Беззубки

Они встречались каждое утро в пять. Игорь Евсеевич, полковник в прошлом и интеллигентный пенсионер в настоящем, шёл выгуливать своего бульдога Александра. Псина была на редкость мизантропичная, даже своего хозяина бульдог, по общему мнению, просто терпел. Всех же остальных терпеть даже не собирался. Поэтому гулял с ним Игорь Евсеевич в такое время, когда народу и животных на улице по минимуму.

Изольда – старшая по подъезду и соседка Игоря Евсеевича – в пять утра выносила мусор. Ну вот такая была у неё привычка. Правда, подружки-пенсионерки ехидно посмеивались, что привычка эта появилась исключительно из-за Игоря Евсеевича. Но Изольда намёки игнорировала. Продолжала выходить к мусоропроводу при полном параде и вести светские беседы, пока сосед ждал лифта.

Так было и сегодня. Когда лифт пришёл на этаж, Изольда попрощалась и пошла в закуток, где располагался мусоропровод. И практически сразу оттуда раздался её испуганный крик. Одновременно с этим открылась кабина лифта. Увидев её содержимое, Александр вспомнил, что он собака, и глухо, как из трубы, залаял. А Игорь Евсеевич вспомнил, что полковник. И разразился трёхэтажной тирадой. А потом рванул на помощь даме.

Как выяснилось, они оба (плюс Александр) увидели похожее. Внутренности лифта были вымазаны кровью. Ею же оказался измазан и мусоропровод. Более того, и в кабине, и в ковше мусоропровода лежало по куску мяса, смердящего так, что слёзы из глаз.

Изольда была дамой крепкой, да и полковников бывших не бывает. Пенсионеры быстро вызвонили участкового Симачёва. И тот в рекордное время прибыл. Потому что знал: отвязаться от Изольды возможным не представляется. Он мечтал о тихом участке. И, когда, в очередной раз приехав на вызов в новый многоквартирный реновационный дом, ляпнул это в сердцах старшей по первому подъезду, но, скорее всего, и по всему дому Изольде, та цинично усмехнулась. И сказала, что такой участок ждёт его на кладбище. После этого Симачёв в дискуссии с Изольдой не вступал. И даже признавал нехотя, что дама она была полезная: знала всё и про всех. Ну или многое и про многих. Для участкового – находка.

В этот раз «находка» встретила Симачёва в ажитированном состоянии и в компании немолодого приятного мужчины и злого на весь белый свет бульдога. Участковый осмотрел лифт, мусоропровод, со страдальческим видом поисследовал куски тухлятины. И вздохнул:

– Изольда Павловна, спасибо за сигнал. Но давайте лучше вызовем уборщицу. Мясо однозначно куриное, кровь, думаю, тоже. Хулиганство, конечно, но…

Изольда усмехнулась:

– Дорогой вы мой Иван Андреевич. Про курицу соглашусь. А вот насчёт крови – нет. Это откуда ж в мороженой или охлажденной курице столько крови, чтобы и лифт загадить, и мусоропровод? Вызывайте наряд. Вдруг это сатанисты какие? И кровь человеческая?

Симачёв скривился, представляя, что скажут ему оперативники из отдела. Но насчёт крови Изольда была, пожалуй, права. Так что наряд вызвал, объяснив по телефону ситуацию. Выслушал все добрые слова, нашедшиеся у коллег в шестом часу утра. Но зато уже к вечеру обрадовал Изольду сообщением, что кровь свиная. И что никаких похожих инцидентов по району не выявлено. И камеры у входов в подъезд заходящих посторонних не зафиксировали. А внутри подъезда и лифтов они как не работали, так и не работают. Так что это натворил кто-то из жильцов. Может, подросток какой с катушек съехал…

Изольда вспомнила, как помогала уборщице отмывать места общего пользования, и передёрнулась от отвращения. И немного – от жадности. Потому что уборщица упёрлась, что «за трупаками не моет». И пришлось ей сто раз объяснить, что нет трупаков, есть протухшая курица и свиная печень. Но и доплатить пришлось – из своего кармана. Правда, Игорь Евсеевич, живо включившийся в ситуацию, предлагал компенсировать. Изольда отказалась, а теперь немного жалела.

Впрочем, долго предаваться мыслям и сантиментам не получилось. Следующее утро «порадовало» пенсионеров двумя трупами. Правда, голубей, но всё же. И откуда взялась кровь, на этот раз гадать не пришлось. Спешно вызванный Симачёв выругался практически теми же словами, что вчера Игорь Евсеевич. На этот раз непотребство они с отставным полковником убрали сами, Изольда только моющие средства предоставила. А потом участковый кого-то долго и злобно вызванивал, но добился-таки того, чтобы и на этажах, и в лифтах заработали камеры. Особенно – на пятом. Где уже второе утро происходило странное и неприятное.

Утро третьего дня снова принесло потрошённых голубей. А вот камеры не принесли ничего. Потому что они все (!) сломались. И примерно с часу ночи «показывали» белый шум и помехи. Симачёв задумчиво сказал:

– Хоть засаду устраивай, а… Мужики из полиции этим заниматься точно не станут, голуби же…

Изольда, сглотнув тошнотворный комок, спросила:

– А если завтра кошки будут? А послезавтра – люди?

Игоря же Евсеевича интересовало другое:

– Ну, в лифт эту гадость можно на любом этаже подложить. А вот почему мусоропровод поганят именно на нашем?

Симачёв оживился:

– А действительно! Изольда Павловна, кто у вас в четырёх квартирах тут проживает?

Изольда глянула с сомнением, но ответила:

– В двух «трёшках» – семьи с детьми. Дети – малыши, родители – милейшая и адекватная молодёжь. В «однушке» – Люда, главбух. Дама с характером, но без фанаберий. А в «двушке» – семейная пара. Они сейчас куда-то отдыхать уехали, в их квартире, кажется, никого.

Симачёв ухватился за сказанное с сомнением «кажется».

– Так точно никого?

Изольда и Игорь Евсеевич переглянулись. Отставной полковник неуверенно проговорил:

– Я тут встретил недавно незнакомую старушку. Прямо такую, знаете, одуванчик божий. Голубей кормила. А потом в наш подъезд она зашла, но в ту дверь, где лестницы…

Симачёв кивнул:

– Ага. Голубей кормила… И в ваш подъезд заходила… Изольда Павловна, где отдыхающие-то ваши живут?..

Отдыхающие, вызванные Изольдой, примчались в тот же день. Благо, отдыхали недалеко. И винились, и говорили, что «бабусеньку» из деревни привезли, чтобы квартиру не ограбили. Точнее, винилась бледная, как смерть, жена. А муж, наоборот, красный, как варёный рак, шёпотом возмущался:

– А тебе говорили, тебя предупреждали! Что бабка совсем крышей поехала! Сначала свою живность извела, потом за соседскую принялась! Что бы у нас украли-то?! Тряпки твои? А теперь – вон стыд какой. Скажи спасибо, что психичку в полицию не упекли!

«Бабусенька» же излагала ясно и чётко:

– Беззубки-то невзлюбили меня. Знают, что чую я их. Вот как пару годов назад чуть не померла, так и чуять стала. Всех, у кого рты есть, пусть и беззубые. Дома-то я и погреб кормлю, чтобы туда не ухнуть, и двери, чтобы не прищемили. А тут мне эта труба вонючая мусорная чуть палец не оттяпала. А коробка железная так руку зажала, что вон – синяк. Ну и начала кормить, что делать-то… Беззубки – они такие. Зубов нет, а жрать хотят. Я-то знаю…

«Кормилицу» увезли обратно в деревню. Её родственники презентовали Изольде за беспокойство и укрывательство роскошный торшер, а Игорю Евсеевичу – какой-то коллекционный коньяк. Участковый тоже не остался без даров, а вот Александру не подарили ничего. Но бульдог и раньше знал, что от людей не стоит ждать ничего хорошего.

Вроде бы, всё закончилось благополучно. Даже вдвойне. Потому что теперь в подъезде и лифтах работали камеры, чего Изольда не могла добиться много месяцев. Но вот именно «камерный» вопрос и не давал ей покоя. Почему все они, как одна, сломались, когда бабка вышла на свой «промысел»? Совпадение и технический сбой? Или «беззубки» действительно хотели есть и скрывали ту, что их кормила?..

От автора

Цикл рассказов об одном и том же новом многоквартирном доме. И о необъяснимом, происходящем с его жителями. Виноват дом? Или сами жильцы? Или..?