Билли-Дейв: Портрет материи

Билли-Дейв — это не существо. Не создание. Не кто-то.

Это материя. Просто материя, рождённая в точке, где добро столкнулось со злом — и ни одно из них не победило. Вместо победы случилось нечто хуже: слияние. Два начала, которые никогда не должны были существовать в одном теле, оказались заперты вместе — навсегда.

У этой материи есть личность. Вернее — две.

Билли — тот, кто чувствует. Светлая сторона, мягкая, добрая. Билли хочет понимать, хочет принимать, хочет прощать. Но доброта без силы — это не добродетель. Это уязвимость. Билли слаб. Слаб настолько, что каждое его стремление к свету гаснет, едва успев вспыхнуть. Он тянется — и не дотягивается. Он пытается — и не может. Не потому что мир жесток к нему. А потому что жестокость живёт внутри него самого.

Дейв — тот, кто разрушает. Тёмная сторона, жёсткая, холодная. Дейв не знает сочувствия. Дейв знает только одно: хаос. Он хочет ломать, хочет стирать, хочет, чтобы не осталось ничего. Он — сила без направления, ярость без причины, разрушение ради разрушения. И он силён. Гораздо сильнее, чем Билли когда-либо сможет быть.

Вместе они — Билли-Дейв.

И «вместе» — это самое страшное слово, которое можно к ним применить.

Они не сосуществуют. Они воюют. Каждую секунду, без перемирий, без передышек. Билли тянет в одну сторону — Дейв рвёт в другую. Билли пытается собрать — Дейв разносит на части. Это не конфликт, у которого есть решение. Это вечная, тупая, бессмысленная борьба, в которой не может быть победителя. Потому что победа одного — это смерть обоих.

И эта борьба их убивает.

Не метафорически. Буквально. Каждое столкновение двух личностей стирает их — по крупице, по ниточке, по тени. Материя, из которой они состоят, истончается. Границы размываются. То, что делает Билли — Билли, и то, что делает Дейва — Дейвом, медленно исчезает. Они теряют себя. Не друг в друге — а в пустоте.

Билли-Дейв умирает. Не быстро. Медленно. Мучительно медленно. И в конце этого умирания не будет покоя, не будет тишины, не будет «наконец-то всё закончилось». Будет только сгусток энергии. Безликий. Безымянный. Без памяти о том, что когда-то внутри него кто-то страдал. Кто-то боролся. Кто-то хотел жить.

Просто энергия. Просто ничего.

И может быть, это самое жестокое: не сама боль, а то, что от неё не останется даже следа.