Билет в один конец

Часть 1.

Вентиляция пахла домом.

Смесь запахов космопорта: топливо, грузы живые и неживые, вонючие люди и их испражнения. Грязь повседневной рутины без выходных, без перерывов, неспящий муравейник, один из множества на Марсе. Красная планета — как плацдарм для межзвездных прыжков с билетом в один конец, во все направления прочь от изнасилованной и убитой Земли.

Сегодня пахло ещё и кровью.

Да, стычки в космопорте — явление обыденное, привычное, как грязь под ногтями механика; но не эта. С высоты вентиляционной шахты я видела, как пираты и солдаты сражались насмерть за готовые к отправке корабли-дальнобойщики. Экипажи кораблей и переселенцы остались запертыми в зоне карантина перед вылетом, и камерная война за новый мир, за шанс стать колонизатором, за чистый воздух, которым дышишь без респиратора, прошла без лишних жертв. Какова цена для того, чтобы стать богом в новом мире, в другой галактике, водрузить свой флаг на ничейной земле? Нет, планета чья-то, на ней должны быть формы жизни, но ведь мы — Человек — придём и приберем всё к рукам, отнимем и не спросим, нам же нужнее. Так какова цена? Платить мы начали ещё на стадии проекта, сотню лет тому назад. Тогда за право отправить потомков в новый мир уже платили и подкупали — и убивали, чтобы занять место в очереди поближе. Так началось финансирование безумной идеи, так начали строиться корабли. Больше жертв во имя лучшей жизни!

И эти люди, запертые вдали от бойни, всё равно умрут, пусть и не сегодня. Силы, брошенные на комплектацию колонизаторской миссии, ресурсы обескровили народ: и без того скудной еды стало ещё меньше, начинались грабежи складов, убийства за лишнюю порцию, и, как следствие, ежовая рукавица правления разбрызгивала кишки вынужденных преступников.

***

Корабль спал, мерно вибрируя переборками... Мой анабиозный сон-явь услужливо рисовал яркими красками воспоминания, где кровь самая красная, вонь удушливо-ядовитая и боль реальная.

Анабиозный сон в моём прежнем мире считался самым дорогим наркотиком, ощущениями в нем можно было управлять осознанно, создавать видения, какие хочешь, и прокручивать воспоминания без потери точности деталей. Богачи позволяли себе проводить под дозой месяцы, ненадолго возвращаясь, с нездоровым блеском в глазах жили немного в реальности и снова погружались в сон. Они жили в разы дольше, но были совершенно безумны.

***

Когда бойня в доке стихла, стоящих на ногах не осталось никого. Войдя в неуправляемую петлю схватки, никто и не думал отступать. Убить, убить, убить... свистели пули и пили укусами кровь. Мёртвые и тяжело раненые устилали свободное пространство между кораблями, помешать мне не мог никто. Я угоню корабль и отправлюсь прочь от этой богом забытой дыры, пусть даже погибну в пути — терять мне нечего.

Узкие ходы вентиляции не сковывали движений хрупкого тощего тела: скольжение змеёй на животе, поворот направо, ухнуть немного вниз, прямо и прямо до ближайшего к выбранному кораблю отверстия шахты. Надо торопиться, запертый отсек вскоре откроют, и тогда — прощай, свобода. Я ненадолго замираю, мне на секунду хочется взять с собой Вонючку — самого мелкого из детей космопорта, — но нет. Тут каждый сам за себя, выживает сильнейший. Дети вентиляционных шахт и коллекторов, вот мы кто. Сироты долго не живут, если меня сцапают, то я окажусь в борделе и умру там довольно быстро, спрос на девочек велик. Хотя чего уж — на мальчиков тоже. А я хочу жить, лучше, чем живу здесь, или хотя бы умереть не от разрывов в теле или рожая ребёнка, будучи сама ребёнком. Пусть лучше в полёте.

Папа был мечтателем и привил мне свои мечты рассказами о далёком космосе, о чистых озёрах, о диких пустынных планетах, о траве и деревьях, которых я никогда не видела. Я выжила год после его смерти, но так везти дальше просто не может.

Решётка выбивается ногой, нет смысла таиться, и я перебираюсь на конструкции, по металлическим веткам спускаюсь вниз и встаю на красный мокрый пол. Рядом с моим ботинком едва заметно подёргивает пальцами чья-то рука. Я ловлю взгляд почти трупа и подмигиваю ему, на миг в ответ на меня смотрят осознанные глаза: от удивления пират забыл об агонии. Перепрыгиваю через него и несусь что есть сил к самому большому кораблю, чавкая подошвами по крови и внутренностям, ежесекундно ловя равновесие, чтобы не шлёпнуться. Большой корабль — больше еды, даже если я всю жизнь проживу не в спячке, там ещё останется. Большой корабль — множество отсеков, если повредится один, остальные не пострадают. Большой корабль...

Наверняка глаза у меня были безумные, но извините — я одна улетала из этой галактики.

Взлёт по трапу на одном дыхании, прижаться к панели управления лбом, быстро вдыхая под шум от колотящегося сердца в ушах, погладить кнопки и нажать «закрыть». Мостик, ноги несут автоматически, я даже не думаю.

Хорошо, когда твой папа механик, — ты знаешь все корабли как свои пять пальцев, с младенчества ползая вслед за отцом на его работе, потому что мамы нет, потому что вы вдвоем. Играешь инструментами и управляешь корабельными системами раньше, чем перестаешь пачкать штаны и говорить что-то кроме «мотли, па, копочки». Меня не волнует, что я забираю корабль у тысячи человек, богатеньких холёных женщин и мужчин. Эти люди не были добры ко мне, совесть моя спала. Игрушки кончились — сейчас ты либо взрослая, либо мёртвая.

Мостик. Я плюхаюсь в кресло и пристёгиваюсь. Ремни болтаются: не рассчитаны на такой размер, — но это не важно. Пальцы порхают, мозг, как губка, впитывавший информацию, теперь её отдает. Нажать сюда и вот сюда. Курс уже проложен, сойти с пути невозможно — билет в один конец, и купол дока открывается автоматически при включении двигателя. Пока диспетчеры сообразят, что вылет не одобрен, что люди не погружены... я уже дам дёру. Раньше транспорт тут не угоняли, несмотря на то, что пираты нападали постоянно. Кажется, я смеюсь, чувствуя всем телом мощь «Реконструктора», вибрации проходят через мышцы и кости, что-то говорит автопилот, но я смотрю на открывающиеся створки и чёрный космос за ними. В ледяную бездну вылетают тела людей — отличный аккомпанемент происходящему. Они врезаются в стоящие корабли, разрываются на части, красными салютами вылетает кровь. Кто не был до этого мёртв, тот умрёт сейчас. Кровь для вселенной, жертва принесена. Справа Деймос — и только яркие пульсирующие звёзды прямо передо мной.

Рывок.

Перегрузка вжала в кресло, затошнило, и если бы я что-то ела последние два дня, то меня бы вывернуло. Сосуды в глазах полопались, но мы вышли на орбиту. Корабль разворачивался, строго нацеленный на точку где-то в далёкой прекрасной галактике, — и прыжок в открытое пространство.

Я потеряла сознание и очнулась от металлического голоса автопилота. Он вещал про технику безопасности.

***

Я ещё сплю или нет? Что есть реальность?

— Папа, папа!!

Отец не просыпался. Я понимала, что он больше не откроет глаза, не обнимет меня и не приготовит завтрак. Он долго кашлял, последнее время — кровью, я видела это, хоть он и скрывал. Ночами просыпалась, чтобы посмотреть, дышит ли он, убедиться, что есть ещё время у нас. Время было, денег на медицину не было. Отец угасал на глазах, всё держа лицо и не сознаваясь. В его глазах плясал ужас при взгляде на меня, безумный страх за моё будущее, и он не мог ничего сделать. Мама ушла давно, я не помню, не скучаю, мы одни. Маленькая квартирка в бедном районе, десять метров на двоих — это всё, что мы могли себе позволить. Железная коробка, но наша, уютная, пристанище.

Папа не проснется. Слёз нет, только решительность и продуманные пути отступления. Теперь я сирота. За квартиру платить не могу, меня выселят завтра, и за дверьми уже будут ждать торговцы живым товаром.

Рюкзак собран, всё самое необходимое на мне. Оставлю дверь открытой, его быстро найдут. Прощай.

Мой мозг пока не начал воображать новый мир, все ещё питаясь воспоминаниями, вытаскивая и раскрашивая заново яркими красками потускневшие моменты. Лететь мне восемьдесят пять лет. Тело расти и развиваться не будет, а мозг? Очнусь старухой в юном теле? Нет, наверное, нет.

***

Нашла еду. Вначале ела прямо там, на полу, пока не начинал болеть живот с угрозой выплеснуть содержимое. Через несколько дней я успокоилась — еда не заканчивалась, растянутые от скорости полосы звёздного света за бортом стали привычным зрелищем, и я отправилась исследовать корабль.

Каюта капитана — так каюта капитана. Самая большая кровать (хотя зачем она ему, все же спать должны в полёте), самый теплый душ, в котором я провела часы, отмывая год не мытое тело, вычесывая паразитов из волос, и, когда кожа наконец стала скрипеть от чистоты, а голова перестала чесаться, я занялась насущным делом. Журнал капитана стоило бы заполнять.

Мир под условным названием ZJY-0, планета земного типа, восемьдесят процентов покрыто сушей. Предположительно есть пригодная атмосфера. В общем — кот в мешке. Дом, милый дом. Либо будет хорошо, либо буду жить в корабле до скончания дней своих. Одна. И свихнусь. Такая одинокая богиня на пустынной планете. Всё лучше, чем моя прежняя жизнь. Итак, я наела немного мяса на кости, записала вкратце своё существование на Марсе от рождения до сего дня и улеглась в отсек анабиоза.

Жди меня, новый дом.

Меня зовут Майки, и мне девять лет.

Часть 2.

Я стояла на мостике, наблюдая, как звезда освещает мягким светом планету ZJY-0, перебирая в голове сотни вариантов нового названия. Этот безликий номер, данный сухим научным языком, никак не мог отразить всю красоту затеянного мира. Облака клубились, временами скрывая поверхность. Моря, горы, равнины, мягкий климат, пригодная для дыхания атмосфера. Она была как редкой красоты камень — смесь песочного, зелёного и голубого. Идеальная.

Вторые сутки «Реконструктор» висел на орбите, собирая данные, и мне не терпелось посадить корабль на поверхность, чтобы почувствовать почву под ногами, исследовать то, о чём рассказывал отец, то, чего я не видела никогда. Почувствовать дождь на лице, ветер, дыхание без маски — всё, что могла дать живая планета. Гуманоидов пока не обнаружено, только животные на суше и в морях. Странные, непривычные глазу создания, одни милые, другие пугающие, но все притягательные. Сейчас, спустя годы обучения, я исследователь, а не просто беглец из прогнившего мира, и я до безумия хочу постичь то, что выдал мне билет в один конец.

Я не спала уже давно, поглощая кофе и отслеживая каждую крупицу информации. Осталось недолго, через несколько часов «Реконструктор» сядет на выбранную площадку, чтобы не подняться уже никогда. Его металлическое тело станет крепостью и подспорьем в новом доме. Согласно разработанному плану, я устрою свою маленькую колонию на новой территории землян. Корабль функционирует идеально, за время полета нас сильно не трепало, не разбило, всё шло гладко, так что я могу протянуть положенную мне жизнь разными способами: живя или спя под опекой корабля. Лично я устала спать, поэтому соберу столько данных, сколько смогу, в помощь новым колонистам, если они прилетят. Эл отправила послание людям, что мы благополучно прибыли и планета пригодна для колонизации, но, когда оно дойдет до них, я, вероятно, буду уже мертва.

Я, капитан Майки Адамс, назову новый мир ...

— Тревога!

Системы корабля синхронно заорали всевозможными сигналами. Неизвестный объект быстро приближался, огибая так и не названную планету, едва различимый в лучах звезды.

— Эл, что это? Космическое тело?

— Корабль, капитан. — Моя электронная подруга собирала данные, я буквально чувствовала, как быстро она работает. — Его скорость растет, и я принимаю сигналы на всех частотах. Они вызывают нас.

***

Я снова бежала к кораблю, скользя по разлитой крови, прыгая через тела.

— Вставай! — чей-то голос прямо в мозг буравил череп тонким сверлом.

Странно, этого не было в воспоминании.

Дёргающиеся конечности, вновь удивлённые глаза того пирата... Погружаюсь дальше…

Сквозь другой, уже приятный сон вновь прорывается синтезированный голос, выдёргивая меня из оцепенения анабиоза, несмотря на то, что я не осознаю услышанноuj. Я пытаюсь махнуть рукой, но она почти не слушается, лишь слегка приподнимается и падает назад. Тошнит. Сухие спазмы рвут желудок, горло, в ушах вой и чей-то голос. Наконец разлепляю глаза на пару миллиметров и кошусь по сторонам. Никого.

— Просыпайся!

Крышка камеры отодвинута в сторону, надо только сделать шаг. Мурашки бегут по телу, оживают нервные окончания, и сознание проясняется. Как же хочется есть... А кто это говорит?!

Делаю шаг из капсулы и вываливаюсь на пол — ноги не держат, кое-как встаю, хватаясь слабыми руками.

— Кто здесь? — спрашиваю пустоту. Язык залипает на каждом звуке.

— Личный помощник капитана, можешь звать меня Эл. Как тебя зовут, ребёнок?

— Майки. Где ты?

— Везде, я часть корабля.

Искусственный интеллект, ясно. Стоило ожидать на самом большом корабле. Раньше я с ними не общалась, папа тоже, только слышали. Очень дорогая система, не по зубам обычному механику.

— Мы прилетели?

— Нет. Нам лететь ещё восемьдесят один год.

— Тогда зачем разбудила? — не понимаю я.

— Ты — единственное человеческое существо на корабле. По регламенту капитан должен просыпаться каждые четыре земных года и выполнять свои обязанности в течение полугода. Поскольку капитана нет, я бужу тебя.

Она ненадолго замолкает, мерная вибрация пола в образовавшейся тишине почему-то вызывает у меня улыбку. Уютное ощущение защищённости.

— Я просмотрела записи с камер корабля. Ты угнала самый большой корабль колонизаторов, рассчитанный на две тысячи пятьсот сорок шесть человек, не взяла никого. Обязанности капитана теперь твои. Ты не можешь возмущаться.

Эл добавила в голос язвительности, вот сука.

— Я жрать хочу, сначала еда, потом обязанности.

Бурчащий желудок подкрепил мои слова, выдав своё мнение на всё помещение, гулким эхом отскакивая от пустых капсул.

— Будь по-твоему, — недовольство Эл было почти осязаемо. Клянусь, если бы она имела тело, то оно бы сейчас поджало губы, как моя учительница математики там, в прошлой жизни.

Неуверенными шажками добралась до лифта, чтобы подняться в столовую, держусь за стену, в глазах все немного расплывается.

— Ах, да. На нас летит астероид.

С такой скукой в интонации, будто речь о мухе.

Вот же дрянь.

***

— Ты хочешь есть?

Я киваю, сглатывая слюну, и с надеждой смотрю на парня лет двенадцати: он самый старший в этой шайке, вожак. Для меня сейчас он авторитет, и я подчиняюсь ему. Он не выгнал меня, когда я случайно набрела на логово сирот в коллекторе в поисках убежища и тепла. Дал немного еды и угол для сна рядом с тёплой стеной.

— Значит, иди и добудь нам, — говорит Вожак и даёт мне подробные инструкции.

Я никогда раньше не воровала, но мне придется выживать и надеяться на лучший исход. Может, меня подберёт добрая богатая дама и возьмёт к себе в дом, я слышала, что такое бывает и детей больше на улицах не видят. Я озвучила это спустя пару дней с детьми. Вожак долго смеялся, потом посмотрел на меня тяжёлым взглядом, но ничего не объяснил.

Сегодня я иду за едой для всех и, святые звёзды, надеюсь не оплошать.

***

До опасной близости с космическим телом было тридцать четыре часа. Запихнув в себя еду, я отправилась на мостик, решительно настроенная на то, чтобы не дать себе сдохнуть в лобовом столкновении с глыбой.

Компьютерная система могла бы справиться сама: кораблем мог управлять кто угодно с руками, разве что заложенный курс отменить нельзя, но торпеды в случае опасности мог запустить только капитан. И тут меня осенило:

— Эл, а почему тебя не было, когда я реквизировала судно и шаталась тут первое время?

— Протокол не был запущен. Согласно программе, я функционирую каждое пробуждение капитана, чтобы его психика не страдала от одиночества. Если бы я была активирована до старта, ты бы даже на борт не зашла, наглый человеческий детёныш.

— А знаешь что, иди ты в... — тут я с наслаждением пустила в ход выученные идиомы и словесные обороты портовых грузчиков.

— Как можно запихнуть в зад марсианскую крысу? Она же сопротивляться будет! — спросила электронная стерва, когда я закончила монолог.

Хрюкая от смеха, я сползла с кресла на пол. Видимо, я её тоже могу чему-то научить.

Эл глючила, надолго замолкала, пока переписывала протоколы под меня: отпечаток пальца капитана — заменить, голосовая команда — заменить голос и так далее.

Я валялась в кресле капитана, жевала кукую-то еду, изучала свои должностные инструкции, отчёт системы о пройденных парсеках, поглядывала на радар, где горел красный огонёк, летящий точно в «Реконструктора». И наконец...

— Представься.

От удовольствия я аж подпрыгнула.

— Майки Адамс.

— Полное имя, пожалуйста.

— Микаэла Линн Адамс, — чуть помявшись, пробубнила я, смущённо шаркнув ножкой. Не люблю это девчачье имя.

— Ладонь на сканер.

Я выполнила процедуру.

— Капитан на мостике!

Вот так-то. Капитан! Выпячиваю тощую грудь и задираю подбородок, наплевать, что я одна тут живая и красоваться не перед кем. Можно пальнуть в космос!

Ага, сейчас. Эл не давала мне этого сделать ещё очень долго, пока астероид не подобрался достаточно близко для выстрела. Я нажала кнопку, вылетели торпеды, взорвались, откололи от него кусок и сместили траекторию движения. Никакого тебе взрыва перед кораблем, чтоб до каждого винтика тряхнуло, с таким эффектным заревом. Ничегошеньки. Объект на экране разделился на летящие в разные стороны части, освобождая путь. Чуть позже по обшивке застучали некрупные осколки, слегка оцарапав, но не нанеся урона. «Реконструктор» летел дальше как по рельсам. Тоска.

***

Энергохлыст со свистом опускался на спину щуплого мальчика, лет четырех, не больше. Базар жил своей жизнью, люди шли мимо, им было плевать, что избивают ребёнка. Ветхая грязная одежонка, не чище моей, порвалась на спине под ударами, открывая обожженную плоть. Рука взлетает вверх, чтобы снова опуститься жалящим ударом на спину маленького вора. Он не кричит, молча вырывается. Никто не остановит палача. У меня темнеет в глазах от ярости, несусь что есть сил, переворачиваю столик с фруктами, отвлекающий манёвр, прыгаю прямо на руку с хлыстом, и мы падаем. Заплывшие жиром глазки недоуменно смотрят на меня, наливаясь кровью. Мои реакции быстрей: удар в кадык — гарантия на спасение для меня и мелкого. Пока человек хрипит, хватаю его выпавший из рук хлыст, пакет с сушёными фруктами с прилавка и мелкого за шкирку. Бежим за ближайший угол, ныряем в люк коллектора и только через некоторое время останавливаемся.

— Почему ты мне помогла?

Я смотрю в маленькое худое личико с пустыми глазами и поворачиваюсь спиной, задираю одежду.

— Потому что мне никто не помог.

Одергиваю свои обноски, скрывая исполосованную зажившую спину. Моя первая вылазка закончилась фиаско, но это научило меня воровать.

— Пошли к моим, Вонючка.

— Я не Вонючка!

— Да? А с виду похож.

Жалею, что его не взяла. Сейчас я симулирую другую реальность, где он улетел со мной и больше не голодает и не выживает. В этой реальности у нас всё хорошо. Наркотик-анабиоз выполняет свою функцию, и я не чувствую, как по лицу текут слёзы.

***

Проклятая Эл гоняла меня по всему «Реконструктору», выдавая инструкции. Я заполняла бортовой журнал, попутно изучая корабль и системы. Отсек за отсеком, с планшетом в руках, слушая язвительную дрянь, которую невозможно отключить.

— Ты не могла пробраться на корабль, когда люди бы погрузились? Ты оставила тысячи человек без надежды на лучшее. Почему ты такая злая? — докапывалась до меня Эл.

— Не прикидывайся дурой, меня бы выкинули в открытый космос, глазом не моргнув, сразу как обнаружили!

— Но две тысячи человек!..

— Богатеньких извращенцев и уродов!

— Ты понимаешь, что это другие люди? Большинство из них — потомки тех, кто покупал места и спонсировал корабли-дальнобойщики, они вовсе не богаты теперь, многие семьи разорились тогда, купив билет в один конец. Трудяги, обычные, средний класс. Богатых там от силы сотня. И капитан был хороший, с семьёй.

— Да? Эти люди, прекрасные люди не остановились бы ни перед чем, гарантирую. Человечность — давно пустой звук, чтоб ты знала.

— Это не так. Мои данные говорят, что такое понятие, как «человечность», присуще всем людям.

— Эл.

— Да.

— Ты же видишь меня.

— Разумеется. Я анализирую тебя и твои физиологические функции уже месяц каждый день.

— Тогда вот тебе твоя человечность.

Я спускаю верх комбинезона, оголяя спину.

— Пошла ты, Эл, со своей человечностью.

Впервые за долгое время она промолчала. Я оделась, понимая, что она говорит правду о колонистах, врать ей смысла не было, таковы её данные и, может, они даже соответствуют реальности, но чувство вины во мне не проснулось.

— Я предлагаю тебе вырасти, — внезапно заявила машина.

— Это как?

— Тебе биологически девять лет, ты мелкая, слабая и не обладаешь знаниями для выживания. Я могу тебя научить, и на корабле найдется всё для жизни на новом месте. Я разработала алгоритм полета с этим условием, подстроила всё под тебя. В идеальных обстоятельствах ты прибудешь на место взрослой девушкой. Сильной и обладающей умениями и знаниями, чтобы со смыслом потратить оставшееся тебе время. Мы можем отправлять полученные данные людям, чтобы помочь. За время нашего полета они могут построить ещё несколько таких кораблей и отправиться следом, в эту же точку. Я рассмотрела множество вариантов и выбрала лучший.

— А в космос можно? Я мечтаю надеть скафандр!

— Вначале дорасти до размера скафандра!

***

Не то свист, не то клёкот, не то писк разрывали динамики и барабанные перепонки.

— Я не могу это перевести. Мои технологии не рассчитаны на контакт с другими формами жизни.

Эл, конечно, не виновата, что её недостаточно. Никто не виноват.

— Майки, я больше не могу отправить сигнал на Марс, меня... заглушают, — электронный голос Эл звучал растерянно.

Чужой корабль закрыл свет звёзды, полностью доступный для обзора, и всей своей мощью излучал агрессию. Тёмно-серый корпус с торчащими во все стороны башенками, какими-то выпуклостями — он был похож на ежа из энциклопедии вымерших видов Земли. Чёртов клёкот замолк, но у меня всё ещё звенело в ушах, будто оглушили. Часть башенок развернулась в нашу сторону, уставившись множеством чёрных глаз. Орудия. А мы отправили приглашение людям, прилетайте, тут хорошо…

— Мне кажется, они недружелюбны. — Я сглотнула комок в горле. — Эл, сколько у нас торпед?

— Сто двадцать семь, капитан.

— Надеюсь, хватит.

Ладони на панели вспотели, я вглядывалась в противника, не понимая, почему всё так внезапно: первый контакт землян в моем лице с иной жизнью, а я готовлюсь открыть по ним огонь. Может, всё не то, чем кажется? Или чего я ожидаю — приветственный флаг, открытку с надписью «добро пожаловать»? Ясно, что этого не будет.

Что-то яркое синим роем вылетело из башенок корабля инопланетян в нашу сторону...

Думаю, торпеды не спасут мне жизнь.

— Эл, что я наделала?

...Обломки колонизатора падали на поверхность безымянной планеты. Часть взрывалась ещё в воздухе, распадаясь на более мелкие, часть так и протаранила землю, подняв огромные пласты почвы и заставив содрогнуться на многие километры.

Когда погасло пламя и осели последние крупицы пыли, растения обвили обломки и за час не стало ни единого намёка на «Реконстуктора». С орбиты они выглядели как часть пейзажа, однако, если присмотреться, под каждым холмом на планете можно было разглядеть детали обшивок множества кораблей.

Патрульный крейсер просканировал местность на наличие иной жизни, ничего не обнаружил, и отправился на базу.