрочем, как и ничего плохого.

– А насчет популярности… Древние правители и политики проводили в ней столько же времени, сколько и в работе. Это считалось хорошей тренировкой для разума претендента на власть.

– Игра, полностью зависящая от случайностей и удачи действительно лучше всего подходит для такого, – проворчал Коий, с тихим злорадством наблюдая как воина противника засасывает в болотную трясину. Оставшийся на кочке меч продолжил служить своему хозяину и после смерти, отмечая место его гибели.

– Вам ли не знать, вам ли не знать... Их Картейшество. Ваш ход.

– Между прочим, я в под ковёрные игры за этот пост не играл, – Картопреарх Клубня не глядя двинул единственную фигуру вперед и бросил кубы. Иннер с интересом наблюдал за воодушевлением крестьян на полях, решивших стать воинами.

– Правильно. Это ваши соперники играли в гонки. А вы играли с умирающим Картопреархом в карты.

– И распивал церковные запасы иерианской черной. Это, между прочим, весьма важный аспект! – попытался возмутиться Коий, но усмешка на старческих устах выдавала его с головой.

– Ничто не сближает поколения как совместная растрата. Ваш ход.

И собрались могучие существа, и решено было создать Куст и Жизнь на нем, и всея существа, от Дворфов до Альгулов, от Людей до Клинингонцев, от Сущих до Несущих, от Света до Тени. И сделано было так.

Не смотря на крайне удачно выпавшее воодушевление, долго крестьяне-воины не протянули. Как буря после затишья, внезапный дракон вышел из кустов мандрагоры и закончил путь последних героев Картопреарха. Впрочем, тот был не слишком расстроен. Гораздо больше удовольствия ему доставляла игра вечного соперника, в распоряжении которого оставалось еще четыре фигуры – Коий знал, что до конца дойдет только один. Но гадать какой именно и каким путем… Это стоило того, чтобы оставаться на своем посту пожизненно, даже если это означало необходимость работать. И он работал. День и ночь, одновременно со стройками на площадях, на его столе копились бумаги. Приказы о соборах, тайные и не очень совещания, отчеты о работе церквей Картопреанства в тех или иных секторах миров, внутренние доклады, жалобы… Все это поступало с пост-военных просторов вселенной как прибывающая за окном вода. Даже если бы сотня Картопреархов вычерпывала их день и ночь, невозможно выловить все капли океана до единой. А уж если их всего четыре, и трое других постоянно пытаются перенаправить на коллег текущие к ним притоки…

Порой Коий даже скучал по прошлой должности. Личных специалистов по внутренней и внешней коммуникации – или, как он сам теперь их называл, «бумагоносителей» – было на порядки больше чем Картопреархов, а их нагрузка пропорционально ниже. Иногда у них даже было время собираться после работы и делиться прочтенными внутренними жалобами, составлять список «лучших». Где первое место регулярно занимали требования принимать женщин на посты, монастыри и ведомства Цветов и Стеблей. По мнению Коия, это было сравни требованию позволить пекарям поступать на работу в пекарни.

А потом предыдущий Глава Клубней стал дышать на картофельный дым и бумагомарателям стало не до списков. Союзы, обещания, предательства, ложь – все это захлестнуло весь верхний уровень церковной иерархии. Захлестнуло похлеще только прошедшей Первой Межмировой, считавшейся самой кровавой и жестокой войной в истории Куста. Бывшие друзья и товарищи среди коллег перестали собираться вместе, опасаясь сказать или сделать что-то компрометирующее, трясясь за каждый политический балл, который сами же и придумали… И молодому, лишь четверти века от роду, Коию не оставалось ничего, кроме как тихо работать. Пока, однажды, он не застал Картопреарха в полном и абсолютном одиночестве.

Как бы ни думал Иннер, Коий ни мгновения не размышлял о победе в гонке за пост. И точно так же он и не думал, что можно "подлизаться" к умирающему старику в надежде на преференцию в борьбе.

Он думал о том, что никто не должен оставаться в одиночестве. Не подозревая, что всего через полтора столетия он сам окажется одиноким стариком на руинах Второй самой жестокой войны…

И был посажен Великий Клубень, давший начало Кусту. И стал Жрец Клубней, хранитель всея Мертвого, единый Судья для всех.

– Наверное, это логично, – задумчиво произнес Картопреарх, выпуская очередной клуб горьковатого дыма. Задумавшийся над очередным ходом Иннер молча выразил заинтересованность – Я про популярность бларба у элиты. Игра, в которую невозможно выиграть, безопаснее всего для встреч с конкурентами, будь то враги, коллеги, друзья... Или, не приведите Жрецы, начальство…

– Он был популярен, – поправил начальник секретной службы и двинул уже своих крестьян в печально известный сопернику плотоядный лес. Только на этот раз улыбались не деревья, а найденные топоры – Сейчас нет.

– Даже не понимаю почему…, – Коий выпустил еще одну сочащуюся сарказмом струйку дыма. Крестьяне, утирая пот, наблюдали за драпающими на всех корнях монстрами.

– Сложный вопрос. Бларб очень специфичен и требует практики. А современный Куст, – Иннер передвинул крестьян еще на клетку влево, отправившись в погоню за деревьями – Слишком быстр для этого. И слишком сложен.

– Мне кажется, они просто деградировали, – мрачно возразил Коий – Умели бы они размышлять дольше минуты, и дальшей своего... Стебля, Куст бы не довели до второй межмировой войны.

Иннер пожал плечами. Из опыта общения с немногословным служащим, это означало что вопрос весьма спорный, но его физическо-ментальный лимит не позволит раскрыть неправоту собеседника. И знание этого факта не могло не расстраивать и без того расшатанные нервы Картопреарха.

– Пятьдесят лет… Пятьдесят лет войны, Жрецы знают сколько жертв, и только после этого они задумались…

– Шестнадцать триллионов тел по всей центральной части Куста. Заставит задуматься кого угодно, – слишком увлекшиеся рубкой крестьяне с некоторым запозданием разглядели за деревьями лес и двинулись к гористым клеткам. До финала им оставалось всего двадцать ходов по прямой.

– Шестнадцать триллионов, – эхом повторил Коий. Сигара в его пальцах стала невыносимо жечь легкие и пальцы и упокоилась в окрахмаленной воде.

Даже спустя десятилетие это не могло уложиться в его голове. Самая разрушительная во всех смыслах: дипломатические и торговые связи порвались в шторме подобно паутине, с коей сравнивались; экономики империй, республик, союзов и просто независимых миров разваливались на куски в попытках оплатить банкет смерти… А половину столичных миров приходилось отстраивать со дня основания. И Коий боялся даже представить, сколько потерь понесли Разумные не материально – по его наблюдениям, на одно разумное существо приходится не меньше десяти других, которым оно дорого и близко. Его приводило в ужас возможное число, каким невозможным оно бы ни казалось. И больше ужасало только то, что существо перед ним точно знает ответ.

Поэтому он никогда не стал бы спрашивать.

– Они не так глупы, как вы думаете, – самым мягким из диапазона нейтральных сообщил Иннер, перенося странника через горы. Море приветливо оскалилось фигуре пятью морскими змиями – Ужасы заставляют разумных учиться. И учиться быстрее.

– Это ты про идею МОПС? – горько усмехнулся Картопреарх, вытягивая новую сигару из шкатулки.

– Именно. Есть мнение, что это станет предохранителем.

– Есть надежда, что так и будет, – поправил Коий, наблюдая за краснеющим от тепла Клубня табаком – И церковь ее, конечно же поддерживает, на всех уровнях. Как и сам МОПС.

И пророс первый росток, и стал он подниматься вверх, и стал он Стеблем. И стала Жрец Стебля, хранившая и оберегавшая Куст, чья мудрость хранит всея Живого и дарует Живому связь с Магией.

Межмировая Организация Правоохранительных Сил. Структура, что, по задумке, станет гарантией того, что Кусту никогда не придется испытать ужаса такой войны вновь. Судья над судьями, государство над государствами, власть над властью… Как сейчас, Коий помнил тайное совещание Картопреархов, посвященное секретному плану межмировых лидеров по окончанию войны. Как с замиранием дыхания Глава Стебля вскрывала одну за другой печати всех крупных стран, включая еще воющие между собой. Как нож Главы Ягод разрезал тонкую бумагу конверта, открывая, возможно, новые страницы истории Куста. И как в гробовой тишине Тайной Залы, в окружении трех коллег и четырех икон Жрецов-демиургов под тусклым светом люстры он, Глава Клубней, зачитывал эти самые страницы. А еще он помнил, какое единодушное решение родилось в Зале с последней точкой.

«Под стук молотов, кующих будущее, под шорох строек, восстанавливающих старое, уходит во тьму звон клинков и монет, сулящий власть своим владельцам. Но перед лицом Картокалипсиса не может быть компромиссов. Под спустившимся с небес солнцем нет тени, укроющей убийцу совести.

Единый совет достойнейших существ со всех уголков вселенной, мудрыми руками и советами правящий корабль миров вперед станет зваться Сапентиус что значит Семь мудрых. Единый форум для всех желающих вступить и выступить, станет Пактиумом, что значит Общее, где самые доверенные разумные всех миров начнут вершить общее же дело. Единая армия, гордейше понесущая название Нули, что значит миротворец, совершат порядок и исполнят решения Пактиума и Сапентиуса без оговорок и обсуждений во всех мирах. Единая структура, собранная из самых странных и новейших идей, ныне зовется МОПСом. Что значит Межмировая Организация Правоохранительных Сил.

И нет цели благороднее, чем цель сей идеи. И Картопреанская церковь Четырех Жрецов встанет с ней рядом. Крахмал.» – таким был ответ Картопреархов. И именно таким Глава Цветов повелела его выпустить во всеуслышание в тот же день, когда смолк последний выстрел Второй Межмировой Войны. И с тех пор ни одно мнение ни одного из Их Картейшеств не изменилось.

– Подумать только, они согласились отдать свою власть. Немыслимое святотатство для любого политика, – Коий невидящим взглядом смотрел на вывешенную в рамке резолюцию церкви. Он помнил каждое слово, каждую точку и запятую. И до сих пор с трудом верил в их возможность.

– Вам ли говорить о святотатстве? – Иннер кивнул на нагреваемую реликвией сигару, не отрывая взгляда от бларбова поля. Картопреарх отмахнулся:

– Ты еще Кариусу скажи что ритуальный нож Ягод не для разделки мяса… Жрецам нет дела до реликвий и символов, тебе это известно даже лучше, чем мне. Они нужны тем, кто верит в Жрецов, а не тем, кто знает об их существовании… Даже если Жрецы отвернули лики от своего же творения.

– Если. И я ему говорил.

Некоторое время Коий молча пытался наслаждаться дымом и наблюдать за игрой тайного служащего. Но ни то, ни другое не могли утолить возвращающей свои права головной боли. Дождь окончательно потерял смущение и ударил изо всех сил по столь ненавистному Картопреарху Центруму. Даже дымные потоки, против обыкновения не облизывали люстру тысячей языков, а пытались отодвинуться дальше от окна и бушующей за ним стихии…

И выросли на Кусте Цветы, давшие начало образу всея Сущего. И стала Жрец Цветов сотворившая образы всему, что есть на Кусте, кои окружают всея существа Куста.

… А ведь когда-то именно церковь была МОПСом. Родом из Иерианского Царства, она пережила Первовека, скитаясь за своими проповедниками по всему Кусту, выжила и закалялась в падении Старых Царств и появлении Новых, дабы вступить в Ранневековье главной религией вселенной. Созданная четырьмя пророками, и развитая и облагороженная тысячами последователей, церковь ставила целью не бороться «за» или "против", но получать власть «над» умами. Картопреанство прочно закрепилось в Центруме, властители которого не видели причин отказать в гостеприимстве столь влиятельному сообществу самых разных рас. В конце концов, даже у торговцев есть святые вещи. Особенно если они столь же разнообразны в формах разума, сколь формах кошелька.

И несколько безумно кратких сотен лет свет Картопреанства сиял над мирами. Четыре Картопреарха, подобно четырем же Жрецам-демиургам, несли послание о мире и разуме через проповеди десятков тысяч – миллионам и миллиардам. О единстве всех рас и видов и равенстве пред Жрецами; о честности и неизбыточности; о свете мира и тьме войн… А главное, они не требовали оставить свои корни и традиции, понимая что это кощунство не над разумными за сложный выбор, но над собой. Любая религия, любое божество могло стать частью церкви, привнося в нее нечто новое, нечто уникальное, нечто, способное дать благо и за пределами себя. Религия над религиями, не выживающая, но расцветающая своей открытостью ко всем течениям и ветрам, не поглощающая, но множащаяся иными верами. Так, Картопреанство, подобно самому Кусту и его Центруму, шла вперед и изменялась, приобретая все новые цвета и формы, но никогда не меняя своей сути. Единство, равенство, справедливость и свет разумного развития.

Сотни лет церковь несла эти идеи, гася конфликты и поднимая на борьбу с несправедливостью не государства но армии. Но ничто не длится вечно, даже власть над разумами.

Особенно она.

И стали вырастать на Кусте Ягоды, дающие защиту Кусту. И стал Жрец Ягод, что бережет всея Сущее и Несущее, и несет семя Будущего Куста.

Пока Картопреарх предавался столь свойственной разуму ностальгии по временам, в которые еще не существовал, бларб перешел в наступление. Столь наглое поведение крестьян, почти перешедших горы, было немедленно наказано пятью боевыми столкновениями с крайне неприветливыми ограми, что и закончило путь работников полей. Следующим пал и монах, едва покинувший родные стены монастыря и ставший жертвой неудачного перехода между клетками. Но, не смотря на столь жестокую и нечестную игру со стороны удачи, Иннер не сдавался. Он словно забыл о фигуре странника, грустно попинывающего трупы стометровых тварей на берегу, и взялся за повозку торговца. Не в силах противиться воле своего божества, торговец сердечно попрощался со своей семьей, любимой лавкой изысканных тканей, запряг лошадь и отправился покорять дальние клетки. Тешил ли он себя мыслями о будущем богатстве или скитальческом прошлом, оставалось неизвестным Картопреарху. Все, что мог делать проигравший судьбе бларба Коий – наблюдать за тем, как оставшийся с игрой один на один тайный служащий уводит под завязку груженную повозку все дальше в поля. Наблюдать и гадать, могли ли хоть тишайшие слухи о судьбе остальных дойти до этого торговца? И взялся бы он за путь с тем же смирением, знай он о судьбе трех других фигур?..

– Почему ты не играешь странником? – пытаясь отвлечься от все более настойчивых мыслей о вечном спросил Коий – Всего пять ходов, и он выйдет на финальную клетку.

Иннер остановил движение повозки, перевел взгляд на другой конец игрового поля и задумчиво покачал странника из стороны в сторону. Но следующий бросок все равно пришелся на движение повозки.

– Высокий риск.

– Риск? – Их Картейшество пробежался глазами по клеткам дорог, представляющих единственный путь повозки – Повозке нужно минимум шестнадцать переходов чтобы выйти к Диким клеткам, а потом еще пять чтобы дойти до финальной клетки. Странник уже около них. Шансы на смерть у него… – Коий покачал головой, пытаясь разделить пять на двадцать один в уме – Как минимум в четыре раза ниже.

Иннер приподнял плечи, словно попытался вновь ими пожать, но на полпути передумал. Торговец выжидательно и благоговейно смотрел вверх, беззвучно благодаря божество, удача которого сделала его втрое богаче всего за один бросок. Бровь Картопреарха сама по себе поднялась вверх.

– Как вы играете? – неожиданно спросил служащий, убирая руки от игрового поля. Вторая бровь старика полезла вслед за первой. Иннер никогда не останавливался, пока партия не была доведена до конца. Коий развел руками:

– Как видишь, весьма посредственно. Рука тяжелая, – он кивнул на свои кости, подобно костям крестьян со значением торчащие вверх. Значение утверждало о одном из пяти вариантов смерти от дракона – И мне никогда не везло с играми на удачу.

– Я не об этом. Мне интересно, как вы решаете действовать.

Коий не глядя вытащил третью сигару, удивленно моргая. В его представлении, начальник тайной службы церкви знал о том, как соперник сходит, еще раньше его самого, и, возможно, предугадывал результат броска. Даже скорее всего предугадывал.

Торговец и Иннер терпеливо ждали ответа.

– Честно говоря, я не слишком задумываюсь о ходах, – с несвойственным старости смущением признался он, крутя в руках табачное изделие. Ему внезапно вспомнились сказанные некоторое время назад слова о посредственных игроках в бларб – Я знаю, что цель – дойти до финальной клетки хотя бы одной фигурой. Поэтому я просто веду их короткими путями, стараясь равномерно вести их поблизости друг от друга. Ну, чтобы они могли помочь друг другу, наверное… – несколько неуверенно добавил он и посмотрел на нос соперника, избегая заглядывать в глаза – А ты?

Иннер понимающе кивнул, словно ждал не ответа, но подтверждения своим умозаключениям. Повозка наконец двинулась вперед. Прямо на встречу со случайной армией дезертиров неизвестной никому межмировой державы, знакомых Коию по прошлым партиям. Высокая скорость и сила атаки похоронили самых лучших монахов, рыцарей и не одну популяцию крестьянских отрядов, приходя из ниоткуда и возвращаясь в никуда. Коий подумал о том, стоит ли прочитать торговцу полную похоронную или обойтись краткой версией для не окрахмаленных существ.

– Знаете, почему никто не выигрывает в бларбе? – «по-иериански» ответил вопросом на вопрос Иннер, ставя Картопреарха в тупик второй раз подряд.

– Потому что в нем невозможно выиграть?

– Кикерион считал, что бларб закаляет разум. Именно неизбежность поражения мирит его с судьбой, – зная начальника секретной службы, Коий ни секунды не сомневался, что это цитата – И все считают это правдой.

– Никогда не испытывал к этому автору симпатий, но не могу не согласиться. Как говорят нынешние бумагоносители?.. Не вижу, где он ошибается.

– А это правда. Если забыть об одном моменте.

Кубики вновь упали на стол. Коий из интереса заглянул в карточку с пояснениями результатов бросков, решив, что, за особо мученическую смерть, даже неверующему торговцу можно прочитать и полную молитву. Результат «восемнадцать» на клетках поля гласил настолько невероятное, что Коию пришлось перепроверять дважды.

Но описание броска не изменилось. «Обрадованные щедрым задатком в целое состояние и обещанием заплатить вшестеро больше, дезертиры вновь обрели мораль и последовали за своим новым командиром». Картопреарх вернулся в удивление вновь.

– Бларб подери, как?

– Момент состоит в том, – новообретенная армия начала марш через когда-то расчищенный плотоядный лес – Что Жрецы не играют в кости. Вы, как и многие другие, – торговец обнаружил на болотах за лесом слегка позеленевший меч воина, бережено завернул в тряпки и водрузил на телегу – Смотрите на свой путь с начала до конца. А я нет.

Картопреарх Клубня, пораженный до глубины души, молча наблюдал за самоотверженностью бывших дезертиров, грудью бросающихся на лесных мантикор, рубящих в капусту червей пустынь и повергающих Мандрагорного дракона наземь. На его глазах происходила цепочка событий, каждое из которых было бы чудом для любого игрока в любой партии. Невозможные победы, раз за разом возвещаемые очередным броском, приводили его в восхищение как собственные, и даже больше. Повозка торговца прирастала трофеями, каждый из которых обещал прославить его в веках вселенной бларба, а карманы его армии – сокровищами, сулящими личное царство каждому из них. Победоносная армия приближалась к злосчастным горам…

– Ты хочешь сказать, что играешь от финала? – с некоторым запозданием спросил Коий, стряхивая пепельную шапку с забытой в руках сигары. Иннер кивнул.

– От финала. Результат победы только один – дойти до конца. И на него гораздо проще рассчитывать стратегию.

– Тебе придется это пояснить, – Картопреарх переставил водную пепельницу поближе и наклонился вперед, наблюдая за продвижением повозки. Торговец отсалютовал новому лицу высоко в небесах – Как? От любой начальной позиции не меньше двадцати клеток до нее, так?

– Так.

– И каждый ход мы бросаем три кости…

– Кроме каждого четвертого и седьмого, – поправил Иннер, с прорывающимся сквозь плотную маску спокойствия удовольствием. Знаменитые среди игроков Горы Смерти приросли парой пиков, сложенных из кусков огров.

– Я упрощаю, – отмахнулся Коий и втянул немного дыма – Двадцать один ход, у каждого из которых по шестнадцать исходов, и треть-половина из которых летальна фигуре. Это… двести… Нет, триста с копейками…

– Триста тридцать шесть исходов, – не задумываясь ответил тайный служащий и начал спускать повозку к морю, где ее уже заметил позабытый странник – На самом деле гораздо больше. Шестнадцать в степени двадцать один. За исключением определенных клеток. И если не делать ходов в стороны…

– Все-все, хватит математики, молю, – головная боль моментально вернулась на зов крупных чисел – Я и так понимаю что их до бларба, спасибо. Мне интересно, как ты вообще можешь это использовать, если все результаты случайны.

Иннер вздохнул, бросил кубы для перемещения торговца к страннику и посоветовал первому отдать подобранный меч второму. Коий стряхнул вновь набравшийся пепел, призывая к ответу.

Конечно, это была не первая их игра, и начальник тайной службы выигрывал с завидной регулярностью, но… До этого вечера Картопреарх даже не задумывался о том, как и почему. Ему просто нравилось играть с Иннером, проводя поздние вечера за раздумьями, короткими беседами и каждый раз разными историями фигур соперника. Свои победы и его поражения Коий воспринимал как нечто, само собой разумеющееся и вообще слабо относящееся к игре. Особенно учитывая, с кем он играет.

Но если это не просто так…

– У конца одна клетка. К ней можно придти с пяти клеток рядом. Но только на одной из них может оказаться фигура, – Иннер покрутил кубики в пальцах и аккуратно бросил их на стол, одновременно передвигая странника на первую морскую клетку. Ничего не произошло – К этой клетке ведет ограниченное число других. Но фигура может быть только на одной. Следовательно…, – вторая клетка моря оказалась кораблем пиратов. К счастью, его обитателей на борту не оказалось – Мне нужны определенные клетки. И определенные события на них. Поэтому неподходящие результаты должны произойти раньше. И с фигурами, которые не дойдут до конца.

– Но это невозможно продумать, если ты смертный, – попытался возразить Коий, но его возражение встретилось лишь с пожатием плечами.

– Создатель бларба был смертным, – как очевидный и точно установленный факт сообщил Иннер и подвел странника к финальной клетке.

Не найдя контраргументов, Их Картейшество откинулся в кресле и посмотрел в потолок. Учитывая новую информацию, он ни секунды не сомневался, что меч воина, который торговец передал страннику, окажется способен разить бесплотных приведений. Которые, в свою очередь, совершенно ожидаемо вылетели остановить Иннера от победы над игрой.

Но не смогли.

– Это абсолютно невозможно для обычных смертных, – больше в пустоту, чем вслух, выдохнул Коий, опуская глаза на победившего судьбу странника. Фигура как будто бы виновато развела руками.

– А у вас есть на примете необычные? – с полуулыбкой уточнил Иннер и убрал фигуры в футляр. Поле бларба аккуратно сложилось пополам восемь раз и ушло во внутренний карман мантии тайного служащего – Мне бы пригодились. Новая эпоха требует новых лиц.

– Да есть у меня один, бумагу носит… Погоди, новых лиц? – от неожиданности Картопреарх чуть не совершил главную ошибку жизни, почти встретившись с собеседником взглядом. Иннер серьезно кивнул.

– МОПС – это новая эпоха. Новой эпохе нужны свои Ягоды. И ее Ягодам я не подойду, милостью Жрецов.

– Милостью Жрецов… – эхом повторил Картопреарх.

На их уровне церкви это выражение имело только одно значение, и оно сильно отличалось от лингвистического. Он задумчиво побарабанил по столу, раздумывая, уверен ли он в своих словах достаточно, чтобы сказать их вслух.

– Аркан. Карие глаза, каштановые волосы, средний рост, работает во внешних и внутренних коммуникациях.

– И как туда таких заносит, – в голосе обычно беспристрастного Иннера просквозила ирония. Начальник тайной службы церкви Картопреанства покачал головой и встал со стула. Картопреарх вздохнул и поднялся со своего кресла – Хорошо. Завтра на него посмотрю. Спасибо за игру, Их Картейшество.

– Рад помочь, – они традиционно пожали руки – Тебе тоже.

Иннер плавно развернулся на пятках и направился на выход. Коий опустился обратно и машинально достал последнюю сигару из шкатулки, но прикурить не успел:

– Последний вопрос. Он играет в бларб?

– Ни малейшего понятия, – честно сказал Коий, разогревая табак Клубнем и добавил – Но если бы играл, я бы проверял его кубики после каждого броска. На случай, если они крапленые. Погоди! – внезапное озарение, сродни божественному проведению, спустилось на голову Их Картейшества. Иннер послушно остановился в дверях, наверняка ощущая спиной пристальный старческий взгляд – Ты же не переворачиваешь кубики магией? Для нужных результатов?

– Их Картейшество, – тоном, почти заставившим Коия испытать стыд за такой вопрос, начал Иннер и покачал головой – Если бы у вас была сила, способная создавать материю вселенских масштабов... Вы стали бы пытаться переворачивать ею кости?

Коий покачал вновь погрустневшей головой. Обвинение в жульничестве было не лучшим ходом, но оно давало надежду что вселенная не исчисляется сложными математическими моделями. По крайней мере не полностью.

Но пытаться направить столь могущественную силу на кубики было бы действительно абсурдно. По той же причине, по которой никто не учится кидать водородные бомбы так, чтобы краешек взрывной волны передвинул песчинку ровно на миллиметр в сторону. У существа с водородными бомбами куча куда более важных и менее глупых занятий...

***

Начальник тайной службы вселенской церкви Картопреанства Четырех Жрецов закрыл за собой дверь. Поздней ночью на верхних этажах церкви почти всегда было пусто, особенно в столь дождливую ночь. Дождь как ничто другое располагает разумных уснуть в их уютных кроватках. Смертным нужен сон. Он им нравится.

Иннер все же убедился в своем одиночестве и накинул капюшон плаща. Тайная служба не была тайной в прямом смысле. Она не пряталась, она искала тайны и решала их. Но это гораздо проще, если ты сам тайна. Когда почти никто не знает, как ты выглядишь. И когда никто не может увидеть тихую улыбку во тьме.

Особенно когда ее хозяин нагло левитирует кубы на ладони…

И четверо Жрецов стали хранить и растить Куст, и всея существа, от Дворфов до Альгулов, от Людей до Клинингонцев, от Сущих до Несущих, от Света до Тени. Единые в цели создатели, давшие Начало и хранящие от Конца. Крахмал.