Безлимитный буфет в Нячанге, или как мы попробовали крокодила и упились пивом

Знаете, бывают моменты, когда судьба, как плохой режиссёр с дипломом и похмельем, собирает на одной площадке таких персонажей, что хоть святых выноси, а лучше сразу психолога и гастроэнтеролога. Вот и у нас так вышло. Нячанг. Жара, море, пальмы, мотобайки, вечный гул тропической жизни. И четыре человека, которые не должны были находиться в одном радиусе километра друг от друга, а тем более - за одним столом с табличкой "all inclusive".

Я - Иван, повеса с гуманитарным уклоном, человек, способный в один день читать эссе о дисциплине и вечером совершать поступки, за которые дисциплина потом мстит.
Моя сестра Алёна - женщина-принцип, бухгалтер счастья, внутренний аудитор мироздания. Она не пьёт, не курит, не опаздывает и не понимает шуток про политику, потому что "это несерьёзно и безответственно". Ей сорок восемь.
Друг мой Андрей - ходячая катастрофа в шортах, мужчина того же возраста, который в свои сорок восемь всё ещё верит, что мир создан для его личного развлечения, а законы физики носят рекомендательный характер.
И его двоюродная сестра Ольга, у которой в этот вечер день рождения. Ольга - особа тонкая, изящная, питающаяся зелёным чаем и негативными мыслями, с лицом человека, который заранее извиняется перед жизнью за то, что живёт не так красиво, как планировал. Ей тоже сорок восемь.

Важная деталь, достойная отдельной таблички на входе: Андрей и я - официально "непьющие".
То есть из той породы людей, которые не пьют годами, сдержанно этим гордятся, а потом однажды в тропиках произносят историческую фразу:
"Пиво не считается".

1. Как всё началось: десять долларов и падение цивилизации

Всё началось с того, что Андрей, у которого на отдыхе включается режим "вечный студент", нашёл в интернете священный Грааль - I Like Buffet.
Реклама кричала так, будто спасала человечество от голода:
"Всё, что можете унести! Морепродукты! Мясо! Фрукты! ДЕСЕРТЫ! И ВСЁ ВКЛЮЧЕНО!"

- Вот он, рай! - бушевал Андрей, тыча мне в лицо телефон с рекламным роликом, где счастливые люди улыбались тарелкам шире, чем собственным детям. - За десять долларов с человека! Ты понимаешь? Мы должны отбить вложения! Мы обязаны есть за семерых! Это экономический долг перед семейным бюджетом!

- А как же Алёна и Ольга? - робко напомнил я.

- А что они? Пусть едят салаты и мораль. А мы с тобой совершим гастрономический подвиг. Мужской. Исторический.

Алёна, услышав слово "подвиг", поморщилась:
- Безлимитный буфет - это не подвиг. Это обжорство, замаскированное под выгодное предложение.

Ольга вздохнула так, как вздыхают люди, которые устали от собственных дней рождения ещё в двадцать девять:
- А я хочу... попробовать. Может, и правда будет весело.

Алёна посмотрела на неё, на нас, на небо, на судьбу, на курс валют - и сдалась:
- Хорошо. Но без цирка.

Это было сказано в тональности международного соглашения, которое через два часа будет нарушено всеми сторонами.

2. Вход в храм: международный конгресс обжор

I Like Buffet оказался не рестораном.
Это был ангар спасения от голодной смерти, выставка достижений пищевой промышленности и поле боя одновременно. Гигантский зал. Ряды столов. Пар под потолком. Запах жареного, сладкого, солёного и обречённого. Музыка - что-то среднее между техно и коллективной молитвой о прощении.

Там был весь мир в миниатюре:

Мы сели. Андрей тут же включил режим полководца:

- Так. Стратегия.
Фаза один: морепродукты - как самое дорогое.
Фаза два: мясо.
Фаза три: десерты.
Фаза четыре: фрукты, если останемся в живых.
Алёна, Ольга, запросы?

- Чай, - сказала Алёна.
- Зелёный, - добавила Ольга.

Андрей закрыл глаза от боли:
- Боже, я приехал отдыхать с людьми, которые на безлимите заказывают чай...

Алёна холодно уточнила:
- Я приехала отдыхать с людьми, которые в сорок восемь лет всё ещё путают отпуск с соревнованием по загрузке ЖКТ.

Мы с Андреем сделали вид, что не услышали. Разум в такие моменты звучит как слабый интернет: есть, но мешает.

3. Разведка, трофеи и главный приз

Разведка показала: есть всё.
Крабы, креветки, устрицы, кальмары.
Стейки, рёбрышки, курица, колбаски.
Супы: фо, том ям и ещё что-то, где плавают травы с юридическим образованием.
Салаты всех цветов и состояний.
Десерты, от одного вида которых диабет начинал писать заявление об увольнении.

И в углу, под скромной табличкой "Exotic", лежало нечто бледное, почти застенчивое. Надпись:
CROCODILE (в сливочном соусе).

- Вот оно! - взревел Андрей. - Точка отсчёта! Мы не просто едим. Мы участвуем в сафари! За десять долларов! Бери два!

- Может, сначала креветки? - предложил я, всё ещё пытаясь сохранить вид воспитанного человека.

- Креветки подождут. История - нет.

Мы набрали гору еды и вернулись за стол, как охотники эпохи постмодерна.
Алёна и Ольга сидели с чашками чая и выражением лиц, с каким обычно наблюдают падение империй.

- Вы с ума сошли, - сказала Алёна, глядя на центр нашей тарелочной композиции. - Это же рептилия.

- Это опыт, - парировал Андрей. - Когда ещё попробуешь? В Москве за крокодила с тебя шкуру спустят, а тут - десять долларов за вход в вечность.

Ольга аккуратно отодвинулась:
- Я, пожалуй, пока в наблюдателях.

Мы с Андреем разделили котлету пополам.
Белая, плотная, волокнистая. Пахнет так, будто курица и рыба подписали соглашение о культурном обмене.

Откусили синхронно.

Вкус?
Скажем так: курица, которой стало скучно, и она решила стать рыбой. Или рыба, которая устала от воды и пошла в птицы. Плюс лёгкий болотный акцент.

- Ну? - спросил Андрей с лицом судьи финала.

- На легенду не тянет, - ответил я. - Это как старая курица, которая читала слишком много мрачной прозы.

И тут заговорила Ольга. Впервые за вечер - коротко, точно, неожиданно:

- Крокодил... на вкус как очень грустная курица.

Мы замолчали. Даже Алёна подняла глаза от чая.

Ольга добавила, не глядя ни на кого:
- Мне почти жаль его.

И слегка улыбнулась. Крошечно. Но по-настоящему.
Это был самый человеческий момент всего вечера - среди всей нашей мужской операционной суеты.

4. Пиво как философская ошибка

И вот именно в этот момент Андрей обнаружил бар.
Пиво. Разливное. И, что важно, тоже всё включено.

В его глазах вспыхнул тот особый огонь, который в древности двигал первооткрывателей, а в наши дни - мужчин среднего возраста к сомнительным решениям.

- Ты понимаешь? - зашептал он. - Пиво безлимитное. Это уже не ужин. Это миссия. Мы должны отбить и это.

- Но ты же не пьёшь, - напомнил я. - Как и я.

- Так это не алкоголь. Это социальный квас. Плюс именинница! Мы обязаны!

Пена в кружках шипела, как предчувствие беды.

- За Олю!
- За Олю, - сказала Алёна, поднимая чай.
- За... меня, - тихо сказала Ольга.

Первая кружка ушла легко.
Вторая - ещё легче.
После третьей границы между "разумом" и "ну ладно, ещё одну" начали стираться, как надписи на пляжном меню под дождём.

Пиво - это, конечно, безлимитная жидкость, которая сначала стирает дистанцию между людьми, а потом - между человеком и собственным тормозом.

5. Микро-конфликт: голос разума против священной халявы

После, условно, десятой тарелки и пятой кружки случилось то, что должно было случиться в любой приличной трагикомедии.

Алёна положила вилку и сказала:
- Всё. Стоп. Я чувствую, как мой желудок подаёт иск в международный суд. Мы уже в плюсе. Кофе. Вода. Пауза.

Андрей возмутился:
- Остановиться?! Да мы даже до супов толком не дошли! Это предательство идеи! Мы должны покорить буфет, как Эверест! Или умереть с честью!

- С честью вы завтра будете лежать пластом, - сказала Алёна. - И это в лучшем случае.

Я колебался.
Ольга осторожно подняла ложку:
- А можно я попробую вон тот розовый торт? Он как из детского сна.

Спор, возможно, перешёл бы в семейный трибунал, но судьба, как всегда, вмешалась просто: официант молча поставил на стол свежую партию ледяного пива.

Мы посмотрели на кружки.
Потом друг на друга.
Потом снова на кружки.

И как по команде взяли по бокалу.

Так капитулирует разум перед халявой: без крика, без драки, просто очень холодное пиво в нужный момент.

6. Великая миграция народов

Дальше началась великая миграция по залу.

Мы решили попробовать всё:

Андрей командовал:
- Иван, ты на фо. Я на гриль. Встречаемся у мороженого. Если не вернусь - считайте меня героем.

Алёна попыталась есть "только зелень" с видом мученицы:
- Я ем листья. Только листья. Это стратегия спасения.
Через десять минут:
- Ну ладно, один кальмар. Он же почти лист, только морской.

Ольга к этому времени уже не грустила - она тихо светилась. Ходила вдоль десертов, как ребёнок в магазине игрушек, и каждый раз говорила:
- Посмотрите, он как из мультика...
И в этом "как из мультика" было больше счастья, чем в десяти наших кружках.

Я помню, как ел фо, потом том ям, потом мороженое с дурианом (фруктом, который пахнет так, будто рай и коммунальная раздевалка решили открыть совместный стартап), потом снова креветки, потому что "надо закрепить результат".

Мы с Андреем даже попытались учить официанта петь "Пусть бегут неуклюже" на ломаном английском. Официант улыбался с буддийским терпением и приносил ещё пива - видимо, понимая, что культура иногда выглядит именно так: шумно, нелепо и с пеной.

7. Развязка: исход трезвого лагеря и пивная автономия

Когда мы с Андреем начали синхронно подпевать музыке, которой не знали, Алёна встала.

- Всё. Я веду Олю в отель. Вы - оставайтесь. Если сможете передвигаться без технической поддержки.

Потом она тихо сказала Ольге - так, что услышали только мы:
- Им надо доказать, что они могут. Как будто мы сомневались. Скучно, Оль. Просто скучно.

Это была не злость.
Это была усталость взрослого человека, который слишком много раз видел один и тот же мужской ритуал "слабо/не слабо" в разных декорациях.

Они ушли.
Две трезвые 48-летние женщины.
Унесли с собой последние остатки дисциплины, достоинства и план "лечь пораньше".

Мы с Андреем остались вдвоём среди кружек, тарелок и обломков стратегии.

- Ну что, - сказал Андрей, - день удался. Крокодила ели. Пива пили. Деньги отбили. Оле внимание уделили.

- Уделили, - кивнул я. - Незабываемое.

- Ещё бы, - сказал он и через десять минут аккуратно сполз под стол, обняв ножку, как родную.

Я смотрел на него, на горы тарелок, на сияющего жиром немца напротив и думал: вот она, цена "всё включено".
Десять долларов способны за вечер вернуть двух взрослых мужчин в состояние первокурсников без сессии и родительского контроля.

Менеджер деликатно попросил нас "завершить трапезу". Я разбудил Андрея. Мы вышли в тёплый нячангский вечер, шатаясь, как матросы после длинного рейса.

- Главное, - бормотал Андрей, - Алёне не говори, что я под столом был. Скажем... изучали местную фауну. Там таракан интересный шёл...

- Скажем, - ответил я, потому что в такие моменты правда никого не спасает.

8. Утро: когда расплата тоже включена

Наутро мы с Андреем были зелёными, как доллары, за которые это всё затевалось.
Голова у меня была тяжёлая, как чугунный казан. Печень тихо стонала, вытирая слёзы вчерашнего крокодила.

Алёна и Ольга на завтраке молчали.
Молчали так громко, что было слышно, как в моём организме идёт тихая гражданская война между том ямом, пивом и десертом с дурианом.

Наконец Алёна спросила ледяным, но уставшим тоном:
- Ну как? Отбили деньги?

- С лихвой, - пробормотал Андрей, не поднимая глаз от омлета, который в этот момент казался символом нравственного поражения. - И даже... сверхпланово.

- Я рада, - сказала Алёна.

И в этом "рада" не было ни капли радости.
Только усталость капитана, чей корабль снова сел на мель, потому что матросы решили, будто "безлимитное" касается и законов природы.

Ольга посмотрела на нас, улыбнулась своей тонкой именинной улыбкой:
- Спасибо за вечер. Было... незабываемо.
Пауза.
- И да. Крокодил всё-таки грустная курица.

И они ушли купаться в утреннем море, оставив нас с Андреем наедине с омлетом, совестью и гидратацией.

9. Мораль без пафоса, но с похмельем

- Главное, - хрипло сказал Андрей, - мы крокодила попробовали.

- Главное, - согласился я.

И мы оба знали, что врём.

Главное было не в крокодиле.
И не в том, что мы "отбили" свои десять долларов.
Главное было в другом: на один вечер мы снова стали теми двумя идиотами, которые верят, что счастье можно взять с полки, если платишь фиксированную цену и не задаёшь лишних вопросов.

В сорок восемь лет стыдно не от того, что ты напился.
Стыдно от того, что ты всё ещё веришь, будто это - подвиг.

И всё же...
вкус той самой дешёвой свободы остался.
Как лёгкий ожог на нёбе.
Как смешная, нелепая, но живая память о том, что даже плохая идея, разделённая с другом, иногда становится легендой.

Глупой.
Стыдной.
Но своей.

И за это, чёрт возьми, тоже надо платить.
Просто не пивом.

А молчаливым кивком через стол, за которым сидят двое взрослых мужчин с лицами, на которых написана одна-единственная мысль:

"Больше никогда".

До следующего раза.