В это сложно поверить, но этим утром я проснулся и не застонал от того, что я не один.

В это сложно поверить, но прошлым утром я не стонал от того, что я проснулся один.

В это сложно поверить, но позапрошлым утром я не стонал от того, что я не один.

В это сложно поверить, но следующим утром не буду стонать, от того, что проснулся один.

Это странное чувство: ведь целых три года я стонал, когда видел, что просыпаюсь один.

Это странное чувство: ведь целых три года я стонал, когда проснувшись, я видел, что я не один.

А теперь нет во мне стона, детка. Теперь нет мне дела до мира, в котором проснусь.

Это так неожиданно, что иногда я думаю: а ведь ты умерла, и мне кто-то об этом дал знать.

Ты умерла, детка, это правда. Но нас обоих порадует то, что ты умерла не одна. Ты умерла вместе с миром, который со мной говорил.

Это умер мир, мой кумир, который со мной говорил. Теперь он умер и не заговорит, не заговорит со мной уже никогда.

Никогда мне не проснуться в мире, который со мной говорит. И мне так легко просыпаться в молчаливом мире.

Новый мир будет говорить на моём языке. А пока он его не знает, я чужестранец. Новый мир учится моим словам: это кость, это кровь, это желчь.

Всё для нового мира внове.

А вот, смотри сюда, это то, что пугает чертей, а вот этим, погляди, я пугаю Бога, а это — то, за что он меня всегда простит.

Это мой без стона блюз.

Это без стона блюз.

Загрузка...