Безумие

- Милый, не забудь сегодня заехать в магазин! – крикнула Света из кухни.

- Помню-помню! – отозвался Вадим, завязывая галстук.

- Папа, дай мне денег на кафешку! Сегодня с Катей пойдём после уроков посидим! – требовательно подошла к отцу старшая Оля.

- А где волшебное слово? – ухмыльнулся Вадим, победив, наконец, узел.

- Пожалуйста! – молитвенно сложила руки дочь.

- Тогда и мне дай! – хихикнул Сашка, которому как раз исполнилось тринадцать, и с пятнадцатилетней сестрой он вечно спорил.

- Тебе-то зачем?

- В школе Юльке хочу цветок подарить!

- Ты не обнаглел ли, Ромео? – насмешливо прищурился Вадим.

- Почему Ромео-то? А! О!

- Балбес! – захохотал отец и погладил по голове смущённого донельзя сына, — Иди читай! Шекспир тебе точно пригодиться!

- Ну, папа! – взвыла Оля.

- На-на! – отмахнулся Вадим, протягивая деньги дочери, — Кате привет передай от нас с мамой!

Девочка радостно затанцевала в свою комнату, не забывая показать брату язык.

- Папа, а где это Ричмонд? – мальчик, лет семи выглянул в коридор.

- Чего? — удивился мужчина, — Костик, ты о чём?

- Ну, инженер Смит и его друзья бежали из Ричмонда...

- А, Жюль Верн! Помню-помню. Где-то в Штатах. Точно не помню, посмотри в интернете.

- А можно? – в глазах мальчика загорелись огоньки.

- Для такого дела – нужно! – горделиво надулся Степанов. Костик – надежда семьи, читать научился в пять лет, серьёзный мальчишка...

Мужчина прошагал в кухню к жене, приобнял её и поцеловал.

- Не забудь...

- Да зайду я в магазин! – клятвенно прижал Вадим руки к груди.

- Вчера забыл... – начала было ворчать Светка, но в разговор вмешалась маленькая Ингрид, басовито заоравшая на всю квартиру.

- Проснулась! – устало выдохнула мать семейства и пошагала к младенцу. Ей под ноги, словно специально вылетел взъерошенный кот тускло-оранжевого цвета, преследуемый по пятам деловитым карапузом лет двух.

- Лёшка! Хулиган мелкий! – Вадим со смехом выхватил сына из-под ног жены и подкинул его под потолок, — Вот сколько раз тебе говорил, чтобы ты не терзал Персика!

Бутуз радостно хохотал, взмывая так высоко, словно паря в небесах, а кот, осознавший, что опасность миновала, стал деловито вылизываться.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Степанов, Вадим! Привет! Слышал, что наш терран опять учудил? Мало ему, что войну затеял, люди гибнут, так теперь ещё и против Европы санкции вводит! – суетливый, довольно молодой, но уже толстый и лысеющий мужчина, подпрыгивая, подбежал к Вадиму, входящему в офис.

- Вот, зараза, скорее бы он помер! – раздражённо кивнул тот в ответ, — Что ещё этот урод устроил? Да, Витёк, привет!

- Ага! Запретил с Европой торговать газом за валюту, только рубли! – взвыл толстячок, в экстазе хлопая себя по ляжкам.

- Тьфу! – выругался Вадим, — Нужны здесь кому деревянные! От валюты отказываться! Весь мир будет против нас!

- Вот и я говорю!

- Зараза... – от хорошего настроения Вадима не осталось и следа.

- Вадик, ты когда из этой Рашки валить собираешься?

- Пузанов должен через недельку приехать из Лондона...

- Тот самый? – интерес в голосе толстяка был неподдельным.

- Он! Маркуша, мы с ним года три не виделись. Вот с ним-то я и обговорю всё.

- Здорово! Уедете в цивилизованную страну! Поживёте по-человечески! – Виктор восхищённо прихрюкнул, — Ты, Вадик, когда решишь валить, скажи Алику пару слов за меня, а? Я могу вместо тебя, а?

- Не переживай, скажу-скажу! – Вадим дружески хлопнул толстячка по плечу и зашагал по коридору – дела не ждали.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Пузо! – нетрезво схватил друга за руку Вадим, — Помоги мне устроиться в Англии, а?

- Э, брат! Да я же не в Англии! Я в Эдинбурге живу, это – Шотландия! – захохотал тот в ответ и схватился за бутылку, снова наполняя рюмки.

- Да мне пофигу, хоть в Новую Зеландию! – стукнул кулаком по столу Степанов, — Марк, я не шучу! Помоги нам уехать!

- Ты чего, Вадик? – удивлённый Пузанов, высокий, худощавый, совершенно седой человек отставил бутылку и наклонился к старому другу, — Сдурел, что ли? Тебе зачем? У тебя же всё есть! Семья, дети, фирма, квартира в престижном доме, дача на Новой Риге... Ты удачливый человек!

- Да что ты понимаешь, Марк! Я хочу жить в цивилизованной стране! Среди белых людей! Хочу слышать вокруг человеческий язык, а не этот варварский...

- Ты что, перепил? – Пузанов помотал головой, пытаясь прийти в себя от удивления, — Каких белых людей? Какая цивилизация? Мы сидим в отличном ресторане, пьём водку, едим стейки! Что тебе ещё надо?

- Ты не понимаешь...

- Чего я не понимаю? Вокруг меня в Эдинбурге в лучшем случае индусы, по пятницам на улицу не выйти из-за всякой пьяни, в квартире холодно круглый год, про медицину я вообще молчу, а поход в приличный ресторан будет стоить столько, что проще всю жизнь жрать кебабы у паксов! – просто взбесился Марк.

- Пузо! Ты же первый из нас всех смотался за бугор! Ты же живёшь в Англии!

- В Шотландии, твою же дивизию! Или уж тогда в Британии! Нет, Вадик, ты точно не в себе...

- Да что там не в себе! Помоги мне устроиться на твоём острове, я же отличный врач и...

- Вадик, ты долбодятял! – Пузанов откинулся на спинку стула, — Во-первых, я уехал в конце девяностых – тогда всё было по-другому! Здесь денег не было совсем, вокруг чистая задница, перспектив никаких, брату моему, Борьке, как раз в его же собственном подъезде башку пробили...

- А сейчас лучше, что ли?

- Так, зайцу больше не наливать! – жизнерадостно заржал было Пузанов, но понял, что Вадим серьёзен, сменил тон, — Стёпа, ты оглянуться не пробовал, а? Посмотри-посмотри! Такая квартира, как у тебя, в Эдинбурге мне точно не по карману... Да что там, приличное по московским меркам жильё – для меня мечта... Машины на улицах какие! Эх, в Шотландии новых-то машин днём с огнём не найти, а уж дорогие – по пальцам пересчитать.

Улицы какие красивые! Поверишь, я первую ночь совсем не спал – гулял по бульварам до утра! Шпаны нет, бояться ничего не надо! Я ночью жрать захотел, так мне через двадцать минут притащили на скамейку в парке такую пиццу, что я у итальянцев не едал! Этого я там точно не видел!

- Да ведь у вас там свобода и демократия, а у нас – один терран!

- Стёпа... – с состраданием проговорил Пузанов и одним глотком выпил немаленькую рюмку водки, — Где ты свободу там видел? Там для пидоров и уродов – свобода, а так – нету там никакой свободы. Попробуй какого негра-попрошайку послать куда подальше, так тебе мигом руки скрутят и на кичу кинут! А уж коли от ребёнка какого извращенца отогнать – человеком быть навсегда перестанешь.

А демократия... Где она там демократия? Ты выбираешь только за какого дебила голосовать. Нормальных людей туда давно уже не пускают.

- Так ведь терран! Он всех оппозиционеров пересажал! Я его ненавижу, он всем рты позатыкал!

- Зюганову это расскажи. И, заметь, ты сейчас на весь кабак орёшь дурниной, как президента России ненавидишь! – спокойно и негромко сказал Пузанов и снова опрокинул рюмку в рот, — А вот у нас, в Эдинбурге, брякни чего против королевы, так тю-тю... Дурак ты, Вадик, дурак.

- Всё равно...

- Ну хорошо... У тебя же лаборатория в Москве? На государственных грантах сидишь, жируешь, пятерых детей завёл?

- Ну?

- А я, в своём Эдинбурге, жалование за работу архивариуса получаю – материалы собираю для книги к юбилею Медицинского колледжа Эдинбурга, да ещё и на лекциях чуть-чуть зарабатываю. Какая лаборатория, Вадик? Да ещё и гранты... Вот за исследование положительного влияния гомосексуализма на популяцию красных муравьёв, каким-нибудь новым британцам арабского происхождения корона с удовольствием заплатит...

- Красных муравьёв? – ошалело округлил глаза Степанов.

- А то я не знаю, что у муравьёв с половым определением всё забавно, но вот деньги на такую вот херь дают, а на нашу с тобой нейрофизиологию – фигушки!

- А в Америке?

- Э, брат. Там свои присядки. Я пробовал пристроиться в тамошнюю науку, но у них там всё схвачено и конкурентов в таком деле вовсе не ждут... Врачом же придётся начинать всё сначала... К тому же один мой эдинбургский знакомый, паренёк, из местных, талантливый парень, уехал в Штаты работать в неплохую больничку... Через полгода в Миссури его забили до смерти – местные отморозки искали у него наркотики... Не хочу я себе, да и тебе такой судьбы, Стёпа...

- Так как же, ты же там живёшь?

- Вадик! Ты думаешь, что меня ностальгия замучила, и я в Москву потосковать приехал? И это тоже! Но не только. Меня Сашка Дарвин к себе в институт зовёт. Связи, брат, великое дело. Я вот уже двадцать лет в Шотландии живу, а хоть однокашники меня помнят. Ну сам посуди, кто тебя там знать будет? Сколько лет тебе понадобится, чтобы и там связями обрасти?

- Да всё одно – лучше, чем здесь...

- Сказал человек, который пригласил меня в один из лучших ресторанов Москвы и приехал сюда на спортивном БМВ. – откровенно заржал Пузанов.

- Так, тем более, деньги есть – проживу! – почти выкрикнул Вадим.

- Долго ли, Вадик? Недвижимость там стоит ого — го, жизнь не дешева. Ну год проживёшь, ну два, а дальше что? Брось ты! Оттуда жизнь уходит, а Москва – одно из тех мест, куда она переезжает! У тебя здесь жизнь налажена, связи, опять же, глупо будет от такого уйти.

К тому же, пойми, Стёпа, вокруг нас наша Родина. Она сейчас в опасности. Нам надо быть с ней. Понимаешь?

Степанову было неприятно, что человек, на которого он так надеялся, откровенно ему отказывает, причём ещё и пытается разрушить его устоявшееся за много лет мнение. Однако Пузан был его самым старым другом, с которым столько было выпито в институте, столько приключений было пережито в весёлой студенческой жизни, с которым он снимал свою первую квартиру в Москве, да и много ещё чего...

- Марк, ты чего такой? – вырвалось у Вадима.

- А чё? – удивился его товарищ, — А! Понял! Прости, брат, я просто старался быть откровенным. Или ты предпочтёшь красивую ложь?

- Ты стал жестоким, Марк!

- А ты не девочка, Стёпа! – дружески улыбнулся Пузанов, — Ты взрослый состоявшийся мужик с женой-красавицей и пятью детишками. Пора бы уж и привыкнуть к миру. Уж не мне тебе это рассказывать – я-то с женой в прошлом году развёлся. Хорошо, что имущества особенно не нажил – делить не проблема была.

- Да ладно! С Иреной? Я чего молчал-то?

- С ней, заразой! – мрачно хмыкнул Марк, — Да не хотелось совсем ни с кем этим делиться. По-научному это называется депрессия...

- Ни фига себе...

- Фот тебе и ни фига! Кстати, а что это Корнилова с нами нет? Что у вас случилось? Мы же в институте были тремя мушкетёрами, а потом он же у тебя работал...

- Да, ну его, Маркуша, надоел он мне...

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Почему, Павел? Мы же с института вместе! С первого курса! Ты, я и Марк – три мушкетёра! Мы же с тобой фирму открывали! Кто тебя переманил, а? – Вадим был вальяжен, но доброжелателен и участлив. Корнилов был его правой рукой в лаборатории, лучший его биохимик, работоспособный и молчаливый, пусть другом его уже называть не хотелось, но потерять такого работника было бы неприятно.

- Устал я, Вадим! – посмотрел в глаза начальнику Корнилов, — Больше не могу.

- Отчего устал, Паша? Денег мало? Так мы же не наркотиками торгуем!

- От тебя я устал, Вадим, и от твоего руководства. – спокойно отвечал сотрудник, — Ты, вообще, в свободное время о чём-нибудь кроме недовольства дикой Рашкой и мечтаний о цивилизованных странах способен говорить? Года два как ни одной статьи сам не написал, только в соавторы лезешь, словно обманщиком решил жить...

- Ах вот как? – начал беситься Степанов.

- Какой-то Корнилов, словно котёнка, тычет меня мордой в это дерьмо. Какого лешего? Я в своём праве! – булькнуло у него в голове.

- Это всё? – Вадим попытался взять себя в руки.

- Да нет, Вадим. Твой Витя Коломыец, он – козёл. Просто козёл! Клептоман, лгун и бабник.

- Что, Машку у тебя увёл – ты и взревновал? – не сдержался Степанов, вопрос его прозвучал настолько глумливо, что даже самому стало неприятно.

- Увёл, Вадик. А у нас, ведь, и день свадьбы был намечен. Причём тут же её и бросил – она чуть руки на себя не наложила. – Корнилов весь напрягся, словно перед прыжком.

- Неприятно, но я-то при чём? – Вадим решил слегка снизать градус напряжения, опасаясь, что взбесивший химик может и глупостей наделать, а ему ведь сегодня в министерство.

- Ты? – усмехнулся собеседник, — Ни при чём, конечно... Машка – дура, и хорошо, что это вскрылось до свадьбы. Здесь я даже твоему Витеньке благодарен. Но ты же знал о том, что он у меня невесту уводит. Знал – можешь не притворяться... А ты ведь друг мне!

Или пора тебя уже на Вы назвать и по имени-отчеству, а? Мне до тебя сейчас только вот так и докричаться – начальник ты большой. А мы ведь с тобой ещё десять лет назад не разлей вода были... Помнишь ещё? А потом ты этого урода к себе приблизил. Думаешь, я не знаю, что он втрое больше моего получает, да ещё и крысит у тебя же?

Ты же этого урода на своё место прочишь, когда ты свалишь на свой счастливый запад. А он под тебя роет, так роет, что только пыль по сторонам летит.

Не хочу я больше в этом участвовать! Не хочу! Ясно тебе?

- Вали! – глумливо ответил ему Вадим, — Куда тебя возьмут без моих рекомендаций? На улице окажешься! Будешь бутылки собирать!

- В армию пойду. Война на дворе. Пригожусь Родине хоть здесь.

- Тем более вали! И дверь закрой, неудачник! – выкрикнул вслед уходящему Павлу Степанов.

- Надо же, ведь и вправду, когда-то давно Корнилов был моим другом, а как Марк уехал, так и лучшим. Без него бы мне тогда лабораторию не поднять... – мелькнуло в голове у Вадима.

Но всё растворилось – надо было ехать в министерство. Да и замену этому кретину необходимо было искать срочно...

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Так что тебе сказал Марк? – Света повернулась набок и заглянула в глаза мужу, — Когда мы улетаем в Англию?

- В Шотландию! – поморщился Вадим. Разговор был неприятен, но скрывать его результаты от жены было совершенно невозможно, — Не улетаем.

- Что, Марк не хочет тебе помочь? – удивилась супруга.

- Да не то, что не хочет... Скорее не может. Да и к тому же он возвращается в Россию.

- В Россию? – удивилась жена, — Из цивилизованной страны в нашу дикость?

- Неудачник он, Свет. Полный и окончательный неудачник. Карьера у него там не удалась. Ирена ушла...

- Ирка? Ни фига себе! А к кому?

- Он не сказал.

- Подожди, а куда он возвращается-то?

- Да к Дарвину. Тот его пригласил к себе в институт заведующим лабораторией.

- Фу-у-у, какое падение – из Великобритании в сраную Рашку! – скривила носик Света.

Вадим поморщился и попробовал сменить тему.

- Представляешь, Корнилов уволился!

- А этот-то что? Сидел бы, молчал, лучше!

- Надоело ему всё, и я надоел, и Витёк – воевать решил пойти, тоже мне, воин Пересвет со зрением минус пять!

- Знаешь, Вадик! Все твои друзья – неудачники! Держись лучше за Кайгородского, с ним у тебя всё будет! Я вот уже в Англию не хочу, детям лучше климат Майями подойдёт...

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Вадим, ты не буянь. – мрачно проговорил адвокат, — ФСБ просто так ничего не делает.

- Да я пойду к Николаю Семёновичу в Минобороны, он им задаст!

- Его два часа назад арестовали, Вадим... – адвокат скривился, словно от внезапной зубной боли, — Впрочем, так же как и его зама, да и в Минздраве троих взяли, во главе с Кондрашовой.

- И Марию Владимировну? – Степанов, наконец, почувствовал, что дело плохо, — Но как, Вася? Как?

- Молча, Вадим. Мы сколько с тобой знакомы?

- Да лет пять уже...

- Я тебя хоть раз обманывал?

- Нет...

- Так вот, обыск у тебя дома, на даче и в клинике – первый звонок. Сегодня-завтра будет постановление на твой арест.

- Арест? Но за что?

- Последний контракт с Минобороной на исследования травм мозга.

- Да что там не так?

- Всё, блин! Вадим, приди в себя! – повысил голос адвокат, — Там же сумма раз в десять раздута! А то и больше! Как ты думаешь, сколько тебе грозит за хищение такой суммы, а?

- Но я же финансами вообще не занимался! – развёл руками Степанов, — Алик же...

- Твой Кайгородский исчез.

- Куда? – ошалел Вадим.

- Откуда я знаю? Я же не ФСБ. – нервно хихикнул Василий, — Но они-то его должны найти. Хочешь, сам ему набери.

- Номер не обслуживается! – услужливо подсказал женский голос из трубки.

- Как не обслуживается? – не понял Степанов.

- Молча, Вадим, молча! Сбежал твой Алик. Бросил тебя! Он-то, похоже, вовремя всё узнал. Вроде бы и счета его опустели... Но этого я тебе не говорил!

- Не говорил. – автоматически повторил Степанов, всё ещё не веря в тот факт, что его компаньон, да не компаньон – работодатель (именно Кайгородский затеял всё это, фирма-то была на Степанове только номинально: связи, деньги, контракты – всё было на Алике), его просто предал.

- Короче, Вадим, готовься присесть. – развёл руками адвокат.

- Вася! Помоги! – взмолился неудачливый бизнесмен.

- Помоги-помоги... Ладно, всё же не чужие люди друг другу... Ты – москвич, многодетный, недвижимость, к тому же контракты не ты подписывал – попробую... Но максимум – домашний арест. И то чудо будет.

- Спасибо, Вася!

- Не за что пока. Но должен ты мне в любом случае будешь! – оскалился юрист.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Ты куда, Света? – вот сейчас Вадим по-настоящему испугался. Его мир рушился на глазах: бизнес заканчивался, друзья ушли, компаньон бежал, все связи не могли избавить его от проблем. Оставалась только семья. Но сейчас жена явно собирала чемоданы!

- Вадим! – строго ответила ему супруга, но, увидев в глазах мужа ужас, заулыбалась, успокаивая его, — Мне и детям сложно выносить все эти обыски, и, к тому же, ты не забыл, что у мамы юбилей через неделю?

- Фу ты! – выдохнул Степанов, осознав всю глупость своего поведения, — Представляешь, Светусь, и вправду – забыл!

- Неудивительно! Столько всего... – сочувственно вздохнула супруга, — Ты-то наверняка не сможешь приехать, так хоть внуки её навестят.

- Да-да, ты её от меня...

- Конечно, передам! – со смешком Светлана поцеловала мужа в нос, — Сашка остаётся на тебе, следи за ним, чтобы не отмочил чего!

- Ну мам, ну что я могу отмочить... – проныл сын, грустно шатающийся и комнаты в комнату.

- Всё что угодно! Где это видано, чтобы перед самым отъездом провалить итоговую контрольную! – мать семейства распекала нерадивого отпрыска с таким жаром, что его покрасневшие от стыда щёки попытались вжаться уже даже не в плечи, а куда-то в середину грудной клетки, — Останешься дома и исправишь!

- Ладно-ладно! – улыбнулся Вадим, которому от всего этого домашнего шума стало тепло на душе, и все проблемы уплыли куда-то вдаль, — Не забалует он, лично прослежу! Да и нам с Персиком в Сашкиной компании будет веселее.

Вы сейчас уезжаете?

- Нет, вечерним поездом! – улыбнулась ему жена и подмигнула так задорно, что он по-юношески зарделся.

- Столько лет, пятеро детей, а Светка по-прежнему самая красивая на свете! – подумал Вадим.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Света! Ну, наконец-то! – Вадим нервно стукнул по рулю, услышав, что там, на том конце невидимого провода сняли трубку, — Всё утро звоню! Заспалась что ли?

К его удивлению, ответил почему-то мужской незнакомый голос:

- Кто это?

- Как кто? Светин муж! Что за фигня?

- Извините, пожалуйста. – ответ был произнесён тихо и как-то не так, что же именно не соответствовало его ожиданиям, Вадим сказать бы в этот момент не смог, хоть пытай его. Но внутри всё внезапно повисло на тонкой ниточке, — Я капитан Морозов, МЧС... Тут такое дело...

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Вадим Алексеевич, приношу свои искренние соболезнования... – чиновник был подавлен и с трудом подбирал слова, — Никто не ожидал, что первый же удар этими новыми американскими ракетами будет нанесён прямо по центру Синегорья... Никто!

Одна ракета попала в вашу квартиру...

- Квартира тёщи...

- Да, Марии Никифоровны Судаковой... Погибло восемь человек. В том числе Ваша жена, тёща и трое деток...

- Но почему? – звуки доносились до Вадима, словно через толстое одеяло, а смысл слов доходил только через несколько секунд, так что медленная, через силу, речь этого нестарого совсем вице-губернатора была сейчас очень в тему.

- Ракета взорвалась прямо в большой комнате, поражающие элементы пронизали стены... Почти три этажа изрешетило... Чудом уцелело всего несколько человек. Ваша жена в этот момент, видимо, кормила грудью Вашу дочь, что-то поняла, накрыла её своим телом. Ваша дочь выжила... Она даже не ранена! Чудо!

- Чудо... – словно робот повторил Вадим, — Чудо... У тёщи был юбилей, Света с детьми поехали поздравить бабушку. Сын, двоечник, остался в Москве, исправлять... Да я ещё, почти уголовник...

- Простите, Вадим Алексеевич! – чиновник чуть не плакал, — Простите нас! Не уберегли! Область возьмёт на себя все расходы по транспортировке тел, по похоронам...

- Но как же? – мучительный стон вырвался из горла Вадима.

- Новая американская ракета... Американцы объявили, что передадут Украине их только ночью в тот день, а ранним утром эти ракеты уже полетели прямо на Синегорье! Не по линии фронта, не по тыловым объектам, а прямо по жилым кварталам... Никто не ждал...

- Выходит, что украинцы решили убить мою семью?

- Новые ракеты, — болезненно сглотнул вице-губернатор, — экипажи наверняка американские. Так быстро научить украинцев, навести...

- Это что, значит, американцы убили мою семью?

- Простите нас, Вадим Алексеевич! Не уберегли! – слёзы покатились по щекам чиновника, он уже не мог сдерживаться, видя, как на его глазах седеет, казавшийся прежде ещё молодым и сильным, человек.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

- Папа! Персик! – Саша кричал так, будто умирает.

Степанов медленно, как во сне, побежал на кухню. Кот лежал на зелёном кафеле пола и корчился от боли. Язык маленького животного вываливался от удушья, глаза с немым укором смотрели на хозяина.

- Папа! Его надо скорее вести в клинику! Скорее! – сын был на грани истерики.

Вадим схватил Персика в охапку, Сашка с Ингрид на руках, ни секунды не медля, присоединился к отцу. Ветеринары могли уже только развести руками – кот был мёртв.

- Инфаркт. – мрачно сказал врач, — К сожалению, у этой породы кошек сердце — слабое место. Он сильно перенервничал. У вас дома что-то случилось?

- Случилось...

Персика Вадим похоронил сам. Не доверив эту миссию очень вежливому служителю кладбища, он своими руками выкопал яму, положил безвольное тело любимца семьи, той ещё большой семьи, которой больше не было, закопал. Слёз у него не было, вовсе не было. Всё он делал автоматически, под диким взглядом сына.

Они сели в машину и поехали домой. Не было произнесено ни слова. Тишина давила на голову и грудь, сдавливая, нарушая дыхание. Всё словно замёрзло внутри, всё оборвалось, чувства будто вовсе исчезли.

Степанов вёл машину и внезапно осознал, что он будто бы умер вместе со Светой и детьми. Вадим равнодушно занимался похоронами, вёз непрерывно плачущую Ингрид домой, ходил на допросы, подписывал документы. Боли он не чувствовал, задуматься о чём-то просто не было сил и воли. Что будет с дочкой-младенцем, которая привыкла к маме, грудному молоку и заботе, он даже не думал. Человек-автомат...

Внезапно до него всё дошло, огромной волной боль накрыла его с головой. Смерть Персика пробила броню сломанной психики. Тщедушный смешной рыжий зверёк, не осиливший потери любимых, катастрофическое изменение жизни, принявший на себя сильно больше, чем мог выдержать... Именно его гибель достала Степанова.

Он бросил машину к обочине шоссе, просто выпал из двери, и его принялось тошнить. Рвало его так, словно наружу хотели выйти не только желудок, но и кишечник вместе с печенью и селезёнкой. Сашка стоял рядом и с ужасом смотрел на отца, а потом принялся плакать. Мальчик всё это выносил без единой жалобы, молча и стоически, так, как подобает мужчине. Он помогал с похоронами, взял на себя все заботы о сестре, не беспокоил отца проблемами, но сейчас и у него закончился завод...

Вадим скорее почувствовал, чем услышал плач Сашки. У него словно порвалась ещё одна струна в душе, тошнота тотчас же отпустила, он кинулся к сыну. Они плакали вместе, не думая о приличиях, не обращая внимания на удивлённые взгляды из автомобилей, проезжавших мимо...