Бездушные твари

- Ты когда-нибудь поднималась на 19-ый этаж? – вопрос профессора застал Элен Браун - темноглазую брюнетку-секретаршу – врасплох. Она испуганно вздрогнула и разлила содержимое пластмассового стаканчика, только что извлечённого из кофейного автомата, по серо-жёлтой поверхности стола своего шефа.

Эрик Морс – учёный с профессорским стажем, чуть ли не вдвое превышавшим возраст неуклюжей Элен – задумчиво покачал головой, красноречиво украшенной взъерошенными клочками нечёсаных поседевших волос, кое-как прикрывавших гигантские проплешины в самых неожиданных местах, и удивлённо добавил:

- Ну?

Но секретарша и не думала огорчаться или смущаться своей неловкости. Она привычным движением смахнула цветастой салфеткой дымящуюся кофейную жижу на пол, громко чмокнула профессора воздушным поцелуем и равнодушно ответила:

- Поднималась, и чё?

- И чё – и чё, – скорчился Эрик, – и чё там?

- Кабинеты, – брюнетка наморщила лобик, как будто пытаясь вспомнить формулировку теоремы, о существовании которой никогда не подозревала, – кабинеты-кабинеты, все без табличек, без номеров.

- Ну и какого… – Морс хотел уже крепко выругаться, однако смог сдержаться, хоть и с трудом, - … ты там делала?

- Вы не представляете, – Элен сверкнула белоснежными зубами, – насколько ухоженная там уборная. У каждой раковины стоят флакончики с духами, и салфеточки ароматные разложены. А зеркало там такое чистое и огромное – во весь рост.

Эрик схватился за голову руками, и уже было начал выдирать остатки своих седых волос. Его совсем не интересовали подробности туалетных похождений секретарши. Зато волновался он явно не на шутку.

- Дура! – грубо перебил он болтовню Элен, – у нашего здания нет 19-го этажа.

- Как это нету, – взмахнула секретарша тоненькими ручками, – я сама в лифт зашла, нажала на верхнюю кнопочку, выхожу, смотрю – там 19-ый этаж. И там кабинеты-кабинеты. Я пошла по коридору, шла-шла и уборную нашла.

- Ну, а как ты спустилась оттуда, – промямлил Эрик, вытирая пот с покрасневшего лба, – тоже на лифте?

Брюнетка загадочно улыбнулась в ответ.

В этот миг профессор случайно взглянул на экран устройства, которое сканировало показания датчиков, вживлённых в тела всех работников данного заведения. Эрик побледнел. Устройство сообщало, что в кабинете находится он один.

В ту же секунду прошелестел, отворяясь, шлюз лабораторной кабины, и оттуда чинно и важно вышел Император Фридрих 917-й. Он прошествовал в самый центр кабинета, после чего снисходительно поклонился сначала даме, а затем Морсу.

- Упс, – хмыкнула Элен, – профессор, Вам же руководство запретило продолжать эксперименты с клонированием Императора. Империя решила, во чтобы то ни было, отыскать его наследников. А клоны, как оказалось лишены этой… как её… души. Я знаю, я сама из факса эту бумажку вытащила и прочитала.

- Пшла вон, – процедил сквозь зубы Эрик, изо всех сил пытаясь скрыть свой страх, – кофе мне добудь…, нового.

Секретарша не спеша вышла, а профессор, скомандовав застывшему на одном месте Императору, который, конечно же, являлся всего лишь его клоном: «Закрыть дверь!», вдруг всполошился и вооружился скальпелем. Он уже направился было к Фридриху с явным намерением перерезать ему горло, пока тот гордо шагал по направлению к двери. Но вдруг профессор остановился.

«Зациклится на запирании, – подумал он, – хотя, так и надо».

Эрик повалился на кресло, закрыл глаза, и часто всхлипывая, начал причитать. В памяти крутились лишь события последних двух недель, в течение которых он то и дело обнаруживал, что попал в безвыходную ситуацию, а потом находил какое-то решение, а потом с ужасом обнаруживал, что увяз ещё сильнее.

Именно около двух недель назад Империю потрясла ужасная весть – в результате удивительного дерзкого террористического акта, был разорван на мелкие кусочки доблестный и наисветлейший Император Фридрих 917-й. Правитель погиб в довольно юном возрасте – ему ещё и 49 лет от роду исполниться не успело. Так что наследников заиметь он не успел. А остальных своих родственников он самолично истребил, дабы они не покушались на трон. Но кто-то всё-таки покусился, и вполне удачно.

Но не об этом речь. Империя отчаялась было отыскать наследников в каком-либо из колен и дала столь отчаянное сколь и нелепое указание всем продвинутым кудесникам науки придумать что-нибудь, дабы не завершилась династия и трон не занял жестокий самозванец, пока ещё никому и неизвестный. Вот так и принялся профессор Эрик Морс разрабатывать идею о клонировании Фридриха. Однако очень скоро он решил от этой идеи наотрез отказаться, ибо его клоны, хоть и были похожи на погибшего Императора, как две капли воды, всё же никакими признаками самостоятельной личности не обладали. Как оказалось позднее, они и вовсе были лишены разума – могли распознать приказ о выполнении простейшего действия, да только на этом действии и зацикливались до бесконечности.

И это самое «зацикливание» имело любопытное, но в то же время, крайне устрашающее следствие. Клоны настолько упорно «зависали» на одном действии, что рисковали даже повредить саму структуру пространства и тем самым локально затереть его границы.

Короче говоря, Эрик решил свернуть свой эксперимент. А тут как раз и факс от руководства приполз с аналогичным запретом, под предлогом отсутствия у искусственных людей такой субстанции, как «душа».

Но вдруг профессор обнаружил, что его эксперимент послужил причиной ещё одного кошмарного побочного эффекта, который он ранее как бы и не замечал. А именно – случилось следующее: десятиэтажное здание Института, в котором работал Эрик, неожиданно выросло на несколько этажей. Что это за этажи, кто или что и зачем на них обитает, Макс решил не выяснять, будучи уверенным, что это было не что иное, как причуды переломанного пространства, переход к которому и открыли зависающие до бесконечности клоны. Профессор тут же вычислил, что, стало быть, зацикленность искусственных людей может также и закрыть эти переходы, если Фридрихи зависнут в их, уже искажённых, границах. Вся беда была в том, что к тому моменту Эрик только что перерезал горло последнему «Императору».

Пришлось делать новых, естественно, втайне.

И профессор добился результата. Ему удалось заполонить «Императорами» несуществующие этажи и те сумели «запереть» кривое пространство само в себе.

Слава Богу, оно, это пространство, имело самую простейшую структуру – под стать недоразвитым клонам. Оно просто не нашло пока возможности «полакомиться» живым разумом. Потому входы и выходы на нереальные этажи ограничивались лишь дверями лифта. Не было ничего проще – засадить клона в кабину подъёмника и приказать ему выйти в заданном месте. Именно там засланный Фридрих и создавал зацикленность. Причём, лифт продолжал двигаться, как и прежде. Работники Института не замечали никаких аномалий, ибо зависшие клоны на нереальных этажах проваливались в пространственное искривление, блокируя его самими собой, а лифт оставался в реальном мире.

Слава Богу, никто из работников не догадывался подняться выше десятого этажа до того момента, пока Фридрихи не «закрыли» собой выходы на них. Иначе кривое пространство, впитав логику разума, быстренько нашло бы лазейку и волной рвануло бы наружу. А тогда произошло бы неизвестно что!

Вот только Эрик не учёл того, что, создавая новых клонов, он «строил» и новые нереальные этажи. Так что, профессору приходилось очень и очень торопиться, чтобы зациклить очередной выход.

А вчера ему показалось, что он не успел. Хотя нет, теперь он уже был уверен в том, что не показалось.

Примерно в полдень вчерашнего дня затрещал переговорник. Эрик взглянул на информационную панель и онемел от ужаса. С ним хотел связаться 19-ый этаж. Спокойный девичий голос сообщил из динамика переговорника: «Я спускаюсь».

Это значило то, что кривое пространство заманило в свои владения реального человека.

Это значило то, что кривой мир уже пытается пустить корни разума.

Это значило…

Профессор, конечно же, принялся в самом срочном порядке выводить несчастных клонов и засылать их наверх – блокировать выход на «заговоривший» этаж.

Однако, ровно через час пришло новое сообщение. Голос, так сильно напоминавший заносчивый говорок его секретарши, выдал следующее: «Я спускаюсь. Зачем…».

Спустя несколько часов хныкающий профессор отослал наверх более двух десятков клонов, но передатчик так и не думал замолкать.

Профессор пытался зажимать уши, но голос Элен Браун как будто вгрызался в его мозг:

«Я спускаюсь. Зачем они. Что с ними будет».

Морс не отвечал. Он лишь бредил полушёпотом:

«Что с ними? С кем — с ними? С ними — ничего, они — никто, бездушные твари. А ты... ты, косметичка пудренная, ты-то думаешь, что теперь с нами?..»

А сегодня утром красотка Элен сама посетила кабинет профессора и расплескала горячий кофе по серо-жёлтой поверхности стола.

Эрик прогнал секретаршу, и она вышла вон. И всего-то.

Стоило волноваться?!

Профессор и не подумал бы волноваться, если бы не одна мелочь. Существенная мелочь. Устройство, которое сканировало показания датчиков, вживлённых в тела всех работников данного Института, не фиксировал Элен Браун.

Но брюнетка покинула кабинет, спокойно покинула, и теперь важно было то, чтобы она здесь больше не появлялась.

Поэтому Эрик и не перерезал горло клону Императора, который сейчас зациклился на том, что бесконечно запирал входную дверь.

Слушая музыку звона ключей и щелчков замка, Морс немного успокоился, отворил потайной люк чёрного хода и послал туда свежих клонов Фридриха 917-го, выползающих из лабораторной кабины, с приказом двигаться к лифту.

- Выйди на 19-ом этаже, — сказал он каждому из них.

В успехе этого предприятия профессор не был уверен, так как для того, чтоб добраться от люка чёрного хода до дверей кабины лифта, нужно было преодолеть несколько поворотов в коридоре, где клоны рисковали преждевременно зависнуть.

Но в данный момент Эрик хотел лишь одного — чтобы кривой мир вместе с ужасающей красоткой-секретаршей не проник в его кабинет.

А дальше? О том, что будет дальше, он старался не думать.

«Что будет с ними? Что с нами будет...» — периодически всхлипывал он.

И тут профессор вспомнил, что прошло-то уже более часа, а проклятый переговорник молчал.

«Неужели получилось», — осторожно подумал Морс, но в тот самый момент в дверь постучали.

Эрик сел. Фридрих 917-й продолжал звенеть ключами и щёлкать замком.

А голос за дверью, несомненно принадлежавший Элен Браун, спокойным тоном произнёс: «Я спустилась».

Клон уронил ключи, однако сразу же нагнулся, поднял их и продолжил возиться с замком.

Стук повторился несколько раз. И вот уже несколько голосов, странно похожих на голос секретарши, сообщали вразнобой: «Я спустилась».

Клон ронял ключи, поднимал и копался в замке. А в дверь уже колотили с бешеной силой. Казалось, что сотни, тысячи Элен Браун кричат, шепчут, рыдают, визжат, смеются и поют: «Я спустилась».

Профессор Эрик Морс сидел в своём кресле и молился, хотя совсем не умел этого делать. Никогда он не верил ни в Бога, ни в Рай, ни в Ад, но сейчас готов был на всё, лишь бы это кривое пространство убралось прочь.

И вдруг всё затихло. Даже клон перестал щелкать замками. Даже неслышно стало заунывного гула камеры для создания искусственных людей.

Эрик приоткрыл глаза. Попискивало лишь устройство, фиксирующее его, профессорский, датчик. Он один в кабинете. Морс нахмурился, странная догадка посетила его голову. Он поменял масштаб экрана так, чтобы сканировать всех, кто находился в Институте. Профессорский датчик продолжал одиноко попискивать. Он один.

В Институте? В мире? В каком мире?

«Открой», – произнёс за дверью голос брюнетки-секретарши.

Император Фридрих 917-й отошёл в сторону.

Дверь отворилась.

Альтернативная концовка

Как только отворилась входная дверь, а значит – искривлённое пространство бурным потоком хлынуло в кабинет Морса, профессор бросился было в сторону, рассчитывая спрятаться в шкаф, или под шкаф, или на шкаф. Но вовремя вспомнил, что шкафов подходящих габаритов, да и вообще шкафов, как таковых, у него нет и не было.

Громко зацокали каблучки, и в кабинет неспешным шагом прошествовала Элен Браун. Боже, она зачем-то надела сейчас очень уж облегающее тело тёмно-блестящее вечернее платье, вдобавок - слишком откровенное. Профессора бросило в жар, однако, как ему показалось, уже не по причине страха.

Почему же раньше он не замечал, насколько длинные, стройные и ровные ноги у Элен. Почему-то не замечал, а вот сейчас и глаз оторвать не мог.

«Надо бы запретить ей носить брючки, – подумал Эрик, – да и юбку».

Он вовремя одумался, вспомнив, что секретарша, вероятнее всего, теперь вовсе и не человек, а если и человек, то – покорёженный искривлённым миром.

«Мир кривой, а ножки-то какие прямые», – не мог не отметить он, после чего старательно затряс головой и решил уже дополнительно ознакомиться с показаниями устройства, фиксировавшего всех работников Института, дабы ещё раз подтвердить свои опасения. Но Эрик поднял глаза и тут же понял, что на экран монитора смотреть ему уже совсем не хочется. Высокая грудь Элен, наполовину освобождённая глубоким вырезом декольте, чувственные алые губы, тёмные глазки, томно стреляющие ему прямо в сердце – вот что заслуживало восхищённого профессорского взгляда.

А проверить реальность своей секретарши можно ведь и иным, более приятным способом. Эрик тупо улыбнулся и уже протянул руку для того, чтобы ущипнуть Элен за одну из существенно выступающих частей её прекрасного тела, так притягательно полуоткрытых для волнительного созерцания.

Но вдруг за спиной у профессора кто-то так громко и резко чихнул, что дрожащая рука седовласого раба науки вместо невинного щипка совершила весьма ощутимый хук прямиком под глаз красавицы.

Элен громко всхлипнула и тут же принялась освещать искривленное пространство кабинета подглазным фонариком.

А разъярённый профессор, оглянувшись в сторону источника чиха, встретился лицом к лицу с клоном Императора Фридриха 917-го, о существовании которого уже успел позабыть. Эрик сразу же решил перерезать наглецу горло, но в карманах почему-то не находилось привычного перочинного ножичка. Неожиданного нашлась давно потерянная бесследно, древняя открывашка. Профессор, выставив её перед собой пошёл в наступление на клона.

- Да бросьте Вы, профессор, я ж в этом мире уже не клон, – усмехнулся Фридрих.

- Логика?! Хм, – оскалился Эрик, – я все занятия по Логике заколол в своё время, а сейчас этой древней открывашкой заколю и тебя, тупой Фридрих 917-ый.

- Профессор, – устало всплеснул руками бывший клон, – научитесь же, в конце концов, правильно произносить моё наименование. Ну никакой же я не 917-ый, а Фридрих 9-ый, или 1-ый, или 7-ой. Все циферки через «или» произносятся, в крайнем случае – через запятые. Я полагаю, Вы всё-таки в курсе вопроса о трёх спорных системах исчисления моей династии.

- Да хоть миллионный, мне всё равно, – скрипнул обоими зубами Эрик, – главное, что сейчас ты тут третий, а третий – лишний.

- А вот в арифметике Вы, как я вижу, преуспели, – съязвил Фридрих, медленно отступая к стене.

- Тоже колол, – пробурчал профессор, – за Нобелевкой гонялся, некогда мне было.

- Уймитесь, Босс, – решила вдруг вставить своё слово Элен, – и прекратите поднимать подобные темы. Учтите, что в рейтинге моих симпатий Вы вряд ли сможете рассчитывать даже на предпоследнее место.

Однако профессор, который по логике должен был бы огорчиться либо разгневаться, продолжал широко улыбаться. Его голова особенно бодро подёргивалась, да и коленки дрожали сильнее обычного, но он улыбался. По-молодецки взмахнув редкими обрывками своих седых волос, Морс, не говоря ни слова, удалился за двери лабораторной комнаты. Если честно, можно было подумать, что профессор просто-напросто съехал с катушек. Наконец-то съехал и без надежды на возвращение.

Однако через пару минут он вернулся обратно, но уже не один. Эрик вёл за ручку настоящего красавца.

Красавец вышагивал рядом с профессором очень медленно и гордо, высоко задрав идеальный, с благородной горбинкой, нос и свысока взирая на собравшихся идеальными голубыми глазами. Идеальные светлые волосы красавца были идеально уложены в идеальную причёску. А ярко бардовый пиджачок, как и оранжевые коротенькие брючки, и зеркально начищенные сапожки, поверх которых были выправлены кружевные носочки по последней моде, и вышитый под хохлому галстук поражали своей чистотой, свежестью и... (угадали?) идеальностью. А вот как только взгляд красавца наткнулся на пышногрудую секретаршу, его глаза засияли чуть ли не ярче её подглазного фонарика.

- Познакомьтесь, любезные, — представил юношу профессор, — это мой личный клон. Вот таким мерзавцем был я лет восемьдесят назад, когда только-только разменял первый полтинник. Быть может, он займёт более высокое место в Вашем личном рейтинге, о сексуальнейшая Элен?

- И займу! — гордо воскликнул молодой Эрик и тут же перерезал горло старому Эрику.

- Мурр, — мурлыкнула Элен Браун, заманчиво вздрогнув огромным бюстом.

- Мяу, — ответил мерзавец, резво увиливая от струек крови, хлещущих из бренного тела старого профессора.

- Es ist sehr schön, — прошептал Фридрих то ли 9-ый, то ли 1-ый, то ли 7-ой, смахивая со щеки искреннюю слезу, и бросился целовать руку юного профессора.

Эрик же в свою очередь принялся целовать нежные ручки Элен, опустившись на одно колено.

Однако всё великолепие этой сцены нарушил оглушительный грохот разлетающейся в щепки входной двери. Вслед за грохотом в кабинет ворвалось странное существо в блестящей каске и с пулемётом наперевес.

- Что это всё за за бред?! — завопило существо и всех расстреляло.

- Natürlich! — согласились уже бездыханные трупы.

А существо подползло к неподвижной, но по-прежнему сексуальной секретарше, отломало ей руку и повело её вслед за собою вдоль по лунному лучу...