Безымянная деревня

Вот уже около месяца я путешествовал по Японии, наслаждаясь здешней природой. Переехал пять лет назад, так как на родине стало совсем скучно: от родителей съехал (впрочем, они сами настояли), друзья меня совсем забыли, а в отношениях с девушками мне не везло. Душа требовала странствия, и выбор мой пал на эту замечательную азиатскую страну, которая с Россией схожа разве что некоторыми горными цепями. Преодоление одной из таких я как раз сейчас заканчивал. Вид с подножия открывался необыкновенный: тонкий лазурный ручей вдалеке разрезал морщинистый рельеф гор и холмов, приближаясь ко мне и скрываясь за ветвями мощных деревьев, мною неопознанных. Солнце скрывалось за вершинами, и по моему расчету, сумерки начнутся через два часа. Силы были на исходе, а запасов еды и воды хватало еще как минимум на три дня похождений. Я спустился к автодороге и побрел вдоль нее, рассматривая карту в смартфоне и склон с левой стороны. До ближайшего населенного пункта оставалось еще сто километров. Я вышел из-под тени неизвестной зеленой горы, и зарево заката осветило мое лицо. Дойду ли я до заветного городка? Желание все бросить, остановиться, лечь или сесть прямо на дорогу, а с учетом полного отсутствия трафика, смириться с судьбой и просто помереть тут от чего-нибудь нарастало с каждым шагом.

Теперь вокруг меня пространство начал завоевывать мрак. Воздух охладел и стал щипать кожу на лице, не давая мне окончательно забыться. Кроме дорожных фонарей поблизости не было ни единого источника света. Я не жалел о своем путешествии, но сильно бранил себя в мыслях за невнимательность – можно было выбрать путь короче, который лишь на первый взгляд казался длиннее. Дорога впереди заворачивала и поднималась налево, и я решил, преодолев ограждение, сесть на каменный выступ у самого обрыва. "Что теперь делать?" – хотел было я подумать, но внимание мое привлек мифический огонек среди рощи, находящейся от меня примерно в двух километрах. Что это такое? Пожар? Вдруг я начал угадывать рядом с огоньком силуэты старинных крыш и понял, что перед моим взором деревня. Тут же открыл карты на смартфоне и принялся старательно искать эту деревушку, но безрезультатно. На такой случай у меня с собой имелась карта бумажная, на которой отмечено было вообще все на свете. Какого же было мое удивление, когда деревушки не оказалось и на ней. В своих навыках ориентации я ничуть не сомневался, поскольку с детства интересовался географией и работать с картами умел. Решено было потихоньку спускаться к огоньку и, выбравшись из зарослей, пройти к дороге, которая ведет к моему вероятному спасению. В японских лесах, особенно в бамбуковых рощах, водилось страшное количество страшных пауков. Среди них были и ядовитые виды, поэтому проходил мимо деревьев и кустов я очень осторожно, стараясь разглядеть в темноте каждую паутинку. Одинокое странствие дарило мне спокойствие и ощущение свободы, но порой путешествие превращалось в сущий кошмар, который заставлял мое сердце уходить в пятки. В лесу пахло сыростью, между редкими столбами бамбука на лунном свету поблескивали шелковые нити здешних членистоногих, вокруг стояла абсолютная тишина, дающая мне возможность слышать только собственное дыхание и медленные шаги через густую траву. Наконец я вышел к дороге, и впереди показались домики местных. Когда я смотрел на деревню с обрыва, казалось, что она совсем старая и окружена лесом, но на самом деле большая часть была на равнине, а еще здесь были и современные дома, которых оказалось большинство.

Не долго думая, я забежал в круглосуточный магазин и стал набирать бутылки воды, онигири и в общем все, что могло улучшить мое путешествие. Рядом с кассой у меня из рук выпал энергетический батончик.

– Извините, – обратился ко мне черноволосый низенький японец, – это не ваше?

– Да, это у меня выпало, спасибо. Я – путешественник. Сегодня сильно устал.

(Незнакомец изъяснялся, разумеется, на своем языке, и я отвечал ему тоже на японском, но здесь все буду сразу писать на русском для вашего же удобства.) Местный житель почему-то после моего ответа сразу переменился в лице: он поднял брови и чуть приоткрыл рот.

– Вы правда путешественник? – спросил юноша.

– Да, это так.

– Тогда я хочу вам помочь.

Я оплатил все покупки и вышел на улицу с собеседником. Он почесал голову и задумался.

– Знаете, – начал местный, – мой отец тоже был путешественником. Когда вы зашли в магазин, я сразу заметил, что вы иностранец. Большой рюкзак на спине выдавал в вас странника, но мне выпала счастливая возможность в этом удостовериться лично, чтобы не возникло недоразумений. Разрешите представиться – мое имя Макото Цумуги. Будем знакомы.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Даниил Соколов. Я из России, но уже пять лет живу в Японии. А почему вы говорите о своем отце в прошедшем времени?

– Он умер два года назад.

– Соболезную вашей утрате...

Мой новый знакомый накупил целый пакет продуктов домой, и мы, вероятно, сейчас направлялись как раз туда. На нем была черная кожаная куртка и голубые джинсы.

– Ох, Россия... Мой отец бывал во Владивостоке, – задумчиво произнес юноша. – Невероятно красивый город. Я могу дать тебе переночевать в своем доме, если ты сам не против. (Теперь местный перешел с официальной речи на менее формальную, что было мною отражено в переходе с "вы" на "ты".)

– Огромное спасибо за заботу! Я не откажусь.

Обычно японцы не любят иностранцев и в целом являются не самыми общительными людьми, но мне попался замечательный человек. Цумуги-сан рассказал, что ему всего двадцать лет, что дом урвал в этом захолустье по красной цене; затем он подготовил мне ночлег у себя в гостиной, а сам хотел отправиться спать на второй этаж, который использовался им сейчас как кладовка, но я настоял, чтоб он оставался в гостиной, а я ночевал этажом выше. Юноша был одинок так же, как и я... С детства воспитывался только отцом, друзей было не много, а с девушками постоянно ругался и расставался, даже если был сильно влюблен. В общем, за один вечер мы узнали друг о друге много – столько, что могли называться приятелями.

Под утро я начал собираться на прогулку по деревне. Мы с Цумуги-саном договорились, что на следующий день я отправлюсь снова в путь, ведь долго задерживаться мне не позволяла совесть. Позавтракав, хозяин уселся в кресло перед выключенным телевизором, подпирая кулаком склонившуюся набок голову и постукивая пальцами другой руки по грядушке; я же остался сидеть на полу за столом.

– Цумуги-сан, – начал я, – а почему ты вот так резко решил мне помочь?

– Дело в том, что после смерти отца я поклялся себе, мол, не брошу в беде ни одного путешественника. С каждым может случиться оплошность, каждый может по пути устать и предварительно ничего для такой неприятности не предусмотреть.

– Понятно... Ты добрый человек.

Хозяин дома посмотрел мне в глаза и чуть улыбнулся. Он был не из тех, кто улыбается по любому поводу. Японцы не из тех, кто направо и налево открыто показывает свои эмоции. Именно поэтому мне стало приятно на душе, и я улыбнулся в ответ.

– Я давно уже ни с кем не болтал по душам, – расслабленным голосом сказал приятель. – Здорово ведь, наверное, ощущать свободу, пока бродишь по нескончаемым холмам...

– Да, здорово... Но иногда мне страшно. Осознание того, что может что-то случится, и обо мне никто и не вспомнит, пугает.

Собеседник встал с кресла, немного помялся, почесал затылок и выдал:

– С этим ничего не поделать... Будь сильнее страха. И ещё... Теперь мы с тобой не одиноки.

Мы попрощались не поклоном, как принято, а крепким рукопожатием. Я широко шагал по чужой дороге, будучи счастливым от удачного знакомства. Солнце озаряло это чудное место, выглядывая из-за могучих зеленых вершин, отражаясь от крыш и окон компактных домиков. Дома были в основном черно-белые, либо в духе старой японской архитектуры. Рядом с причудливой матией стояла квадратная машинка ярко-салатового цвета, совсем не похожая на те, что можно встречать на просторах моей родины. Дорога плавно поворачивала налево, и я стал слышать какую-то музыку. Оказалось, что на местной концертной площадке (в маленькой деревне и такое нашлось!) выступал целый оркестр. Они играли на традиционных струнных инструментах, звучание которых очень полюбилось моему уху. Я хотел было перейти дорогу, но услышал шорох за спиной. Там, в шести метрах от меня, шла девушка и смотрела в мою сторону, но как только я ее обнаружил, сразу остановилась и стала смотреть на концерт, укладывая непослушную прядь за ухо. Я несколько секунд постоял, а потом все же перебрался на противоположную сторону улицы.

Концертная площадка была деревянная и всем своим видом кричала, что находится здесь более двух десятков лет. Некоторые доски немного выделялись внешним видом, так как были новее соседних. Я хотел сесть на низкую лавочку подле сцены, но потом передумал и встал чуть левее от нее, к деревянному высокому забору. Среди музыкантов были пожилые и все по виду японцы. Самому молодому мужчине было около тридцати пяти. Он играл на струнном инструменте, который напоминал домру. Увы, в музыке и инструментах я не силен, поэтому оставалось только стоять и наслаждаться звуком. Тут я почувствовал легкое дуновение ветра позади. Оказалось, что его спровоцировала та самая японка, которая раньше мною уже замечалась. Она встала рядом, и когда представление окончилось, начала громко хлопать в ладоши.

– Ты – путешественник? – тихо спросила незнакомка.

– Да. Я пришел в вашу деревню вчера. А почему спрашиваешь?

– Просто так.

– Правда? Просто так обычно ничего в нашей жизни не случается. Тебе что-нибудь от меня нужно. Я видел, как ты за мной шла. Да и народ ваш не особенно дружелюбный...

– Не особенно дружелюбный? Зря ты так. Тебе помогли, я знаю.

Я не мог скрыть удивление и начал слегка волноваться от наблюдательности новой собеседницы.

– Откуда? Ты за мной следила?

– Нет. И мне ничего от тебя не нужно.

Большие глаза этой девушки блестели на свету, будто она может в любой момент заплакать, но я точно знал, что это только так кажется. Сейчас я мог ближе рассмотреть ее лицо и понять, что оно прекрасно. Такой чистой кожи я не видел ни у одного человека. Каштановые волосы были собраны на затылке в пучок, но некоторые пряди, поближе к челке, болтались отдельно, и девушке приходилось их все время поправлять. Прическа выглядела не совсем аккуратно, но в ней было что-то теплое, простое.

– Ты сказал, что в нашей жизни просто так ничего не происходит. А почему ты путешествуешь?

Я хотел ответить: "Просто так", но вдруг опомнился:

– Потому что мне это нравится.

– А почему тебе нравится путешествовать?

– Потому что я чувствую себя свободным.

Девушка чуть помолчала и зашагала в сторону дороги. Я пошел за ней.

– Почему ты один? – спросила она.

– Потому что не нашлось никого, кто мог бы пойти со мной.

– Ты врешь. Ты плохо искал. Ты сам этого не хочешь.

– Я хочу! Вдвоем, наверное, лучше путешествовать...

– Почему ты один? – вновь спросила она.

– Потому что меня никто не понимает и не любит. Родители были ко мне холодны с самого детства, и после совершеннолетия вышвырнули меня из дому, друзья после школы бросили, а вниманием девушек я обделен. Понятно?! Почему я вообще должен тебе отвечать? Ты ведешь себя как всезнайка, а я о тебе еще даже ничего не знаю!

– Меня зовут Юки. Приятно познакомиться... Не кричи пожалуйста.

Японка поклонилась. Я представился ей в ответ и тоже поклонился. От нее веяло таинственностью, но в то же время простотой и чем-то до боли знакомым.

– Куда мы вообще идем? – поинтересовался я.

– Хочу показать тебе важное и красивое место. Я вижу, что ты иностранец. Почему ты уехал из России?

– Что?! А это ты откуда знаешь?

– Ха! Угадала! Ну так почему?

Я молчал.

– Это прекрасная страна с огромными территориями, на которых встречается разный климат и рельеф. Многие путешественники хотят попасть в Россию, а ты убежал. Убежал от своей прошлой жизни, которая, несмотря на это, все же связана с твоим настоящим. Тебе не нравится путешествовать. Ты просто используешь эти похождения, чтобы заполнить пустоту. Чтобы отвлечься. Но путешествия не удовлетворяют потребность, они помогают лишь временно, и на деле ты страдаешь. А мог бы быть проще с людьми, и у тебя бы все наладилось. Нужно пытаться сблизиться.

– Все люди, которые были мне когда-то близки, вскоре меня отвергли. Я боюсь быть отвергнутым. Это больно.

Девушка повернула голову и окинула меня взглядом глаз, полных сожаления.

– Я понимаю твою боль. Но ведь иначе не получится. Самоистязание не доведет до добра. Одинокое странствие не доведет до добра. Лучше пытаться и бороться, чувствовать боль, быть принятым, а потом отвергнутым и вновь принятым, чем просто плыть по течению и пробовать заделать пробоину пинками. Свобода, которую ты чувствуешь, на деле является лишь свободой внутри твоей собственной тесной клетки. И эту клетку ты усердно мастерил для себя сам.

Я выпал в осадок после рассуждений этой милой девушки. Ее проницательность меня сначала испугала, а потом, наоборот, вернула в чувства и погрузила в тяжкие раздумья. Тем временем мы заходили в какой-то дикий сад, через который лежала узкая каменистая тропинка. Юки шла впереди, я – сзади, молча и разглядывая ее белую вязаную кофту. Эта незнакомка в чем-то была действительно права, ведь общение с Цумуги-саном сильно приободрило меня... Вокруг нас щебетали птички, свет пробивался сквозь тяжелые ветви и падал прямо на тропинку, пробегая по волосам впереди идущей девушки. Вдруг она остановилась, повернулась ко мне лицом и указала пальцем на небольшую котловину рядом с могучим деревом. Я остановился и упер руки в боки.

– Это все, что ты мне хотела показать?

Юки промолчала. И тут я вспомнил о вопросе, который хотел задать еще Цумуги-сану:

– А почему ваша деревня нигде не отмечена? Как она называется вообще?

Японка, смотря мне в глаза, выдержала паузу, а затем сказала:

– Когда будет землетрясение, срочно беги сюда и ложись в яму.

– Что?!

Девушка рассмеялась и дальше поскакала по тропе. Мне ничего больше не оставалось делать, кроме как продолжать идти за ней. Таинственная Юки из Безымянной деревни...

Мы вышли из аллеи к дороге. Дом моей спутницы был прямо перед нами. Она попрощалась, аккуратно поклонившись и поблагодарив за прогулку. Я сделал всё то же самое. Как только Юки скрылась за дверью, я услышал позади себя топот и сбитое дыхание. Ко мне по тропинке сломя голову бежал Цумуги-сан с округлившимися глазами. Он подошел вплотную и начал грубо трясти меня за плечи, я хотел возмутиться, но не успел: вокруг внезапно все потемнело. Я сидел на уже знакомом выступе около дороги, поворачивающей налево и вверх; видел перед собой ночное небо со звездами и силуэты больших древ снизу. Грубая тряска моих плеч Цумуги-саном из сна моментально превратилась в осознание, что трясется вообще все вокруг. Я подорвался с места и покатился со склона в кусты. Наткнулся лицом на паутину с пауком, но тут же смахнул все рукой, шлепнулся на каменистую поверхность, которая уколола ребра, кубарем долетел до дерева и ударился о ствол с такой силой, что он на мгновение простонал вместо меня. Поднявшись, я побежал к тому месту, где во сне чудилась Безымянная деревня. Под ногами вдруг перестала шелестеть трава: я выбрался на каменистую тропинку! Кажется, курс был правильным. Я начал узнавать ветки и коряги, которые виделись мне ранее, повороты и худые стволы, которые медленно замещались толстыми. Лес трещал, выл, гудел – вокруг все будто превратилось в ад, кровь била в висок и я мог слышать пульсацию у себя в голове, но это все равно не заглушало древесный хор. За моей спиной сошел оползень, испуганные птицы закричали и захлопали крыльями, мощные валуны ударялись о поверхность и деревья. Тут я опознал ту самую котловину возле толстого дерева, от которого росли в стороны не менее толстые корни. Запрыгнув в яму, свернулся в клубок и прикрыл голову руками...

А дальше идут не столь интересные для читателя подробности. Однако больше я с того времени не путешествовал. Начал увлекаться сочинительством и встретил свою позднюю первую любовь по имени Юки Кэнсэй.

Одно могу сказать: если бы я тогда не выжил, вы бы сейчас это не читали.