Без солнца

Девушка с гетерохромией стояла во дворе, опираясь о холодную стену своего дома. Её необычные глаза казались бездонными и бездушными. Чёрные волосы падали на плечи, сливаясь с оверсайз-одеждой, которую она всегда носила. Её звали Касуми. В одной руке она держала сигарету, в другой — зажигалку.

Медленный вдох — и горький дым наполнил лёгкие, разлился по венам.

Выдох — и он растаял в воздухе, исчезая, как всё, что когда-то было важным.

В её районе о ней не очень хорошо отзывались. В школе все либо остерегались, либо, наоборот, обижали. Но, впрочем, сейчас её это уже особо не волновало. Раньше она могла впасть в истерику, закрыться в комнате, но теперь эти действия казались ей бессмысленными и глупыми... Она потеряла смысл всего. Да и перестала его искать. Перестала искать не только смысл действий одноклассников, но и смысл своей жизни. Смысл своего существования.

Пустота поселилась в ней, разрослась, охватила всё. И лишь очередная сигарета — вроде бы одиннадцатая за день, хотя девушка уже сбилась со счёта — спасала её пустую душу. Сигареты были чем-то особенным в этом тусклом, однообразном мире, где ничего не происходит. Каждый вдох дыма нёс за собой море чувств и эмоций, погружая девушку в те дни, когда она ещё могла чувствовать. Окунали её в воспоминания — тёплые, холодные, яркие, болезненные. Всё, что хоть как-то давало ощущение, что она всё ещё жива.

Хотела ли девушка жить? Нет. Мир буквально потерял всю свою красоту, оставив лишь одно — боль. Она опустила взгляд на догоревший окурок, не спеша сбросила его на землю и придавила носком ботинка. Точно так же хотелось раздавить весь мир.

Касуми наконец зашла в дом. В тишине прошла в свою комнату и безразлично упала на кровать. Ни желания переодеться, ни сил умыться. Просто лёгкий вздох и закрытые глаза. Матрас был мягким, но почему-то даже он больше не приносил утешения.

***

Утро. Начало нового дня. Снова... Каждый раз, ложась спать, Касуми надеялась, что уже не проснётся. Наверное, это была единственная мечта, которая у неё осталась. Она лениво потянулась и, заглянув в телефон, посмотрела на время. 7 утра... Пора вставать...

Не каждый поймёт её состояние, но, наверное, оно и не требовало понимания. Касуми — старшеклассница, но школа давно потеряла для неё всякий смысл. Оценки у неё плохие, хотя раньше она училась на отлично. Сейчас учёба её особо не заботила. Ей всё равно — на оценки, на будущее, на саму себя. Она даже не пыталась разобраться, кем хочет стать. Просто существовала.

Сев на кровати, Касуми заметила, что спала в уличной одежде. Ну да, так и не переоделась. Теперь всё помятое... Но её не волновала ни мятая одежда, ни ужасно уставший внешний вид. Если бы не строгие правила японских школ, она бы пошла так, как есть. Но пришлось переодеться в форму.

Она не позавтракала, не умылась и даже не собрала рюкзак, в котором валялись чёрт знает какие учебники. Она пихала туда всё, что попадалось под руку — чисто для вида.

Дочь мать особо не волновала. Самое главное — чтобы та не доставляла проблем. А на оценки и всё остальное матери было плевать. Их отношения давно превратились в пустоту.

Касуми вышла из дома, медленно направляясь в школу. В классе всё было как всегда. Одноклассники с презрением смотрели на неё — так, словно она преступница. Задевало ли это Касуми? Скорее нет, чем да. Скорее никак.

Девушка лениво села за свою парту и, даже не достав учебники, положила голову на холодную поверхность стола.

Прозвенел звонок. Начался урок. Но... сегодня он был не таким, как обычно. В класс пришла новая ученица. Красивая, с длинными, шелковистыми тёмно-русыми волосами и красивыми, глубокими бирюзовыми глазами. В них хотелось утонуть... Ей очень шла школьная форма — она будто бы была создана для неё. Но Касуми было плевать. Почему? Она и сама не знала. Просто... уже ничего не трогало её. Она давно перестала чувствовать.

Учитель с гордостью начал говорить: — Ohayou, дорогие дети! Сегодня у нас в классе новая ученица — Минори Амото. Примите её в коллектив с тёплыми объятиями, douitashimashite. Она приехала к нам из Италии.

Ohayou (япон.) - Доброе утро.

Douitashimaste (япон.) - Пожалуйста.

Действительно, черты лица девушки выдавали в ней итальянку... и фамилия... Касуми где-то слышала, что "Amo" по-итальянски означает "любимая" или "дорогая". Раньше Касуми часто читала книги итальянских авторов... да и вообще очень любила Италию. Раньше...

— Всем привет! — голос новой ученицы оказался тёплым и мелодичным. — Меня зовут Минори Амото. Я родилась в Италии, но моя мама — японка. Долгое время я прожила там, но сейчас мы переехали сюда. Надеюсь, мы с вами подружимся.

Она улыбнулась — легко, искренне. И класс будто бы ожил. Все заговорили наперебой, заворожённые её харизмой. Кто-то спешил подружиться, задавая вопросы.

— Класс, тише! — учитель слегка повысил голос. — Минори, садись на любое свободное место, и мы начнём урок.

Минори оглядела класс. Каждый ученик улыбался ей, каждый хотел, чтобы она села рядом. Но девушке это было безразлично.

И вдруг она посмотрела в сторону Касуми. Та упрямо отводила взгляд, а если и смотрела, то с какой-то глубокой печалью, почти потонув в собственных мыслях.

Минори, не колеблясь, шагнула к ней и молча опустилась на стул. Просто взяла и села рядом с той, кого, кажется, никто не любил. Достав учебники, она сосредоточилась на уроке, не произнеся ни слова.

Но в сердце Касуми всё равно что-то ёкнуло... Какие-то чувства, эмоции... Как будто сквозь слои равнодушия просочилось нечто... тёплое. И это не было похоже на сигаретный дым или на слёзы. Это было что-то... хорошее.

Она осторожно покосилась на Минори, потом неожиданно для себя решилась заговорить: — Ты... ты... почему... села рядом?.. — Касуми запиналась. Не от волнения — она всегда так говорила. Ей было трудно говорить, она привыкла молчать.

Минори повернулась к Касуми и мягко улыбнулась: — Мне показалось, что ты грустишь. А таким красивым глазкам грустить нельзя. — Минори улыбнулась чуть шире.

Услышав слова девушки, Касуми резко отвернулась и покраснела. Ей никто никогда не говорил, что у неё красивые глаза... и ей почему-то было не всё равно, как обычно... Впервые за долгое время она почувствовала...

— Ты чего? Хах, — Минори склонила голову набок.

Касуми хотела ответить, но... Внезапно, словно вспышка в памяти, что-то больно ударило её по разуму. Девушка сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Её тело напряглось, застыло, как у зверя, загнанного в угол. В глазах — нечто тёмное, затаённое.

— Ты в порядке? — голос Минори звучал обеспокоенно. Странно... она ведь совсем не знала Касуми, но всё равно переживала.

Касуми это раздражало... Нельзя. Нельзя, чтобы кто-то был рядом. Это плохо. Плохо!

Слёзы ударили резко, без предупреждения. Они текли по её щекам бесконтрольно, словно прорванная плотина. Глаза расширились от ужаса, но Касуми не понимала, чего боится. Что-то внутри рухнуло, пробежало по ней под тяжестью боли. Слишком страшно...

Сейчас мы часто видим плачущих людей — дома, на улице, на работе, на учёбе. Мы и сами часто плачем. Слёзы перестали быть чем-то особенным, чем-то странным, непонятным. Они стали привычными. Слишком привычными. Они стали частью повседневности, частью серого, прогнившего мира, где чужие страдания не значат ничего. Где пустота поглощает любые попытки кричать о боли.

Но... слёзы Касуми были другими. Казалось бы, Касуми — пустышка. В ней ведь нет ничего: ни увлечений, ни эмоций, ни тяги к жизни. Но когда она плачет... в её глазах есть что-то особенное. Почему? Почему?!

Когда её глаза наполнены слезами, к ней так и хочется протянуть руку. Обнять, успокоить, прижать к себе. Сказать, чтобы она никогда не плакала.

Её слёзы были искренними. Она не плакала по пустякам — плакала только тогда, когда действительно было плохо. Тогда, когда она уже не видела выхода.

Казалось, что ей всё равно. Казалось, что она больше не испытывает чувств. Но... разве так бывает? В каждом из нас живёт хоть что-то. Кто-то смеётся, кто-то злится. А вот Касуми — плачет.

Плачет по-настоящему.

Именно поэтому её слёзы страшнее любых слов.

Минори потянулась к ней, а потом резко остановилась. "Я ведь совсем её не знаю..." Минори появилась в классе буквально сегодня и ещё не знакома ни с кем из одноклассников. Не будет ли странно, если она попытается успокоить совершенно незнакомую ей девочку?

Минори отвернулась. Молча. Так, будто ей всё равно. Будто этот диалог даже не начинался. Или начался, так и не закончившись...

Через некоторое время Касуми перестала плакать. Провела рукой по щекам, стирая мокрые следы. И всё. Замолчала. Можно подумать, что она и не плакала. Выпустила наружу крошечную частицу своих эмоций — и снова утонула в безразличии. Как обычно...

Конечно, она привлекла много внимания со стороны одноклассников. Все начали шептаться и переглядываться. Будь это перемена, Касуми бы не смогла сбежать от оскорблений. Впрочем, ей было бы всё равно. Одноклассники снова бы называли её "kisama", ведь ничего оригинальнее они придумать не могли. Это прозвище уже давно не задевало. Как и всё остальное, что ей говорили...

Kisama (япон.) - неуважительное обращение к человеку.

ТГК: Ханни Лексор https://t.me/Honeylecksor

Тик ток: Ханни Лексор https://vm.tiktok.com/ZSrjoQuKC/