Безумный день Заккари Росса

Время перевалило за восемь вечера, и на улице успело стемнеть, но в парке через каждые пару десятков шагов горели фонари. И все еще было довольно людно. Родители с детьми, швыряющими фрисби, бабушки, кормящие голубей, и хмурые мужики, сидящие за шахматными досками в ожидании хоть какого-то оппонента, сменились другим контингентом. Теперь это были в основном влюбленные, жмущиеся друг к другу под тенью каждого дерева, шумные компании студентов с бутылками горячительного, предусмотрительно завернутыми в бумажные пакеты, да усталые клерки, которые после тяжелого трудового дня вынуждены были еще и псин своих выгуливать.

Весь этот народец праздно шатался по парку, бродил туда-сюда, и до меня никому не было дела. Оно и неудивительно: я единолично занял скамейку под фонарем и сидел на ней с таким неприступным видом, что на моем фоне потерялся бы даже Форт-Нокс. И знаете, что? Меня все устраивало. Сегодняшний день — гребаная квинтэссенция безумия — проехался по мне катком, и я готов был одним взглядом убивать каждого мимо проходящего. Люди это как будто чуяли и ускоряли шаг, чтобы быстрее миновать мою скамейку.

«То-то же! — мрачно думал я, слегка раскачиваясь на жестком сиденье. — Давайте, валите по своим делам».

Но мироздание, видимо, решило, что я сегодня недостаточно настрадался. А как иначе объяснить появление этого утырка? Нет, я видел его впервые в жизни, но у меня сразу же появились основания считать его утырком, и я сейчас объясню, почему.

Он нарисовался в конце аллеи, вышел под свет фонаря, весь такой прилизанный, в светлой рубашке на пуговках и идеально отглаженных брюках. Я ничего не имею против опрятных людей, но этот чувак будто шел на выступление воскресного хора. Или хотел пойти, да мероприятие отменили, ведь, в отличие от всех нормальных людей, он не оставил меня без внимания, стыдливо отводя глаза. Он остановился, улыбнулся мне, как старому другу, а затем уселся на скамейку напротив.

Я тут же просверлил его самым недружелюбным взглядом, на какой был способен, но незнакомца это не смутило. Он улыбнулся еще шире и принялся откровенно меня разглядывать.

Скажу честно, посмотреть было на что. Не каждый день встретишь парня, одетого в платье принцессы. До Хэллоуина еще далеко, а район тут приличный, и поблизости нет ни клуба трансвеститов, ни психлечебницы. А еще от внимания незнакомца не укрылись ни помятое ведро, стоящее у моих ног, ни велосипед, который я пристроил позади скамейки.

— Чего уставился? — мрачно спросил я и деловито закинул ногу на ногу, о чем, впрочем, тут же пожалел.

Длинный, воздушный и в рюшах подол платья задрался, обнажая мои голые волосатые икры. Обычные, в общем-то, конечности для парня, если бы не сраные пуанты.

При виде такой обуви и без того жадный интерес в глазах незнакомца вспыхнул с новой силой. Он приоткрыл рот, пребывая, кажется, в полном восторге от увиденного. Мне даже пришлось повторить свой вопрос:

— Чего уставился, придурок?

— Я не придурок, — отмер незнакомец, вставая со скамейки и подходя ближе. — Я Стэн, — и приветливо протянул мне руку.

— Иди куда шел, Стэн, — выплюнул я, даже не взглянув на его ладонь.

— Так я уже пришел, — он продолжал тянуть руку, все еще рассчитывая на рукопожатие.

Я же сказал — утырок.

— Разве я похож на того, кто жаждет общения? — огрызнулся я. — Топай отсюда! Поищи другую скамейку, их здесь полно.

— На других скамейках нет тебя, — ответил Стэн таким тоном, будто я в жаркий день прогонял его с единственного затененного местечка.

— Это отличный аргумент в пользу того, чтобы свалить подальше отсюда. Знаешь, Стэн, у меня сегодня был на редкость дерьмовый день, и я не готов к тому, чтобы он стал еще дерьмовее. Если тебе не хер делать, пойди и пристань к кому-нибудь другому, кто не осмелится дать тебе в бубен. Не нарывайся на грубость.

— Ты уже грубишь, — он наконец опустил руку и вернулся на скамейку напротив.

— Ты чертовски проницателен, — съязвил я.

— Но меня это не смущает, — как ни в чем не бывало продолжил Стэн. — Грубость можно и потерпеть ради хорошей истории.

— Чего? — я красноречиво покрутил пальцем у виска. — Какой еще истории?

— Твоей истории, Зак, — лицо Стэна вновь озарила улыбка, которая уже начала меня изрядно подбешивать.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — подозрительно прищурился я.

— Я знаю много чего, — Стэн непринужденно пожал плечами. — Работа у меня такая.

— Какая? На чувака из ФБР ты не похож.

— А на кого похож?

Я еще раз окинул взглядом его наглаженную рубашонку, отметил старомодные, но как новенькие ботинки и неожиданно пестрой расцветки носки, обтягивающие тощие лодыжки. Мрачно заключил:

— На извращенца. Знаешь, есть такая категория людей. Они копаются в мусорных баках. Ищут там старые счета или открытки от любимой тетушки, чтобы узнать твое имя. Рассматривают упаковки от жратвы, чтобы вычислить, в какой супермаркет ты ходишь. Выясняют марку гандонов, которыми ты пользовался. И очень радуются старым трусам, в которых ты еще в школе лишился девственности и наконец выбросил, смирившись с тем, что удачи на любовном фронте они больше не приносят.

— Неплохо, — хохотнул Стэн, подаваясь вперед и упираясь локтями в колени. — Но ты ошибся по всем пунктам. Мне не нужно копаться в мусоре, чтобы выяснить подробности твоей жизни. И твои трусы меня не интересуют. Тем более, на тебе их сейчас и вовсе нет.

Последнее заявление мигом заставило меня стиснуть ноги и судорожно попытаться оправить подол дурацкого платья.

— И у тебя нет никакой тетушки, — продолжил Стэн, наблюдая, как я путаюсь пальцами в дурацких рюшах. — Ты Заккари Росс, единственный сын матери-одиночки, которая также является единственным ребенком в семье, работает на почте, любит по выходным пропустить бокальчик шардоне с соседкой и похвастаться любимым сыном, который был достаточно умен, чтобы получить стипендию в местном колледже. И, предвосхищая твой следующий вопрос, — нет, я не знаком с твоей мамой.

Иди-ка ты нахер, Стэн! — окончательно рассвирепел я, кое-как справившись с гребаным подолом и прикрыв свои ноги. — Не знаю и знать не хочу, как ты все это разнюхал!

— Ты врешь, Зак, — он погрозил мне пальцем, будто мелкому пацану, попавшему мячом по его машине. — На самом деле тебе очень любопытно, и я это любопытство охотно удовлетворю. И даже сделаю для тебя еще кое-что в обмен на небольшую услугу.

— Я не отсасываю у незнакомцев в парке по пятницам. — Этот парень вводил меня в изрядное замешательство, но я старался держать лицо и гнуть свою мне-ни-до-чего-нет-дела линию дальше.

— Что ты, Зак. Моя просьба будет куда скромнее. Но давай начнем по-порядку. Я обещал рассказать, кто я. Так вот… — Стэн поводил рукой в воздухе, подбирая слова. — Я волшебник. Назовем это так за неимением более подходящего термина.

— Ага. А я принцесса Диана. Приятно познакомиться. — Я, не вставая с лавки, неуклюже поклонился и потрепал подол платья в подтверждение своих слов. — Понимаю, чувак, сейчас осень и у тебя обострение, но я не имею желания общаться с психами.

— Не спеши с выводами, — Стэн вновь шутливо погрозил пальцем. — Правдивость моих слов легко доказать.

— И как же ты докажешь, что волшебник? — скривился я. — Достанешь кролика из моей жопы?

— Я бы мог, — он задумчиво потер подбородок. — Но для тебя это будет весьма болезненно, Зак, поэтому давай выберем другой способ. Попроси у меня что-нибудь. Что-то небольшое и не слишком привлекающее внимание, мы все-таки в общественном месте.

Я вдруг осознал, что за пять минут нашего разговора мимо не прошло ни одной влюбленной парочки, ни одной бухой и развеселой компании и даже ни одного сраного собачника. И вообще вокруг стало подозрительно тихо, только деревья шелестели на легком ветру да ближайшее шоссе гудело где-то на грани слуха.

— Я просто хотел, чтобы нам не мешали, — Стэн отмахнулся от невысказанного мной вопроса. — Так что ты попросишь? Может, нормальную одежду? Хотя платье принцессы тебе очень идет.

— Пошел ты. — Я гордо поправил корсет, который так и норовил соскользнуть с моих несуществующих сисек. — Без тебя знаю, что я бесподобен. Так что обойдусь без нормальных шмоток. Лучше дай закурить.

Не сойти мне со своего места, если этот белый воротничок курит. За такое запросто выпрут из воскресной школы для даунов.

— Какие сигареты предпочитаешь? — спокойно уточнил Стэн.

— «Рэд эпл». Со вкусом шоколада. И зажигалку не забудь. Непременно золотую с именной гравировкой. И пепельницу в виде черепа. Мы ж в общественном месте, — передразнил я.

— Как пожелаешь, — улыбнулся Стэн.

А дальше я охренел. Нет, я вполне мог допустить мысль, что этот утырок все-таки курит, и не абы что, а несуществующую марку сигарет. Ну мало ли, предприимчивые парни из «Филипп Моррис Интернешнл» подсуетились и выпустили раковые палочки в угоду фанатам Тарантино. И даже со вкусом шоколада. Но следом за пачкой сигарет Стэн протянул мне бензиновую зажигалку с выдавленной на боку девятьсот двадцать пятой пробой и витиеватой гравировкой «ZR». А вслед за зажигалкой — человеческий череп в натуральную величину с металлизированным нутром и встроенной гильотиной для сигар. Для полноты картины моего офигевания стоит упомянуть, что все это он достал из нагрудного кармана рубашки, который до сего момента был абсолютно плоским и не мог содержать в себе даже пачку сигарет, не говоря уже о гребаном черепе.

Воистину, безумный день. И становится все безумнее.

— Вижу, ты впечатлен, — довольно заключил Стэн, продолжая протягивать мне затребованные предметы.

— Немного, — вынужденно признал я. — Но в большей степени рад, что не стал настаивать на кролике.

— Закуривай, — предложил он. — А я пока изложу тебе свою просьбу.

Спорить я не стал, в конце концов, курить действительно хотелось. Я встал с лавки, сгреб из рук Стэна все атрибуты, а затем уселся обратно и содрал защитную пленку с пачки сигарет.

— Мне бы хотелось, Зак, — тем временем завел Стэн, — чтобы ты поведал мне про свой сегодняшний день. Уверен, это будет очень увлекательно.

— Зачем тебе это? — я щелкнул зажигалкой и с упоением сделал первую затяжку. Надо же. Действительно, шоколад.

— Люблю хорошие истории, — Стэн сокрушенно покачал головой, словно сознавался в своей слабости.

— Ты ж волшебник и все про меня знаешь.

— Это верно. Но я люблю, когда рассказывают. Так что побалуй меня немного. А взамен я исполню еще одно твое желание. Чисто материальное и небольшое. На мировое господство и личный небоскреб в центре города не рассчитывай. И на скейт, как у Марти Макфлая, тоже. И плащ-невидимку я тебе выдать не могу, это чревато нежелательными последствиями.

— А щит Капитана Америки?

— Только не из вибраниума, — уточнил он.

— Скука, — я демонстративно зевнул. — Меньше, чем за бэтмобиль, я распинаться не согласен.

— Бэтмобиль можно, — немного подумав, кивнул Стэн. — Но без наворотов, сам понимаешь.

— Ладно уж, — махнул рукой я. — Сойдет и так. А что именно ты хочешь знать про мой сегодняшний день?

— Я хочу знать, как ты очутился в этом парке в подобном виде и с весьма странным набором предметов, — Стэн усмехнулся и кивнул на мое ведро.

— Ох, это запутанная история, — вздохнул я. — Даже не знаю, с чего начать.

— Начни с начала, — подсказал Стэн. — То есть, с платья и пуантов.

— Тогда начинать придется с девчонки. — Я сделал очередную затяжку и выпустил в вечерний воздух струю дыма. — Знаешь, почему-то многие дерьмовые истории в моей жизни начинаются именно с них…

Девчонка

Карли Дженнер была одной из первых красавиц моего колледжа. Миниатюрная, с фиалковыми глазами и косой до пояса, с нежным румянцем на скулах и такими губами, которые античный поэт окрестил бы луком амура, а Да Винчи без промедления дорисовал бы своей Джоконде.

Все парни колледжа в отношении Карли делились на две категории: одни вздыхали по ней бессонными ночами, а другие даже дышать не смели в ее сторону. И только я выделялся среди прочих одним неоспоримым преимуществом. По крайней мере, так считал мой друг Джефф.

— Вы же знакомы с детства, — в очередной, уже сотый, наверное, раз заявил он сегодня утром, когда перед лекциями мы жевали пиццу в кафетерии. — Жили в соседних домах. Поверить не могу, что ты до сих пор ее не трахнул.

— Я попрошу у нее расписку в том, что мы не трахались, — пообещал я. — И приклею ее тебе на лоб.

— Приклей ее себе на член, — отбрил Джефф. — И это будет тебе вечным укором.

После этого мы дружно посмотрели в угол кафетерия, где у кофейного автомата стояла Карли в компании других девчонок.

— Хороша, — мечтательно протянул Джефф. — Будь я на твоем месте, приятель, сегодня же вечером оказался бы в ее спальне.

— Мечтай, — фыркнул я, отпивая «Колу» из банки.

— В отличие от тебя, я предпочитаю не мечтать, а действовать. Хотя тебе и делать-то ничего толком не придется, чтобы добиться желаемого.

— Знаешь, в твоем мире розовых пони и марихуаны, растущей на газоне, может, дела так и обстоят. А вот в реальности все куда сложнее.

— Нет, это просто ты ленивая задница, — Джефф показал мне язык. — Карли, вполне вероятно, сама не прочь с тобой зажечь. Готов спорить, что она, не дождавшись от тебя инициативы, сама сделает первый шаг. Вот будет умора.

— Я интересен ей не больше чем друг, — в тысячный раз повторил я.

— Бла-бла-бла, — закатил глаза Джефф. — Спорим?

Он любил это дело и чего только не совершал на спор: съедал целый тюбик васаби, приходил на занятия в женском лифчике поверх одежды, крал парик преподавателя по истории права, переодевался водоносом и поил слабительным всю футбольную команду… И, что удивительно, ни разу не попался.

На фоне всех его деяний предложенный спор показался мне невинной забавой. Как же я тогда ошибался…

— Спорим, — кивнул я. — Если в ближайшую неделю Карли пригласит меня к себе…

— Исполнишь любое мое желание, — продолжил Джефф, зловеще потирая ладони.

— Идет, — недолго думая согласился я. — Но желание должно быть в пределах разумного.

В моем представлении приглашение от Карли было настолько маловероятным событием, что смело можно было поставить на кон хоть свою душу.

— Не переживай, прыгать со здания городской ратуши я тебя не заставлю, — успокоил меня Джефф, откусывая большой кусок от пиццы. — У меня на тебя другие планы.

После этой реплики мы дружно замолчали, потому что Карли от кофейного автомата в углу кафетерия направилась прямо к нам, и мне уже тогда следовало понять, что что-то неладно, но я не почуял подвоха. Да и Джефф виду не подал, только жевал пиццу и облизывал взглядом стройную фигуру моей подруги детства.

— Привет, мальчики, — поздоровалась Карли, подсаживаясь за наш столик.

— Привет, Карли, — улыбнулся я.

Джефф лишь кивнул, продолжая активно работать челюстями.

— Хотела тебя попросить, Зак, — она сделала небольшой глоток кофе. — Дашь мне конспект сегодняшней лекции по экономике? Я не смогу на нее пойти.

— Конечно. А почему не сможешь? Что-то случилось?

— О, ничего плохого. Просто у нас в сестринстве сегодня тематическая вечеринка, и мне нужно время на подготовку. Хочу стать королевой вечера, — и она задорно мне подмигнула.

— Тебе даже готовиться не нужно, — мигом подольстился к ней Джефф. — Ты и так прекрасней всех. Правда, Зак?

Я ощутил болезненный тычок в ребра и послушно проблеял:

— Эм-м, да. Наверное.

— А что за тема у вечеринки? — поинтересовался Джефф, предварительно ткнув меня локтем еще разок за такой невразумительный ответ.

— Героини сказок, — охотно пояснила Карли. — Я буду Рапунцель, — и она перебросила свою шикарную косу с одного плеча на другое. — А Мишель будет балериной. Ну, той, из сказки про оловянного солдатика. Ты помнишь Мишель, Зак?

Я помнил Мишель. Она жила в доме сестринства в одной комнате с Карли, на досуге увлекалась толканием ядра и шириной плеч могла поспорить с капитаном футбольной команды. Пожалуй, даже Джефф смотрелся бы в роли балерины более уместно, чем она. Но вы вряд ли найдете в колледже хоть одного человека, готового сообщить ей об этом.

— Так у вас чисто девчачья тусовка намечается? — продолжал расспросы Джефф.

— Не совсем. — Карли снова отпила кофе и на этот раз откинула свою косу за спину. — Парни из «Гамма-каппа-тау» приглашены. Будут судить. Плюс с них выпивка.

Вот так. Закрытая вечеринка только для членов двух самых элитных сообществ колледжа. Разумеется, таких ребят, как я и Джефф, на подобные тусовки не зовут. Статусом не вышли.

— Так что насчет конспекта, Зак? — напомнила Карли.

— В понедельник отдам тебе тетрадь.

— Ох, я бы хотела за выходные успеть его переписать, — она закусила нижнюю губу и пронзила меня умоляющим взглядом. — Может, занесешь мне сегодня? Прямо в сестринство.

После этих ее слов мне показалось, что я услышал фанфары, торжественно заигравшие в черепной коробке Джеффа. Я даже покосился на друга, но он сидел с самым невозмутимым видом. Только покраснел, как пожарный гидрант, явно изо всех сил сдерживая рвущийся наружу вопль ликования.

— Вечеринка начинается в шесть, — продолжила уговаривать меня Карли. — Ты вполне успеешь заскочить ко мне.

Джефф снова пустил в дело свой локоть, и не знаю, от чего мне было больнее: от еще одного тычка под ребра или от осознания собственного сокрушительного проигрыша.

— Буду у тебя в полшестого, — обреченно вздохнул я. — Идет?

— Идет, — довольно кивнула Карли и погладила мое плечо. — Спасибо, Зак. С меня причитается.

— Пустяки.

— Поздравляю, чувак, — Джефф хлопнул меня по спине, когда Карли отошла на достаточное расстояние и вновь присоединилась к своим подругам.

— С чем это? — мрачно уточнил я. — Это ведь ты только что выиграл спор.

— Я выиграл спор, а ты выиграл сказочный шанс.

— Шанс на что? — я не смотрел на Джеффа, вместо этого наблюдал, как Карли смеется над чем-то, откинув голову, и как на ее щеках расцветает нежный румянец.

— Шанс на секс с Карли, конечно! И я тебе в этом помогу.

***

— Значит, вот как все началось, — протянул Стэн, качнувшись на скамейке. — Вы поспорили.

— Именно, — я достал новую сигарету из пачки. — Теперь ты понимаешь, что я был достаточно умен, чтобы получить стипендию, но недостаточно умен, чтобы не спорить с Джеффом.

— Так вот это, — Стэн обвел рукой меня вместе с ведром и велосипедом, — результат спора?

— Все не так просто, — покачал головой я. — Джефф тот еще придурок, но он не заставлял меня рядиться в платье и в конечном итоге реально желал помочь. Просто методы у него… Специфические. Он у нас гребаный король интриг, как выяснилось.

— Он знал про вечеринку в сестринстве, — догадался Стэн.

— Разумеется. А еще он надоумил Карли подойти ко мне с просьбой, а потом подбил меня на пари, будучи точно уверенным, что выиграет его. Но я не в обиде, ведь за язык меня никто не тянул.

— Как интересно. Исполнение его желания должно было помочь тебе заполучить Карли? — продолжал рассуждать Стэн.

— Ага, — усмехнулся я. — С точки зрения Джеффа это был гарантированный способ. Видишь ли, есть у него одна теория.

— Не терпится услышать.

— Женщина, даже самая красивая, всегда хоть немного, да сомневается в себе, — принялся объяснять я. — Особенно сильно это проявляется накануне таких вот вечеринок. Ты же помнишь про конкурс красоты? Джефф считал, что Карли будет испытывать неуверенность в себе и все такое. А тут явлюсь я, как гребаный супермен, и вселю в нее уверенность своим членом, как гребаной волшебной палочкой. И чтобы это удалось мне наверняка, Джефф загадал свое желание.

— Любопытно, — Стэн достал из все того же нагрудного и, как выяснилось, бездонного кармана запотевшую бутылочку содовой. Протянул мне. — И в чем же оно заключалось?

Бутылку я взял, благодарно кивнул, скрутил пробку и тут же выдул половину. А потом мужественно подавил отрыжку и ответил:

— Я должен был исполнить «Голого мужика».

Прозвучало это торжественно-мрачно, хотя я не старался. В глазах Стэна промелькнул уже знакомый мне интерес. Он подался чуть ближе ко мне и жадно переспросил:

— «Голого мужика»?

— Угу.

— Это как?

— Это ужасно, — я поежился и обхватил себя руками. Все же осень уже, и по вечерам становится прохладно. — Но, черт побери, действенно. «Голый мужик» состоит из трех этапов. Этап первый: ты напрашиваешься в гости к девушке, с чем, как ты понимаешь, у меня проблем не возникло. Этап второй: ищешь благовидный предлог, чтобы ненадолго остаться одному. И этап третий: пока девушка отсутствует, быстро скидываешь шмотки и, когда она вернется, предстаешь перед ней во всей своей нагой красе.

— А дальше что?

— Дальше, ты не поверишь, девушке становится смешно. А смех, если верить Джеффу, — прямой путь к сексу. Девчонка смеется, ты вместе с ней, а потом оп! И вы уже в постели.

— Какой потрясающий абсурд! — восхитился Стэн. — И это реально работает?

— В двух случаях из трех, — важно кивнул я. — Статистика железная, накопленная многими поколениями студентов. По словам все того же Джеффа.

— И ты провернул это с Карли?

— Мне пришлось, — развел руками я. — Спор, дело чести и все такое.

— Сработало?

— Звучит невероятно, но да. Сработало. Вот только не совсем так, как мне хотелось. Собственно, с этого момента мы плавно переходим к платью и пуантам…

Платье и пуанты

Сестринство Карли занимало целый двухэтажный дом на зеленой улице в получасе ходьбы от колледжа. Ровно в назначенный срок я с конспектом под мышкой поднялся на крыльцо и позвонил в дверь. Мне открыла Мишель.

— Привет, — поздоровался я. — Я пришел к Карли отдать тетрадь.

— Привет, Зак, — пухлые щеки Мишель раздвинулись в стороны от улыбки.

От этого зрелища у меня, если честно, мурашки по загривку побежали. И вообще, мы виделись с Мишель всего несколько раз, и в каждый из них я чувствовал себя неуютно рядом с ней. Ощущал себя каким-то маленьким и хрупким, хотя мы были примерно одного роста.

— Проходи. — Мишель, конечно же, не подозревала о моих мыслях. — Наша спальня на втором этаже.

— Спасибо, — проблеял я, бочком протискиваясь мимо, потому что соседка Карли не спешила отодвигаться, и я опасался задеть ее внушительную грудь.

В холле первого этажа кипела жизнь. То и дело по нему проносились девчонки разной степени собранности. Одни уже щеголяли в платьях всех фасонов и расцветок, другие еще кутались в халатики, поправляя бигуди. Повсюду были развешаны бумажные фонарики, гирлянды и воздушные шары, призванные создавать атмосферу праздника. В воздухе висел аромат пунша и поп-корна.

Кое-как я пробрался через все это безумие к лестнице и вскоре уже стучался в комнату Карли.

— Зак! — обрадовалась она, распахнув дверь и увидев меня на пороге. — Заходи.

Розовое платье Рапунцель, явно взятое напрокат специально для конкурса, сидело на ней изумительно, а светлые волосы были рассыпаны по плечам и сияли в электрическом свете, словно золото.

— Чудесно выглядишь, — сказал я, входя в комнату.

— Спасибо, — Карли улыбнулась так искренне и радостно, будто это был первый комплимент в ее жизни.

Стоит ли говорить, что мне тут же захотелось вручить ей тетрадь и свалить восвояси, забив на дурацкий спор с Джеффом? Ее ждал веселый праздник в компании подруг и атлетичных парней из «Гамма-каппа-тау», а я со своим «Голым мужиком» запросто мог все испортить.

Но стоило мне допустить эту мысль в свою голову, как над левым ухом зазвучал призрачный голос Джеффа, сулящий мне райское наслаждение в объятьях красотки и строго призывающий взять яйца в кулак.

— Карли, могу я попросить стакан воды? — выпалил я чуть резче, чем планировал.

Это все от волнения.

— Воды? — немного ошарашенно переспросила она.

— Да. Пока шел сюда от колледжа, в горле страшно пересохло, — и я откашлялся в подтверждение своих слов.

— Конечно, — Карли опять улыбнулась мне. — Присядь пока. Сейчас принесу.

Спустя пару секунд я остался в комнате один. Медлить было нельзя, иначе те крохи решимости, что еще оставались во мне, могли окончательно улетучиться.

Я быстро стянул футболку, спустил джинсы вместе с нижним бельем, а потом долго прыгал на одной ноге, застряв в носке.

Дверная ручка повернулась с тихим скрипом, и я тут же принял самую обворожительную позу, на какую был способен, растянул улыбку до ушей и приготовился вкушать плоды своей дерзости.

Дверь распахнулась. Но за ней оказалась вовсе не Карли.

— Твою ж… — тихо ругнулся я, уставившись на замершую в проеме Мишель.

Она уставилась на меня в ответ. Некоторое время мы во взаимной растерянности пялились друг на друга. А потом зрачки Мишель подозрительно расширились. Она шагнула в комнату и закрыла за собой дверь. Тихий щелчок замка прозвучал для меня подобно пушечному выстрелу.

Я понял, что попал. Конкретно попал. Влип по самые помидоры, которые теперь с живейшим интересом разглядывала Мишель.

Надо было что-то сказать, как-то оправдаться. Особенно с учетом того, что Карли могла вернуться в любой момент! И уткнуться в запертую дверь, за которой я в чем мать родила тусил с ее соседкой.

Пока я судорожно соображал, как выпутаться из этой идиотской ситуации, Мишель уже успела что-то для себя решить. Что-то, с моей точки зрения, нехорошее. Глаза ее озорно заблестели, и она со всей грацией носорога двинулась на меня, попутно расстегивая пуговки на блузке.

— Эй-эй, Мишель, ты чего?! — я, стыдливо прикрывая пах, отступил в дальний угол комнаты, испытывая позорное желание забиться туда, как испуганный ребенок.

— Иди ко мне, Зак, — призывно промурлыкала она и продолжила наступление.

— Не хочу, — честно признался я, уже отползая по стенке и косясь на свою одежду, комом лежащую на полу.

К сожалению, я не догадался схватить шмотки сразу, а теперь путь к ним был отрезан внушительным телом Мишель.

— Ты хочешь поиграть? — она неуклюже повела покатым плечом, скидывая с него блузку. — Хочешь, чтобы я тебя сперва поймала?

— Нет-нет, — я отчаянно замотал головой, но было поздно.

Мишель расставила руки и совершила неожиданно проворный для своей комплекции прыжок, стремясь заключить меня в свои несомненно жаркие объятия. Но я оказался шустрее и вскочил на кровать, аки горный козел.

Впрочем, ликование мое длилось недолго: я умудрился почти тут же запнуться за складку одеяла и бесславно рухнул на живот. Сзади меня накрыло теплым и тяжелым, а ухо обжег сладострастный шепот:

— Вот ты и попался…

Я совершенно по-девчачьи пискнул и принялся извиваться, как рыба, выброшенная на берег, чтобы как можно скорее выбраться из-под Мишель. Однако ее это, похоже, только раззадорило. А как иначе объяснить тот факт, что она зарычала, словно голодная тигрица, и весьма ощутимо укусила меня в плечо?

Осознание того, что меня могут сейчас не только трахнуть, но и сожрать, придало мне сил. Я рванулся вперед, активно работая локтями, и смог выползти из-под этой ненормальной. Шлепнулся на пол между двумя кроватями и больно приложился коленом. Лежать и стонать времени не было, следовало валить отсюда как можно скорее. Полученный ущерб можно оценить и позже.

Про себя матеря Джеффа с его «Голым мужиком», я ужом отполз подальше от кровати, успев ощутить, как чужие ногти скребанули по моей лодыжке, кое-как поднялся и на одной ноге поскакал к двери. В голове очень некстати возникла тупая мысль, что из меня сейчас вышел бы отличный оловянный солдатик в пару к Мишель.

— Куда же ты, Зак? — с отчаянием окликнула она меня, все еще барахтаясь на кровати.

Я отвлекся лишь на секунду, чтобы ответить:

— Подальше отсюда!

И этого мне хватило для потери равновесия. Я врубился плечом в шкаф, с дверцы которого на меня тут же обвалилась вешалка с чехлом для одежды.

«Отлично, одежда!» — обрадовался я, сгребая чехол.

В тот момент я не подумал, что нахожусь в женской спальне и что вряд ли кто-то любезно стал бы держать здесь мужские шмотки на такой вот ебанутый случай. Думать вообще было особо некогда, потому что Мишель успела встать с кровати и намеревалась продолжить преследование. Так что я просто отпер замок, распахнул дверь и вылетел вон.

***

— В конечном счете ты стал балериной и оловянным солдатиком в одном флаконе, — хохотнул Стэн.

— Это лучше, чем стать жертвой изнасилования, — резонно заметил я.

— И не поспоришь. — Стэн снова полез в свой бездонный карман и принялся вытягивать оттуда плед, как фокусник вытягивает разноцветные ленты. — Итак, тебе удалось одеться и выбраться из дома сестринства?

— Одеться — да. Выбраться… Не сразу. Мне повезло, что, когда я выскочил, коридор оказался пуст, потому что к тому моменту почти все девчонки собрались внизу и встречали парней из «Гамма-каппа-тау».

— И Карли?

— И Карли. Похоже, стоило им появиться, она забыла и про меня, и про стакан воды. Но это был скорее повод для радости. Да, меня запросто променяли на холеных атлетов, но зато не застукали с голым задом в объятиях соседки.

— Мне нравится твой оптимизм, Зак, — Стэн окончательно вытянул плед из кармана и подал мне.

— Спасибо, — поблагодарил я за все и сразу и тут же укутал свои озябшие плечи.

— Что же было дальше?

— Дальше я забился в чулан для швабр и некоторое время офигевал над доставшимся мне нарядом. Но выбор-то был невелик, так что я еще раз обматерил Джеффа и влез в чертово платье и чертовы пуанты. А потом стал думать, как выбраться из сестринства и попасть домой, при этом не попадаясь никому на глаза.

— И мы переходим к той части истории, в которой ты заполучил велосипед и это чудесное ведро? Кстати, что в нем? — Стэн привстал со скамейки и заглянул в оцинкованное нутро.

— Блестки, — хмуро пояснил я.

— Волшебно, — умилился Стэн.

— Еще как. С их помощью я действительно творил истинную магию…

Ведро и велосипед

Сперва я немного приоткрыл дверь чулана и осмотрел коридор на предмет наличия в нем людей. Коридор оказался пуст, что не могло не радовать. С первого этажа доносились разговоры, смех и музыка — вечеринка набирала обороты.

С одной стороны, мне это было на руку: больше шансов остаться незамеченным. С другой… Выйти тем же путем, которым пришел, не представлялось возможным. Но я был бы не я, если бы сдался. В конце концов, я пережил домогательства Мишель и заслужил тем самым орден за отвагу. Или хотя бы за изворотливость. Тогда мне казалось, что все самое страшное уже позади. Я даже начал робко лелеять мечту о том, как вернусь в общежитие и смачно врежу Джеффу за все свои сегодняшние страдания.

Выбравшись из чулана, я на цыпочках двинулся вперед по коридору в поисках выхода. Мне повезло: коридор поворачивал за угол и упирался в стену с небольшим окном. Я выглянул в него и обнаружил водосточную трубу, так удачно расположенную вдоль стены совсем рядом. Спускаться вниз в платье и пуантах оказалось непросто, но я справился, мягко спрыгнул на траву и огляделся.

Мне посчастливилось оказаться на заднем дворе. Судя по антуражу, именно здесь должен был состояться конкурс красоты. В центре газона голубел бассейн с подсветкой, а рядом с ним был установлен небольшой помост, украшенный цветочной аркой и гирляндами. Позади всего этого роскошества виднелся желанный выход — небольшая калитка в белом заборчике, окружавшем участок. К ней я и направился, уже представляя, как окажусь в родной общаге и сниму с себя идиотское платье. И буду счастлив, даже несмотря на то, что Джефф наверняка станет ржать надо мной, как умалишенный. Может, так и сдохнет от разрыва селезенки. Туда ему и дорога…

Но едва я поравнялся с помостом, как за моей спиной раздался громовой вопль Мишель:

— Вот он!

«Нехорошо», — подумал я и с размеренного шага ударился в галоп.

Это стало очередной моей роковой ошибкой. Пышный подол захлестнулся вокруг ног, и я рухнул на газон как подкошенный, пропахав не меньше фута травы своим носом.

— Вот этот? — прозвучал презрительный мужской голос прямо за моей спиной.

После этого меня любезно приподняли за корсет и нежным пинком отправили к подножью помоста.

— Да! — горячо подтвердила Мишель, пока я возился в траве, чтобы перевернуться и встречать врага лицом к лицу. — Он пробрался в мою комнату голым! Приставал ко мне! А потом украл мое платье!

— Все было не совсем так, — попытался возразить я, попутно рассматривая представшую передо мной компанию.

Слава богу, Карли здесь не было. Только трое парней в форменных куртках «Гамма-каппа-тау», разъяренная Мишель и еще пара девчонок. Судя по платьям, Золушка и Белоснежка.

— Заткнись! — велел мне самый высокий из парней. — Гребаный извращенец!

— Это я-то? Да ты глянь на нее, — я весьма невежливо ткнул пальцем в Мишель. — Я бы не стал домогаться ее, даже будь она последней бабой на этой чертовой планете. Уж лучше дрочить в шерстяную перчатку до слепоты.

— Козел! — взвизгнула Мишель, устремляясь ко мне. — Да я тебя!..

— Не надо, — высокий выставил руку, преграждая этой кобыле путь. — Мы сами его проучим. Правда, парни?

Его дружки выразили молчаливое согласие: один красноречиво хрустнул шеей, а другой достал из кармана куртки кастет.

Вот тебе и элитное сообщество колледжа.

Я мигом понял, что дни мои сочтены. По крайней мере те дни, когда я еще мог передвигаться без помощи костылей или инвалидного кресла. Члены «Гамма-каппа-тау» не спеша брали меня в треугольник и психологически воздействовали своими красивыми, но суровыми лицами, на которых так и читалась жажда возмездия и справедливости.

Моим первым желанием было сжаться в комок и попытаться сберечь жизненно важные органы. Я даже поднял руки, заслоняя ими голову, но тут взгляд мой наткнулся на ведро, стоявшее на краешке помоста.

Весь случившийся за вечер пиздец пролетел вдруг перед моим внутренним взором, и жалость к себе сменилась слепящей яростью. Клянусь, в тот момент я узрел, как ведро излучает свет надежды, и услышал, как в его недрах поет боевой горн.

— Да какого хера?! — возопил я тогда, хватаясь за металлическую ручку. — Живым не дамся!

Вот тут-то и началась истинная магия. Я орал, как бешеный берсерк, и крутил ведро, словно кистень, разя врагов направо и налево. Первым прилетело главарю этой шайки, об башку которого и помялось ведро. В воздух взлетели тысячи искорок, ярко сверкающих в свете бассейна.

Следующий удар и новая порция блесток достались парню с кастетом, а потом и его дружку. А дальше я уже не разбирался…

Это была феерия. Я крутился волчком, как настоящая балерина, нанося удары, и со стороны, наверное, напоминал сказочную фею, только вместо палочки у меня было ведро, а вместо волшебной пыльцы — блестки, которые летели и летели, как из рога изобилия, усеивая траву. Я покрывал себя боевой славой, покрывая блестками своих врагов. Я тянул и тянул свой боевой клич, чтобы каждая сука в округе знала, что Заккари Росса лучше не доводить до ручки. До ручки оцинкованного ведра уж точно.

Мишель с Белоснежкой истерично визжали, глядя на мои выкрутасы, а Золушка достала мобильный и флегматично снимала все происходящее на камеру. Парни, бесславно пав на газон, пытались отползти с поля боя, но ведро нагоняло их снова и снова. Кажется, на шум битвы из дома сестринства сбежались и остальные участники вечеринки…

Я очнулся, когда рука устала бить и махать и заныло плечо. Желающих проучить меня больше не осталось. Поверженные парни валялись на траве и жалобно стонали. И сверкали при этом так, будто до этого каждый из них не меньше десяти минут барахтался мордой в декольте у стриптизерши. Все остальные молча пялились на меня, явно пребывая в шоке от увиденного.

Я резко выдохнул, обвел толпу тяжелым, бычьим взглядом и мрачно заявил:

— Так будет с каждым!

А потом, пошатываясь, побрел прочь со двора, унося с собой своего помятого спасителя.

Через пару улиц от сестринства я присел отдохнуть прямо под ближайшим деревом. Сидел и баюкал на руках ведро, как раненого друга, пострадавшего за меня в драке. Потом на глаза мне попался велосипед. Я решил, что мне теперь однозначно светит привод за избиение студентов. На фоне этого кража велосипеда показалась сущим пустяком.

Не буду рассказывать, какими взглядами меня провожали встречные прохожие, пока я катил в парк, гремя ведром о раму велосипеда. Скажу только, что мне было абсолютно похер. Я только что принял боевое крещение и очистил свой разум от всех предрассудков. Так что пусть пялятся. А если надумают зайти дальше взглядов, так ведро все еще при мне.

***

— Вот, в общем-то, и вся история, — вздохнул я и жадно допил содовую.

— Чудесно, — Стэн радостно хлопнул в ладоши, напоминая маленькую девочку, нашедшую желанный подарок под рождественской елкой. — Спасибо, Зак. Ты доставил мне колоссальное удовольствие! Вот только…

— Что? — устало спросил я.

— Корона. — Стэн ткнул пальцем куда-то в область моей макушки. — Ты не рассказал, откуда взялась она.

— Ах, это. — Я поднял руку и вытянул из волос упомянутое украшение. — Это я прихватил все в том же дворе. Ее должны были вручать победительнице конкурса красоты. Но ведь именно я был настоящей королевой этим вечером. И корона по праву моя.

— Справедливо, — согласился Стэн. — Ты ее заслужил, несомненно.

— И где же моя обещанная награда? — сварливо поинтересовался я.

— Ох, конечно, — спохватился Стэн и достал из своего кармана ключи. Протянул мне.

— А сам бэтмобиль тоже из кармана доставать будешь? Я бы на такое взглянул.

— Нет, Зак. Бэтмобиль ждет тебя на параллельной улице, прямо на парковке. Уверен, ты не пройдешь мимо. Еще раз спасибо тебе за интересную историю. Пожалуй, она войдет в число моих любимых.

Мы распрощались почти как лучшие друзья, и Стэн, сделав буквально пару шагов по аллее, растворился в воздухе. Некоторое время я пялился в пустое пространство, оставшееся после него, и думал.

Воистину, безумный день.

Затем встал, прихватил свое ведро и пошел искать награду. Пожалуй, покатаюсь немного по городу, прежде чем вернуться в общежитие. Как знать, может, мне встретится еще один волшебник, желающий узнать, как я стал балериной на бэтмобиле.