Биполярье

~

Лимонник зацвёл в четыре утра.

Я не спала — просто лежала и смотрела в потолок, как делают люди, которые устали думать, но не устали достаточно чтобы перестать. И вдруг что-то изменилось в запахе комнаты. Тонко. Как будто кто-то в соседней квартире открыл окно — только окон здесь не открывают, потому что снаружи купола нет никакого «снаружи», есть только регулируемый воздух, оптимальная влажность и световой спектр, рассчитанный до люкса.

Я встала. Подошла к подоконнику.

Лимонник стоял в горшке из-под технической смазки — я нашла его три года назад в нижних ярусах, в щели между плитами четвёртого уровня, живой непонятно как и непонятно зачем. Принесла домой в рюкзаке. Не сказала никому. В куполе можно держать три горшка с растениями — это норматив, «элемент психологического комфорта», так написано в жилищном кодексе. У меня их четырнадцать. Управляющая система раз в квартал присылает уведомление: «Рекомендуется оптимизация жилого пространства». Я ставлю галочку «ознакомлена».

Лимонник цвёл. Маленькие белые цветки, которых я не ждала — он не цвёл два года, я думала что-то не так с грунтом или со светом или просто с ним. И вот.

Я постояла рядом минуты три. Просто стояла. Это единственный момент за день когда я никуда не тороплюсь.

Он пах как будто кто-то принял решение.

~

В шесть утра я уже ехала через купол.

Межень — это когда всё правильно. Воздух ровный, температура двадцать один градус, люди идут без суеты и без той странной скорости, которая появляется в Ярь когда кажется что надо успеть всё сразу и немедленно. В Межень купол похож на хорошо настроенный механизм — каждая шестерёнка на месте, каждый зубец входит в зубец. Это должно успокаивать.

Меня раздражает.

Моноколесо шло ровно — мимо первого ПВЗ, мимо граффити с рыбой на торце жилого блока (кто его рисует каждый раз после того как коммунальный дрон закрашивает — я не знаю, но уважаю), мимо точки где продают горячее без вывески и без названия, просто горячее в стаканах, и всегда очередь, потому что люди понимают важное даже без маркетинга. За поворотом — спуск к технической зоне, там где я работаю.

Работаю — громко сказано. Числюсь. Специалист по инфраструктуре купола, шестой разряд. Это значит: я слежу за тем, чтобы то, что должно работать — работало. Вентиляция. Трубопроводы. Энергосеть нижних секций. Купол живёт на этом как человек живёт на дыхании — не думая, автоматически, и только когда что-то идёт не так, вдруг оказывается что это было важно всегда.

Я думаю об этом постоянно. Наверное поэтому меня и взяли.

~

У технического входа меня ждал человек.

Не клиент — я сразу это поняла. Клиенты стоят открыто, клиенты машут рукой или пишут заранее. Этот стоял так, как стоят когда не хотят чтобы видели: чуть в тени, чуть боком, с таким лицом будто он просто мимо проходил и случайно остановился именно здесь.

Я остановила моноколесо.

Мужчина лет сорока пяти. Руки в карманах — не от холода, от привычки. Межень в нём сидела глубоко: ровный взгляд, ровный голос, ничего лишнего.

— Мира Сент? — сказал он.

— Зависит от того, кто спрашивает.

— Человек у которого есть работа.

— У меня есть работа, — сказала я.

— Другая работа.

Я смотрела на него секунду. В куполе не принято смотреть на людей дольше трёх секунд — это считается давлением, есть даже пункт в поведенческом кодексе. Я смотрела четыре.

— Говорите, — сказала я.

Он огляделся — коротко, профессионально — и сказал:

— Нужно найти человека. Глубинника. Пропал три дня назад. Имя — Сев. Последний известный маршрут — нижние ярусы, четвёртый уровень.

— Почему не в администрацию?

— Потому что администрация не умеет искать там где официально ничего нет.

Я подождала. Он понял что я жду, и добавил:

— Оплата наличными. Половина сейчас.

Наличные в куполе — это отдельный разговор. Формально они существуют. Практически — почти никто ими не пользуется, всё через систему, всё учтено, всё прозрачно. Наличные это когда не хочешь чтобы что-то было учтено.

— Подумаю, — сказала я.

Он кивнул, как кивают люди которые слышат «да» в любом ответе, и ушёл.

~

Я уже ехала к нижним ярусам.

Просто не люблю говорить «да» сразу. Люди потом думают что это было легко.

~

Нижние ярусы — это не то, что рисуют в учебниках по истории купола. В учебниках там технические полости, системы жизнеобеспечения, инфраструктурные узлы. Всё правда. Но учебники заканчиваются на третьем уровне, потому что дальше официально ничего нет — «технические полости, не предназначенные для эксплуатации», так написано в реестре.

Четвёртый уровень существует. Я знаю это потому что была там. Один раз, два года назад, когда искала причину нестабильного давления в южной вентиляционной ветке. Нашла причину — трещина в старой муфте, заделала за сорок минут. А потом не ушла сразу. Осталась. Походила. Посмотрела.

Там воняло не так как на остальных уровнях. На первом — металл и смазка. На втором — кабельная изоляция и старый воздух. На третьем — ничем, стерильно, как в медсекторе. А на четвёртом — снаружи. Как будто снаружи купола, только хуже. Сырость и земля и что-то живое, неотфильтрованное, то, чего в куполе не должно быть.

Я нашла кое-что ещё. Не сказала никому.

Наверное, сейчас и скажу.

~

Вход в нижние ярусы — технический люк за ПВЗ номер семь, в проулке который коммунальные дроны чистят раз в неделю по средам. Сегодня была пятница, так что на полу лежало всё что успело накопиться: упаковочная пленка, старый термостакан, чей-то перчаточный вкладыш.

Я набрала код — стандартный технический, мой разряд давал доступ до третьего уровня — и люк открылся с тем звуком, который я помню ещё с первого раза. Не скрип. Что-то тяжелее. Как вздох.

Первый уровень — коридор три метра в ширину, освещение через каждые пять метров, всё исправно. Я шла быстро. Здесь я бывала часто — обходы, ремонты, плановые проверки. Первый уровень был как собственная кухня: каждый угол знаком, каждый звук понятен.

Второй — уже уже. Два метра. Освещение через восемь метров, одна лампа через три секции не работала — я сделала пометку, потом заменю. Запах начинал меняться.

Третий — метр восемьдесят в высоту, мне нормально, человеку ростом выше метра восьмидесяти пяти было бы некомфортно. Здесь я останавливалась обычно. Дальше — не по работе. Дальше — «технические полости».

Я не остановилась.

~

Четвёртый уровень встретил запахом.

Тем самым. Земля и сырость и что-то неотфильтрованное. Я остановилась на секунду, просто чтобы вспомнить — да, именно так. Ничего не изменилось за два года. Или изменилось, но так медленно, что не почувствуешь за такой срок.

Фонарик я принесла свой — нагрудный, крепится на куртку, руки свободны. Луч пошёл вперёд по коридору, и я увидела.

Сев нашёлся через двадцать метров.

Живой — я проверила пульс прежде чем что-то ещё, и это важно, потому что потом я сделала кое-что не в том порядке. Пульс был. Ровный, чуть медленный, но ровный. Мужчина лет тридцати, одет в то, в чём ходят Глубинники на работу — тёмное, функциональное, без лишнего. Без сознания. Никаких видимых травм. Просто лежал у стены, как будто сел отдохнуть и не смог встать.

Рядом с его рукой — блокнот.

Я взяла блокнот раньше чем проверила карманы на предмет медикаментов. Раньше чем начала думать как его вытащить. Просто взяла и открыла — автоматически, как открывают вещи которые нельзя не открыть.

Карты.

Страница за страницей — карты нижних ярусов. Аккуратные, с условными обозначениями, с пометками. Четвёртый уровень — я узнала его сразу, точно совпадало с тем что я запомнила два года назад. Пятый. Шестой. Это я видела впервые.

Седьмой.

На седьмом — короткая пометка в углу, карандашом, почерком человека который писал в темноте или в спешке:

«Здесь оно дышит.»

Я перевернула страницу. Пусто. Дальше карт не было.

Убрала блокнот в куртку.

~

Сев весил килограммов семьдесят. Я справилась — медленно, неудобно, с двумя остановками на втором уровне, но справилась. На третьем уровне я вызвала медиков — анонимный вызов, это прописано в базовом протоколе купола, пункт девяносто четыре, подпункт «экстренная помощь при невозможности идентификации вызывающего». Большинство людей про этот пункт не знают. Я знаю — я читала весь протокол. Все восемьсот страниц. В один из длинных Стыней, когда делать больше нечего, а читать надо что-нибудь по-настоящему скучное, чтобы не думать.

Медики приедут через семь минут. Я положила Сева у люка выхода на первый уровень, туда где его найдут, и пошла обратно.

~

Дома лимонник всё ещё цвёл.

Я сидела за столом с блокнотом и кофе, который успел остыть пока я смотрела на карты. Перечитывала. Сравнивала страницы.

Карты нарисованы двумя людьми.

Это было видно по нажиму — один рисовал уверенно, с привычкой человека который ходил этим маршрутом много раз. Линии чёткие, без колебаний. Условные обозначения одинаковые на каждой странице — значит, система выработалась заранее, не в процессе. Это опытный картограф нижних ярусов. Профессионал.

Второй рисовал иначе. Медленнее. Линии чуть дрожали — не от страха, от концентрации, так рисуют когда думают одновременно о том, что рисуешь, и о чём-то ещё важном. На некоторых страницах — исправления. На одной — рисунок оборван на середине коридора и продолжен на следующей странице другим карандашом.

Два человека. Два разных времени, скорее всего.

Я посмотрела на пометку про седьмой уровень. «Здесь оно дышит.» Почерк — второго. Того кто думал о двух вещах одновременно.

Сев нарисовал первую половину. Это его блокнот. Но вторую половину — не он.

На полях третьей страницы, почти незаметно, я нашла ещё одну запись. Тоже второй рукой. Не про маршрут — просто строчка:

«Купол не дышит. Это мы дышим. Разница важна.»

Я перечитала три раза.

Потом перевернула блокнот на последнюю страницу с картой седьмого уровня. Внизу справа — маленькие инициалы. Не Сева: у него в начале блокнота было полное имя, Сев Орай, аккуратно, привычкой человека который подписывает свои вещи.

Эти инициалы были другие.

К.

~

Я закрыла блокнот.

За окном купол начинал светлеть — не солнцем, здесь нет прямого солнца, световые панели имитируют рассвет по расписанию, каждый день в одно и то же время, плюс-минус минута. Семь лет я на это смотрю. Семь лет меня не оставляет ощущение что это не рассвет, а его очень хорошая копия.

Лимонник стоял на подоконнике и цвёл.

Я подумала: нормальный человек сдал бы блокнот заказчику. Взял деньги. Закрыл дело.

Потом подумала: нормальный человек не полез бы на четвёртый уровень за человеком которого не знает, за наличные, без документов, в шесть утра.

Я открыла чистую страницу в своём блокноте — рабочем, том самом где я пишу что надо починить и в каком порядке — и написала одно слово:

К.

Под ним — вопрос: кто рисовал карты седьмого уровня?

Под вопросом — другой, который я не планировала писать, но написала: что именно там дышит?

Я смотрела на эти строчки. Кофе окончательно остыл.

Потом встала, вылила кофе, поставила чайник, и начала думать как найти человека по двум буквам в нижних ярусах купола, в котором официально никаких нижних ярусов нет.

~

Межень — хорошее время для таких задач. В Межень думается ровно. В Межень не хочется делать глупости.

Жаль, что я всё равно их делаю.