Big Smoke Story: Back to the 1970's

2012 год, Лос-Сантос, штат Сан-Андреас

— Мистер Дарнелл, — молодой парень, пришедший ко мне примерно пять минут назад, поправил галстук, и начал излагать, — Я, в честь двадцатилетия беспорядков в Лос-Сантосе , пишу книгу про криминальный мир нашего штата в двадцатом веке, и ... — он взял в тонкие изящные руки планшет айФрут девятой модели, и продолжил — Я хотел узнать про ранние годы преступной деятельности Мэлвина Харриса, по кличке Биг Смоук. Он стал известен, как соучастник Тенпенни, и был влиятельным наркобароном в начале девяностых, пока не был убит неизвестным бандитом... К чему это я? Ах да. Вы были знакомы с Харрисом?

— Ну, допустим, знаком, — никогда не любил писателей, особенно современных, хоть и читал книги. — Что хочешь узнать, щегол?

— Так просто? — писака вопросительно поднял бровь, — Не боитесь, что я вас сдам полиции?

— Слушай, пацан. Это произошло тридцать с лишним лет назад. О законе, который «про давность преступлений», слышал? — пока словоблуд что-то печатал на своем компьютере, я достал из деревянного резного портсигара знатное курево, заранее обрезанное гильотинкой для сигар, и, прежде чем прикурить, поинтересовался у парня, — Не против?

Получив одобрительный кивок, я воспользовался зажигалкой, которая, издав характерной звук, высекла искру, подожгла топливо, и полученный огонь слегка подпалил конец тропиканской сигары. После этого я около минуты наслаждался наполнением своих лёгких едким дымом. Отвлек меня от моего занятия этот малой.

— Как вы познакомились с Харрисом?

Вынув сигару из зубов, я начал свой рассказ.

— Я познакомился с Мелвином в середине семидесятых, а именно — в сентябре семьдесят пятого года. Нам было по семнадцать лет, мы были молоды и амбициозны...

Я сделал паузу, кашлянул в кулак, и продолжил:

— Тогда, в семидесятые, банды были не так многочисленны, Семьи с Гроув Стрит, только-только начали распространять своё влияние и еще не воевали с Балласами, и Смоук тогда и не думал вступать к ним.

Стряхнув с оливкового делового костюма волосинку, упавшую с головы на плечо, писатель поинтересовался:

— Учился ли ваш друг в колледже, или хотя бы школе?

Вот любопытный жук! Не перебивал бы, я бы и так рассказал.

— Не совсем... Знаете, как Смоук получил свою кличку?

— Много курил?

— Можно и так сказать. Он, только поступив в колледж, на первом курсе, пришел, накурившись марихуаны, на контрольную. Препод это заметил, и спросил на всю аудиторию "Кто тут большой курильщик?". Смоук поднял руку и ответил, что это он. Так и привязалась кличка, хоть он и бросил курить через год. Само собой, его отчислили...

***

1975 год, Лос-Сантос, штат Сан-Андреас

Итак, на дворе семидесятые, город Лос-Сантос. О чем это говорит? О том, что многое было по другому, а Балласы появились в восточном районе города всего пару лет назад, не было еще войны банд, но это не значило, что город был спокоен и утопичен. С Мелвином мы подружились, так как были единственными ниггерами на курсе, часто вместе тусовались, играли в баскетбол по выходным, и учились более-менее нормально. Так было до первой контрольной, в начале октября. Как я сказал раннее, Смоука отчислили за несоблюдение дисциплины без права возврата. И, само собой, посадили в тюрягу на пару недель. Меня, к слову, отчислили и посадили вместе с ним, так как мы оба были ниггерами. После отсидки, не имея возможности поступить в единственный колледж штата, мы решили пойти по другому пути и встали на скользкую дорожку, которая могла привести нас к могиле. Помимо всего прочего, Смоука выгнала из дому мать, ибо ей не нужен «сын – наркоман и неуч». А я был не против принять его у себя, у меня были свободная комната от съехавшей старшей сестры. В итоге, сидим мы у меня, спустя пару недель после отсидки…

— Смоук, — говорю я, сидя на старом диване, который будто сошел с экранов, из ситкома пятидесятых, — Мы безработные, братан. Чем мы будем заниматься, чтобы прокормить себя? После тюряги меня выгнали с подработки из парихмахерской. Не нужен им, видите ли, сидевший, хоть и всего пятнадцать суток, работник. А больше рабочих мест нет, чувак.

— Как говорится в Книге… Мудрые наследуют славу, а глупые — бесславие. Мы станем влиятельными, наши имена навсегда запомнят! Всё, что нужно сделать, это придумать план…

План Мелвина состоял в том, чтобы ограбить ювелирку в Центре. Я его отговаривал, так как если нас поймают, то посадят уже намного дольше, чем на пятнадцать суток. Это было опасно, чтоб мне провалиться! Но у Смоука было всё предусмотрено.

— Железобетонное перекрытие? Ты, бля, серьёзно? Ты Невероятный Халк, чтобы тяжеленную хренотень перетаскивать?

— У меня всё схвачено, братан!

План Смоука был безумием. Он хотел украсть со стройки, которая находилась всего в квартале от ювелирки, кран и за ночь перетаскать от туда бетонных блоков на обе стороны улицы, чтобы перекрыть доступ полицейским машинам в случае чего, потом пройти через небольшой переулок, на другую улицу, и угнать машину, и побыстрее, чтобы скрыться, а чтобы на нас не вышли, продать машину на запчасти теневому механику, дяде Смоука. Так как дядя сам был не совсем честным механиком, то он был готов закрыть глаза на преступления самого Смоука, да и кровные узы, само собой. Дядя любил племянника, не смотря ни на что, даже больше чем мать, которая выгнала Мэлвина.

— Ди-Рил, ты готов к предстоящей движухе? — обратился ко мне Смоук, поправляя очки, и закрывая нижнюю часть лица чёрной баданой.

— Ну, ты спросил, мужик, — улыбнувшись, ответил я.

— Лицо закрыл? — поинтересовался он, при этом не глядя на меня.

— Да, сам видишь, — сказал я, поправляя такую же тряпку, как у Смоука, — Давай сделаем это дерьмо поскорее, мы всё распланировали.

— Пристрелим любого говнюка, что нам помешает! — сказал Смоук, снимая с предохранителя старый пистолет.

— Где ты это достал? Похож на Браунинг м1903, но чем-то отличается…

— А хрен его знает. Называется как то... Тулкарефф, Толкарефф, не суть. Слышал про мужика, который пушки Семьям с Гроув Стрит поставляет, про Эммета? У него раздобыл. Ну, хватит болтать, погнали. Работяги закончили смену.

Было десять часов вечера, сгущалась темнота, и, судя по всему, собирался октябрьский дождь, начал дуть прохладный осенний ветер, и мы застегнули свои кожаные куртки. Так же, Смоук надел себе на голову, поверх кудрявых волос, которые у него выпадут через десять лет, вязаную шапку. У меня не было шапки, но была пышная причёска-афро. Я, к слову, не имел пистолета, но всегда носил при себе кастет с небольшими шипами и выкидной ножик.

Рабочие стройки готовились к ужину и отбою, а мы, двое ниггеров, один из которых был немного полноватый, прокрадывались к среднего размера крану. Кранов на этой стройке было два. Здоровенный, который не угонишь. А так же, кран поменьше, у которого имелась средняя стрела крана и кузов, в который должно уместиться несколько бетонных блоков.

Кран, который мы собирались угнать, стоял рядом с нагромождением бетонных конструкций, в полусотне метров от трейлеров строителей. Смоук впервые угнал машину, как он мне говорил, в шестнадцать лет, так что опыт у него был. Пока он возился с проводами, чтобы завести технику, я стоял «на стрёме», нацепив на левую руку кастет, а в правую взяв выкидуху. Услышав тарахтение двигателя, я понял что у него получилось. Однако звук двигателя услышали не только мы.

- Вы что тут делаете, черномазые? – услышали мы голос, с сильным южным акцентом, как у реднека, - Мужики! Тут ниггеры технику крадут! – услышав неразличимой бормотание, донёсшееся из трейлера, он начал командовать, - Джек, бери кувалду, а ты Робби, циркулярку. Накрошим ниггеров!

Едва мы со Смоуком подвинули с места грузовик, как меня выкинула из кабины волосатая рука.

Рыжий и усатый, с грубыми чертами лица, строитель, в рабочем комбинезоне, начал осыпать меня ударами молотка. Мне повезло, что я отделался только синяками, и трещиной в одном из ребер. Но я не лежал просто так. Когда расист замахнулся для очередного удара, я левой рукой ударил ему в коленную чашечку, сбив его с ног, а правой подобрал выпавший из руки нож, и нанес несколько колотых ран в живот. Внезапно начали раздаваться выстрелы. Семь выстрелов. Пятерых рабочих убило насмерть, а двух ранило в руки и ноги. Но оставшиеся трое целых рабочих, у которых была сегодня смена, не стали убегать, а напали на Биг Смоука, у которого закончились патроны, и стали избивать его. Я его в беде не оставил, и перехватив поудобнее нож и кастет, побежал выручать «большого курильщика». Один из рабочих отошел от избиения, и надумал взять циркулярку, чтобы искромсать Мелвина, но до того, как он успел её врубить, я сломал ему челюсть, ударив кастетом, и побежал разбираться с другими реднеками. Нанеся секущий удар выкидухой по лицу, я не только нанес глубокую царапину, но и, судя по всему, рассёк ему глаз. Пока он дико орал от потери глаза, я ударил его кастетом, и оглушил. Пока я с ним разбирался, последний строитель продолжал избивать ногами Смоука. Не думая долго, я резко ударил его ножом в позвоночник. Как я слышал из новостей, этот бедолага навсегда остался паралитиком.

- Ты как, Смоук? Идти сможешь? – говорил я, поднимая его с грунта.

- Бля-я-я. Похоже кое-кто будет мочиться кровью. Эти уроды мне по почкам не хило заехали, и грудак болит. Но я потерплю. Надо торопиться.

Сев в грузовик, который был заведен, он стал разбираться с управлением крана. Провозившись около десяти минут, он все же погрузил пять бетонных блоков в кузов, и мы поехали в сторону ювелирки. Уже были закрыты почти все магазины и забегаловки, включая Клакин-Белл, и на улице было мало прохожих. Где-то вдалеке послышалась автоматная очередь, но мы не обратили на это внимания.

Целый час мы перекрывали дорогу, но пока мы это делали, нас, слава Богу, не спалили

- Так, разбивай витрину, - полушепотом сказал мой кореш, перезаряжая пистолет, - Я прикрою.

Стоило кирпичу, который я нашел в переулке, столкнуться со стеклом, как раздался громкий писк сигнализации. На обращая внимания на противный звук внимания, мы стали искать складское помещение, где лежит большая часть побрякушек. Помещение было найдено, и Смоук меня поразил способом, которым взломал склад. О снес дверь гранатой! Дверь была деревянная, потому гранаты ей хватило, чтобы «открыться». В течении пяти минут мы набивали наши рюкзаки, с которыми до этого ходили в колледж, драгоценностями.

Собираясь уходить по переулку, мы увидели, что в нашу сторону бежит коп, на ходу целясь из табельного Кольта. Страж порядка выстрелил два раза, задев по касательной мое бедро. Шрам на ноге, и периодические боли мне до сих пор напоминают о том попадании… Тем не менее, Смоук за меня вступился, и два раза выстрелил в копа, тем не менее, не убив его. Упав на землю, коп заорал в нагрудную рацию.

- Офицер ранен! Высылайте подмо… - не успев договорить, коп получил удар по голове, от которого потерял сознание.

Переулок был пройден, и осталось найти машину. К счастью, неподалеку оказалась Chevrolet Impala шестидесятого года выпуска, и быстро угнав её, мы погнали обратно в Гэнтон, в район, где мы жили. Спрятав награбленное барахло, чтобы позже продать, мы отвезли дяде моего толстого друга Шеви, чтобы тот её разобрал на запчасти…

***

- Как то негусто… - усмехнулся словоблуд, - Жалкое ограбление ювелирки? Вы серьёзно? Это не преступление века. Да еще безобидных работяг-строителей убивали и калечили…

- Ну, это злосчастное ограбление, оказалось началом череды событий, - решив снова прикурить, но на этот раз не сигару, а трубку, я встал с кресла и достал с верхней полки своего шкафа из красного дерева, кисет табака и курительную трубку за пять сотен баксов. Забив трубку как можно плотнее, и раскурив, я продолжил свой рассказ, - Дело в том, что это была не просто ювелирка.

- И что же это было? Драгоценности, вместо золота, были сделаны из кокса? – на протяжении всего рассказа, он не сводил глаз с планшета, и, судя по всему, что-то записывал

- Ха-ха, как смешно, - зло усмехнулся я, - Эта ювелирка принадлежала очень влиятельной персоне...

- Папе Римскому? - еще одна шуточка, и я достану свой АК...

Но я продолжал сдерживаться, и решил продолжить рассказ.

- В курсе, что в Лос-Сантосе помимо ниггерских банд, есть еще и латиносы?

- Не держите меня за дурака, - нахмурил брови юный автор, - Все знают, что есть Варриоз Лос Ацтеказ, и Лос-Сантос Вагос. Они крышевали эту ювелирку?

- А ты догадливый, мазафака! - докурив табак из трубки, и высыпав оставшийся пепел в простую стеклянную пепельницу, я немного успокоился, и продолжил рассказ, - И так, октябрь семьдесят пятого года...

***

Так вот, после ограбления прошло около недели. Все, по началу, шло хорошо, мы сменили обстановку в нашей берлоге, и пару раз сходили, одевшись как настоящие танцоры диско, в местный танцевальный клуб, где под зажигательную музыку в стиле диско отрывались как могли. Тогда мы и не думали, как сильно нарвались.

Немного подустав от тусовок, мы стали чаще проводить время у меня на хате…

По ТВ шли всевозможные развлекательные и не очень передачи. То какой-то политик, с занудной гримасой рассказывал, что «войска, как из Северного, так и из Южного Вьетнама, выведены». Позже по новенькому большому телевизору, который мы купили с денег после продажи награбленного, стали показывать сериал про двух беломазых копов, которых звали вроде бы Спарски и Гатч.

И вот, в один из прохладных октябрьских дней, мы обнаружили страшную посылку.

На порог дома нам положили небольшой коробок от тостера, из которого мы достали палец. Палец принадлежал чернокожему человеку, а именно – женщине средних лет. Внутри, помимо пальца, была записка.

«Если хочешь увидеть свою мать живой, верни то, что украл. Либо в деньгах, либо в драгоценностях. Если не принесешь через неделю, то пришлём голову. Comprende? Если дорога жизнь матери – положи то, что украл, в багажник машины на Вокзале Юнити. Даём тебе неделю. Вызовешь копов, убьем твою puta madre, и примемся за тебя».

- Вот ублюдки, - сказал Мелвин, сначала прослушав, как читаю и прочитав сам, - У нас осталось меньше половины от того, что мы награбили, нигга!

- Надо её освободить, братан, - только и ответил я, - У тебя есть план?

- У Биг Смоука всегда есть план, детка! - подняв руку, держащую самокрутку, вверх, как бы салютуя, он начал излагать план, - Прежде всего, надо угнать тачку, и получше. Не какое-нибудь ведро с гайками, а, например, новенькую Саблю. Надо купить лучшее оружие. Например, АК или Томми-ган. После того, как подготовим «куклу», имитирующую драгоценности или деньги, ждем, когда они начнут ехать в своё логово, в котором держат маму. Ах, да! Надо купить бронежилеты, и получше. Когда пригоним к ним в логово, то перестреляем мазафак. Как говорится в Книге – Око за око, зуб за зуб, братан. Погнали, нигга.

Подготовка заняла пять дней. В первый день – мы купили у Эммета два Томми-гана с дисковыми магазинами, которые полвека назад использовали итальянские гангстеры. В Амму-Нации за немалые деньги купили лучшие бронежилеты, которые, как заверял продавец, могут выдержать очередь из автомата. И машину мы вскоре нашли. Новенькая зелёная Сабля, семьдесят четверного года выпуска. В качестве «куклы» мы накупили дешёвых подделок, бижутерии. Если серьёзно не приглядываться, то можно подумать, что это действительно драгоценности.

Итак, день, когда должны приехать мафиози, и забрать деньги. По началу, я сомневался в плане Мелвина. Но, чёрт возьми, они клюнули на подделки, и поехали в сторону Вайнвуд-Хиллз, в один из тех особняков, что возвышались над городом. Смоук вёл Саблю осторожно, и держался на достаточном расстоянии, чтобы его не заметили. По радио играло спокойное регги Боба Марли, ямайского певца, который начал буквально завоёвывать мир своими песнями пару лет назад.

«I remember when we used to sit.

In the government yard in Trenchtown» - изливался мелодичный голос певца, и приятная музыка заполняло авто.

Само-собой, спокойная музыка способствовала спокойному вождению, и непринужденной атмосфере внутри зелёного маскл-кара. Маскл-кары, к слову, в начале-середине семидесятых, были не пике популярности

По улицам Лос-Сантоса ходила самая разнообразная публика: от хиппи и ностальгирующих по пятидесятым «бриолинщиков» в кожаных куртках до молодёжи, напялившей на себя свободные рубашки и джинсы фасона «клёш» с высокими ботинками-платформами.

Приехав, мы расположились на холме напротив виллы, и знакомились с ситуацией, смотря на усадьбу с бинокля.

- Их там не меньше двадцати, - опасался я, - Они взгреют наши задницы из своих Узи, нигга! Мне стрёмно!

- Не кипишуй, братан, - положил мне руку на плечо Смоук, - Все будет круто.

- Ты уверен? – с дрожью в голос ответил я.

- Да, нигга. Все будет отлично, - серьёзным тоном сказал Мелвин, поправляя шляпу с небольшими полями, и закрывая нижнюю часть лица чёрной банданой, - А когда всё закончится, то покушаем курочки в Клакин-Белл.

Забор виллы хоть и был достаточно высоким. Но, тем не менее, я подсадил Смоука, чтобы он туда залез. Спустя минуту, он открыл мне изнутри черный вход, и мы были в вилле, где тусовались бандиты из Вагос. Они были одеты белые майки и серые куртки, и на голове – неизменная жёлтая шляпа, которая обозначала принадлежность к это группировке. Увидев на скамейке двух сидящих на скамейке латиносов в серых куртках и желтых шляпах, мы открыли огонь. Они не успели ничего понять, как им в спину ударило по полдюжины патронов сорок пятого калибра.

- Смоук! Сейчас сбегутся все охранники, на шум выстрелов! Нас пришьют, - нервно, срываясь на крик, говорил я, - Блин, нахрена я пошёл с тобой грабить эту грёбаную ювелирку. Су-у-у-ука!

- Успокойся, мужик. Все будет круто. Ты прячься за то ограждение, а я засяду за этим бугорком. Погнали, нигга!

Ограждение, за которое я прятался, было бетонным, но, все равно мне было страшно за ним прятаться. Время от времени, я высовывался из укрытия, чтобы стрелять. Пустил несколько очередей «веером», как это делали гангстеры в двадцатых годах, я заметил, что в дворе виллы лежало полтора десятка трупов, а магазин Томми-гана пуст. Мы заметили у одного из трупов «узи», и заметив, что в нём не хватает всего пары патронов, захватили его и двинулись туда, где, как ожидается, держали маму Смоука.

Бандитов больше не встречалось, и в итоге, в подвале, мы нашли его маму, привязанную к стулу. Освободив её, мы двинулись наружу, но виллу стали окружать копы…

***

— Значит, вас арестовали? Сколько вы сидели? — не выпуская из рук электронную игрушку, спросил бумагомаратель. Точнее, «планшетомаратель».

— Сидел только я… Смоук скрылся, и потом, я узнал о нём в новостях, в тюрьме. Когда я вышел из тюрьмы, Смоук был уже пару недель как убит, а бунт в Лос-Сантосе, в ходе которого погибло около сотни человек, уже утих.

— И… — он вопросительно уставился на меня, — это всё?.. Тут максимум — на рассказ длиной в два десятка страниц хватит. Я думал, у Биг Смоука была более насыщенная жизнь!

— Ну что же… Есть ещё некоторые весточки, которые мне посылал Смоук, когда я сидел в тюряге… Я даже сохранил эти письма с тюрьмы. Зачитать?

Получив утвердительный кивок, я продолжил рассказ.

***

1980 год, Лос-Сантос, штат Сан-Андреас

«Привет, Ди-Рил. У меня все охрененно. Узнав, что это именно я раскидал Вагосов, Братва с Гроув Стрит меня приняла за своего. Главным у них семнадцатилетний пацан по кличке Свит. Балласы объявили войну сначала на словах, а позже, сделали драйв бай, во время которого погибло несколько членов банды. Гроув Стрит – это крутые ниггеры, которые против наркоты, который жмут балласов, и контролируют почти весь Гэнтон, и соседние с эти пригородом территории. Молодец, что не сдал меня. Навсегда братаны, нигга!»

1984 год

«Прости, что долго не писал, нигга. Наша банда по уши в дерьме. Балласы набирают силу, и мы теряем позиции. Один коп предложил мне некоторую сделку, благодаря которой, я стану крутым и знаменитым. Ему стрёмно доверять, но ничего не поделаешь. Надеюсь, все будет отлично»

1987 год

«Всё очень плохо. Балласы – самая влиятельная банда в ЛС. Я пытался убедить Свита в том, что на наркоте можно сильно подняться, но он уперся, как баран. Не хочет обогащаться за счет окрестностей, видите ли. Благо, что я подговорил Райдера, реального ниггера…»

— После этого я не получал писем, я всё остальное можно узнать из криминальных сводок. — добавил я, зачитав его письма вслух, и замолчал.

Начинающий писатель немного грустно смотрел на меня. Да, пацан, я тебя разочаровал, что поделать. Но эта история, рассказанная мной — не тобой.

А ты можешь придумать всё, что угодно. Приукрасить и сочинить. Но я это пережил.

Это была моя история, наша с Мелвином жизнь. Она была. Оно было... Наше время.

Это была история Большого Смоука, это были его семидесятые.