Бездомыши

Васькам открыл глаза и увидел солнечный лучик, который игриво пощетокал его по носу и перепрыгнул на стену.

Глубоко вдохнув уютный запах домашнего тепла, Васька перевернулся с бока на спину и лениво потянулся, разминая мускулы после долгого сна и слез с дивана. В доме царила тишина, нарушаемая мягким треском дров в печи. Он уверенно прошествовал на кухню, убедился, что завтрака еще нет, как и Ларисы, хозяйки дома. Она обычно с самого утра возилась на кухне, готовя завтрак. Она всегда с душой и ответственностью подходила к приготовлению еды, всегда готовила, учитывая вкусы домочадцев. Может быть, поэтому всё получалось так вкусно! Особое внимание всегда уделяла завтраку. Говорила, что чем разнообразнее и питательнее завтрак, тем больше сил и энергии будет в течение дня. Васька был полностью с ней согласен! Особенно его радовала каша с мясом по утрам. Это было очень вкусно! А сколько энергии появлялось, как настроение улучшалось - невероятно! Хоть Ларисы на кухне не было, а завтрак уже готовился. Васька принюхался: пахло молоком и манкой. Что ж, совсем не плохо для начала дня.

Васька прошелся по дому и еще раз убедился, что никого нет. Лариса, вероятно,кормит кур, а Виктор носит дрова или чистит во дворе снег. Зима в этом году выдалась снежная и морозная! Настоящая! Русская зима! Васька решил прогуляться перед завтраком, а заодно заглянуть к своему лучшему другу Мишке.

Он вышел на крыльцо. Воздух был свеж и прозрачен, напоён ароматами хвойного леса. Даже дыхание замерло от восторга перед этой сказочной картиной, открывшейся взору: искрящийся снег, пушистые шапки на крышах дома, сараев, гаража. Серебристые нити паутины, украшенные капельками льда. Природа была красива и величественна. Тишину нарушал лишь звонкий хруст снега под ногами Виктора, который расчищал территорию у дома.

- Василий, дружище, ты проснулся?- поприветствовал Виктор, поправляя шапку, съехавшую на лоб. Лицо его было румяным от морозца и работы. – Ух, морозец знатный! И снежка за ночь подвалило. Сейчас, брат, расчистим двор, позавтракаем и пойдем в лес. Елочку пора выбирать. Скоро новый год, а мы без елочки.

Василий посмотрел на Виктора. Елочка, новый год, лес – это хорошо. А вот где его друг Мишка? Этот вопрос Василия интересовал гораздо больше. Он еще минутку постоял рядом с Виктором и пошел к Мишке. К огромному разочарованию, Мишки не было. Но следы на снегу указывали дорогу. Васька пошел по следам, желая догнать друга и завершить утренний моцион вместе.

Василий бодро бежал по снегу, невзирая на то, что мороз основательно щипал за нос. Мороз… Подумаешь! Разве страшны морозы, если ты знаешь, что у тебя есть самый настоящий дом? Дом, где тебя любят и ждут. Дом, где всегда вкусно накормят. Дом, где даже в самую лютую стужу тепло. Разве нынешний мороз и холод можно сравнить с тем, который он испытывал еще недавно? И если бы не его верный друг Мишка, то неизвестно чем бы закончилась непутевая жизнь Василия. Да и самого Мишки тоже.

Глава 1.

Ноябрь опустился на город, скрывая последние краски осени тяжелым покрывалом серого тумана. Он наступил тихо и незаметно, будто воришка, крадущий тепло последних погожих осенних дней. Холод пронизывал насквозь, обжигал щеки колючим ветром и цеплялся ледяными пальцами за дыхание. Вода в лужах казалась застывшей зеркальной гладью, отражающей бесконечность печальных взглядов тех, кто проходил мимо. Жизнь текла медленно, лениво, едва шевелясь под покровом холода.

Василий безрадостно брел по улице, ежась от холода и пытаясь найти себе ночлег. Совсем недавно это было сделать проще. Ночи были не столь холодными, поэтому под любимым кустиком в укромном месте, на скамейке в парке или под картонками вполне можно было переночевать. Теперь же холод и ветер, дождь и мороз не позволяли таких роскошеств. Поэтому приходилось искать места потеплее: подвалы, подъезды, переходы на худой конец. Но это было непросто. Практически все подвалы были надежно защищены замками, а те немногие, которые были доступны, уже были заселены такими же бездомышами, как и он. И никто не был рад новому гостю. С подъездами тоже было непросто. Редкий случай удавалось проскочить в закрывающуюся вслед за жителями дверь. Но и это не гарантировало спокойной ночевки. Если тебя обнаружат, то обязательно прогонят. Кто-то жестоко с криком: «А ну, пошел вон отсюдова, бездомыш! Пошел вон!». Хорошо, если еще и пинка не отвесят. Кто-то сжалится, даст поесть, а потом выгонит, мол, нечего подъезды загрязнять и не место тебе тут. Когда удавалось остаться незамеченным, Василий забирался на самый верхний этаж, приводил себя в порядок и ждал. Ждал, когда все жильцы уснут, жизнь в подъезде замрет на ночь. Тогда он перебирался ближе к батарее и с наслаждением погружался в сон. Ему снилась та беззаботная жизнь, когда рядом была мама и сестренка с братишкой, когда у них был теплый дом и много вкусной еды. Когда у него было беззаботное детство, которое положено каждому. Время, когда он еще не был бездомышем. В такие моменты он улыбался во сне. А потом счастливая картинка сменялась другой - не такой радостной. Вот они вчетвером бредут по улицам в поисках еды и ночлега. Но рядом мама, с ней спокойнее и теплее. Она часто оставляла их в безопасном месте и уходила в поисках еды. Иногда она возвращалась с едой, иногда отводила их к тому месту, где можно было хоть чем-то поживиться. Защищала от других бездомышей, которые могли обидеть ее детей. Но уличная жизнь - жестокая. Она не прощает и не принимает слабых. Сначала не выдержала сестренка, а потом и братишка. Они остались с мамой вдвоем. А однажды не пришла и мама. Василий ее ждал. Ждал долго. Становилось страшно. Тогда он решил пойти на поиски самостоятельно. Он брел по улице и тихонько звал: «Мама! Мама!» Но мамы не было. Мимо шли прохожие, которые либо не обращали внимания, либо сторонились его, либо отталкивали, чтоб не мешал спешить по важным делам. Наступил вечер, а за ним и ночь. Мамы не было нигде. Василий вернулся на прежнее место и стал ждать. Надежда в нем всё еще теплилась. Два дня он искал и возвращался. Но с каждым разом надежда найти маму таяла. И, наконец, он понял, что остался один на этом свете. Совсем один. И рассчитывать он теперь должен на себя. Сам искать место для ночлега, сам добывать еду, сам себя защищать.

Сон Василия обычно прерывало не довольное ворчание лифта, которого вытащили из дремотного состояния самые ранние жильцы подъезда, спешащие по своим делам. Тогда и Василий просыпался, приводил себя в порядок и выскальзывал незаметно из подъезда. С утра на него мало кто обращал внимания. Все были заняты мыслями о предстоящем рабочем днем, пытаясь сбросить с себя остатки сна.

Глава 2.

Жизнь на улице — это ежедневная борьба за существование, наполненная страхом, голодом, холодом и одиночеством, обусловленная ограниченными ресурсами и территорией. Здесь действуют собственные законы. И один из них: «Выживает - сильнейший». А Василий еще не успел «оскотиниться», стать жестоким, не умел дать отпор. Порой это оборачивалось не в его пользу. Но по-другому он не умел, поэтому чаще всего проигрывал. В обычной жизни после проигрыша можно получить «поощрительный приз», но только не в бездомной. Здесь всё было конкретно: победитель - является победителем и получает все, а проигравший - остается ни с чем. Но существует еще один закон: «Объединившись, легче противостоят невзгодам бездомной жизни». Конечно, это так и было. Но вот попасть в эту «стаю» было не так просто. Надо было пройти испытания, которые порой были ужасающими. Но, даже если тебя примут, то в иерархической лестнице ты будешь в самом низшем звене и совсем не факт, что тебя защитят. Ты все равно будешь никем. Внутри таких группировок существует не только иерархия, но и четкие правила распределения ресурсов, основанные на опыте, возрасте, физической силе. Лучшее будет забирать верхушка, так называемая «элита». Остальные либо подчиняются, либо доказывают всеми возможными способами свое право на получение того или иного блага, доказывают чем они выгодны «элите». Василий понимал, что он не сможет выжить в тех условиях, что не хочет принимать их правила игры, не хочет унижений, не хочет окончательно «потерять себя». Он выбрал свой путь. Пусть сложный, неизвестный, но свой. Где ему не придется прогибаться под кого-то и в угоду кому-то.

Самая ожесточенная битва шла за такой жизненно важный ресурс, как питание. А ресурс был весьма ограничен. И битва порой шла не на жизнь, а на смерть. Если еще теплым местом с тобой могли поделиться, то в вопросах питания каждый был сам за себя. Чаще всего питание можно было раздобыть на площадках с мусорными баками. Там приходилось проводить немало времени и основательно порыться, но всё же что-то съестное вполне можно было найти. Тут главное, чтобы никто не отобрал твою добычу. А такие случаи то же были. Самые лучшие места - это мусорные площадки у крупных или продуктовых магазинов. Сотрудники знали, что бездомыши приходят в поисках еды, поэтому старались более - менее годные к употреблению продукты класть в сторонке. Конечно, так поступали не все. Но у магазинов можно было столкнуться со «стаей». Тогда уже точно рассчитывать будет не на что. И самый последний вариант добычи пищи: попрошайничество у магазинов, кафешек. Но и это не гарантировало успехов. Мало, кто хотел осчастливить бездомышей вкусной едой.

Василий подошел к площадке знакомого супермаркета .Аккуратно выглянул из – за угла, чтоб разведать обстановку. Встречаться со «стаей» или таким же бездомышем он не хотел. На площадке было пусто. Ну, и хорошо. Можно спокойно поискать себе пропитание. Он только собрался заняться исследованием мусорного бака, как внезапно открылась дверь, и из нее вышли три женщины. Это были сотрудницы магазина, решившие устроить перекур. Они весело смеялась, пока не увидели Василия. Их лица тут же изменились. Они выражали гнев, брезгливость и ненависть одновременно.

-А, ну пошел вон отсюда!- крикнула та, что была постарше,- ишь, придумал! По бакам шнырять да мусор выкидывать.

Василий замер. Женщина еще больше начала злиться.

- Я кому сказала?! Чего на меня зеньки вылупил?! Пошел вон!

Страх сковал Василия так, что он не мог двинуться с места. Он понимал, что надо бежать, но не мог. Тетка, видя, что ее слова не возымели должного действия, грозно двинулась на Василия с целью наподдать ему как следует. В этот момент чувство самосохранения пересилило страх, и Василий бросился прочь. Тетка пыталась кинуться в погоню, но сланцы, служившие сменной обувью, начали скользить. Перспектива растянуться на скользком асфальте не показалась привлекательной, и тетка вернулась назад. И, наконец, отдышавшись, закурила.

- Надо Васильичу сказать, чтоб площадку огородили, и поставила решетку,- выдохнула она фразу вместе с дымом, - Никакого спасения целыми днями шастают, мусорят, а потом убирайся за ними. Ее подруги кивали в знак согласия.

Всего этого Василий не видел и не слышал. Гонимый страхом быть побитым, он бежал, куда глаза глядят. Когда, наконец, решил остановиться, чтобы перевести дух, с ужасом понял, что находится в неизвестном районе города. Он растерянно заморгал и стал оглядываться. Нет, этот район он не знал. Это было катастрофой в жизни Василия. У себя он уже знал, где можно найти ночлег, куда спрятаться, где найти пропитание. Знал какие «стаи» есть, знал своих недругов. А здесь всё было незнакомо. Всё было чужое. Найти выход из этого района он вряд ли сможет. А это значит, что надо будет снова приспосабливаться, снова отвоевывать свое место под солнцем.

Глава 3.

Новый район был совсем не похож на тот, в котором до побега обитал Васька. Жилых домов было мало, а те, что были – оказались обычными общежитиями барачного типа. Зато было много разрушенных и полуразрушенных зданий, безучастно взирающих пустыми глазницами окон вокруг, не питая надежды на восстановление. Здания молчаливо стоят посреди заросших пустырей, храня следы былого величия и расцвета человеческой деятельности. Стены покрыты слоями ржавчины и граффити, испещрены трещинами, будто шрамы от глубоких ран прошлого. Только ветер шелестит среди старых труб и балок, вызывая эхо былых времен, когда здесь кипела жизнь, звучали голоса рабочих, царила деловая суета в цехах, гремели машины. Эхо времен созидания, а не тишину разрушения…

Именно в таких районах и обитало большинство бездомышей. Здесь было спокойно и не так опасно. Бездомыши прекрасно понимали, что в приличном, сытом, уютном обществе не место таким, как они. Тем, кто не имел крова, тем, кто не имел возможности нормально поесть, тем, кто не имел возможности вести расслабленную и праздную жизнь, тем, кто не чувствовал себя защищенным. Тем, кому приходилось ежесекундно доказывать свое право на существование, тем, кому приходилось приспосабливаться, становиться хитрыми и изворотливыми, чтобы выжить и спасти себя, тем, чье сердце постепенно черствело и превращалось в камень. Тем, кого предпочитали не замечать, а еще лучше просто вычеркнуть из жизни…

Целый день Василий бродил по незнакомым местам, приглядываясь и узнавая обстановку. К концу дня он сделал не утешительный вывод: здесь будет выживать гораздо сложнее. Слишком много бездомышей, слишком мало территории и еды. За день он достаточно увидел, чтобы понять: какие места заселены, а какие свободны. Естественно, что места у теплотрассы, в более-менее сохранившихся зданиях заняты. И ему туда входа нет. Всё, что осталось – это искать свободное место в разрушенных зданиях. С едой тоже дела обстояли не лучшим образом. Два магазина, которые торговали, чем попало, куча несъедобного мусора. Одна столовая. Но туда просто так не пробиться. Конкуренция слишком высокая. У общежития тоже ловить нечего. Контингент жильцов доверия не внушал. Надо было думать, как выживать дальше.

Обуреваемый невеселыми мыслями, Васька добрался до здания, которое находилось на самом отшибе района. Это была бывшая мебельная фабрика. Он осторожно вошел и огляделся. Никого. Тихо ступая, Василий прошел вглубь. Сквозь пустые оконные проемы проникал тусклый свет Луны, бросая причудливые тени на стены и пол. Ветер выл свою нескончаемую песню, то понижая октаву, то повышая. От этого становилось немного не по себе. Васька прекрасно понимал, что как бы воображение не рисовало страшные картины, на самом деле пока бояться нечего. Он пошел дальше, внимательно оглядывал пространство. Вдруг заметил едва приоткрытую дверь. Подойдя поближе, он обнаружил неплохо сохранившуюся небольшую комнату. Там не было окон, зато был потолок. В этой комнатке, которая вероятно всего была когда-то кладовой, было относительно тепло и тихо. Вдоль стен виднелись остатки стеллажей, повсюду были разбросаны почти истлевшие коробки, бутылки из-под мебельного лака и прочий мелкий мусор. Но самое ценное, что в этой каморке было – это тряпки. Точнее, лоскуты от мебельной ткани. Они весьма неплохо сохранились, хоть и были сыроватыми и пахли затхлостью. Но для Васьки это всё казалось просто подарком судьбы! Благодаря этим лоскутам можно было вполне комфортно по меркам бездомыша согреться. Васька еще раз огляделся, прислушался… Никого. Тогда он закопался в ворох тряпья и попытался уснуть. Несмотря на то, что за весь день он ничего не ел, и желудок предательски урчал, сон мгновенно сморил бездомыша.

Глава 4.

Сон Василия был глубоким, но тревожным. Сказались переживания прошедшего дня. Ему снилась эта тетка у магазина. Она была огромного роста, с большущими глазами и постоянно повторяла: «Тебе здесь не место! Тебе здесь не место!» И во сне ее слова отражались эхом. Потом ему снилось, что кто-то пробрался к нему в каморку. Этот «кто-то» стоит и смотрит на него тяжелым взглядом. Василий попытался перевернуться на другой бок. Он всегда так делал, когда снилось что-то страшное. Но «кто-то» продолжал на него смотреть, дыхание приближалось и становилось ощутимым. Василий вздрогнул, открыл глаза и понял, что это не сон. Он скинул тряпье и попятился в угол.

В тусклом лунном свете он увидел огромный силуэт и два блестящих глаза, которые, не моргая смотрели прямо на него. Васька инстинктивно сжался, ожидания нападения. Но незнакомец не проявлял агрессии. А просто продолжал пристально разглядывать Ваську. Взгляд был уверенным, но не злым. Он выражал удивление и, наверное, сочувствие и дружелюбие. Страх потихоньку отпустил Василия. Теперь на его место пришло любопытство. Кто же это такой? По внешнему виду было понятно, что такой же бездомыш, как и он сам. Возможно, тоже искал ночлег. А возможно, живет тут уже давно. Только поведение у него было нетипичное для их среды. В его районе, если бы занял чье - то место, ему уже бы очень хорошо влетело. И отправился бы он побитый искать себе новый ночлег и приют. Васька пару раз был битый. Ощущениене из приятных. Поэтому еще раз испытать такое ему не хотелось. Лучше он сам уберется по добру по здорову.

Незнакомец еще раз взглянул на Ваську и отошел в угол, где громоздились старые коробки. Он лег на них, свернулся калачиком и, глубоко вздохнув, прикрыл глаза. Васька еще чуть выждал и нерешительно вернулся на свое место. Он снова закопался в тряпье, пытаясь уснуть, но сон не шел. Василий лежал, и мелкая дрожь сотрясало его тело. То ли от страха, то ли от волнения, то ли еще от чего-то. Незнакомец открыл глаза, поднял голову и взглянул туда, где лежал Васька. Потом вздохнул, поднялся со своего места, молча подошел и улегся рядом, пытаясь согреть своим теплом несчастного бездомыша. Васька впервые за долгое время ощутил чье-то тепло рядом с собой. И старое, давно забытое чувство покоя и уверенности вновь зарождалось внутри. И в этот момент так захотелось почувствовать безмятежность, поверить в то, что добро существует. Хоть ненадолго. Хоть на одну ночь. Он робко прижался к незнакомцу, закрыл глаза и погрузился в сон.

Спал Васька долго. Он не заметил, как ночь сменилась утром. Не заметил, что ветер поднялся, полетели первые снежинки. Ему было очень хорошо и тепло. Открыв глаза, Васька увидел, что ночного незнакомца нет рядом. Он тряхнул головой и еще раз огляделся. Может быть, ему это привиделось? Может быть, ничего этого и не было наяву? Да, нет! Он отчетливо помнит эту странную встречу. Да и на коробках, где лежал незнакомец, остался след. Нет, это был не сон. И как в подтверждении Васькиных доводов, в комнату вошел ночной гость. Он молча взглянул на Ваську и положил перед ним два кусочка черствого и немного плесневого хлеба. Васька смотрел и не верил в реальность происходящего! Еда. С ним поделились едой! Ему принесли еду! И кто? Такой же голодный бездомыш, как и он сам. И у этого бездомыша, как и у Васьки, в груди билось еще сердце, а не лежал холодный и тяжелый камень! Васька отодвинул один кусочек незнакомцу, а второй принялся с наслаждением жевать сам. Так началась дружба Васьки и Мишки.

Глава 5.

Декабрь по-хозяйски вступил в свои права, принимая эстафету от ноября, принеся с собой снега, метели и холода. Уже давно зима не заявляла о себе так уверенно и самонадеянно. За несколько дней все покрылось снежным покрывалом. Мороз веселился вовсю: щипал прохожих за руки, за лицо, проникал под одежду. Ветер поднимал и подбрасывал миллионы легких снежинок, кружа их в замысловатом танце,создавая сугробы причудливой формы, накидывал на крыши, автомобили и дороги. Все радовались приходу зимы. Горки, катки, Новый год, снеговики. Город начали украшать: всюду появлялись елки всевозможных размеров, форм и наполнений. Улицы были украшены иллюминациями, световыми фигурами, появились тематические фотозоны. Трактора, сварливо ворча, расчищали дороги и проезжие части от снежного покрова. Мир жил в предвкушении праздника и волшебства. И только для бездомышей это время было самым тяжелым. В их мире не было праздников и чудес. А была серая и не привлекательная проза жизни.

Васька и Мишка так и обитали в каморке мебельной фабрики. Рядом с Мишкой Ваське было спокойно. Вместе всегда проще выживать. Мишка был больше, старше и гораздо опытнее Васьки. Он уже не первый год вел бездомную жизнь и хорошо знал ее правила. Знал зоны влияния остальных бездомышей и умел их обходить. В отличии от Васьки, который был слишком неопытен и доверчив. Так они и выживали вдвоем, деля скудную пищу и кров. Вначале Васька заинтересовал бездомышей: новенький не мог остаться без внимания. Но вскоре к нему интерес потеряли: он ни к кому не лез, не претендовал на чужую территорию. Были попытки «прощупать» новенького, но тут вступился Мишка. Он вообще пользовался уважением среди них. Хоть и был одиночкой. Он не был главарем, он просто был сильным. И не только и не столько физически, сколько морально. А силу в любом проявлении среди бездомышей было принято уважать и принимать.

В середине декабря произошли события, которые перевернули их размеренную жизнь. Обитателей пустыря с самого утра разбудил рев спецтехники. Бульдозеры, экскаваторы, грузовики по-хозяйски, нагло вторглись в их мир. Привычная тишина и размеренная жизнь пустыря и его обитателей сменилась гамом: резкими голосами рабочих, отрывистыми командами бригадира, лязгом металла, грохотом рушащихся зданий, которые служили им убежищем. Вся эта суета нарушила покой запустения, прогоняя обитателей пустыря навстречу неизвестности.

Покинули свою каморку и Василий с Мишкой. Вынужденные переселенцы долго искали более или мене подходящее укрытие. Все лучшие места были заняты их же соплеменниками, которые оказались проворнее и сильнее. Друзьям, скитавшимся три дня, пришлось остановиться в старом заброшенном бревенчатом доме. Он почти уже развалился, но стены и часть крыши стойко сопротивлялись силе разрушения. Окон и пола почти не осталось, чем бессовестно пользовалась зима. Сквозь пустые оконные проемы сновали туда-сюда снежки, вдоль стен виднелись небольшие сугробы, ветер весело резвился по комнатам. Не тронутой оставалась только терраса - маленькая пристройка из досок, с щелями между ними, но целыми окнами и полуприкрытой дверью. Согреться здесь будет не просто. Однако, это лучше, чем жить на улице зимой в мороз. А вот с питанием обстояло дело совсем плохо. Сначала друзья вместе ходили на поиски пропитания, но постепенно Васька слабел. Тогда Мишка отправлялся один. Ему было так же голодно, но мысль о друге заставляла вставать и из последних сил пытаться спасти Ваську. Но успех сопутствовал ему все реже и реже.

Тогда Мишка пошел на отчаянный шаг. Он никогда не опускался до уровня попрошайки, не просил милостыню. И не стал бы так делать, если бы не Васька. Он стоял рядом с продуктовым магазином, надеясь, что кто-нибудь сжалиться и поделиться хоть крошкой еды. Первое время с ним охотно делились, а особо сердобольные впускали в тамбур погреться. Но потом хозяин магазина, обеспокоенный тем, чтобы такое соседство не отпугнуло покупателей, прогнал его. Сегодня Мишка вернулся ни с чем.

Василий лежал, свернувшись калачиком, уставившись в одну точку. При появлении Мишки он безучастно повел глазами в его сторону, и из щуплого тела лишь вырвался глубокий вздох. Мишка лег рядом. Он думал. Думал много и напряженно. Он понимал, что оставаться здесь нельзя. Это верная погибель. В городе не легче будет выжить. К тому же там и конкуренция в их среде сильно велика. Да и до города надо еще добраться. Тогда Мишка решил, что двигаться они будут в сторону деревни. Там точно будет легче. Если повезет, то и теплый дом себе найдут. Все - таки жизнь в деревне очень отличается от жизни городской. Городская жизнь омутом своих проблем и соблазнов затягивает в себя людей, делая их равнодушными и слепыми к чужому горю и несчастью.

Мишка встал и взглянул на своего младшего друга. Тот так же лежал, только глаза прикрыл. Совсем Васька слабый стал. Не дойдет ведь. Но и друга в беде не бросишь. Васька как будто почувствовал что-то. Открыл глаза и попытался встать. От голода сил почти не было. Но он понимал, что им необходимо уйти отсюда. Если повезет, то они сумеют спастись, а если нет… их итак здесь ожидала гибель от голода и холода.

Глава 6.

Они выбрались на трассу и побрели вдаль от города. Вечерело. Сложнее становилось различать дорогу. Да и зима как бы в насмешку закружилась метелью. Ветер носил миллиарды снежинок, поднимал и подбрасывал их в воздухе, кидал в мимо проходящие машины и наших путников. Идти становилось все сложнее. Первыми силы окончательно покинули Ваську. Он просто упал. Встать не получалось, хотя он и делал отчаянные попытки. Мишка, который тоже был уже порядком изможден, подхватил друга и понес дальше. Иногда останавливаясь, чтобы сделать передышку. Сначала это были редкие остановки, а потом все чаще и чаще. Наступил момент, когда силы покинули и его. Два друга прижались на обочине друг к другу и сдались на милость Судьбе. А метель всё веселилась и резвилась, заметая одиноких путников снежным покрывалом, а ветер, баюкая, пел свою заунывную песню…

Ваське с Мишкой и вправду на мгновение стало тепло. Они не видели уже и не слышали проезжающих мимо машин, не чувствовали голода и холода. Они закрыли глаза и провалились в небытие. Не вывел их из этого состояния и громкий мужской голос: «Ох, ты ж мать честная! Это как же вы так? А?». И только после того, как сильные и теплые руки начали их тормошить, оба открыли глаза. Они увидели две яркие фары на огромной кабине, мужчину, который что-то говорил и суетился рядом, пытаясь их затащить внутрь. Но они не понимали смысл происходящего. « Вот так, хорошо! Устраивайтесь поудобнее и грейтесь. Совсем продрогли». Им это казалось просто волшебным сном. В себя окончательно пришли только тогда, когда незнакомец поднес каждому по куску колбасы с хлебом. Колбаса… Этот манящий запах и божественный вкус! Как же давно они не ели нормальной пищи. Настоящей колбасы, а не объедков. Не веря своему счастью, друзья принялись аккуратно откусывать и с наслаждением жевать каждый кусочек.

- Ну вот! Другое дело!- сказал незнакомец, заводя двигатель и включая поворотник,- сейчас приедем к Лариске! Она вас и накормит, и отогреет, и полечит. Она у меня мировая баба!

Кто такая Лариска, кто этот мужчина оба не знали. Но в этот момент им было не так страшно. У них появилась надежда на спасение.

Так началась дружба Васьки, Мишки, Виктора и Ларисы. Лариса, действительно, оказалась очень доброй. Они жили в деревне недалеко от того места, где Виктор нашел замерзающих бездомышей. Детей у пары не было, поэтому Ваську и Мишку они полюбили всей душой.

Васька быстро догнал Мишку. И уже утреннюю прогулку они продолжили вместе. Порезвились в снегу, пообщались с соседским котом, сделали замечание соседской собаке по поводу громкого лая в ночное время (за что были той же собакой и облаяны), заглянули в курятник, повеселившись тому переполоху, который устроили куры при их появлении. А затем отправились домой. Виктора и Ларисы не было во дворе. У крыльца стояла лопата. Супруги, управившись с утренним делами на дворе, отправились завтракать.

- Явились, проказники,- произнесла весело Лариса,- а снега сколько натащили!

- Давайте завтракать!- произнес Виктор, входя на кухню.

Лариса разложила всем манной каши, налила молока. После завтрака Василий отправился на диван. После утренней прогулки и сытного завтрака его разморило и потянуло в сон. Он лениво потянулся, прислушиваясь к сборам Виктора и Мишки в лес за елкой. И только, когда закрылась дверь в дом, и округу наполнил веселый лай Мишки, Васька свернулся клубочком, замурлыкал и начал погружаться в сон. Последней мыслью Васьки было: «Как же здОрово иметь дом и любящих хозяев».