Библиотекарь

У вентиляционной шахты было людно всегда, даже когда город притворялся спящим. Над головой тянулся ровный гул труб. Пар полз из щелей и решеток, выедал сырой бетон. Под подошвами всхлипывала черная вода; по ней расползалась жирная пленка, крутились хлопья сажи.

Леон шел вдоль столов из дверных полотен и листового железа. Очереди здесь не было: место брали локтем и не отдавали. На запястьях висели дешевые контакты, на висках -следы разъемов, под глазами -синие провалы.

На стене висела доска, темная от пальцев. Мелом: ПАКЕТЫ. Ниже -две колонки.

Сон -три ночи.

Спокойствие -два часа.

Ровная рука -смена.

Чтение -уровень 1.

Пять минут без дрожи.

Глухота -час.

Забыть -на ночь.

Под доской сидел парень с выбритым затылком и висками, исчерченными сеткой шрамами. Он сжимал провод, как размошкую сигарету, и по очереди подключал людей. Те закрывали глаза, молчали. Через минуту одни улыбались пусто, другие утирали нос рукавом и смотрели в пол.

В импланте щелкнуло:

-Леон. В тень. Камера слева.

Леон не повернул головы. Сдвинул капюшон ниже и шагнул в сторону -туда, где сырость стояла гуще, а лица расплывались быстрее. Здесь его знали не по имени: по ремню сканера, по тому, как он подводил ладонь к чужой коже и останавливал в последний миг, не касаясь.

-Эй, библиотекарь, -бросили где-то за спиной.

Леон сделал вид, что не услышал. Остановился у стола со сканером. Аппарат был старый: треснутый экран, проволока вместо защелки, ремень перетерт до нитей. Такие брали память грубо -зато быстро и без красивых следов.

Девочка вынырнула из щели между ларьками, откуда обычно лезли крысы и дети. Худые плечи. Пальцы в трещинах. На виске -маленькая металлическая пластина, прижатая к коже: чип, снятый не в мастерской. Она несла сверток, завернутый в тряпку. Края тряпки побурели и засохли коркой.

-Настоящее берешь? -спросила она сразу. -Кадр. Не пакет.

Леон глянул на ее руки. Мозоль на большом пальце -разъем. На запястье -тонкий след ремешка.

-Показывай.

-Погоди. Сначала правила, -девочка наклонилась, но дистанцию не съела. Глаза сухие, внимательные. -Ты мне кадр не режь. Не мажь. И контакт руками не лапай.

Она кивнула на сканер -на проволоку вместо защелки, на трещину по экрану.

-Я знаю, где вы жульничаете. Чуть дернул -и потом само порвалось. Со мной так не надо.

Щелкнула Айрис:

-Осторожная. Не спугни.

Леон молча сдвинул ремень на поясе, проверил защелку на сканере -пальцем, без взгляда. Пальцы скользнули под пальто, нащупали внутренний шов. Там, под тканью, упиралось твердое -как лишняя кость. Он остановил руку, прижал ладонь к груди на секунду и убрал, будто не делал этого.

Девочка развернула тряпку.

Щенок был маленький, почти невесомый. Шерсть местами вылезла клочьями, под ней -серая кожа, пятна ожогов. На боку тянулся химический след. На морде застыло влажными дорожками.

Она несла его не как игрушку и не как святыню -как товар. Правильно. Без нежности. Без суеты.

-Вчера затих, -сказала девочка. Слова споткнулись -и она тут же выровняла голос. -Я рядом была. Слышала, как ушел. Так что без сказок.

Леон включил сканер. Экран мигнул и притих, собираясь.

-Сколько?

-Пятьсот.

Она сказала это так, будто цену уже выбили на табличке. Потом добавила сразу, не давая ему вдохнуть:

-Маме на лекарство. Сегодня. Пожалуйста.

В импланте коротко:

-Давит. Не ведись.

Леон поднял глаза.

-Умная.

-Пока живая, -отрезала она. Кивнула на контакт: -Руки убрал. Я ставлю.

-Двести, -сказал Леон.

Девочка не моргнула.

-Триста восемьдесят. И без подрезки. Дернешь -скажешь само порвалось. Со мной так не надо. Твой сканер -моя голова.

-Ты диктуешь условия?

-Я цену держу, -сказала она. -Кадр рвется легко. Ты же сам знаешь.

Леон глянул на щенка. На бок, где ожог схватил кожу жесткой коркой. На лапу, перемотанную тряпкой.

-Триста.

-Триста пятьдесят, -сказала она сразу и коротко улыбнулась. -Пущу слово: ты платишь щедро. Без фокусов.

В виске прозвучало:

-Нормально. Дожми.

Леон сжал ладонь в перчатке, до шва.

-Триста тридцать, -сказал он. -Последнее.

-Поняла, -сказала девочка. -И не перепутаю, кому сказать.

Она достала из кармана тонкий шнур с контактной пиявкой. Прижала к виску. Сжала зубы. Ни звука.

Леон подвел сканер. Экран мигнул, погас на вдох и снова вспыхнул. Внутри щелкнуло реле, корпус дрогнул -аппарат прожевал питание, заскрипел и только потом поймал ровный гул.

Память пришла кусками. Тоннель. Сырость. Писк. Тень по стене -и крысы. Теплое тело в руках дрожит, но не рвется. Девочка прижимает щенка к груди -звук в горле застревает. Тишина. Когда живое перестает шевелиться.

Леон снял контакт раньше, чем сканер успел попросить.

Девочка открыла глаза. Сначала пусто. Потом вернулось. Она моргнула лишний раз и сглотнула -быстро, зло.

-Норм? -спросил Леон.

-Норм. Не пялься, -бросила она и дернула рукав ниже. -Давай сюда.

Айрис тихо прошептала в висок:

-Не цепляйся глазами.

Леон положил на стол чип. Девочка схватила его и спрятала так быстро, что жест вышел взрослым. Щенка она подхватила за тряпку, перевернула, чтобы не капало, и убрала в сверток. Лицо не дрогнуло.

Она уже уходила, когда Леон заметил у нее в пальцах маленький пузырек. Прозрачный. Без ярлыка. Девочка убрала его в карман так, будто свет мог испортить стекло.

-Эй, -сказал Леон, не глядя прямо. -Если тебе будут впаривать лекарство без печати -не бери.

Девочка остановилась. Обернулась на полплеча.

-Ты мне не папка. И руку в карман при мне не суй. Спалишься.

Щель между ларьками проглотила девочку.

Айрис снизила голос:

-Ритм сбился. Дыши ровнее.

-Знаю.

-Аккуратно. Просто… аккуратно.

Леон шагнул в поток людей. Город держал снизу. Липко и надежно.

***

Бар был в двух пролетах от рынка -там, где вентиляция гудела тише и люди уже не шептались, а говорили вполголоса, не поднимая головы. Дверь висела на одной петле. Над косяком торчала жестянка с выдавленными буквами; половина стерлась пальцами: ГОРЯЧЕЕ.

Внутри пахло кислым жиром, мокрой одеждой и сладким, липким кофе. Свет давали две лампы под решетками -тусклые, с желтыми пятнами на потолке. По углам стояли бочки с водой; на бочках -кружки, у которых ручки были стянуты проволокой.

Леон прошел к стойке, не задевая плечи.

За стойкой сидел старик. Лицо в мелких порезах. Пальцы темные от чернил и гаревого налета, ногти короткие, подгрызанные.

Он заметил Леона сразу и не улыбнулся. Поставил кружку на край стойки -ровно туда, куда тянется рука. Подвинул на палец, выровнял по риске на дереве.

-Соевый, -сказал старик, твердой гордостью в голосе. -Свежий.

Леон кивнул.

Старик плеснул из чайника густую темную жидкость. По поверхности прошла радужная пленка. Бросил щепоть порошка -ароматизатор зашипел. Поднялся запах: сладкий, липкий, кофейный -без глубины.

-Горький, -сказал старик заранее.

-Мне так лучше, -ответил Леон и взял кружку. Пар обжег пальцы.

-Горячее. Я бы тоже… не обжигайся, -сказала Айрис.

Леон дернул уголком рта.

-Ты не можешь хотеть.

-Принято. Не обжигайся.

Старик наклонился, провел тряпкой по стойке и спросил, не глядя:

-Принес?

Леон положил на стойку маленький плоский контейнер.

Старик накрыл контейнер ладонью. Ладонь была сухая и тяжелая.

-Детское, -сказал Леон.

Старик задержал дыхание. Рука дрогнула -прижала крепче.

-Пфф. Удивил, -сказал старик.

Леон не поднял глаз.

-Тут умирает щенок. Без подрезки.

Леон сделал глоток. Горячее и пустое. Во рту остался вкус жженой сои и ржавчины. Он взял кружку двумя руками -так меньше видно дрожь.

На стене мелом была выведена еще одна доска -такая же, только про учебу.

ПАКЕТЫ НА УЧЕБУ -ТОЛЬКО СЕГОДНЯ

Письмо. Уровень 1.

Счет. Уровень 2.

Остальное -часы, смены, ночь.

Под надписью стоял худой парень с коробкой разъемов. Подключал по одному. Люди садились, закрывали глаза.

-Они уже не учатся, -сказал Леон. -Они арендуют.

Старик кивнул.

-Так быстрее.

Дверь на петле скрипнула. Шаги вошли ровно, без спешки. Люди за столами не подняли глаз.

Вошли двое. Одинаковые плащи, на груди пластиковые жетоны. При шаге на бедре глухо стукнул металл -кобура под плащом. Один остановился у доски и пальцем провел по надписи, стирая мел. Второй прошел вдоль столов и смотрел на запястья.

-Подписки продаешь, значит, -сказал первый. Палец стер мел и оставил темную полосу. -Лицензия есть?

Парень поднял глаза.

-Я обучаю. Людям помогаю…

-Помогаешь ты себе, -первый даже не повысил голос. -Бумагу.

Парень дернулся, полез в карман.

Второй подошел ближе и встал так, чтобы закрыть его от зала. Голос у него был мягче:

-Давай спокойно. Покажи. И без фокусов.

Парень протянул бумажку.

Первый глянул, хмыкнул и ткнул пальцем в печать. Ладонь под плащом легла на рукоять.

-Просрочено.

Второй легко похлопал парня по плечу, почти по-дружески:

-Ничего. Бывает. Пойдем с нами, дружище. Оформим как надо. По-человечески.

-И коробку сюда, -сказал первый, не глядя. -Учить без бумаги будешь в подвале.

Второй кивнул в сторону выхода:

-Пойдем. По месту.

Айрис тихо:

-Не лезь.

Леон не ответил.

Первый протянул руку. Второй аккуратно снял коробку с разъемами с парня -будто помогал не уронить. Парень дернулся, но не удержал.

-Это тоже оформим, -сказал второй мягко. -Чтобы все было по закону.

-Ага, -сказал первый. -Чтоб без самодеятельности.

Парень шагнул к выходу сам. Плечи поднялись, подбородок ушел вниз. Второй держался рядом, закрывая его плечом от зала. Первый шел чуть сзади; ладонь под плащом так и осталась на рукояти.

Люди за столами продолжили есть. Кто-то не поднял глаз. Кто-то сделал вид, что не услышал.

Первый, уже у двери, бросил в зал:

-И без фокусов. Без печати -потом не жаловаться.

Дверь скрипнула, шаги ушли. Гул вентиляции тут же занял место.

Парень остался на секунду в проеме -пустыми руками. Потом исчез следом.

Старик спросил Леона, не глядя:

-Видел?

-Видел.

-И?

Леон сжал кружку. Кость под перчаткой уперлась в край.

Старик кивнул.

Айрис сказала почти неслышно:

-Фиксация: тебе плохо. Дыши. Я рядом. Пожалуйста.

Леон не ответил. Под перчаткой большой палец сам нашел внутренний шов под пальто -там, где упиралось твердое. Он прижал на секунду и отпустил. Вдох не сбился.

У двери кто-то прошел мимо, и Леон краем глаза поймал знакомый силуэт -девочка с рынка. Она внутрь не зашла. Задержалась в проеме, в сером свете. У ее ног дернулась тонкая живая тень на коротких лапах -на шнуре. Девочка быстро глянула в зал и пошла дальше.

Леон не двинулся. Только досчитал вдох до конца.

Он допил соевый кофе. Горечь держала горло.

***

Старик не убрал контейнер. Ладонь лежала сверху, пока он не кивнул Леону на занавеску из грязного брезента.

-Давай сюда.

Леон прошел за стойку. Там было теснее и темнее, под подошвой хрустел песок.

Старик откинул брезент. Задняя комната вытянулась в коридор. Вместо книг -ящики: одинаковые, низкие, с выдвижными лотками. На бирках: сон, голос, праздник, первый страх, небо.

В углу стояла стойка в железном корпусе, подбитая резиной. На крышке -круглый порт, вытертый до металла. Рядом -лампа с черным абажуром.

Старик выдвинул нижний лоток, достал пустую капсулу. Контейнер Леона поставил на ткань.

Айрис шепнула:

-Если услышишь шаги снаружи -стоп.

-Не играй в помощь.

-Принято.

Старик щелкнул защелкой. Крышка открылась без звука. Он вынул капсулу и поднял к свету лампы.

-Чисто, -сказал старик. -Не через иглу.

Он выдвинул нижний лоток, достал тонкий промасленный конверт и положил рядом с лампой.

-Давай. Снимем кадр.

Старик вставил капсулу в порт. Лампа на миг померкла, потом выровнялась. На стене дрогнуло изображение.

Холодный тоннель. Влажный бетон. Пятно фонаря в пыли. Шерсть под ладонью -теплая. Живая. Потом звук -не лай и не вой. Дыхание, которое обрывается.

Старик стоял спиной к стене -лицом к Леону.

-У девочки глаз живой был?

-Один, -ответил Леон. -Второй -дешевый светляк.

Старик кивнул.

-Такие плачут по команде. И по правде. Иногда это одно.

Изображение дернулось -и на мгновение вспыхнул просвет вентиляционной шахты. Сверху лился белый свет, ровный, чужой -без копоти.

Леон замер. Кружка тихо скрипнула. Вдох застрял.

Айрис:

-Пульс выше. Смести взгляд.

-Я не задерживаюсь, -сказал Леон.

Глаза не ушли.

Старик выключил проекцию коротким движением. Стена снова стала стеной. Пятно света держалось миг -потом упало.

-В целом толкнуть можно выгодно, -сказал старик и убрал капсулу в лоток. -Есть любители.

Он приклеил бирку и задвинул ящик. На бирке было: смерть щенка.

-Как толкнешь? -спросил Леон.

Старик пожал плечами.

-Аукцион. Как всегда. Ждать процент будешь или сразу фикс возьмешь?

- Подожду.

Снаружи кто-то кашлянул. Потом -шаги. Ровные -тяжелее, чем у голодного.

Старик погасил лампу сразу, оставив щель света. Взял тряпку, провел по столу -один раз.

-Тихо, -сказал он Леону.

Брезент у входа дернулся, и в заднюю комнату вошел один из тех двоих. Чистые ботинки. Жетон. Под плащом угадывалась кобура.

Он оглядел ящики, стойку, порт, бирки. На людей почти не смотрел -пока не зацепился взглядом за Леона.

-А это кто?

Старик не обернулся.

-Свой. По делу.

Смотритель подошел на полшага. Щель света легла ему на подбородок.

-По какому делу?

-Принес товар, -сказал старик. -Передать и уйти.

Смотритель хмыкнул. Провел пальцем по бирке сон и оставил на бумаге черную линию.

-Ладно. Давай платеж.

Старик выдвинул лоток. Достал капсулу. На бирке было нацарапано: смех.

Смотритель взял капсулу двумя пальцами, сжал, проверяя, не треснет ли. Убрал в карман.

-Еще раз у тебя кто-то начнет учить без бумаги -зайду глубже. И будет дороже.

-Понял, -ответил старик.

Смотритель вышел. Брезент дернулся, снова лег на место.

Старик включил лампу не сразу. Сел на ящик, выдохнул носом.

-Уходи отсюда. Не светись.

Леон перевел взгляд на ящики: сон, голос, праздник, первый страх. Молчал.

Он вышел из задней комнаты, миновал стойку, дверь на одной петле. В коридоре было холоднее. Вентиляция гудела ровно.

Айрис тише:

-Дыхание ровнее.

Леон не ответил. Ускорил шаг.

***

Он заметил ее раньше, чем успел назвать. Узкий просвет между стойками, где люди проходили боком. Там всегда кто-то дергается.

Леон шаг не сбавил. Голову повернул на долю.

Она сидела на корточках у трубы. Из трубы гнал теплый воздух, вокруг на бетоне темнело влажное пятно. Тот же комбинезон, сверху чужая куртка, слишком большая. Один глаз живой. Второй -желтый, дешевый, мерцающий.

У нее на коленях лежал щенок. Живой.

Он дергался и тянул шею. Во рту торчала тряпка -вбита глубже, чем надо. Девочка держала его на ребрах ровно, без дрожи.

Леон прошел еще шаг. Рука в рукаве дернулась сама.

-Не смотри прямо.

-Уже поздно, -ответил Леон.

Девочка подняла голову. Взгляд ткнулся в ремень, в кисти, в шаг. Узнала. Улыбка щелкнула и пропала.

Она прижала щенка сильнее. Щенок дернулся, звук вырвался наполовину -и тут же захлебнулся. Девочка наклонилась и шепнула одно слово.

Потом посмотрела на Леона и коротко улыбнулась. Палец в висок. Два пальца вниз. Еще.

Шум сверху прокатился по туннелю и утонул в гуле вентиляции. Рядом никто не повернул головы.

Леон прошел мимо, не меняя шага.

Позади щенок дернулся еще раз. Девочка ударила его по ребрам костяшкой -точно, экономно. Щенок затих.

Леон не обернулся. В горле стояла сухая судорога. Он проглотил ее.

-Вернется.

Леон сжал челюсть. Прибавил шаг, пока не услышал собственное дыхание.