Без талончика

- Виктория Вячеславовна, вот это машина у вас! - Егоров мечтательно вздохнул. - Замечательная тачка. Вы и правда на неё сами заработали? Без всяких…

- Без всяких чего? - устало спросила Вика, но прозвучало невнятно из-за маски. Она подумала было её снять и повторить, но день был тяжёлый, а вечер только начался. Легче было просто игнорировать.

Дважды в год ей прикрепляли стажёров, один другого хуже. Прошлая девочка, кажется, вообще в своей “медухе” занятий не посещала, и её пришлось учить, чем сверло отличается от бора, зато она была любительницей сладкого, и каждый вечер притаскивала конфеты или берлинские пончики, преданно заглядывая в глаза и называя по имени-отчеству. Новый же стажёр оказался обыкновенным рвачом, которому медицинское образование нужно было только чтобы подступиться к правительственным тендерам и вовсю “поднимать” медицину в наиболее дотационных регионах.

- Ну, без папиков, - Егоров, всё-таки разобравший её слова, косился на неё краем глаза, пока протирал столешницу. - Вообще сама прям? И на квартиру тоже?

- Егоров, ты сексист или мудак? - Вика стянула маску до подбородка. - Ты же сам видишь, как я работаю.

- Ну да, леваки постоянные без талончиков ходят во время дежурства и прочее, я понимаю и считать умею… но всё-таки, обычный стоматолог на такой “шевролюхе” не ездит. Я сначала думал, что вы с главврачом жучитесь, но так-то она баба, маловероятно, - он шмыгнул носом и задумчиво глянул на ночной город за панорамным окном. - Я вообще не думал, что после медухи реально стоматологом забурюсь куда-нибудь, но когда вашу тачку увидел - уууух! Возможно, что после практики реально в зубодёры пойду.

“Хрен тебя кто возьмёт”, - подумала Вика.

- Антон, ты инструменты помыл?

- Да помою я их, - отмахнулся Антон, продолжая пялиться в стекло. - Минутное дело.

- Не минутное, - Вика, наконец, сорвала маску маску и повернулась к окну. - Чтобы ты знал, если действовать по инструкции…

- А без талончика принимать - это по какой инструкции? - спросил Егоров, нахально улыбаясь и поворачиваясь к ней, но вдруг вздрогнул. - Оп-па, а ты кто такая?

Вика ещё не успела повернуться, а волосы на её руках уже встали дыбом. Она вдруг почувствовала знакомый, тяжёлый запах. А ещё - она видела отражение дверного проёма в окне, и там никого, совершенно никого не стояло, поэтому она медленно, без резких движений, повернулась.

В дверях стояла девочка лет двенадцати, крашеная под Билли Айлиш, и с интересом рассматривала Егорова.

- Света, - сказала Вика хриплым голосом, сглотнула и продолжила. - А где твоя Мамочка?

- Она в коридоре, - сказала Света отстранённым голосом, не отрывая взгляда от Егорова. - Смотрит, все ли ушли.

- Должно быть, что все, - сказала Вика.

- А этот?

- А этот старше тебя в два раза, девочка, - Антон, хмыкнув, отошёл от окна, размашисто подошёл к дверям, наклонился к бледному лицу Светы. - А вы чего так поздно к зубному-то ходите? Днём не судьба?

- Не судьба, - просто ответила Света. - А ты что, очередной Викин стажёр?

- Я не очередной, - Антон вытянул руку и неумело, грубо потрепал её по волосам. - Что тоже повелась на эту моду?

- На какую моду? - Света нахмурилась.

- Да краситься в зелёный.

- А-а. Так я же не сама. Это меня покрасили.

- Передай своему мастеру, что у неё руки из одного места растут.

- Не передам, - просто ответила девочка. - Она больше уже не красит. А в какой надо было?

- Да вообще краситься не нужно. Вот у тебя какой цвет от рождения?

- Егоров! - Вика, наконец-то вновь обретя голос, поднялась на ноги. - Ты можешь идти. Я сама здесь закончу.

- Почему это? - стажёр выпрямился, уверенно поправил халат. - Я очень интересуюсь всем, что здесь происходит, так сказать, после закрытия. Без талончика, ага? Я могу и подлечить её, если что…

- Не можешь, - Света ровными аккуратными шагами подошла к креслу, залезла на него с ногами. - Виктория Вячеславовна, начинайте.

- Такая маленькая, а уже феминистка, - нарочито печально сказал Егоров.

- Феминистки это те, которые считают, что все равны? - спросил женский голос позади него, и Егоров, выругавшись, обернулся. - Тогда мы не феминистки, можешь не беспокоиться.

В этот раз на Мамочке были огромные леопардовые очки и бледно-розовое, похожее на толстые шторы, пальто до самых щиколоток. Она с интересом рассматривала Егорова.

- Здравствуйте, - Антон улыбнулся, вдруг показавшись совсем юным. - А вы что же…

- Я её Мамочка, - сказала она, протягивая руку.

- Это моя Мамочка, - подтвердила Света с кресла и повернулась к Вике. - Виктория Вячеславовна, сегодня надо быть осторожнее.

Вика раскладывала инструменты, стараясь дать Егорову время уйти. Жутко хотелось погладить шрамы на левой руке. Выложив на стол маленькое зеркальце, она секунду-другую смотрела на него, а затем - отложила в сторону.

- Оно сегодня нам не понадобится.

- А как вас зовут то? - смущённо спросил Егоров, разглядывая сияющую Мамочку. Он был настолько очарован, что продолжил, не дожидаясь ответа. - Вы так молоды. Будто бы её старшая сестра.

- Она моя Мамочка, а не сестра, - Света раздражённо смотрела в отражение в окне, где стоял, довольно улыбаясь, молодой стажёр. - Он что у вас, глупый?

- Открой, пожалуйста, рот, - быстро пробормотала Вика. Она поняла, что сейчас будет. Руки её дрожали.

- Я поджидала в парке, у памятника, - сказала, не торопясь, Света. - Думала, придут рабочие с этого вашего завода, а его, оказывается, совсем закрыли. Пришли только росгвардейцы. Они в бронежилетах были, я себе зуб верхний сломала, вот смотри, - она, наконец, ощерилась.

- Надо же, - Вика, против воли, заинтересовалась. - Скол не зарос. Видимо, он не добрался до губчатого тела в зубном канале...

- Какого-какого тела? - Егоров, наконец, заинтересовался. - Это что за зуб там такой с губчатым телом?

- Я думаю, - сказала Вика, - мы подпилим его тебе, и оставим слегка кривым. Так он будет лучше входить, и не будет мешать… питаться.

- Я сейчас анестезию приготовлю, - сказал Егоров, направляясь к холодному сейфу за стеклом.

- Не стоит, - Вика сглотнула. - Я аккуратно.

- Почему же не стоит, как же вы будете без анестезии? - спросила Мамочка. - Обязательно надо принести анестезию.

- Обязательно надо принести анестезию, - кивнула Света.

- Обязательно надо принести анестезию, Виктория Вячеславовна, вы же слышите? - повторил, улыбаясь, как дурак Егоров. - Мы быстро сходим за ней вдвоём?

- Мы быстро сходим за ней вдвоём, - подтвердила мамочка, беря его под локоть и ласково улыбаясь то ему, то Вике. - Правда же здорово?

- Правда же здорово, - подтвердила Света, глядя Вике в глаза не моргающим взглядом. - Они сходят за ней вдвоём.

Вика не ответила. Она сделала кресло пониже и взяла в руки бор.

В смежной комнате, там, где стоял холодный сейф, зазвенело по кафелю что-то железное.

Вика включила бормашину и принялась стачивать зуб. Сверло раскалилось, но пыль от клыка не летела - он лишь медленно таял, будто бы и правда сгорал без следа. Закончив ровнять верхний, придав ему слегка изогнутую форму полумесяца, она немного заточила нижние клыки, проверила, хорошо ли стоят протезы там, где когда-то были моляры и премоляры, а также слегка срезала наползающие на них черноватые, сочащиеся холодной кровью дёсны.

- Вы закончили? - услышала она голос Мамочки, и подняв голову к окну, увидела в отражении сидящего на полу Егорова, голова которого безвольно свесилась на грудь. Даже не сидящего - зад его не касался кафеля, а воротник был поднят и оттянут вверх, будто кто-то небрежно держал его на весу одной рукой. - Плата, как обычно, - и из воздуха вдруг вывалилась на пол сумка, тяжело стукнувшись о кафель.

Вика заставила себя повернуться к двери и улыбнулась Мамочке.

- Вы так добры…

- Не обольщайся, - она больше не была вежливой. - Мы будем иногда за тобой подсматривать. И если я заподозрю, что ты что-то удумала…

- И если она заподозрит, что ты что-то удумала, - Света оказалась совсем рядом, облизнула язычком белоснежные, свежезаточенные клыки. - То отдаст тебя мне.

- Я ничего не собираюсь…

- В следующий раз мы придём с дедушкой, - оборвала её Мамочка. - Он должен проснуться ближе к марту. У него выросло ещё семь свежих зубов в самых странных местах.

- Целых семь, - подтвердила девочка, клацнув зубами. - В о-чень странных местах.

Вика провела рукой по цепочке шрамов на запястье.

- Этого больше не повторится, - успокоила Мамочка, заметив её жест. - Мы будем использовать серебряные цепи. И будем крепко его держать.

- Мы будем крепко его держать, - хихикнула Света и мягко спрыгнула с кресла. - А может и нет.

- А может, и нет, - улыбнулась Мамочка,и стало сразу понятно, что уж ей-то к стоматологу ещё рано. - А теперь тебе лучше чем-нибудь побыстрее заняться.

Вика торопливо отвернулась, распахнула дверцу шкафчика и, почти засунув в него голову полностью, стала наобум перебирать свои вещи - сумочку, книжку с детективными рассказами, свитер и вязаную шапку, и зарядку от телефона... Руки её дрожали. Через минуту она осмелилась слегка вытянуть голову и кинуть осторожный взгляд на дверь.

Никого.

Вика тяжело поднялась на ноги, и, подойдя к двери в смежную комнату, просунула туда голову. Всё было точно так же, как она и помнила, только на полу валялись несколько игл для шприцов, да на стекле краснели дорожки из кровавых капелек, размытых тут и там, будто кто-то пытался их слизнуть.

Вика опустила взгляд вниз, ткнула ногой сумку, затем нагнулась и расстегнула её.

Они ничего не понимали в деньгах. Как и куда она столько потратит?

Вика всхлипнула и даже было начала подскуливать, но быстро взяла себя в руки.

Ей нельзя показывать, что ей не нравится эта работа. Нельзя пытаться уволиться. Не стоит даже пробовать перевестись. Это было донесено до неё предельно чётко.

Вика вытерла стекло влажными салфетками, выкинула переставшие быть стерильными иглы в мусорку, переоделась, выключила свет и, подхватив сумку, вышла в коридор. Прежде, чем закрыть дверь, она кинула взгляд в окно - и вдруг вздрогнула, увидев, как с соседней крыши отделилась тень и полетела куда-то вниз.

Мы будем иногда подсматривать, - вспомнила она и, поёжившись, резко захлопнула дверь, отрезая себя от огромного, тёмного окна, таращегося на неё из пустого кабинета.

Однако, менее тревожно ей от этого не стало.