Безумный сборник

Я не просто кактус. Я отражение себя. Это делает меня не столько мной самим, сколько упрощенной версией меня. Ведь кому нужно точное, скрупулезное отражение?

Я боюсь точности. Точность – скальпель. Мне больше по душе щетки. Широкие, хаотичные. Неразборчивые.

Я стою один. Вернее, сижу. Так трудно осознать наиболее точную форму…

Одному в ванне холодно. Но холод тоже отражение. Он не существует сам по себе. Это успокаивает.

Иногда из крана капает тоска. Я чувствую, как она собирается внизу, обретает форму, и начинает отражать те мысли, которые я так и не сформулировал.

Однажды отворилась форточка и туда прыгнула запятая. С тех пор я постоянно говорю с паузами. Но паузы не отвечают. С этим еще предстоит разобраться.

Мир стучится внутрь. Я чувствую. Он хочет войти, принести рекламу, кофе и газету. Но я держу оборону.

Я – кактус. Я колюч. Я варю апатию.

Иногда заходил чайник. Говорил, что раньше был сапогом, но после прихода политики все изменилось. Теперь внутри он тоже варит. А получается один песок.

Но я не голосую. Я фотосинтезирую. Я варю апатию.

Больше не могу утешить стен. Время сыпется с них на меня, медленно подступая к горлу. Я забыл язык прикосновений. У меня иглы. Иглы не утешают, лишь напоминают.

Однажды я попытался смеяться. Сначала получился кашель. Затем скрипнул стул в углу. А потом я вспомнил, что углов у меня нет.

Тишина – единственный собеседник, что не спрашивает: «Как ты себя чувствуешь?». Она знает, что чувства – чернила, пролитые на карту. Я смотрю на нее каждый день. Но не вижу ни одного маршрута. Только пятна. И клочья.

Я учусь у тишины. Она строгая. Она справедливая. И никогда не перебивает.

Сегодня форточка отворилась снова. Запятая вернулась, а с ней и точка с запятой. Я не знаю, что они значат. Не знаю, чего хотят. Но, кажется, они ждут, пока я закончу предложение.

Я варю апатию. Уже не добавляю ничего. Это не отвар, уже нет. Это среднее между состоянием и диагнозом.

Иногда мне кажется, что я забыл. Забыл что-то важное. Оно осыпается со стен, оно давит, сдавливает ванну. Оно сделало трещину. Но я не вытек. И не вспомнил.

Пока я здесь, я – кактус. Я не люблю. Я не дышу. Я варю апатию.

Я родился третьим шипом слева. Остальные были заняты. Первый – страхом, второй – долгом. Мне достался лишь угол между вопросами. Между «почему?» и «зачем?». Я измучился еще до рождения.

Однажды пришел комар. Он представился философом. Он говорил: «Ты думаешь, ты кактус? Но ты – просто последняя мысль того, кто тонул в этой ванне. Ты не отражаешься, ведь в тебе нет содержания». Он умер через секунду. Но я хранил его тепло. А потом смысл испарился, оставив лишь зуд.

Иногда я вижу сны. В них я не растение, а ошибка архитектора. Просчет. Пятно, оставшееся после того, как стерли всю боль. Сны пахнут вопросами. Вопрос – первый шаг к смыслу. Больше я не сплю. Зачем спать, если никто не пишет сценарий?

Теперь апатия варится сама. Я не останавливаю ее. Не мешаю. Когда дойдет до края – выльется в пустоту. Быть может, ей тоже хочется напиться.

Теперь Ты чувствуешь?

Грань безумия. Осязаешь?

Я варю апатию, и она варит меня.

Понимаешь?

Это не тупик. Это – точка пересечения.

Я не кактус. Я – пауза в твоем дыхании. Я – холод в твоих пальцах.

Когда ты листаешь страницу. И я потрясение, когда смысл ускользает от тебя. И трещина в зеркале, в которой ты видишь себя.

Быть может, теперь в этом есть что-то простое. Я пророс в иллюзию. Здесь мне и место, здесь мне хорошо.

А тебе?